17. Печально известный массовый убийца Сириус Блэк

Глава семнадцатая: Лили. Печально известный массовый убийца Сириус Блэк Лили проводила взглядом сына и племянника, удаляющихся прочь от зала заседания суда вместе с Артуром и Арабеллой. Знакомое жалящее чувство беспомощности сковало что-то глубоко внутри нее. Было что-то жуткое в том, как эта Амбридж прожигала ее своим взглядом во время слушания… Лили охватила легкая дрожь, и она прижалась спиной к каменной стене в попытке успокоить лихорадочное дыхание, пока представители Визенгамота мерно вышагивали из зала и бесстрастно проходили мимо нее. Одним делом были намеки Риты Скитер на ее несостоятельность в роли матери, которые эта прославленная журналистка бросала в своей колонке со сплетнями. Совершенно другим - когда то же самое делал старший заместитель министра на официальном заседании суда. От нее не укрылся тот зловещий отблеск, что успел промелькнуть в глазах той женщины. Отражение самодовольного голода… будто говорящего: я знаю тебя, я вижу тебя, и я за тобой приду. Будто Лили не была большим, чем запертым в клетку животным; диковинным чудищем, захваченным на перекрестье у Министерства. Целью, пойманной на прицел. Легкое покалывание прошлось у Лили вдоль позвоночника. Нет. Она не станет их добычей. Она не будет съеживаться под их авторитетами. Не будет праздно сидеть в ожидании очередных сюрпризов. Нет, если Министерство собиралось объявить охоту на ее семью… что, ж… она покажет им битву. Битву, которая уже давно ожидала своего часа. - Мадам Боунс, - громко окликнула она, окрашивая интонации голоса в сконцентрированную вежливость, - можно вас на пару слов? *** Кабинет Амелии Боунс оказался неожиданно уютным и всем своим видом сквозил гостеприимством, выражая бросающийся в глаза контраст с санитарным холодом, пронизывающим остальные помещения внутри Министерства. Мебель выглядела современной и была подобрана со вкусом; стол загромождали различные безделушки и папки с файлами. Лили пришлось сглотнуть ком в горле при виде семейных фотографий Боунсов, украшающих стены… от взгляда на старого друга, что с сияющей улыбкой взирал на нее с нескольких сторон разом. - Мне говорили, что вы его знали, - внезапно произнесла Мадам Боунс, проследившая за направлением рассеянного взгляда Лили, - моего брата, Эдгара. Лили вздрогнула, отрывая глаза от фотографий и снова переводя их на стоящую напротив женщину. - Да, - тихо сказала она, - знала. Ее разум против ее же воли проложил дорогу к тем простым временам, что имели место в ранние дни ее членства в Ордене Феникса… к собраниям в Мэноре Боунсов и состоявшимся сразу после них чаепитиям с Эдгардом и его семьей… а затем – незвано – к худшей сцене преступления, которую ей когда-либо выдавалось видеть. К кошмару масштабнее, чем все, что она только могла себе вообразить… Лили прочистила горло и выпрямила спину. - Он был хорошим магом, - сказала она слегка хрипловатым голосом, - и лучшим учителем по Защите от Темных Искусств, который у меня был. Мадам Боунс улыбнулась в ответ и, вторя принадлежащему ей пространству внутри стен Министерства, выражение ее лица было куда более теплым, чем Лили могла осмелиться ожидать. - Насколько я понимаю, - прямо подметила она, - это нельзя назвать особо высокой планкой. Лили испустила удивленный смешок, обнаружив себя вопреки обстоятельствам позабавленной. - Полагаю, вы правы, - она замолчала, перемещая взгляд обратно к фотографиям и чувствуя, как потухает, не успев толком разжечься, проблеск легкомыслия. - Я сожалею… о случившемся, - с тяжестью проговорила она, - я даже представить не могу… Она покачала головой, снова прочистила горло и быстро провела рукой по волосам. - Я даже не хочу представлять, - поправила она саму себя, - это… слишком страшно… Лили онемело уставилась на свои ладони, пропуская через сознание следующий ряд изображений: полуоткрытые рождественские подарки, хаотично разбросанные по полу некогда оживленной комнаты… забитый в углу, окрашенный красными пятнами крови плюшевый мишка… четыре выстроенные в ряд гроба… два из которых были куда меньше, чем гробы когда-либо имели право быть… - Я знаю, - тихо сказала Мадам Боунс, - потеря Эдгарда и Сильвии сама по себе была тяжелым ударом… но Эллен и Милли… Она замолчала, слегка поморщившись. - Нет ничего более… невообразимого, чем смерть ребенка, - добавила она затравленно. Лили закрыла глаза и оттолкнула от себя накатившие воспоминания. Костяшки пальцев побелели от силы, с которыми она сжала ладони. - Я очень соболезную вашей утрате, - тихо проговорила она, надеясь, что слова не прозвучали столь же бессмысленно, как это выглядело в ее голове. - Спасибо, - мягко кивнула Мадам Боунс, - а я соболезную вашей. Ваш муж был, если судить по всему, что мне доводилось слышать, хорошим человеком. Лили медленно подняла взгляд. - Спасибо, - тихо сказала она. Между ними воцарилась тишина, вопреки всему не вызывающая дискомфорт. Лили усиленно взглотнула, разжимая ладони. - Я слышала, что у вас есть племянница, - подметила она, - одного возраста с Гарри? Мадам Боунс снова улыбнулась. - Сьюзан, - подтвердила она, жестом указывая на одну из располагающихся на столе фотографий, изображающую юную девочку с переливающимся золотисто-каштановым свечением волосами. - Дочь моего брата Оливера, - добавила она, - умнейшая волшебница, которую я встречала. На секунду она замешкалась, вдруг натягивая на лицо маску нарочитой сдержанности. - Знаете, она крайне высоко отзывается о вашем сыне. По ее словам, Гарри является очень добрым мальчиком, который никогда не жаждал к себе внимания, и мне следует поверить его словам о Волдеморте. Лили удивленно моргнула. От ее внимания не укрылось, насколько нетипичным для министерского чиновника было использование имени Волдеморт. Она непроизвольно выпрямилась на своем стуле, ощущая, как тугие обручи стягивают грудную клетку изнутри. - И? – подтолкнула она, - вы верите? Мадам Боунс сцепила руки перед собой и длительный момент внимательно их рассматривала. - Я не хочу верить, - осторожно произнесла она, - и, уверена, что вы, из всех людей, можете понять, почему… Лили кивнула, ожидая. - Но даже я вынуждена признать, - продолжила Мадам Боунс, - вывод, совершенный мной о вашем сыне за сегодняшнее слушание, заключается в том, что он создает впечатление человека… честного. Он не показался мне кем-то, кто стал бы врать ради привлечения к себе внимания. Особенно на этот счет. На секунду ее взгляд метнулся к фотографиям Эдгара, прежде чем вновь остановиться на Лили. - И Сьюзан всегда обладала хорошим чутьем. Особенно в том, что касается человеческого фактора. Лили склонилась вперед, стараясь уследить за ходом озвученных только что мыслей. Мадам Боунс миролюбиво подняла ладонь. - Однако, - твердо добавила она, упирая в Лили настойчивый взгляд, - уверена, что нет необходимости объяснять вам, насколько деликатной является проблема. Вера в слова вашего сына является в этом здании опасным деянием. Лили громко выдохнула из груди воздух, готовая отбросить прелюдии. - Я не хочу звучать неуважительно, Мадам Боунс, - начала она. - Прошу, - прервала ее последняя, - называйте меня Амелией. Лили кивнула. - Хорошо, - согласилась она, - я не хочу звучать неуважительно, Амелия, но… вы не создаете впечатление человека, который ставит политику выше правосудия. А то, как это правительство обращалось с Гарри… это не правосудие. Долгое время