Часть 1

      Если сравнивать Дантмарк с Морграфом, то Жемчужина Срединоморья для Дантмарка будет «городом сына маминой подруги». Здесь все было больше и лучше – выше и качественнее зачарованная стена, мощнее источник магии, на каком стоят башня магов и замок правителя, больше и богаче население, изобильнее прилавки на рынках, и даже девки продажные красивее. Степан лично в этом городе не бывал, но то лично, тогда как духовным путешествием доплывал до сюда аж дважды еще до встречи с демонической мразотой. Честно сказать, лично ему тут понравилось больше, чем когда был в духовном теле – меньше нужно было переживать о куче специфических чар, какие духов-наблюдателей отслеживают. Степь тут близко, близки и ее обитатели, так что в шаманизме толк местное население знало, перестраховываться умело и потому покинувшему тело шаману незаметно летать по улочкам Морграфа как-то не очень.       Вошел шаман через северные ворота, добросовестно отстояв очередь среди простого люда, даже не возмущаясь тому, что он, дескать, одаренный и ему особое отношение нужно. Того мужика, весьма побитого пропитой жизнью, но при этом действительно одаренного, за подобный дебош вежливо попросили либо заплатить дополнительный налог на вход без очереди, либо предъявить рабочий патент, диплом или цеховой знак, либо замолчать и не отсвечивать. А когда тот буянить попробовал продолжить, угрожая проклянуть нерасторопного стражника, то его, приголубив парализацией и оглушением с жезла, увезли в направлении местного обезьянника. Видимо, мужичок был типичным деревенским знахарем-порчечником, за какого можно было принять и Степана. И даже гонор его понятен – у такой публики традиционно нужно поорать, кураж показать, пригрозить, чтобы только потом торговаться начать, да только тут ему оказалось не там. Увы, если в мелкие деревни он мог входить с ноги, а в небольшие городки его пускали с максимальным комфортом, то в Морграфе своих одаренных хватало.       И этим одаренным наглухо не упали толпы малополезных, необразованных и желающих лучшей жизни недо-учеников, какие, однако, будут вытягивать из окружающего фона магию и демпинговать магические услуги предложениями крайне низкого качества. Это еще ничего, просто признак очень преуспевающего Вольного Города, да и то не всякого – в том же Дантмарке простые необученные одаренные без диплома тоже на общих основаниях входили в ворота, не лучше и не хуже ремесленников или мелких торговцев-лавочников. Вот в славном и могучем Нейрате, поговаривают, на воротах могут и почтенного адепта остановить и попросить валить оттуда в прямом направлении, если нет разрешения на практику именно в Городе Чародеев. Потому что там не просто город, а, считай, один сплошной магический источник, предельно окультуренный и нейтральный для ауры чародея.       На специальных площадках медитации, в личных мастерских благородных семейств, в башнях и самом Академиуме концентрация магии буквально максимальная и при этом идеальная для практикующих чародеев. Но и просто в городской черте фон заметно выше, качественнее, насыщеннее, отчего и смотрит волком стража и приставленные к ней проходящие практику или отрабатывающие контракт адепты на всяких недоучек и гостей столицы волшебства. Видят в них просто очередных понаехавших, какие будут пытаться часть плещущейся в воздухе силы урвать и отнять у исконных обитателей Нейрата. Что характерно, почти всегда они в своих неодобрительных предположениях и придирках оказывались целиком правы, вот же забавная деталь!       К счастью, но Морграф был все-таки не Нейратом, до совсем уж паранойи тут не доходило, хотя проверили и просветили его куда тщательнее, чем на входе в Дантмарк в тот раз, когда он впервые в его стенах оказался. Одаренный командир отряда воротной стражи не только сам просветил его волшебным зрением, но еще и воспользовался амулетным комплексом в виде примитивной сравнительно диадемы на челе и целой кучей амулетов на широком поясе. Так сказать, для переключения режимов зрения через оные амулеты, какие играли роль стеклышек-фильтров, чтобы можно было через режимы прогнать цель максимально быстро и без нагрузки на собственные узлы, особенно в глазах. Справедливости ради, тот мужик просветил его едва ли четвертью имеющихся спектров, а его помощница, тоже в форме стражи, вовсе ограничилась только парочкой, помимо стандартного – берегут и резерв амулетов, и собственные мозги, какие от столь тщательной скрупулезности могли и вовсе закипеть.       Причем это не шутка, а вполне буквально: амулеты все-таки не личные умения, такая нагрузка всегда выше и тяжелее для не умеющего смотреть в тех же режимах разума.       Представился Степан, вернее, уже не Степан и даже не Панн, а просто Стэ, все таким же слабеньким, но обученным учеником, точно так же ищущим лучшей жизни в городе. От уведенного в кутузку дебошира он, в глазах стражника, отличался исключительно более спокойным характером, без всяких споров заплаченным пошлинным сбором для одаренного, а также чуть более симпатичной рожей. Улыбалась помощница командира ему вполне искренне, да и в эмоциях испытывала легкий и незлобивый интерес. Ну, что тут сказать, кроме как классическое «плюс пять к самооценке»? Внутри города он первым делом принялся бродить по улицам, посидел в сравнительно пристойной харчевне, перекусив весьма вкусными сосисками, приценился к нескольким травам на рынке, а только потом, убедившись, что хвостов за ним нет, а сам он нахер никому не нужен, направился туда, куда шел изначально.       Поместье первого помощника главы гербового торгового дома де Ломер, являющееся по совместительству представительством этого Дома в Морграфе, находилось в самом что на то ни есть знатном квартале, где каждый домик был в сути своей небольшой крепостью. В первую очередь с магической точки зрения, но и среди них сие жилище выделялось примерно так же, как флегматично стоящий на парковке танк посреди инкассаторских автомобилей. Вблизи сей особняк, даже, скорее, комплекс отдельных строений, выглядел не менее впечатляюще, чем в зрении духовного путешественника. Три этажа, массивные и крепкие стены, тщательно выверенная архитектура, большой сад и подворье, а еще защитный периметр – от заднего двора дома, где, очевидно, располагалось семейное камлалище, несло такой мощью, что даже Степана пробирало. Особенно настолько вблизи – словно в любой миг ветер мог сорваться голодным зверем, растерзать тело, стесать плоть с костей, выдавить глаза и мозг, разорвать легкие, украсть дыхание из груди или просто взять и размазать тебя в блин.       Мимолетный анализ защиты, проведенный с опорой на имеющиеся знания, показал, что защита не то чтобы выведена в паранойю, но явно чуть более настроенная, чем обычно. И не только явно получившие отдельные приказы, полные цепочки таковых, духи, но еще и защита обычная, классическая, вплетенная в здание едва ли не при строительстве. Гостей тут явно ждали, причем гости уже прибыли и речь шла не только о шамане – на конюшнях явно было куда больше лошадей, чем обычно, да и прислуга бегала. А за бегом этим Степан понаблюдал взглядом сверху, воспользовавшись оставшейся еще со времен того, прошлого, приключения заготовкой-шпионом. Все это вызывало отдельные подозрения, но на засаду не походило, слишком она бестолковая, недостаточно сокрытая, если действительно засада. Опять же, даже если Маега и ее муж вызвали сегодня подмогу, то нормально применить таковую не дадут уже принесенные клятвы.       