Амелия сохраняла молчание. Затем, как только Лили начала морально готовиться к неизбежному выговору за свою дерзость, она поднялась на ноги и медленно пересекла комнату, останавливаясь у небольшой барной стойки с позолотой. - Могу я предложить вам немного огневиски? – вежливо поинтересовалась женщина. Лили моргнула. - Эм… - на секунду заколебалась она, - да, спасибо. Амелия кивнула и откупорила внушительных размеров бутылку, разливая янтарную жидкость по двум элегантным стаканам. Лили приняла один из них с вежливым кивком, нетерпеливо покачивая ногами в ожидании следующих слов Амелии. Амелия опустилась обратно в кресло и совершила долгий, вдумчивый глоток из своего стакана. Когда она заговорила снова, ее голос звучал сдержанно – почти дипломатично. - Я была впечатлена знаниями в области истории магии, которые вы продемонстрировали сегодня на слушании, - медленно произнесла она. Лили уставилась на нее, чувствуя себя полностью сбитой с толку резкой сменой темы. - Однако мне стало интересно, - продолжила Амелия, - не случалось ли вам натолкнуться на философию Дайлиса Дервента во время изучения темы магического законотворчества? Лили нахмурилась. - Нет, - покачала головой она, - но как это… - Очень жаль, - сказала Амелия, - мне во многом откликаются его учения. Она совершила еще один длительный глоток огневиски и пару секунд покрутила жидкость в стакане, прежде чем вновь перевести взгляд на свою собеседницу. - Дервент полагал, что все мы несем в себе долг борьбы с несправедливостью, в какой бы форме мы с ней ни сталкивались, - протянула она, - а те, что наделены любого рода властью, несут моральные обязательства использовать свои политические полномочия для стремления к общему благу. Лили медленно потягивала свой огневиски, чувствуя, как отдаленная печаль окутала что-то внутри нее. Создавалось впечатление, будто она переместилась назад во времени и оказалась в доме своего детства, сидя вечером у камина и слушая приятный мотив голоса своего отца. - Это напоминает мне Канта, - тихо проговорила она, особо не успев обдумать собственные слова. Амелия приподняла бровь. - Вы изучали философию? – поинтересовалась она. Лили пожала плечами, не отрывая взгляд от своего стакана с огневиски. - Мой отец был профессором моральной философии, - объяснила она, - так что я знаю немного основ. Амелия кивнула. Во взгляде ее на секунду промелькнуло что-то, напоминающее удивленное уважение. - Дервент вдохновлялся маггловскими философами, - подтвердила она, - особенно его увлекали идеи деонтологии. Она допила остатки огневиски и отставила стакан в сторону, склоняясь вперед на своем кресле. - Я очень яро верю в идеи Дервента, - продолжила она, - мой департамент внедряет множество инициатив, в которых, на мой взгляд, наша страна нуждается как никогда раньше. Инициатив, сражающихся с анти-маггловскими и анти-магглорожденными настроениями, возрастающими внутри этого самого Министерства. И, разумеется, мы должны с осторожностью подбирать методы, которыми стараемся достичь этой цели. Мы используем широкий спектр законодательных актов и указов, которые министру будет трудно отменить без привлечения внимания общественности. На мгновение она замолкла, буравя Лили интенсивным взглядом. - Проще говоря, - сказала она, - я обладаю возможностью совершить очень много хорошего, однако, если я потеряю работу, эти планы останутся невоплотимыми. Корнелиуса Фаджа заботят лишь деньги и статус. Если он уволит меня, то, боюсь, не станет назначать на мое место преемника, сочувствующего идеям Дервента. Или следующего любому другому моральному кодексу, раз уж на то пошло. Лили отставила от себя едва тронутый стакан огневиски. - Значит, вы не встанете на сторону Гарри, - сухо заключила она, не сумев скрыть колючесть в голосе, - потому что хотите сохранить свою работу. Амелия покачала головой. - Я не говорила, что не встану на его сторону, - подчеркнула она, - я лишь сказала, что не смогу сделать это публично. Она отклонилась на спинку кресла, помещая руки себе на колени. - Это не означает, что я не намерена предпринимать попытки воздействовать на мнения общественности из-за кулис. Лили уставилась на нее, пытаясь вычислить любой намек на уловку в ее словах. Ей не удалось найти ни одного. - Я лишь прошу вас набраться терпения, - спокойно продолжила Амелия, - и немного благосклонности. Уверяю вас, моя лояльность не принадлежит политическим капризам Корнелиуса Фаджа. Я занимаю эту должность, потому что хочу помогать людям. Я хочу бороться с несправедливостью, в какой бы форме с ней не столкнулась… и лучшим местом, которое я вижу для исполнения этой задачи… в настоящий момент… является этот кабинет. В этом Министерстве. Лили вновь дотянулась до своего стакана и одним стремительным залпом осушила его содержимое. Обжигая горло, огневиски наполнил ее нутро решимостью, дерзостью и, возможно, даже здоровой долей безрассудства. Она приняла решение. Пришло время приступить к тому, ради чего она изначально затеяла этот разговор. - Если это правда, - вкрадчиво начала она. - Это правда. - Если это правда, - повторила Лили. Она отодвинула свой пустой стакан в сторону и непоколебимым взглядом посмотрела в глаза Амелии, - то есть кое-что, что вам необходимо узнать о Сириусе Блэке. *** Стоило отдать Амелии должное: она ни разу не попыталась прервать Лили. Она терпеливо слушала ее рассказ о смене Хранителя Тайны, о предательстве и настоящем акторе взрыва той ночью. В своем повествовании Лили не избегала углубления в детали, и задумчивый взгляд Амелии был неотрывно зафиксирован на ней на протяжении всего монолога. Когда слова иссякли, комнату окутала продолжительная тишина. Амелия осторожно изучала Лили, выражение ее лица оставалось нечитаемым, и узел неуверенности начал затягиваться внутри последней. Поведала ли она слишком многое? Слишком быстро раскрыла свои карты? Амелия медленно встала и пересекла комнату, останавливаясь у старой семейной фотографии на стене. Невыносимо долгое время она провела за внимательным ее осмотром. - Ну, что? – выпалила Лили, когда тишину стало невозможно выносить и дальше, - вы мне верите? Амелия медленно развернулась к ней лицом, обводя Лили выискивающим взглядом. - Это… та еще история, - наконец, произнесла она ровным и безапелляционным голосом, - но… да. Верю. Лили медленно выдохнула из легких воздух, ощущая, как облегчение омывает ее с головой. В смешении окативших ее чувств, однако, присутствовало и что-то, напоминающее сомнение. Могло ли все быть так просто? - Я думала, что мне придется вас убеждать, - тихо призналась Лили. Вместо ответа Амелия безмолвно наклонилась и отворила картотечный ящик. Она поспешно порылась в нем, после чего вытянула две огромные, явно переполненные содержимым папки – которые тут же вручила Лили. Нахмурившись, Лили открыла первую из них. Та была полна писем. Большинство из них были адресованы Амелии, а отправителем каждого являлся один и тот же человек. При взгляде на подпись Лили выпрямилась на стуле, чувствуя, как ускоряется сердцебиение. Андромеда Тонкс. - Двоюродная сестра Сириуса… - пробормотала Лили, - она… - Она регулярно мне пишет, - медленно подтвердила Амелия, опускаясь обратно в кресло напротив Лили, - каждый год, без исключения. Всегда ходатайствуя о Мистере Блэке. Выражая готовность лично поручиться за него и запрашивая, чтобы я пересмотрела дело. Лили взглотнула и закрыла папку, вновь поднимая глаза на Амелию. - Почему вы этого не сделали? – резко вопросила она. Амелия слегка помялась, сцепив ладони перед собой. - Андромеда привела убедительные доводы, - осторожно сказала она, - она указала на то, что все улики были косвенными. Что мы так и не добились признания, а все релевантные свидетели… На секунду она замолчала, оглядывая Лили настороженным взглядом. - Не были в состоянии дать показания, - деликатно завершила она. Она снова замолкла, мгновение всматриваясь в свои ладони, прежде чем продолжить. - Но этого не было достаточно, - заключила она с ноткой сожаления в голосе, - в качестве оснований для инициирования судебного разбирательства требуются неоспоримые доказательства, и особенно это касается дел, к которым был применен Декрет об Устранении Пожирателей Смерти. Лили отложила по-прежнему покоившиеся у нее на коленях папки в сторону, слегка наклоняясь вперед. - Декрет чего? Амелия слегка вздрогнула, и, подняв глаза, чтобы встретиться с выискивающим взглядом Лили, выглядела практически… нервно. - В финальный год войны Барти Крауч продвинул закон, - объяснила она, - который приостановил право на проведение надлежащей правовой процедуры для любого, обоснованно обвиненного в содействии Пожирателям Смерти. Сердце Лили упало. Она резко поднялась на ноги, ощущая, как кровь в венах превращается в лед. - Вы хотите сказать, - проговорила она дрожащим от силы внезапно овладевшего ею гнева голосом, - вы говорите мне, что у Сириуса даже не было суда?! Амелия снова вздрогнула. - Да, - подтвердила она, - но… - Двенадцать лет, - прошипела Лили, сердце которой разрывало грудную клетку в пробуждении уже слишком хорошо знакомой ярости, - он пробыл в Азкабане двенадцать лет, и вы даже не дали ему… Не спуская с лица напряженного выражения, Амелия также медленно поднялась на ноги. - Это не было моим решением… - Двенадцать лет! – прокричала Лили, - вы обрекли человека на пожизненное заключение без проведения суда?! Ее слова рикошетом пронеслись по комнате. Рамы фотографий на столе Амелии слегка покачнулись. - В то время у меня не было привилегий учавствовать в принятии подобных решений, - произнесла Амелия по-прежнему спокойным, даже перед лицом испепеляющего взгляда Лили, голосом, - поверьте, я тоже от этого не в восторге. Я потратила большую часть своего пребывания в этом офисе, изо всех сил стараясь противостоять драконовской политике, оставленной за собой Краучем. Лили сделала шаг вперед, крепко сжимая руки по бокам. - Вы будете противостоять и этому тоже, - отрезала она. Она попыталась вложить в свой тон ультимативные и даже угрожающие нотки, но Амелия никак не отреагировала на свирепость ее голоса. Она просто кивнула, сохраняя взгляд самым что ни на есть расчетливым. - Теперь это должно стать возможным, - задумчиво подтвердила она, - с учетом наличия ваших показаний. Она вновь опустилась в свое кресло, глядя на Лили снизу вверх, будто та была неким крайне интересным экземпляром, помещенным под окуляр микроскопа. - У вас имеется связь с Мистером Блэком? – спросила она, - вы можете сказать мне, где он находится? Лили сцепила зубы. - Нет, - категорически отрезала она, - я не могу сказать вам это. Амелия подняла бровь: - Не можете? Или не станете? Лили просто беззвучно вернула ей взгляд. Амелия, судя по всему, не нуждалась в ответе. - Я могу подать ходатайство на рассмотрение суда, - медленно протянула Амелия, - если все пойдет по плану, то мы сумеем выбить дату заседания на ближайший срок. Однако… ему придется сдаться в руки Министерства. Это та часть, которая не подлежит обсуждению. С некоторой неохотой Лили снова опустилась на свое место. - Если мы возьмемся за это, - твердо произнесла она, - то у меня есть условия. Амелия кивнула, будто ничего другого и не ожидала. - Конечно, - сказала она, - я слушаю. *** Артур отвел Лили в сторону, как только она перешагнула порог дома на площади Гриммо. - Подумал, что тебе стоит знать, - тихо произнес он с таким серьезным выражением, какого ей еще никогда не доводилось видеть на его лице, - мы столкнулись с Люциусом Малфоем по дороге из Министерства. Ничего не случилось, но он заговорил с Гарри. Он замолк, метнув короткий взгляд в сторону лестницы. - Кажется, Гарри это здорово встряхнуло. Сириус пошел проверить, как он. Лили кивнула и, пробормотав торопливые слова благодарности, развернулась и помчалась вверх по лестнице. Когда она обнаружила Гарри в его комнате и почувствовала, как он повалился в ее объятия в молчаливой мольбе об утешении, она прижала его к себе без малейших колебаний… позволяя взгляду непроизвольно метнуться в сторону Сириуса. Он сидел на полу рядом с ними, и в его направленных на Гарри глазах безошибочно считывалось отеческое беспокойство. Что-то в сердце Лили дрогнуло от этого вида. Что-то, по ощущениям подозрительно напоминающее вину. Сириус сидел ссутулившись, всем своим видом выражая абсолютную затравленность. Темные круги пролегли у него под глазами, и Лили задумалась, как много времени прошло с тех пор, как ему в последний раз удавалось сомкнуть глаза. В этот миг она была готова проклясть саму себя за допущенный ею провал. Она была так сфокусирована на заботе о Гарри, что совершенно выпустила из виду одного из своих старейших друзей… запрятав его в доме, в котором он претерпевал издевательства со стороны собственных родителей, а затем нескончаемо пренебрегая им… принимая его как должное на каждом совершенном шагу. Когда он так очевидно нуждался в ее помощи. Она проглотила ком в горле и почувствовала, как пелена слез затмевает глаза. Знакомая мысль пробралась в голову. Та, от которой, она не была уверена, что когда-нибудь сможет избавиться до конца. Джеймс бы справился с этим лучше. Джеймс бы знал, что нужно делать. Если бы он был здесь, то сумел бы позаботиться как о Гарри, так и о Сириусе. Они были бы в безопасности и счастливы. Они находились бы под защитой… если бы только Джеймс выжил вместо нее. Она постаралась оттолкнуть эту мысль на задворки сознания, концентрируя все свои силы на утешение Гарри. Она пообещала себе, что поговорит с Сириусом после ужина. Они разберутся со всем этим вместе. У Сириуса, однако, были свои планы. И вопреки всему, Лили обнаружила, как улыбается своему другу, давая ответ на заданный им вопрос. - О тебе, Сириус. Мы говорили о тебе. *** Сириус непонимающе уставился на нее и медленно поднялся на ноги. - Обо мне? Лили кивнула, опираясь спиной о дверной косяк. - О тебе, - подтвердила она, - вообще-то, мы провели длительный и продуктивный разговор, касающийся обсуждения твоей персоны. Она снова ему улыбнулась. - Она согласна помочь нам, - быстро добавила она, - ты сможешь предстать перед судом. - Это же отлично! – внезапно встрепенулся Гарри, вскакивая на ноги и воодушевленно оглядывая поочередно Лили и Сириуса. Сириус, однако, не разделил энтузиазма своего крестника. Он лишь уставился на Лили настороженным взглядом. - Перед судом, - тихо повторил он. Лили снова кивнула. - Я все ей рассказала, - пояснила она, - всю историю целиком. И она… - Все, - повторил Сириус странно отстраненным голосом, - ты рассказала главе Департамента Магического Правопорядка о том, что я нелегальный Анимаг? - Да, - сказала Лили, - но… - Прекрасно, - прорычал Сириус, и теперь в тоне его голоса явно прослеживались ледяные нотки, - еще одно преступление в копилку моего дела. Фантастика. Улыбка Лили стремительно поблекла. Она быстро перевела