Он не сомневался, что даже созданную со всем его мастерством перестраховку можно вскрыть и сломать, но, блин, не настолько же быстро и не с полной незаметностью для всех его тревожных узлов заключенной клятвы! Не этим ребятам и девчатам уж точно... иначе, зачем им вообще создавать тут засаду? Скрутили бы его еще на той поляне и не парились бы с подобными маневрами. Просидев в еще одной таверне над нетронутыми жаренными птичьими окорочками почти два часа, он так и не нашел к чему придраться. Ну, а еще таймер уговора о встрече понемногу переходил от легкой задержки к полноценному опозданию, и юноша все же рискнул сунуться в логово зверя. Ага, и зверем тем были две злобные кобылицы, блядь! Сожрав все-таки окорочок, он встал и спешным шагом направился ко входу, благо у него с собой были все необходимые рекомендационные письма.       - Кто таков? – Без агрессии или оскорбления, но и без капли теплоты спросил один из двух охраняющих проход для прислуги охранников, быстрым взглядом оценив Степанову одежду и даже ауру, пусть и через амулет, не слишком при том впечатлившись, что и вылилось в нулевой пиетет. – Зачем прибыл?       - Приветствую, уважаемый. – Говорит он с уважением и символичным, на грани наличия оного, поклоном одной только головой. – Меня зовут Стэ, моя почтенная бабушка похлопотала за меня перед знакомыми старыми. Про меня должны были предупредить, если я все верно понял. Вот, даже письмо с собою дали.       Письмо с официальной малой печаткой торгового дома у него реально было, пусть печать он и подделал, банально в силу того, что Урваг с собой на переговоры не брал ни основной, ни малой, ни даже «письменной» печати. Последняя имеет минимум силы и просто используется для того, чтобы маркировать переписку и заодно препятствовать ее сканированию и вскрытию, но не слишком уж надежна та защита. Кстати, он не очень обрадовался тому, что Степан, как ни в чем ни бывало, сказал, будто просто подделает ту печать, незачем сейчас пытаться сыскать оную посреди леса. Сингха даже встряла в диалог и пояснила, что это не шаман охерел в атаке, а просто знать не знает, насколько для представителя гербового торгового дома, даже Торгового Дома, подобное звучит оскорбительным. Прямо открытое бросание вызова, да, в глаза прямо. Мужик, довольно быстро поняв, что в деловом этикете местного высшего общества Степан, уже к тому моменту раскрывший свое попаданство, откровенно плавает, воспринял ситуацию с юмором и свел все к шутке. Нехотя, но юноша признал пользу Сингхи в том диалоге – если бы не она, они бы точно ни к чему хорошему не договорились, в отличие от плохого.       Охранники на его неспешное и нарочито неуклюжее доставание письма из внутреннего кармана скромненького и поношенного уже кафтана, отреагировали с завидным профессионализмом. Спокойно, уверенно и контролируя каждое движение подозрительного малого, даже если тот вообще не производил впечатления подозрительного. Быстрый взгляд на пусть и вскрытое, но все еще сохранившее переломленную пополам печать из зачарованного воска письмо, а следом уже не быстрая проверка оной печати еще одним амулетом. Естественно, проверка никакой подделки не заметила, потому как печать была настолько аутентичной, что аутентичнее только лично своровать саму печатку и поставить собственными руками. Заметно успокоившиеся охранники уже подобревшим взглядом смотрели на скромно мнущегося парнишку, пока один из них переговаривался с кем-то по ментальной связи через еще один амулет. Кстати, этот был уже не классический, а шаманский, выглядящий этакой небольшой речной галькой, обмотанной кожаными веревочками, чтобы вышла стильная фенечка.       - Проходи, парень. – Уже куда теплее и более нормальным тоном кивнул ему охранник, указывая на подбегающего чуть запыханного лакея или кто он там, какой и должен будет провести гостя куда-то там. – Тебя проведут, только не теряйся, будь добр.       «А то в доме такой пиздец, что даже выдохнуть боишься». – Примерно так подумал, но не сказал охранник, защита какого просто не была приспособлена к наличию рядом мозгокрута-ведуна сравнимого со Степаном калибра. Как понял сам шаман, в гости к этой семейке приехала какая-то дальняя и проблемная родня, какую не выходило вот так просто послать нахер, особенно не привлекая внимания. Шаман ведь на переговорах отдельно уточнил, что прибудет без помпы и тихонько, раз уж вообще решился проявить доверие и войти под стены чужой твердыни, а не на нейтральную территорию. Ну да, решился, после всех клятв, какими он едва не задолбал даже находящегося на системном контракте высшего духа и кучу духов поменьше, среди каких было двое старших. Причем клятвы он подбирал такие, чтобы не вышло использовать известные ему методы инвертировать оные клятвы и сделать его по самые уши должным вообще все, включая шоколадный глаз.       - Ага, привет, да, знаю, ты – Стэ, про тебя сказали, да, распорядитель Юстас, да. – Лакей был ненамного старше Степана, а еще настолько уставшим, что юноша едва удержался от того, чтобы рефлекторно бахнуть по нему целительским наговором, а то еще умрет прямо тут, рухнув у ног гостя дорогого. – Фух, извини, я просто очень нагружен. Меня зовут Сенжирос, можно просто Сенж. Сегодня у почтенных Урвага и Маеги гости из самой степи, так что придется подождать, там... там, в общем, нужно ждать.       Мальчишка явно был не на своем месте, причем буквально – из практически не прикрытых, если символического защитного амулета не считать, мыслей юноши попаданец даже без активного сканирования знал, что тот был чем-то средним между полотером и принеси-подай. А гостей вообще встречает впервые, потому что раньше ему такого не доверяли, а сегодня оказалось, что некого послать. По его же мыслям Степан узнал, что часть прислуги сегодня распустили и вообще решили устроить небольшой семейный отдых – иногда, редко, почтенные Урваг и его столь же почтенная жена позволяли себе такое вот небольшое счастье. Собственно, это шаман узнал от них самих, как узнал и то, что в четверти случаев это вот «воркование голубков» было просто поводом провести непубличные переговоры с кем-то важным, но не желающим публичности. Может быть, было бы таких обманов и куда больше четверти, но тут главное не перегибать, а то конкуренты в ответ на такую праздничную атмосферу лишь внимательнее присматриваться будут.       Это, опять же, со слов самого Урвага, какой и взял на себя всю организацию следующей встречи.       Только вот не учли ни Урваг, ни Маега, ни сам Степан такого хаотического фактора, как старый добрый визит дальних родственников. С самого утра оные родственники заявились с подарками и щедрыми предложениями, но, увы, без прямо вот приглашения. И пронырливый, а также просто от природы любопытный парень Сендж прекрасно знал причину такого внезапного визита от какой уже Степан едва не захихикал, словно идиот. В чем же дело? Ну, поскольку почти сложившаяся помолвка между одним «надменным молодым господином» и кобылиной конской несколько не сложилась силами каменных соплей, проломов в мир духов и червивой хтони, то кое-кто в степи и рядом с ней решил, что можно попробовать повторно закинуть удочку на тему женитьбы. Как по мнению Степана, то Нертм был ему теперь должен по гроб жизни за то, что его свадьба с этой бедой не сложилась, но это его личное мнение.       А вот уже когда-то получившая отказ семейка степной аристократии почуяла второй шанс и попробовала снова наладить разговор на старую тему. Семейка, кстати, подобно де Ломер имела выходы на торговлю между Конфедерацией в лице Морграфа и Вестмарка, а также Степью, только уже со стороны Степи, а не Конфедерации. Эдакий торговый дом, только степной, а не конфедератский – иная специфика, иные традиции, да и все остальное тоже, но все равно близкие явления. Неудивительно, что они так стремятся породниться – считай, получится присосаться к торговле в первую очередь сталью и магическими реагентами, какая сейчас идет через де Ломер и одного из степных ханов, к сфере влияния какого принадлежит семья двух кобылиц. Ну, или все-таки Маеги и Сингхи, потому что нужно все-таки привыкать о них как-то повежливее высказываться, партнеры же, как ни как.       