взгляд на Гарри, который в этот миг с опаской посматривал на Сириуса. - Сириус, - осторожно произнесла она, - это хорошие новости. Брови Сириуса взлетели вверх. - О, - проговорил он, - в самом деле? - Сириус… - Не подумала включить меня в план, не так ли? – выплюнул Сириус, голос которого поднимался на октаву с нарастающим в нем раздражением, - не подумала о том, что я имею право голоса в вопросе, нужно ли мне возвращаться обратно… - Ты не вернешься в Азкабан, - горячо возразила Лили. Сириус издал громкий безрадостный смешок. - Верно, - саркастично произнес он, - ты решила, что только потому, что расправилась со слушанием Гарри… Он махнул рукой в сторону последнего, голова которого так и металась вперед-назад между ними двумя, будто все это время он наблюдал за особенно интенсивным теннисным матчем. - Гарри признали невиновным! – прервала его Лили. - Гарри и был невиновным! - Как и ты! – прокричала Лили, чувствуя, как ее собственная сдержанность покачивается на грани. - Боже, Лили, - пробормотал Сириус, не отрывая от нее взгляда и в негодовании качая головой, - ты такая наивная. - Сириус… Но прежде, чем Лили толком успела открыть рот для ответа, Сириус уже пронесся мимо нее, вылетая из комнаты. Несколькими секундами позже звук захлопывающейся двери рикошетом отразился по дому, и Лили зажмурила глаза. Когда она снова открыла их, то увидела глядящего на нее Гарри, который нервно перебирал пальцами края своей рубашки. Раздражение Лили развеялось от одного только взгляда на сына. Она сделала глубокий вздох и рассеянно провела рукой по волосам. - Извини, что тебе пришлось это увидеть, - тихо сказала она, - твой крестный может быть… чертовски упрямым. Смешок, который она ожидала получить в ответ, так и не последовал. Гарри прикусил губу и нахмурил брови, опуская глаза в пол. Выражение на его лице заставило Лили застыть. Оно было именно таким, какое появлялось каждый раз, когда он пытался решить, стоило ли ему сказать что-то вслух. Лили преодолела расстояние между ними и подняла ладонь, чтобы нежно потрепать его за плечо. - Гарри, - мягко подтолкнула его она, - в чем дело? Ты можешь мне сказать. Он очень медленно поднял на нее взгляд. - Просто… - тихо пробормотал он, - ты вроде как вывалила это на него, мам. И… - он слегка перемялся на пятках, - может, тебе стоило… сначала его спросить. Лили взглотнула, очень мягко укрепляя свою хватку на его плече. - Все будет хорошо, - тихо сказала она, - мне это под силу. С ним все будет в порядке. Гарри кивнул, но лицо его было мрачным, и он вновь опустил взгляд в пол. - Я знаю, что тебе это под силу, - сказал он, - но ты не видела его сразу после побега. Не видела, как все было здесь. Все верили в его вину. Все. Я определенно верил. Он снова посмотрел на нее. Его зеленые глаза были окрашены угрюмыми оттенками. - Каждый раз, когда Пророк о нем пишет, - продолжил он, - они называют его печально известным массовым убийцей Сириусом Блэком. Будто это его полное имя. Он замолк, машинально поднимая ладонь к волосам и откидывая назад челку. - Это не будет так просто, как мое слушание, мам, - тихо произнес он, - Сириус не упрямится. Ему просто… страшно. Он не хочет возвращаться в Азкабан. Лили медленно втянула в грудь воздух, отталкивая накатывающую волну тошноты, успевшую подкрасться к ней исподтишка. Мысль о том, что, возможно, это и правда было слишком, что, быть может, она не сумеет с этим справиться… Она не могла себе позволить думать в таком ключе. Не в то время, когда Сириус в ней нуждался. Она наклонилась и поцеловала своего сына в макушку, нежно взъерошивая его волосы и отступая назад. - Когда ты успел стать таким мудрым? – мягко спросила она. Гарри пожал плечами, слегка улыбнувшись, но не поднимая взгляд от своих ботинок. Лили вновь глубоко вздохнула и снова отошла назад. - Я пойду, отправлю Уизли домой, а потом поговорю с ним, - тихо сказала она, - все будет хорошо, Гарри. Я обещаю. Гарри кивнул и окинул ее небольшой улыбкой, после чего она вышла за порог комнаты. *** Лили поставила на дверь заглушающее заклятие, как только очутилась внутри комнаты Сириуса. - Собираешься наслать на меня проклятие? – съязвил Сириус, поднимая брови на повернувшуюся в его сторону Лили. - Нет, - спокойно ответила Лили, - однако, если мы начнем друг на друга кричать, то я не хочу, чтобы Гарри пришлось это слушать. Сириус состроил гримасу и отвернулся от нее, опускаясь на край своей кровати. Лили уперлась спиной о дверь, обдумывая свои следующие слова. - Гарри считает, что мне следовало сперва спросить тебя, - тихо начала она, - прежде, чем идти к Боунс. - В самом деле? – пробормотал Сириус, по-прежнему упрямо глядя в обратную от нее сторону. - Он прав, - признала Лили, - прости. Ты имел полное право быть частью этого решения. Сириус посмотрел на нее, слегка смягчая жесткость во взгляде. Лили глубоко вздохнула и продолжила. - Я не наивная, Сириус, - твердо сказала она, - я знаю, что ставки направлены против нас. Я знаю, что будет непросто. Но Амелия считает, что у нас сильное свидетельство. И я с этим согласна. - Амелия? – повторил Сириус, снова поморщившись, - ты у нас теперь доверяешь Министерству? - Нет, - яростно повторила Лили, - но я доверяю ей. Она… другая. Думаю, ты бы согласился, если бы встретился с ней лично. Сириус покачал головой, буравя ее полным неверия взглядом. - Или, возможно, она просто сказала тебе то, что, по ее мнению, ты хотела услышать, - ввернул он полным снисхождения тоном, - она политик, Лили. - Я не дура, - сорвалась Лили, поднимая подбородок, - я знаю, когда мной манипулируют. Она… честная. Она замолчала, сощурив глаза. - И Эдгар доверял ей, - воинственно добавила она, - она его сестра. - Ага, - саркастично протянул Сириус, - потому что, если нам с тобой что-то и известно, так это то, что братья и сестры просто не способны на предательства. Лили резко втянула в грудь воздух, выгибая кисти, чтобы предотвратить непроизвольный порыв сжать пальцы в кулаки. Боже. Сириус всегда знал, как именно вывести ее из себя. - Сириус, - натянуто произнесла она, - мы справимся с этим судом. Я могу помочь тебе вернуть себе свою жизнь. - Мне прекрасно и так, как есть сейчас, спасибо, - холодно парировал Сириус. - Чушь, - выплюнула Лили, прежде чем успела удержать свое растущее раздражение при себе, - тебе плохо, и это не должно так оставаться. Сириус поднялся на ноги, бросая на нее испепеляющий взгляд. - Кто сказал, что мне плохо? – с вызовом вопросил он. - Мои глаза сказали, - выпалила Лили, отталкиваясь от стены и подступая на шаг ближе к нему, - при Гарри ты хорошо это маскируешь, и даже больше: в предлагаемых обстоятельствах ты умудряешься чертовски хорошо с ним обходиться. Но ты не спишь. Ты не… Она отстранилась, покачивая головой. - Иисусе, Сириус, - выругалась она, - думаешь, я не могу различить, когда ты сам не свой? - Я в порядке, - уперся Сириус, и, господи, Лили была готова его придушить. - Ты запиваешь большую часть приемов пищи огневиски, - резко бросила она, - ты устраиваешь споры посреди собраний Ордена, ты бросаешь дерзкие комментарии в сторону Министерства… - Ты считаешь, что я должен быть к ним благосклонен? - Я считаю, что ты должен быть нахуй разъярен! – сорвалась Лили, - я считаю, что ты должен бороться с ними! Сириус, которого я знала, никогда бы не стал довольствоваться нахождением в тени, если бы мог… - Сириуса, которого ты знала, больше нет! – взревел Сириус, сокращая дистанцию между ними и с каждым новым шагом приобретая все более багровые оттенки в лице, - Сириус, которого ты знала, провел двенадцать лет в сущем аду. Сириус, которого ты знала, погиб, Лили, в ту же ночь, когда погиб Джеймс! Его слова тяжелым грузом повисли в воздухе. Несколько мгновений Лили неотрывно смотрела на него, и чертова боль беспомощности вновь разверзлась глубоко внутри нее. - Если ты все еще пытаешься наказать себя, - дрожащим голосом проговорила она, - то немедленно прекрати это делать. Джеймс бы этого не хотел. Ты был его семьей. Он бы хотел, чтобы ты был счастлив. Этими словами она предприняла попытку поддержать его, подвести к деэскалации этот стремительно ухудшающийся разговор, но сказанное ею, казалось, возымело противоположный эффект. Сириус подошел еще на полшага ближе; глаза его опасно сверкали. - Думаешь, что знала Джеймса лучше, чем я, а? – ядовито прошипел он. Лили сжала зубы, чувствуя, как ледяная злоба просачивается внутрь нее. Она среагировала инстинктивно, не успев толком обдумать свои следующие слова. - Может, и лучше, если это – то, как ты чтишь его память. - Что это, нахуй, должно значить? – потребовал Сириус. - Ты и сам чертовски хорошо знаешь, что это значит! К этому моменту они оба перешли на крик, и Лили едва могла слышать собственные мысли сквозь шум пульсирующей в висках крови. - Джеймс был моим другом задолго до того, как ты снизошла до разговора с ним, принцесса! – закричал Сириус, и применение им старого школьного прозвища в ее сторону лишь подпалило ее и без того нарастающую ярость. - Ага, и как часто ты заходил проведать нас, когда мы начали скрываться? – прокричала она, - дважды? Много же хорошего твоя дружба сделала для него тогда! Сириус отшатнулся, словно громом пораженный, и в шоке распахнул глаза. Лили застыла на месте. Ее разум затмило осознание ужаса, когда собственные слова эхом раздались в голове. Блять. Лили закрыла глаза и отступила назад, ущипнув себя за переносицу и медленно втягивая в грудь воздух. Она должна была взять себя в руки. Она должна была заткнуть свой чертов характер, прежде чем сказала что-то, что безвозвратно разрушило бы их с Сириусом дружбу. - Прости, - быстро произнесла она. Затем открыла глаза и снова посмотрела на Сириуса – ненавидя себя за боль обиды, что в этот момент сияла в его взгляде, - я не имела это в виду. Я не… блять. Она развернулась и прильнула к стене, утыкаясь лбом в холодную поверхность и начиная глубоко, неровно втягивать в себя воздух. Тихий скрип прервал тишину комнаты. Когда Лили взглянула обратно на Сириуса, то обнаружила, что он сидел на кровати, закрыв лицо руками. Лили без задних мыслей пришла в движение, моментально пересекая комнату и опускаясь на скрипучий матрас рядом с ним. - Сириус, - отчаянно взмолилась она, - Сириус, прости меня. Мне так жаль. Я не имела это в виду. Клянусь, не имела. Сириус медленно кивнул, все еще закрывая лицо ладонями. И это было хуже – гораздо хуже – чем если бы он просто закричал на нее в ответ. - Ты был для него хорошим другом, Сириус, - поспешно сказала она, чувствуя, как дрожат сцепленные на коленях руки, - действительно хорошим другом. И Джеймс никогда… он беспокоился о тебе, только и всего. Он хотел, чтобы ты был в безопасности. Но он никогда… он не злился на тебя. Совсем. Прости меня, Сириус. Мне так… Она слегка подпрыгнула от неожиданности, когда Сириус схватил ее за руку. Когда он посмотрел на нее, то ее встретил лишь потухший огонь в его глазах. Сириус выглядел столь же подавленно, как и в ту ночь, когда Лили воссоединилась со своими друзьями в кабинете Дамблдора. - Все в порядке, - пробормотал он. - Нет, - надавила Лили, - ты не заслужил этого, правда, не заслужил. Сириус кивнул, коротко сжав ее ладонь прежде, чем снова отпустить. - Ты тоже меня прости, - прохрипел он, - ты знала его ни на йоту не хуже моего. Он перевел на нее взгляд, и на его лице отобразилась явственная попытка выдавить из себя улыбку. - Даже лучше моего, - ухмыльнулся он, - в определенных вещах. Он многозначительно поднял брови, и, не сумев сдержаться, Лили закатила глаза, бросая в его сторону едва заметную улыбку. Только Сириус Блэк мог выкинуть такую шутку в такой момент. Привычность этого жеста сумела ее воодушевить. Она взглотнула, усиленно моргая и убирая с лица выбившуюся прядь волос. - Послушай, - сказала она, - мне правда жаль, что я пошла к Боунс, предварительно не спросив тебя. И… Она втянула в грудь воздух. - И, если ты правда считаешь, что у нас нет шансов выиграть это дело, - продолжила она, - я отнесусь к этому с уважением. Я скажу Боунс, что не сумела тебя найти. Я позволю тебе остаться здесь, запрятанным от всего мира… Сириус на это слегка ощетинился, хотя, слава богу, его бушующий нрав не дал снова о себе знать. - Позволишь мне? Лили повернулась к нему лицом, затараторив так быстро, что ей едва удалось продолжить поспевать за собственными словами. - Но если ты делаешь это лишь в наказание самому себе за что-то, что не было твоей виной… - надавила она, - тогда… Она затихла, покачивая головой. - Боже, Сириус, - тихо сказала она, - ты правда думаешь, что Джеймс бы этого хотел? Сириус взглотнул. - Я… - Джеймс любил тебя, - продолжила настаивать на своем Лили, - ты был ему братом. Он бы не задумываясь прошел путь в ад и обратно ради тебя. Ты это знаешь. Ты должен это знать. Ему не понадобилось ни секунды на раздумья, чтобы решить, что ты будешь крестным отцом Гарри. Он любил тебя… - Лили… Но Лили вдруг ощутила себя мчащимся поездом без системы тормозов. Ее слова полились на Сириуса со всей своей отчаянной мощью. - Если бы он мог видеть тебя сейчас… Как ты винишь себя, прячешься в этом доме, который всегда терпеть не мог, пока весь магический мир клевещет на тебя, называет тебя преступником… - Ты согласилась, что мы должны жить здесь, - слабо запротестовал Сириус. - Если бы Джеймс видел, как ты снова и снова наказываешь себя, - проигнорировала его Лили, - это бы разбило его гребаное сердце. Сириус не стал пытаться ответить на это. Он просто глядел на нее буравящим взглядом. Лили неуклонно его выдержала, пытаясь не замечать грохочущее в груди сердце. - Позволь мне сделать это, Сириус, - тихо взмолилась она, - позволь мне бороться за тебя. Я могу победить. Я могу вернуть тебе твою жизнь. Долгую минуту Сириус просто молча смотрел на нее. - А если это не сработает? – хрипло спросил он, и каменное выражение на его лице с головой выдал намек на страх, прозвучавший в его голосе, - если они отправят меня назад? Лили взглотнула. Практически непроизвольно она протянула руку и снова взяла его ладонь, уверенно сжимая в своей. - Тогда я собственноручно вызволю тебя из Азкабана, - решительно сказала она, - даже если для этого мне придется дотла сжечь Министерство Магии. Сириус долгое время не прерывал зрительный контакт, упиваясь искренностью ее намерений. Затем он едва заметно кивнул и отвел ладонь, наклоняясь вперед и упираясь локтями себе в колени. - Хорошо, - сдался он, - мы пойдем на это. Но… Он снова повернулся к ней. Выражение его лица было непоколебимым. - У меня есть одно условие. Лили не смогла сдержать улыбку. - Ты говоришь как я, - сухо подметила она. - Учусь у лучших, - безрадостно усмехнулся он, не отрывая от нее взгляда. Она снова улыбнулась, ожидая. Он глубоко вздохнул, крепко сжимая ладони друг с другом. - Если меня оправдают, - тихо произнес он, - я хочу