Если честно, то Степана не оставляло ощущение какого-то блядского цирка – судя по всему, о нем просто не сообщили ни Урвагу, ни Маеге, посадив в кресло для ожидающих гостей, причем не в главном зале, а в другом, поменьше, для публики помельче. Справедливости ради, он был вообще не против и униженным себя точно не чувствовал, скорее сочувствовал тому мужику, Юстасу, какой послал Сенджа встречать его, а не сам пришел. И еще сильнее сочувствовал Сенджу, который, очевидно, забыл сообщить Юстасу о том, что вот этот парнишка успел прийти и теперь ждет. Напряжение в обстановке ощущалось, но это было не то напряжение, где по достижению кульминации берутся за ножи, а иное, напряжение тягомотного назревающего скандала между родней, когда прямо не терпится расстаться, но послать прямым текстом не дают вежливость и традиции.       - Ох, ты тут, Стэ? – Вернувшийся к нему Сендж успешно сумел где-то посеять остатки лоска, выглядя вымотанным, несчастным и смертельно уставшим. – Все, уже вроде миновала гроза... в смысле, совсем скоро тебя примут. Проклятье, я не должен был этого говорить. Ты ничего не слышал, хорошо?       - Не слышал чего? – С видом абсолютного равнодушия уточняет Степан, подавляя желание зевать во весь рот. – Ты просто пришел, сказал, что скоро меня примут и молчишь теперь.       - Ха-ха! Вот! Мы с тобой подружимся, я уверен просто! Если меня после сегодняшнего не погонят пинком под зад из господского дома... – Махнув рукой гостю, мол, чтобы следовал за ним, парень принялся не особо навязчиво, но и не скрывая интереса, расспрашивать Степана о том, кто он по жизни такой. – С даром значит? Зави-и-и-дую, сам даже амулетами толком пользоваться не могу. Но если с даром, да еще и поручились за тебя, то не менжуйся – примут, могу свой берет поставить. Господин Урваг одаренных работников привечает почти всегда, если они не совсем дурные. А еще почти всех их сам хоть пару минут да поспрашивает, не только на помощников скидывает. Не в господском доме, то в одном из торговых подворий точно устроишься, да и с обучением помогут и заем, если что, дадут нормальный, а не как эти жиловыдиратели из банков. Я б на твоем месте реально на подворье нацелился – это мне тут медом да вареньем намазано, при почтенных господах служить, а самому с даром, так подальше от почтенных и лучше...       Собеседник парню не требовался, а вот язык у него был без костей: парень, казалось, совсем недавно тут работает и еще не успел понять, насколько опасно выбалтывать такие мелочи о тех самых почтенных господах. Потом, правда, Степан включил собственный мозг и незаметно просканировал своего провожатого. Так-то он старался маскировку не снимать – его модифицированная и усиленная несколькими свойствами плащаница вполне себе обманывала защиту поместья, позволяла скрыть себя почти полностью, выдать за обычного ученика. Да вот только нормально применять дар в таком режиме не просто чревато срывом маскировки, но и опасно. Духи-защитники, увидев вдруг не ученика, а старшего шамана, могут и ударить по засветке чисто рефлекторно. И то, что сильнейших духов тоже «предупредили» о его визите, всякую мелочь не остановит. Ему-то ничего не будет, он держит преддверие в мгновении от раскрытия, да и несколько заклятий поувесистее тоже приготовил, вот только интерьер жалко – видно, что его с любовью и знанием дела подбирали.       В общем, только сейчас Степан поглядел на паренька, заметив на нем классического «болтуна». Смесь ведовства с примитивным шаманизмом, где призванный дух не выполняет задачу, а подпитывает эффект заклятия болтливости, снижения критического мышления и когнитивных способностей. Чтобы жертва трепалась языком, не особо следя за базаром, не осознавала, что она языком треплет не там, где нужно, а еще особо не задумывалась о происходящем. В идеале и вовсе забыла большую часть дня к вечеру, скрыв забвение под усталостью и разбитостью, мол, слишком этот день вымотал, чтобы о нем вспоминать. Так. Это уже нихрена не весело. Чуть сместив ауру, юноша внимательнее оценивает воздействие – явно не слишком сильное, но исполненное с толком и расстановкой, уже почти распавшееся под давлением ауры Сенджа. Не мастерская работа, но делать эту хрень должен был твердый адепт, не меньше.       А еще, что шамана сильно взволновало, создавали эту дрянь точно не Маега или Сингха, тогда как само воздействие, при всей своей кажущейся примитивности... оно было подстроено под защиту поместья. Словно его изначально именно тут применить собирались. Та-а-а-а-к, если он сюда пришел ровно в момент начала очередной серии Игры Степных Престолов, то будет ну нихерашечки не смешно. Опять перенастроив аурные узлы под плащаницей, Степан послал тончайшую нить сигнала-призыва заранее готовым духам, просто на всякий случай. Тупящий еще сильнее Сендж, аж лицо ладонями трущий из-за плывущей башки, тем временем привел его к кабинету Урвага. Ну, это Степан логически предположил по пышности и дороговизне обстановки, общей защищенности этого кабинета и большому гербу торгового дома де Ломер на оной двери, потому что никто, кроме Урвага такой себе на дверь вешать бы не стал.       - Ты еще кто? – Степан недоуменно уставился на вышедшего из кабинета очередного молодого и надменного, какой внешне спокоен был, а в духовном плане аж алел весь от сдерживаемого гнева, что прорывался сквозь весьма пристойную защиту, в том числе и от аурно-духовного чтения. – Отвечай, ханур!       Парень был постарше Степана или, вон, Сенджа, но ненамного, а вот характер у него точно требовал коррекции, возможно ногами по лицу. Через быстро закрывшуюся самостоятельно дверь, какую отсекал звуковой и еще несколько иных барьеров, шаман уловил идущие оттуда эманации серьезного спора. Без криков и обвинений, но одна из сторон явно была не в духе, да и вторая тоже. Вон, похоже, молодо-надменного и вовсе попросили подышать свежим воздухом в приемной, пока взрослые дяди и тети, - ауру Маеги даже барьеры толком не сдерживали, она и сама не скрывалась, а чуть ли не давила силой, - ведут свою важную беседу. И тут этот господин выходит и видит Степана – неброско и недорого одетого, скромного и вообще явно не смотрящегося рядом даже с нарядно приодетым Сенджем, не то что этим, блядь, хамоватым конем.       Конем – это не потому, что он кентавр, а потому что степняк. Высокий, на почти полную голову выше Степана, крепко сложенный и жилистый, был он внешне натурально монгольским богатырем. Лицо не метиски, как у Сингхи, а чистокровного степняка, нарядные одеяния, комплект амулетной защиты, богато украшенный кинжал и свернутая в тугую палку боевая плеть на поясе. Плеть, кстати, волшебная, странная внешне смесь жезла и оной плети, где рукоятка играет роль основы жезла и проводника мощи, а плеть позволяет на себя накладывать усиливающую магию. Вещица ранее Степаном не встречаемая, если не считать системного магазина, но вот в степи этим видом оружия многие пользуются, плеть там считается ничем не уступающей сабле. В первую очередь потому, что более универсальна – и стадо пасти, и волка отогнать, и в конном бою атаковать, и, как злые языки молвят, живой и разумный товар к покорности приводить. И вот этот явно знатный степной мужик на бедного Стэ зачем-то наехал, причем аж весь еще сильнее взбесился. Хануром, опять же назвал – его так Сингха обзывала в первую и немного во вторую встречу. Что-то вроде оскорбительного «чужеземец» и примесью классического расизма.       - Я? Я – Стэ, почтенный. – Честно ответил он, подавляя агрессию и склоняя голову в вежливом, пусть и без подобострастия, поклоне, благо терпеть этого пипидастра куда проще, чем ту же Сингху в момент ее визита на подворье Трабия. – Мне, вроде как, работать на почтенного Урвага, если все слож...       - Одаренный? – Снова перебили Степана, но тот только чуть натянутее улыбнулся своей лучшей улыбочкой скромного аутиста, какая на многих строгих преподов срабатывала, ну, если не считать Родислава Гастольдовича Янина, но с тем вообще ничего не работало. – Камлатель что ли?       - Ну, я тут как умелец по заклинаниям, но, ежели чего, то и камлать духов тоже умею. – Чем-то ему его ответ не понравился, причем настолько, что прямо до грани бешенства, даром что это на лице не показалось, более того, дело было не в какой-то культурно-социальной херне, а в самом ответе. – Самую малость с духами умею говорить. Чуточку.       На последнем слове он даже показал на пальцах оную «чуточку», мол, если верить ему, то камлал он на уровне лишь чуть более высоком, чем умение предсказывать погоду под мухоморами. Про себя он решил, что если его сейчас ударят, то он ничего делать не станет, но с вот этим мудилой случится нечто плохое в стиле ныне покойного Варенного Валдиса. К счастью, причем для всех сторон, мутный паренек не стал делать опрометчивых и некультурных поступков, лишь покосился на Сенджа, аж бледного от напряжения, незаметно активировав один из своих амулетов и тем окончательно расплетая едва держащиеся узлы наложенного «болтуна». Побрякушка изначально готовилась именно для того, чтобы именно эти чары деинсталлировать, а после еще и попробовать подтереть. Степан столь же незаметно вклинил немного своей воли в этот посыл, притормозив распад, но не оставив аналога своих «отпечатков пальцев» на волшебный манер.       - Эшарсам-лах нут. – Процедил сквозь зубы надменно-не-взрослый, грубо отодвинув Степана, хотя тот и не мешал пройти, коридор тут широкий, а следом вышел, чеканя походку и держа спину прямой, словно стрела. – Унгалш!       Это были не прямо маты, но весьма оскорбительно подобранные эпитеты, что-то среднее между неучем, недостойным, пацанчиком с чужого района и голытьбой босой. Эту сцену и застали выходящие из кабинета не слишком довольные гости и провожающие их с натянутой улыбкой хозяева. Урваг так и вовсе увидел да услышал сразу и толчок, и высказывание. Торговцем он был прекрасным, как и дипломатом, потому что даже в духовном восприятии его тонкие тела лишь немного подернулись поволокой, а лицо вовсе не изменилось, только улыбка стала какой-то совсем уж деревянной. И он вполне себе уверено сгладил конфликт, мимоходом сказав, что Степана сюда привели по ошибке, а провести его нужно было во второй кабинет, где как раз и проводят обычно собеседование на работу. Бедный Сендж, казалось, готов был умереть на месте, но молча кивнул и утащил Степана за собой.       Снова оказавшись в том самом приемном покое, где он уже был, все сильнее веселящийся шаман увидел выпучившего глаза Юстаса, какой тоже отчитал Сенджа за скудоумие, быстро представился шаману и велел сидеть да ждать. Удаляясь по коридору, он продолжал разносить Сенджа за то, что тот так подставил его, мэтра Юстаса, перед самим господином Урвагом. Шум успел затихнуть, следом прошло пять минут тишины, прежде чем зал укрыло смесью магии высокой и шаманизма, отсекая звук и внимание, а после из тайного хода, открывшегося внутри неприметной комнатки, вышел явно не в своей тарелке пребывающий Урваг, который, все так же натянуто улыбаясь собирался, очевидно, извиняться, хотя Степан особо и не оскорбился. Не на него и его семейку уж точно – они-то это все явно не сами придумали.       - Маега сейчас снимает ту дрянь с паренька? – Он спрашивает первым, не давая начаться запланированному диалогу. – Я ее чуточку притормозил, специально чтобы подсветилась.       - Что? Ах, да, за это отдельная благодарность, Панн. Или все же Стэ? – Чуть растерявшись от неожиданного вопроса, он привычно вернул себе самообладание, иначе плохой из него был бы торговец. – Впрочем, в первую очередь мне нужно извиниться. Никто не ожидал подобного визита...       - Внезапные родственники хуже ордынца, как говорили в моем доме. – Меланхолично высказался шаман, пожимая плечами. – Да называйте как вам удобнее, хоть и сразу Степаном, я как-то к этому ровно отношусь. И, уж поверьте, я прекрасно осознаю, что вашей вины в произошедшем нет, сам же настаивал на полной секретности, сам же пришел под маскировкой и в одежде попроще.       - Ох, проклятье, просто какой-то шутовской танец, а не день. – Расслабившийся не только внешне, но и внутренне Урваг, жена какого давно уже должна была справиться с тем заклятием и сейчас, наверняка, прикрывала мужа от его, Степана, возможного гнева. – Веришь, но этот мальчишка хоть и несносен, но отец его в свое время много для меня сделал. Я уж точно не посмею указывать, да и просить за жизнь придурка не стану, но попрошу хотя бы не трогать его род. И, если можно, высказывать свое неудовольствие хотя бы декаду-другую спустя, чтобы они от Дома уже моего ушли подальше.       Степан в ответ на такую непосредственность только молча посокрушался морали этого мира – вот вроде и вполне нормальный мужик, хоть и тот еще в душе стереотипный торгаш, да только у него не возникло даже малейшей мысли о том, что Степан того мудилу в живых оставит. Вот просто не делают так в этом мире, не оставляют безнаказанным мельчайшее оскорбление от слабого сильному, потому что это же урон чести. А вот от сильного к себе, если ты слаб, стерпят вообще почти что угодно, ага. И ведь с точки зрения местной морали Урваг буквально проявляет благородство сотого уровня, прикрывая пусть и не самых любимых, но союзников и партнеров от гнева опасного и крайне гибельного в гневе союзника, какой тоже не должен перейти в стан противника. Не удивительно, что пришел говорить именно он, а не Маега, он сам ее и отговаривал должно быть, потому как просить и дипломатично разруливать ситуацию его жена однозначно не привыкла.       - Да ладно тебе, не буду я его убивать. – И в ответ на даже сквозь все лицедейство проникший скепсис, пояснил чуть более развернуто. – Он мне зла не сделал, ударить не пробовал, ауры из-под маскировки не видел, а просто за мудацкий характер я никого не убиваю, иначе бы за мной такой след из трупов оставался, что какая в жопу конспирация? Подарю ему неделю пищевого расстройства, чтобы с толкана не слезал, еще чего обидного добавлю сверху, да и пусть скачет себе лошадкой по степи бескрайней. Ауру я его запомнил, образ есть, защиту тоже выучил.       - Все же Сингха была права – ты странный, Панн. Я бы его не простил. Ну, не так легко точно. Платили бы за него полный выкуп слова, как есть платили бы. Но дело твое, я уж точно не буду против, мне же только легче. – Урваг весьма быстро перешел на «ты» еще при первой встрече, когда Степан напрямую сказал, что всеми этими пируэтами этикета заморачиваться не любит. – Тогда, полагаю, можно пойти выпить чего, горло смочить и голод утолить, а то я себя тем еще проходимцем чувствую, гостя дорогого даже к столу не позвав. Маега к нам присоединится совсем скоро.       Они и пошли, а Степан мимоходом спросил о том, почему его Урваг упорно зовет то Стэ, то Панном, но не настоящим именем, а тот, чуть помявшись и попросив заранее не обижаться, пояснил, что его имя на языке Северной Теократии, какой в этом мире весьма популярен, звучит как нечто среднее между «упорный упрямец» и «неразумный муж». Там не прямо Степан, а этакое «стайпан», но у мужика, прекрасно владеющего многими языками, каждый раз бровь дергалась. А хуже всего то, что это оскорбительное выражение лет так двадцать уже как постепенно перетекает в обиход даже в наречии Конфедерации, включая Морграф: теократы очень много тратили сил на то, чтобы их писание шло в массы, приходя вместе с носителями языка, бесплатными молебенными школами и всем таким. В общем, были бы неплохие типы, не будь они фанатиками-сектантами в худших (и лучших тоже, впрочем) смыслах этого словосочетания.       Так за беседой они перешли в небольшой обеденный зал, где уже ждал накрытый закусками стол и пока Степан вкушал, не ощущая вкуса, великолепную сырную тарелку, запивая ее клюквенным морсом вместо вина, тоже не чувствуя вкуса, Урваг делился последними новостями и мыслями. Не забывая благодарить за понимание в отношении произошедшего сегодня эксцесса. Степан, какой из-за трех разных подселенных в тело духов и наложенного на зубы заклятия, не мог чувствовать вкуса и физически неспособен был отравиться или вкусить что угодно, кроме самого блюда и ограниченного списка приправ, большей мерой кивал. Его агентурных навыков хватало на то, чтобы делать вид, будто едой наслаждается, одновременно проверяя ту и не срывая плащаницу. Срывать и не нужно было – все духи были загодя подселены в язык, гортань и, как ни странно, позвоночник шамана, притом все три были малыми и действовали только в связке. Зато эффект их сенсоров и защиты такой, что не всякий специализированный на ядах старший повторил бы.       - Сендж на деле не такой бестолковый, я... да чего уж там, я его на второй выплате держал, как личного порученца для мелких дел, просто параллельно с этим он в младших служках бегал. Умный он, внимательный не по годам и цепкий, что хищная рыба. – Степан нечто такое подозревать начал в момент, когда заметил на пареньке «болтуна», потому что он даже с враждебным заклятием вел себя как «всего лишь» болтливый юноша младого возраста, а должен был вообще без умолку и мозгов выдавать совершенно все, что знал. – Эту деталь кто-то из Сахай-бея людей подметил, да и решили через него проверить, так сказать, погоду под крышей дома моего. Хамство. Вот прямо на том уровне, после какого я с чистой совестью передам им, что пару зим лучше бы им в гости не напрашиваться. Старый хорек, конечно, извинение принесет, но осадок, сам понимаешь, никуда не денется.       Степан понимал, но одновременно и не понимал – с его точки зрения там не пару лет охлаждения или одно материальное «извенити пажалуста» должно быть. Он бы просто порвал контакты с такими умниками сразу, еще и от себя бы что-то в спину добавил, ибо нехер. Но, как говорится, в чужие монастыри не стоит лезть со своей библией, да и по-разному они воспринимали ценность всего-то слуги, пусть и привилегированного. Уж думается, реши кто-то из гостей такую хрень наложить на ту же Сингху, там была бы совсем иная реакция. Причем первой яйца отрывать начала бы как раз шаманка – ее сейчас, наконец-то начавшую нормально прокачиваться, черта с два просто так проймешь подобной дрянью. Ее и раньше не пронять было и дрянью даже более хитрой, а уж теперь и подавно, не после того, как она вложила награду «пять талантов в одну ветку» в работу со светлыми и бенефическими духами.       На первый взгляд выбор довольно странный, логичнее было бы к ветру добавить какую-то из дополнительных сфер стихийного ориентирования, но это только казалось. В реальной жизни, знаете ли, есть те направления работы с духами, какие очень трудно развивать – и духов благих, умеющих не столько в исцеление, сколько в наложение сложных и долгоиграющих, а то и перманентных благ, черта с два найдешь. А найдя, хрена с три подберешь верное камлание, ибо эти духи, в силу своей благой природы, очень робкие и быстро убегающие при малейших подозрениях. Потому как для духов скверных именно они считаются идеальной добычей. И силком не призвать, ведь благие сущности часто собираются в сонмы и кагалы вокруг духа посильнее, присягая такому и вступая в симбиоз, усиливая патрона и его свиту своим благом. Такой легко может на попытку силком вырвать ценного союзника и сам прийти на чуждой зов – это даже опаснее срыва контура при камлании духа темного, там хоть заранее знаешь, с кем дело иметь будешь.       Это все к тому, что проклинать или незаметное влияние на Сингху оказывать – задача простая только для кого-то с арсеналом Степана и наличествующей мета-меткой на степных кобылицах. А вот от классических проклятий, включая приворотные и ментальные, она теперь умела себя защищать вот прямо офигенно. Учитывая специализацию землянина, пусть специализацию и вынужденную, это был крайне расчетливый и верный ход. Причем Степан этот ход не просто одобрил, он еще и убедил ее именно это направление развивать, еще в ту встречу, когда решил извиниться за невольное предательство. Он вообще предложил изначально вложиться в свойство, какое дало бы ей ментальную стойкость перед всякими плетущими умы и чувства... но тогда она бы впустую потратила бы аж три из пяти очков, на что уже Сингха идти не хотела. Пришлось искать компромисс, зато мама с папой теперь считали дочку очень умной и вовремя перестраховавшейся – вопрос доверия между партнерами всегда лучше решать так, чтобы ни у одной из сторон не было возможности резко взять оппонента за горло.       Либо чтобы обе стороны оппонента за горло обоюдно держали – тогда вообще самые крепкие союзы получаются.       Это ему Сингха процитировала отцовскую мудрость, если что.       - А в чем вообще смысл? – Спросил он, смакуя совершенно безвкусный кусочек отборной бастурмы так, словно реально мог его оценить. – Зачем они, ну, лезли в голову вашим слугам, чего от тебя самого хотели?       И вот тут Урваг замялся, причем не от того, что его на какую-то опасную тему вывели, но просто из неудобства, словно вот именно эту тему он не должен был бы поднимать. Защита у него прекрасна, особенно от духовного восприятия, что очевидно, да и лицом и собственными эмоциями он владел просто отменно, но мастерство мозгокрута у шамана было просто слишком высоко, читать поверхностные реакции он мог даже так. Ну, не читать, так улавливать. Степан уже навострился было попробовать чуть поспрашивать – даже если не расскажет, то одной реакции хватит для понимания. Но тут открылась дверь и в помещение вошли мать с дочкой, причем обе явно не в духе были, хоть и пытались то скрыть. Сингха вовсе заулыбалась, увидав Степана, хотя сам он не разделял такого отношения – как-то привык в момент нахождения к кобыле поближе защиту укреплять и ожидать очередного пиздеца.       - Маега, Сингха. Рад вас видеть. – Ну, он все же не совсем солгал, так что можно даже сказать, что действительно рад, немножко. – Полагаю, раз этот дурацкий эпизод закончился, можем отдохнуть, обсудить погоду и цены на зерно, а потом заняться-таки делом.       - Обсудить коней и пожаловаться на здоровье отар, Панн. – Парировала Сингха, усаживаясь за стол и не давая матери ответить что-то колкое, потому что он, очевидно, опять какой-то маркер культурный задел. – Среди степей так принято говорить, а цены на зерно и прочее земледелие истинному степей сыну или дочери знать не пристало. Только конем жить, только степью. Землю пашут яхусы да мал-сах, с ними сравнивать – это оскорбить.       