отправиться в Годрикову Впадину. И я считаю, что тебе стоит пойти со мной. Лили застыла, чувствуя, как сворачивает желудок. Улыбка исчезла с ее лица. - Я не могу, - натянуто проговорила она. - Можешь, - прошептал Сириус, - мне нужно пойти туда и, думаю, что тебе тоже. На секунду он замолчал, поднимая руку и мягко сжимая ее плечо. - Мы не можем бегать от этого вечно. - Я справляюсь, - отрезала Лили, но не прозвучала убедительно даже для собственных ушей. - Лили, - сказал Сириус с теплотой, которую обычно приберегал лишь для разговоров с Гарри в моменты его паники, - думаешь, я не вижу, когда ты сама не своя? Лили пожала плечами, пытаясь отогнать жгучее чувство в глазах. - Я не могу, - снова сказала она, подрагивая, - я не могу пойти туда. - Почему нет? В его вопросе не было упрека: казалось, задавая его, он уже знал ответ. - Потому… потому что… - Лили начала яростно моргать, и Сириус сильнее сжал ладонь на ее плече. - Потому что пойти туда, - тихо продолжила она, - означало бы… что это все… реально. Я не хочу, чтобы смерть Джеймса казалась реальной, Сириус. Не хочу. Сириус кивнул. - Я знаю, - тихо произнес он, - но это и есть реальность, Лил. Мы должны встретиться с ней лицом к лицу. Вместе. Слеза проложила свой путь у нее на щеке от этих слов. Она быстро смахнула ее прочь, едва слышно выругавшись. Хватка Сириуса вновь усилилась на ее плече, и внезапно стало казаться, что это слишком. Она резко вскочила на ноги и отошла от него на несколько шагов, смаргивая поток нежеланных слез, неустанно заструившихся по лицу. - Прости, - пробормотала она, - извини. - Все в порядке, - негромко сказал Сириус, вставая на ноги и медленно ступая по направлению к ней. Лили замотала головой, ощущая, насколько тяжелой стала последняя оттого, что поток слез просто-напросто отказывался остановиться. - Я никогда раньше так много не плакала, - произнесла она, яростно вытирая глаза тыльной стороной ладони, - я была… сильной. Сириус тут же оказался рядом с ней, помещая ладони ей на плечи и мягко разворачивая ее в свою сторону. - Лили, - сказал он, - ты видела, как любовь твоей жизни убивают прямо у тебя на глазах. И ты по-прежнему здесь. Ты все еще стоишь на ногах, ты все еще борешься. Если это не сила… то… Иисусе, Лили, я не знаю, что тогда. Лили испустила себя неровное дыхание и в следующую секунду бросилась вперед, буквально повалившись на Сириуса своим телом. Он без малейшего промедления обнял в ее ответ. - Можешь плакать столько, сколько тебе нужно, - мягко сказал он, - я прокляну любого, кто посмеет сказать тебе обратное. Лили понятия не имела, сколько прошло времени, пока они стояли так. Но, в конечном итоге, она ощутила, как поток эмоций утихает, а давление в груди начинает ослабевать. Она отступила назад и подняла ладони, чтобы вытереть лицо. Сириус осторожно отпустил ее и сунул руки в карманы брюк. - Я пойду с тобой, - пробормотала Лили, - ты прав, я… я не могу прятаться от этого вечно. Сириус мягко ей улыбнулся. - Мы пойдем вместе, - подтвердил он, - после того, как ты снова надерешь задницу Фаджу. Лили кивнула. - А затем мы разберемся с Дурслями, - довершила она. - Да, - согласился Сириус, - затем мы разберемся с Дурслями. *** - Мерлинов хер, Всемогущего, - выругался Ремус за завтраком на следующее утро, - я исчезаю на одно полнолуние, и внезапно Лили становится адвокатом? Гарри усмехнулся в свои хлопья, кидая на Лили позабавленный взгляд. Очевидно, он все еще пытался свыкнуться с тем фактом, что его бывший Профессор был человеком, что в кругу своих друзей ругался как сапожник. - Ага, - улыбнувшись, сказала Лили, - такова твоя участь: периодически пропускать важные события из-за своей маленькой пушистой проблемы. Ремус засмеялся, протягивая руку к чайнику с заваренным в нем чаем. - Я буду иметь это в виду, - ухмыльнулся он, - так, каков план, советник? Ей не потребовалось много времени, чтобы посветить их в детали разработанной ею с Амелией стратегии. - Сириус сдастся в понедельник, - медленно произнесла она. Сириус, расположившийся с другой стороны стола, торжественно кивнул. - Что не должно быть слишком сложно, - подытожил он, - полагаю, мне будет достаточно просто посветить своим лицом на входе в Министерство. - Я буду там с ним, - продолжила Лили, - и продекламирую Аврорам свое официальное заявление. - Я тоже пойду с вами, - неожиданно подал голос Гарри, роняя ложку в свою тарелку с хлопьями и поворачиваясь лицом к Сириусу. На секунду Сириус казался взятым врасплох, но затем выражение его лица слегка ожесточилось, и он покачал головой: - Нет. Тебе придется пересидеть этот момент здесь, Гарри. - Но… - Не стоит давать Министерству еще больше причин для критики в твою сторону, Гарри, - быстро вставил Ремус, - мы с тобой просто останемся дома. Гарри неохотно кивнул. Встретившись взглядом с Ремусом, Лили поняла, что они с друзьями в этот момент думали об одном и том же. Никого из них не приводила в восторг мысль о необходимости Гарри наблюдать за тем, как его крестного сковывают в наручники и волочат прочь. Лили прочистила горло и продолжила. - Амелия Боунс согласилась передержать Сириуса в Министерстве до слушания, - сказала она, - и никакого Азкабана. Сириус благодарно кивнул. - Она также считает, что мы можем выбить дату заседания суда на эту пятницу. Чем быстрее, тем лучше, дабы предотвратить Фаджу возможность детального планирования. А потом… - она хитро улыбнулась, наклоняясь к Сириусу, - что ж, на потом у нас имеется одно секретное оружие, припрятанное в рукаве. - Секретное оружие? – поднял брови Ремус. Лили кивнула. - Небольшое зелье под названием Веритасерум, - спокойно разъяснила она. Челюсть Гарри отвисла от этого заявления. - Я не знал, что его можно использовать в суде! Почему мы не… - Это крайне нетипично, - объяснила Лили, - обе стороны рассмотрения дела должны согласиться на его использование. По этой причине мы не стали пытаться прибегать к его использованию на твоем слушании. Фадж бы на это не пошел. Он знал, что состряпанное им дело являлось своего рода карточным домиком. Скорее всего, он прекрасно понимал, что ты невиновен. Гарри медленно кивнул, откидываясь на спинку стула. - К тому же, - продолжила Лили, - большинство подзащитных не знают о своем праве запросить зелье. В Магическом мире нет как таковых адвокатов, в привычном нам значении этого термина… фактически, кто угодно может презентовать свидетельства в защиту обвиняемого. И Министерство… что ж, оно никогда из кожи вон не лезло в целях информирования граждан об имеющихся у них правах. Ремус слегка оскалился. - Мягко говоря, - пробормотал он. Лили кивнула, вторив его гримасе. - Так или иначе, - сказала она, - план таков, что Сириус запросит Веритасерум. И на этот раз Фадж примет его запрос. Гарри нахмурился. - Как ты можешь быть в этом уверена? – спросил он. Лили усмехнулась. - Никогда не недооценивай самонадеянность политиков, Гарри. Как ты и сказал: Министерство не сомневается в виновности Сириуса. К тому же, нам подсобит Амелия. Она бросит Фаджу несколько намеков… предполагающих, что, мол, Сириус запрашивает Веритасерум только потому, что уверен в отказе со стороны Министерства. Потому что он хочет сделать вид, будто собирается сказать правду, но знает, что ему не придется на это идти. Гарри ухмыльнулся. - Думаешь, Фадж на это поведется? - О, да, - кивнула Лили, - он проглотит это, как шоколадную лягушку. Подсудимые и раньше прибегали к