Ну, это можно засчитывать за успешную попытку Степана устыдить, да. И от кого! Два очка таланта отдал бы за возможность скачать хотя бы базовые знания местного этикета и культуры, чтобы вот такой херни не городить. К счастью, Сингха вовремя разрядила обстановку, а дальше и сам шаман извинился, на чем инцидент оказался исчерпан и они наконец-то стали обсуждать то, ради чего здесь собрались – помощь в переезде. Вернее, не совсем переезде, ибо Степан не собрался покидать Дантмарк хотя бы пока что, а в создании стабильного перехода между там и тут. Недавно вложенное улучшение-жетон, позволившее превратить старшего духа в столь же гармонично и всесторонне развитого высшего, он уже успешно потратил. А сверху взял еще один контракт с высшим духом – благодаря этой парочке он рассчитывал на успех с весьма высокими шансами.       После модификации «Тот-Кто-Прячет-Себя-В-Камнях-И-Открывает-Двери» сменил имя-образ и стал воспринимать себя «Тем-Кто-Породнился-С-Темнотой-Камней-Прокладывая-Путь-И-Открывая-Двери». Сущность стала намного сильнее, увеличился радиус ее порталов и прибавилось возможностей в использовании тех порталов куда более гибко. Но все это было мелочами, тогда как основой развития до ранга крайне сильного высшего духа была незаметность и маскировка. Все тот же принцип ненаходимости и общее сокрытие развились еще сильнее, а также улучшилась синергия духа с множеством заклятий и камлательных усилений на тотемах и на самой пещерке под землей. Теперь он уже мог не бояться открывать порталы в городской черте, даже если его и ищут, а еще изрядно снизил нагрузку на кубик-не-Рубика. Но это была только половина работы, тогда как вторую исполнял новый, совсем новый высший дух.       Звался он «Единый-В-Двух», образ настолько же краткий, насколько глубокий. Сущность имела очень слабое сродство со сферой пространства, а главной сферой, вернее сферами, для него были единство и отражение. А то и не отражение даже, а «близнец». Единством он походил на Свинское Трио, но в связке с близнецом... скажем так, он не просто становился копией какого-то духа, приобретая его черты и способности, нет. Такие твари в контрактных списках тоже были, были и контакты таковых для призыва классического, без системных очков. Но нет, нетушки. Став близнецом какого-то духа, Единый становился этим же духом, становился на условиях очень схожих с теми, какие связывали Свиное Трио. Грубо говоря, если этот дух скопирует суть Открывающего Двери, а после станет им где-то под улицами Морграфа, то он растянет свою природу и на этот город тоже.       Степан сможет войти в портал из особняка Сильвии, войти в пещеру, а выйти где-то в Морграфе, потому что его пещера и будет пребывать в обоих городах по принципу суперпозиции! Точно той же, какая не дает найти пещеру, замаскированную Открывающим! У него словно будет две камлательных пещеры, но она при этом останется одна. Когда Урваг узнал о том, что Степан, фактически, планирует создать стабильный и абсолютно незаметный переход между Морграфом и Дантмарком у него глаз задергался. По его словам, за такое будут если не казнить, то нещадно сношать без смазки всю семью того, кто такую диверсию втайне от владельцев города собирается провернуть. Но, по его же словам, от шанса такую штуку создать отказался бы только совсем уж блаженный, потому как перспективы – невероятные.       Тут уже Степан мягко заметил, что не сильно хотел бы подставлять себя контрабандой отдельных товаров, какие оставят след и будут замечены и без того агрессивно-возбужденной де Фелль. И если вопрос встанет между создавать портал или подставлять себя, то он предпочтет не обращаться за помощью к Маеге и Сингхе, чем рисковать раскрыться перед де Дантрелем. Урваг это быстро смекнул, но его аргументы разрушало то, что в этой затее хотели принять участие и его жена с дочерью тоже. Не каждый день и даже век удается принимать участие в призыве сразу трех высших духов, какие оставят после себя соответствующие метки на духе. Более того, у Сингхи еще и система-Скрижаль, какая вполне может засчитать столь ранний призыв высших сущностей, пусть даже и в команде, как не деяние, то хоть бы и поступок.       С другой стороны, шаман признавал, что и сам без их помощи не справится – призвать Единого где-то рядом с Дантмарком, создавая дополнительное «убежище Щредингера»? Легко, уже ведь есть готовый контракт, там с его текущими навыками он за недельку подготовки справится. Даже до какого-то не слишком далекого города дотянется сам, своими силами. Но чтобы соединить связкой пространственных проявлений сразу двух высших духов два столь отдаленных, а также банально защищенных и начиненных сканирующими чарами города? Нет уж, он сам даже маскировку с трудом потянет, но основа проблемы не в маскировке – чтобы «познакомить» Близнеца с оригинальным Открывающим нужно призывать первого рядом со вторым. Вот только Открывающий привязан к городу, не будучи в силах его покинуть или сместиться, не разрушив укрытие пещеры, какая без его маскировки будет изрядно фонить накопленной мощью. Эту мощь можно будет замаскировать дополнительно, но это все равно не отменяет основной проблемы.       Итоговый вывод неутешителен: единственный способ должным образом использовать даже полностью послушные контракты на системной связи не сработает, если только не начать мошенничать. Грубо говоря, он должен будет сначала создать между Морграфом и Дантмарком стойкий и стабильный портал, причем не абы какой, а очень сложной разновидности. Такой, какая позволит Близнецу убедиться в том, что Открывающий не черте-где, а вот тут, прямо рядом, а после принять его суть, стать им. И тут же, без паузы, связать «там-и-тут» в единую структуру, одновременно прикрывая дичайший фон от присутствия и воплощения сразу Близнеца, частично утратившего маскировку Открывающего, и того духа, какой будет поддерживать портальное окно. Задачка со звездочкой даже для Степана со всем его читерством, но вполне исполнима, если его будет прикрывать еще одна сильная мастерица, почти магистр по местным меркам, а также ее одаренная Скрижалью и просто особо одаренная во многих смыслах дочка. Задачка все еще со звездочкой, но уже выполнима, он уже примерно представляет, как именно будет это все делать.       Маега, конечно, больше по ветру специалистка, но у духа-порталиста, уже второго высшего этой специализации, приобретенного за свободное очко контрактов, данное ему после подчинения «чокнутой коровы», одной из основных сфер является именно воздух. «Ветерок Подземелий», так-то, был крайне любопытной хренью, способной сочетать несочетаемые обычно сферы, да еще и на своем ранге высшего духа – свобода перемещения вольного ветра и тяжесть несокрушимых горных массивов, темнота тоннелей и широта просторов. Порталы этого духа были до крайности медленно создаваемыми, очень трудно поддерживались и даже сам его призыв требовал поддержки реагентами и ритуальным камланием – не в уплату, а чтобы ему было легче работать. Но эти призывы были до какой-то абсурдности незаметными, если действительно постараться их скрыть.       В общем, запланированный ритуал был для любого уважающего себя шамана тем, в чем можно задуматься поучаствовать если и не «за шанс поработать в нашей компании», то из чисто профессионального интереса. А уж учитывая возможности Сингхи прокачиваться через Скрижаль и подавно. Степан четко осознавал, что обе женщины согласятся ему помочь за так, причем даже не в учет общей благодарности за уже сделанное. Но и просто не отплатить за помощь вообще ему казалось, мягко говоря, очень спорным решением. К счастью, Урваг и сам был с усами, быстро подобрав те варианты использования этого самого подземного перехода, какие не угрожали шаману и не требовали от него рисковать. Собственно, ему нужно было принципиальное, на словах, а не клятве, согласие использовать этот переход для отправки исключительно сообщений. Не все можно доверить амулетной связи, даже если пользоваться хорошими амулетами, знаете ли, вот вообще не все.       Регулярно новые методы шифровки связного канала создаются и разрабатываются не оттого, что прошлые вдруг перестали работать. Не просто так та же Гильдия Вестников, у каких имеются целые сети амулетной связи с тысячами активных точек передачи данных, тратит едва ли не треть своих прибылей на обновление оной сети и замену устаревших амулетов. Не ради одной лишь науки в знаменитом Академиуме Нейрата есть целая отдельная кафедра в Институте Амулетостроения и Артефакторики, какая занимается созданием новых методов передачи защищенного сообщения. Ну, заодно ломая чужие шифры в качестве основного-побочного эффекта. Не все, даже среди государств не все, могут себе позволить раз в несколько лет заменять большую часть амулетов высшего шифрования, как это делает Лес, не все имеют Малое Солнце, как теократы, чтобы вести переговоры упирая сигнал-волю на оное Солнце. Опять же, всегда можно просто говорить через амулет используя шифры чисто акустические, что и делается чаще всего.       Или говори аналогами азбуки Морзе, или пользуйся недолговечными «лесными» амулетами передачи связи, какие в силу конструкции, не позволяющей перехватить связь, если нет в руках одного из ключевых амулетов, постепенно изнашиваются и ломаются – та самая регулярная замена ослабевших амулетов, только в профиль. Как уже сказано, кроме Леса использовать такие в массовых объемах никто толком не мог, пусть даже сам принцип конструкции этих амулетов у оного Леса давно уже свистнули не то островитяне, не то вовсе местные азиаты, бывшие некогда гегемоном и могущие потребовать наработки по праву силы. Так что передача пусть зашифрованных и опечатанных, но все же бумажных писем все равно оставалась крайне популярной. Тем более, если у того, кому пишешь, нет второго амулета-приемника, вот просто потерялся, отобрали или раньше вы не переговаривались вообще.       Доставку писем шаман на себя взять мог, пусть и, он это отдельно оговорил, нечасто, заранее будучи предупрежденным и с правом проверить те письма на «дополнительные эффекты». Урваг не возмутился, вполне спокойно приняв такую перестраховку и, кажется, вообще не ожидал ничего иного. А вот потом уже все, Маега окончательно завладела вниманием Степана, и они битых четыре часа до хрипа спорили о конфигурации ритуала, привлекая к разговору Сингху и регулярно переходя на повышенные тона, благо мамаша за словом в карман не лезла. Урваг же отлучился, вернувшись с кипой старых и новых документов или даже карт, показывая на них схематику площадных полей, сканирующих комплексов чар, что окружали Морграф, а также всякие подземные ухоронки и естественные пещеры. Тоже жест доверия, потому как подобных сведений у де Ломер вообще не должно быть, ибо это прямая опасность всему городу и Его Светлости Аугусту де Монт Рос.       Больше всего Степана бесило то, что ему пришлось все-таки «устроиться на работу», просто чтобы иметь повод постоянно пребывать здесь, под крышей дома, не вызывая подозрений. Дело даже не в обсуждениях, какие можно и проводить тайно, а в настройке на камлательный алтарь семейства, о какой придется опираться как минимум одной из линий грядущего ритуала. Мастерства землянина хватит на то, чтобы эту настройку проводить, даже занимаясь какой-то хренью. А легендой и алиби его обеспечат на месте. В теории, можно было бы провести все это время запертым в какой-то отдельной комнате, просто не вылезая оттуда, но запертая комната, где кто-то живет, будет выглядеть куда более подозрительно, чем очередной работник с рекомендацией от очень-очень дальней родни, какого взяли помощником полотера или еще кем-то таким. А еще ему ведь не сидеть на одном месте нужно, а двигаться, улавливать эхо камлалища семейного с разных точек и положений, что в одной комнатке сделать не выйдет.       Ну, или просто придется впадать в контролируемую кому, а самому ползать кругом в духовном теле – это будет даже эффективнее, но и чертовски опасно. Защита на доме слишком хороша, а быстро вписать его в оную защиту, да еще и в форме духовной, а не плотской, так-то очень непростая задача. Ему, возможно, и доверяли именно настолько, но он сам не доверял новым соратникам, кроме, разве что, Сингхи. И даже ей с большой оглядкой, да. Так что уж лучше он будет в полном сознании, с подселенным в тело духом-эвакуатором, какой легко выдернет его даже из этого поместья, пусть и с шумом и магической засветкой для всего города. Клятвы клятвами, доверие доверием, но полностью расслабить булки и подставить спину он этой семейке рискнет не скоро.       Вероятно, так и вовсе никогда.       Очевидно, что его плана «притворись прислугой» окружающие не понимали, а уж Маега и вовсе ловила какой-то синий экран смерти под хихиканье уже знающей Степана и его манеру действий дочери. Да, для него не было уроном чести и лютым позором надеть ливрею и вытирать пыль в течение недельки-другой, притворяясь просто парнишкой с мизером дара, а не могучим хао-серан. Да-да, именно так, вон, Сингха подтвердит. Сингха подтверждала, что, мол, не шутка, он вообще не выделялся и его она даже не заподозрила, пока тот матом ее посылать не стал и не начал прикрывать от ударов Каменной Сопли. Только Маега упорно отказывалась понимать подобный подход и пыталась объяснить, что ей, например, не хотелось бы хоронить верную и полезную прислугу, если кто-то решит в целях воспитания прикрикнуть на новенького служку или даже пнуть такового. Степан устало пояснял, что хоронить никого не нужно будет и он спокойно воспримет выполнение рабочих обязанностей, так что и кричать на него не придется, а уж бить тем более. А если придется, то он как-то уж стерпит, да.       Все это было бы куда проще, если бы землянина банально пустили денек-другой помедитировать в «Белой Юрте», сиречь расположенном на задней части подворья алтарно-тотемной структуре. Там даже сад давно зарос, потому что туда никого не подпускали, лишь сами шаманки изредка подравнивали заросли и очищали порывами ветра всякую листву. Увы, но этот вариант забраковали сразу, причем не от зла – тут сама основа алтаря не позволяла пропустить внутрь кого-то не связанного общей кровью и не имеющего женский пол. Собственно, туда даже Урваг не мог попасть, как бы ни хотелось ему порою понаблюдать из чистого любопытства за делами жены. Степан уже успел прикинуть минимум четыре, даже четыре с половиной, способа такую защиту обмануть, вплоть до того, чтобы притвориться перед духами самой Маегой. Но это было явно не тем, что позволят даже самому дорогому гостю, партнеру и спасителю, а также уж точно не выйдет в такой маскировке проводить ту настройку, ради какой все началось.       - Любой мужчина может войти в мою обитель только единожды в жизни. – Поясняет ему Маега, когда они уже по третьему кругу проверяют варианты возможных действий. – Даже мой муж там больше никогда не побывает, хоть и единожды вошел под тень юрты для... хм, не важно. Проклятье! Урамал-саш! Я себя сама опозоренной чувствую! Что гость мой! Друг мой! Спаситель моей дочери! Будет... будет пыль вытирать и голову склонять моим же слугам! Ты же не слуга, прихотью богов обретший Скрижаль, Панн, я же вижу! Не те повадки! Не так спину держишь! Как ты... как ты терпеть такое сможешь?       