подобному блефу, и это срабатывало каждый чертов раз. Он решит, что переиграл нас. И в конечном итоге его ожидает большой сюрприз. Ремус заулыбался хитрой улыбкой, насыпая себе в чай щедрую горку сахара. - Гениально, черт возьми, - практически присвистнул он. *** Как и было запланировано, Сириус сдался Министерству утром понедельника. Целый день Лили провела под поджаркой детальных допросов от одного Аврора за другим, снова и снова пересказывая одну и ту же историю. К тому времени, как она прибыла домой, Вечерний Пророк уже тлел в камине кухни, и у Лили не было необходимости спрашивать, что за фотография была помещена на титульную страницу газеты в этот раз. Гарри встревоженно метался из угла в угол вдоль комнаты, пока Ремус занимался готовкой ужина, и Лили притянула его в короткое объятие, чтобы успокоить – надеясь, что он не заметит, как сильно дрожали ее собственные руки. - Все в порядке, - сказала она, - заседание суда назначено на пятницу. Пока все идет по плану… После ужина прибыла сова от Амелии, и впервые за тот день Лили ощутила способность вдохнуть полной грудью, просканировав простую записку в два предложения, что принесла с собой птица. Наживка клюнута. План с зельем принят. Возможно, в конце концов, им все же удастся провернуть это дело. *** К наступлению пятницы Лили полагала, что вот-вот взорвется от поглотившего ее за последние дни стресса. Она нацепила на лицо самую храбрую маску, которую только была способна из себя выдавить, бормоча обнадеживающие банальности на ухо Гарри на протяжении всего пути вниз по лестнице в направлении Зала заседаний под номером десять. Стоило им, однако, оказаться внутри, как ее сердце замерло в груди. Зал был набит битком. Со всех сторон, до краев заполнен зрителями. Она, само собой, ожидала чего-то подобного. Как минимум, разумом. Сириус был взрослым человеком, так что, конечно, его слушание не стали бы делать столь закрытым, как это было в случае Гарри. Но она никак не могла ожидать, что народу соберется настолько много. Лили провела Гарри и Ремуса к свободному месту на одной из верхних скамей, располагающемуся прямо по соседству с уже собравшейся там же семьей Уизли. Когда она развернулась с целью отправиться обратно к арене, Гарри быстро схватил ее за руку, вынуждая замереть на месте. - Все будет хорошо, мам, - подбадривающе улыбнулся он, - ты справишься. Лили кивнула и попыталась улыбнуться в ответ, но сумела выдавить из себя лишь странную гримасу. Даже поддержки Гарри в этот момент не было достаточно, чтобы полностью избавиться от того нервного напряжения, в котором она пребывала. *** Бешеный отзвук сердца в груди Лили не замедлялся до тех пор, пока не было объявлено официальное начало заседания, и Сириуса не вывели в центр арены. Лили с облегчением отметила, что Амелия не нарушила данного ею обещания. Сириус выглядел нисколько не менее здоровым, чем в тот день, когда Лили оставила его на пороге здания Министерства, и надета на нем была все та же мантия темно-зеленого цвета. Никаких роб Азкабана. Никаких дементоров. Заприметив Лили, он бросил в ее сторону понимающую улыбку, выражая абсолютную невозмутимость при виде необъятной толпы, наблюдающей за каждым его движением. И, вторя обещанию Фаджа, в следующий миг был вынесен бутылек с Сывороткой Правды. Глаза Сириуса остекленели в ту же секунду, как жидкость коснулась его губ. - Уголовный процесс, имеющий место семнадцатого августа, - объявил Фадж громогласным, магически усиленным голосом, - касающийся обвинений, возложенных вечером 31 октября 1981 года на Сириуса Ориона Блэка. Искра удовлетворения вспыхнула внутри Лили, пока она наблюдала за процессом зачитывания Фаджем имен следователей. Его лицо было куда более напряженным, чем в начале слушания Гарри, а капли пота уже сейчас начинали формироваться у него на лбу. У нее возникло стойкое впечатление, что не ее одну выбило из колеи количество очевидцев, пришедших лично проследить за нашумевшим уголовным процессом. - Так, - торопливо подытожил Фадж, - вы являетесь Сириусом Орионом Блэком? - Да, - ответил Сириус ровным безэмоциональным голосом. Лили подавила улыбку, чувствуя, как натяжение внутри начинает расслабляться. Обычно Сириус непременно совершил бы ехидную ремарку при упоминании его второго имени. Тот факт, что он этого не сделал, означал, что зелье и вправду начало действовать. Но прежде, чем она успела как следует вкусить нарочитой уверенности, Фадж задал другой вопрос, заставивший Лили застыть на месте… а ее кровь превратиться в лед от необъятного ужаса. - Где вы живете, Мистер Блэк? *** Казалось, будто мир в одночасье остановился, и само время сомкнулось вокруг нее. Идиотка, думала Лили. Идиотка, идиотка, идиотка. Во время многочасовой подготовки, что она совершила с момента своей встречи с Амелией, она не подумала подготовиться к ответу на самый базовый вопрос из всех возможных. Веритасерум не был всемогущ. Она знала это из своих исследований предмета. Но был ли он достаточно могущественным, чтобы сломить Чары Фиделиуса? Прежде, чем она успела среагировать, Сириус ответил на вопрос. - В Лондоне. Приглушенное бормотание прошелестело вдоль зала, и Фадж заерзал на своем сиденье, очевидно не оставшись удовлетворенным ответом. - Где в Лондоне, Мистер Блэк? – надавил Министр, - каков ваш домашний адрес? - Вы не можете спрашивать его об этом, - бездыханно выпалила Лили, пытаясь успокоить бешеный стук сердца в груди, - у него имеется право на частность, следуя… - Сириус Блэк скрывался от правосудия на протяжении весьма длительного промежутка времени, Миссис Поттер, - протянул Фадж, - Министерство обладает полным правом допросить его касательно его местонахождения в течение этого времени, и у вас нет никаких полномочий предотвратить дачу им этих показаний. Лили слегка покачнулась на пятках, пытаясь собрать мысли в кучку. Со своего места почти на самом верхнем ряду скамеек Гарри выглядел охваченным паникой практически в той же степени, какую в этот миг ощущала на себе сама Лили. - Мистер Блэк, - громко продолжил Фадж, - пожалуйста, ответьте на вопрос. И вновь Сириус ответил без малейших колебаний… однако сорвавшиеся с его губ слова не были теми, какие кто-либо мог ожидать услышать. - Я не знаю, - промычал он. Фадж подозрительно сощурил глаза, склоняясь вперед над подиумом. - Не знаете? – прошипел он. - Не знаю, - лениво подтвердил Сириус, - нет фиксированного адреса… шляюсь туда-сюда… одно время жил в лесах. Лили усиленно взглотнула, поспешно корректируя выражение своего лица, стремясь скрыть собственное удивление услышанным. Это не было… неправдой. Не совсем. Но и полноценной правдой это не являлось. И когда Лили взглянула на Сириуса, то могла поклясться, что заметила намек на типично присущее Сириусу нахальство, отсвечивающее в ее сторону сквозь его замыленный зельем взгляд. Она едва подавила импульс триумфально выбросить руку в воздух. Фиделиус все же оказался сильнее. Она прочистила горло и сделала шаг вперед, возвращая внимание Фаджа обратно на себя. - Министр, - дерзко окликнула она, - почему бы нам не начать обсуждение настоящего предмета этого следствия? *** Потребовалась каждая капля ее самоконтроля, чтобы удержаться от самодовольной усмешки. Лили поднимала подбородок все выше и выше с каждым отвеченным Сириусом вопросом, наблюдая, как Фадж на глазах скукоживается в своем кресле. Его лицо багровело с той же динамикой, с которой это происходило на слушании Гарри. И, ровно, как и в предыдущий раз, Лили практически гарцевала через судебный зал – с легкостью дуновения ветра один за другим отбивая вопросы Министра по отношению к Сириусу. - Значит, вы, по собственному доносу, являетесь незарегистрированным анимагом? – злостно ухватился за нить Фадж после того, как Сириус завершил дачу своих показаний. - Да, - без пререкательств подтвердил Сириус. - Вы стали им нелегально? - Да. - Зная, что нарушаете закон? - Да. - И Джеймс Поттер с Питером Петтигрю также пошли на нарушение того же самого закона? - Да. Лили быстро шагнула в пространство между Фаджем и Сириусом, поспешив остановить допрос на данную тему, пока он не продвинулся слишком далеко. - Это нерелевантно к предмету данного дела, - отрезала она, - которое рассматривает исключительно события Хэллоуина 1981 года. - Миссис Поттер… - Вдобавок, - повысила голос Лили, - я призываю Визенгамот вспомнить, что максимальный срок, дающийся за нерегистрацию своих анимагических способностей, ограничивается пятью годами заключения в Азкабане. Сириус отсидел двенадцать за преступление, которого он не совершал. Бога ради, сажайте Петтигрю за решетку, если сумеете его найти, но, думаю, мы все можем согласиться с тем, что Сириус уже отбыл свой срок. Фадж едва ли не забрызгал слюной, с убийственным выражением на лице поднимаясь на ноги, но в этот момент в церемонию вмешалась Амелия, ловко перенаправив контекст опроса в другую степь прежде, чем он успел сказать хоть слово в противовес. И не прошло много времени до тех пор, как Амелия полностью перехватила управление процессом в свои руки, отрезая каждую попытку Фаджа допросить Сириуса или Лили собственными прямолинейными и базирующимися исключительно на фактах вопросами. К тому моменту, как Лили завершила дачу показаний со своей стороны, комната буквально вибрировала от количества шепотков, вздохов и суетливых переговоров. На сей раз Лили все же не удалось сдержать усмешку, и, вызывающе уставившись на Фаджа, она приблизилась на несколько шагов к его месту на трибунах, скрещивая руки на груди. И еще до того, как Фадж или та отвратительная Амбридж успели даже начать обдумывать свой выход, Амелия уже стояла на ногах с официальным объявлением голосования. Лили задержала дыхание в тот миг, как представители Визенгамота начали поднимать вверх свои руки. Только три человека проголосовали за установление виновности. Шум в зале заседания существенно возрос к тому моменту, как глаза всех присутствующих обратились в сторону Фаджа. Последний встретился взглядом с Лили, и его глазки-бусинки практически воспылали ненавистью, когда он, словно в замедленном действии, поднял молоток и ударил им о свой подиум. - С подсудимого, - произнес он яростным, напряженным голосом, - сняты все обвинения. *** Комната взорвалась. Вздохи, шокированные возгласы и ликующие крики заполонили собой воздух, и Лили почувствовала себя так, будто в эту секунду была способна взлететь. Она наблюдала, опьяненная мощной смесью из возбуждения и облегчения, за тем, как сотрудник Министерства вышел вперед и вручил Сириусу антидот к Веритасеруму, параллельно освобождая его от цепей наручников, приковывающих его запястья к железному стулу. Сириус развернулся в ее направлении, моргая, ослепленный беспощадным светом вспышек щелкающих вокруг него фотокамер, и просиял. Но его улыбка была направлена куда-то поверх ее правого плеча, и Лили практически сразу поняла причину, как только Гарри пронесся мимо нее ураганом из непослушных иссиня-черных волос. Она смотрела и чувствовала, как сердце тает от вида ее сына, бросающегося на Сириуса, едва не сбивая того с ног своим триумфальным объятием. Вспышки фотокамер приобрели еще большую настойчивость от этой картины, но в этот миг Лили не могло быть в большей степени наплевать на то, что дурацкий Ежедневный Пророк решит написать об этом завтра. Потому что всем, что в эту секунду имело для Лили значение, были Гарри и Сириус. Метеорит мог упасть на планету в этот самый миг, и ей все еще было бы все равно. До тех пор, пока она могла по-прежнему стоять здесь и наблюдать за тем, как ее сын подпрыгивает в объятиях Сириуса, пока на лице его сияла улыбка шире и ярче, чем ей когда-либо доводилось видеть. Пока его глаза сверкают счастьем, которого точно бы хватило, чтобы призвать тысячу Патронусов разом. А рядом стоял Сириус… обнимая Гарри так, будто от этого зависела его жизнь, позволяя полному ликования взгляду залить его лицо. Взгляду, который Лили не видела уже много лет… с тех самых далеких пор, когда Сириус впервые примерил на себя роль крестного отца. Неожиданно на ее плечи опустилась чья-то рука, и она слегка вздрогнула, оборачиваясь, чтобы увидеть улыбающегося ей Ремуса… глаза которого были слегка покрыты влагой. - Мерлин, Лили, - выдохнул он, - что бы мы делали без тебя? *** Люди начали подниматься со своих мест, и толпа сплошным потоком хлынула в их сторону, несомненно находясь вне себя от нетерпения пожать руку знаменитому Сириусу Блэку… теперь, когда он больше не являлся в их глазах массовым убийцей. Однако они задержались лишь на короткие пару минут: достаточные, чтобы Лили успела представить Сириуса, Ремуса и Гарри Амелии. Амелия одарила компанию вежливой, профессиональной улыбкой, после чего протянула Лили свою ладонь. - Приятно было с вами работать, Лили, - тихо произнесла она, - дайте знать, если найдете другие несправедливости, нуждающиеся в починке. Лили очень коротко посмотрела на Гарри и обменялась понимающими взглядами с Сириусом, прежде чем повернуться обратно к Амелии и пожать протянутую ей руку. - Дам, - пообещала она, - спасибо вам. Амелия улыбнулась и развернулась в сторону выхода, быстро исчезая в толпе. *** Сириус, судя по всему, пребывал в счастливом ошеломлении на протяжении всей дороги, ведущей из Министерства. Когда они вновь вступили на землю Лондонских улиц, Сириус остановился и долгое время просто стоял на месте, слегка покачивая головой и разглядывая улицы, деревья и случайных прохожих вокруг себя. Купаясь в лучах жаркого летнего солнца и улыбаясь, словно идиот. Будто он просто не мог поверить в то, что ему в самом деле было позволено просто… быть здесь. Самим собой. Снаружи, где кто угодно мог его увидеть. Свободным. И Лили охватило внезапное желание провести Сириуса по всему Лондону… всюду, куда их только могли унести ноги. Показать его всем, кого бы они не встретили на своем пути. Забраться на самое высокое здание и прокричать с крыши, что Сириус Блэк стоит здесь… он свободен… и таким он, черт возьми, и останется. Впервые с тех пор, как Лили очнулась от комы… она смотрела на Сириуса и видела того друга, которого помнила. Ухмыляющегося интригана из одного с ней класса, что однажды так сильно ее раздражал. Того саркастичного маленького говнюка, который сломал выстроенные ею стены, подкупив ее своим непреклонным очарованием и настойчивым идеализмом. Несносного Мародера. Преданного шафера. Ее друга, ее брата, ее семью. Она улыбнулась ему, ощущая внутри себя легкость, которую не испытывала ни разу на протяжении уже очень долгих недель, и просунула руку ему под локоть. - Вперед, - объявила она, - мы все отправляемся на ужин. В ресторан. Где сидят люди. Сириус заулыбался ей своей озорной улыбкой, и даже темные круги недосыпа у него под глазами, казалось, исчезли в сиянии его заразительного наслаждения. - Веди, Эванс, - безапелляционно отчеканил он.