Степан только мысленно глаза закатил, потому как не видел возможности пояснить Маеге о том, что такое земной социум, переживший кучу революций и давно оставивший аристократию на задворках истории. Опять же, он и без оной аристократичности вполне умел держать себя ровно и спокойно – любой, блядь, умел, если правильно воспитан в современном обществе. Просто то, что было для землянина правильным воспитанием на местный манер казалось одновременно дикой бескультурщиной и бесцеремонностью, но при наличии манер и умения ставить себя. Ношение «господской» одежды и правильная походка, четкий выговор, как после лучших риторов, и развитый лексикон, виртуозное владение ножом и вилкой, а также манера не склонять голову вообще ни перед кем, максимум уважение проявлять. За дворянина он все равно не мог бы сойти и в мечтах своих, слишком иное отношение ко всему, включая неумение смотреть на чернь, аки на, ну, чернь, а также кучу производных «кастовых» рефлексов. Но и простолюдином не казался, скорее каким-то блаженным пополам с ученым мужем.       Ну, вылитый диковатый деревенский заклинатель, какого бабка обучила на совесть всему, кроме жизни в нормальном обществе, отчего тот и чудит временами, словно совсем дурак. Да, хорошая роль, Степан ее уже успел отработать на подворье Трабия и в милых сердцу Лядях.       - Что же, решено. – Изрекает он, теперь уже точно подтверждая кое-как согласованный план. – Тогда на вас основа ритуала и та его часть, какую вы в своем месте силы проведете. На мне экзотические реагенты, активация уже готового якоря-заготовки в форме метки в Дантмарке и, до поры активации, поддержание его в рабочем состоянии. Теперь давайте я тихонько свалю и пройду собеседование, да поселите меня в какой-то каморке. Можно прямо вот вообще в чулане, чтобы именно для моей «легенды» не было слишком шикарно, но одного, не хочу регулярно память полоскать соседям, от частого злоупотребления такой дрянью у жертвы перманентные ментальные повреждения остаются.       - Хорошо. У меня все готово уже... боги, поверить не могу, что скажу эту фразу в такой ситуации, но будь дражайшим гостем в доме моем, Панн. Вернее, Стэ. – Урваг все равно не в своей тарелке, но, как успел выучить шаман, в этом мире сильным одаренным вообще и шаманам в частности вообще-то позволены едва ли не любые причуды, хотя отыгрыш роли мелкого лакея все-таки слишком причуден даже по меркам самых чокнутых шаманов, слишком сильно мозги в духовных странствиях повредивших. – Если все же передумаешь, то всегда можно переиграть.       Степан удовлетворенно кивнул, но знал, что его все покамест устраивает.       Ну, в крайнем случае всегда можно взять больничный или все-таки напроситься в ту самую белую юрту. Да-да, войти туда можно лишь раз в жизни, но его устроит быстро провести настройку, навсегда свалив из чужой обители.       

***

      Слушать и ощущать присутствие «юрты» было легко и даже приятно – сила ветра в ее эхе была чистой и преимущественно нейтральной, без особого упора в черноту, хотя отдельные нотки были. Степан, ныне отзывающийся на Стэ, среди коллег и в глазах временного начальства, каким назначили того же Юстаса, выдав ему нового одаренного в подчинение, прослыл человеком слегка рассеянным и вечно не от мира сего. А попробуй тут быть от сего мира, если ты постоянно, непрерывно пребываешь в медитации и формируешь смесь чистого духовного воздействия и заклятия для будущего ритуала. Ну, как формируешь, больше прикидываешь базовые параметры, пока Сингха с матерью занимаются точно тем же самым. Только они делают это в комфорте и с полной поддержкой родной земли, а ты еще должен провести зарядку осветительных амулетов, проверить чары от вредителей, простукать стены на предмет ослаблений в конструкции вложенной в камень защиты и так далее.       В столь большом и во всех отношениях волшебном доме всегда есть куча работы, исполнить какую может лишь одаренный, хоть бы и фрагментарно, умеющий лишь использовать специфические амулеты и ничего более. Именно такого одаренного Степан и отыгрывал, заодно знакомясь с внутренней кухней славного семейства де Ломер. Работа на деле вообще не сложная, социальный пакет был хорош, а ведь новеньких еще и нормально так обучали. Ему выдали, например, пухленький и зачитанный томик, покрытый кучей отдельных пометок, называющийся «Схематизация ухода за амулетными комплексами бытового типа». Эта книжка, уже восемнадцатое ее переиздание, принадлежала перу некоего Марика де Нейрат, являясь, как пояснил ему мэтр Юстас, его святым писанием на ближайшие полгода. Справедливости ради, вещь оказалась отнюдь не безынтересной, пусть и описывала максимально поверхностные методы, а также относилась к чистой высокой магии.       Шаман все равно прочитал книжку еще в первый вечер, едва сдержавшись от того, чтобы применить обновление на мета-навыке растяжения времени. Это была, можно сказать, первая из чисто магических книг, какие он прочитал в этом мире собственными глазами. Да, у Сильвии была неплохая библиотека, но она была больше про алхимию, ритуалы и кровавую магию вампиров, причем большей мерой там содержались весьма продвинутые тома. А тут именно что учебник для привилегированной прислуги, написанный для новичков с минимумом знаний, причем написанный интересным и красочным языком, чего доселе Степан в местных талмудах не встречал. Кем бы ни был сей Марик, но учителем он был великолепным, не хуже, чем маг – в этом землянин готов был поклясться.       - Опять витаешь в облаках, Стэ? – С легкой злой насмешкой, какую маскировал под дружескую, спросил мужчина лет тридцати на вид, прилизанный и аж даже чопорный, словно пытался походить на британского дворецкого, пусть и не видел таковых никогда. – Доиграешься, что останешься с урезанной оплатой. И, учитывая твое положение пребывающего на испытательном сроке деревенщины, отправишься ты в лучшем случае на одно из подворий мулам хвосты накручивать. Запомни, мальчик, здесь мы – лицо всего имения! Наши ошибки – тень на гербе де Ломер! И когда я тебе говорю не витать в облаках, то ты, дитя диких сопок, не будешь витать в облаках! Или ты тут работать не будешь! Отошел бегом, я проверю, что ты тут опять начудил.       - Как скажете, мэтр Коррин, но я ничего не начудил. – Вежливо и спокойно отвечает Степан, отшагивая назад и давая проверить свою работу, какая и вправду выполнена идеально, ибо с его-то контролем и пониманием работы магии не суметь обновить синхронизацию амулетов друг на друге можно было только специально постаравшись. – Как и в прошлые разы, замечу. Так что если я и ошибся, то исключительно впервые, а не опять, уважаемый мэтр.       Тот лишь проворчал что-то вроде «попизди мне тут», но под нос, чтобы не пришить слова к оскорблению, вместо этого едва ли не обнюхав чертову цепь амулетов, даром что они были вложены в специальные выемки в стене хранилища для скоропортящихся продуктов. Увы ему, но никаких ошибок он не нашел, несмотря на то, что сразу два из этих амулетов были не сломаны, нет, но чуть сильнее просажены, чем должны были при регулярных проверках. Ну, как если бы в прошлую проверку-синхронизацию их кто-то намеренно не зарядил должным образом, дабы именно к этому моменту стандартная накачка силой эти амулеты чуть повредила. Конечно же, прямую накачку стоит начинать лишь после первичной сенсорной проверки импульсом силы, принимая ответный импульс на специальный амулет, ну, или лично расшифровывая, если можешь. Да только такая дотошность слугами местными считалась вот прямо совсем дотошностью.       Особенно если твой формальный начальник и учитель, уже полтора года пытающийся свою талантливую дочку на место одного из слуг внутри имения почтенного Урвага продвинуть, зудит над ухом и поторапливает каждый удобный для поторапливания момент. Степан даже не особо на него злился, прекрасно видя чужие мотивацию и мысли, потому что на его месте, вероятно, вел бы себя тоже не очень приветливо, пусть и без столь откровенных попыток дискредитации. Ты годами служишь, осторожно пробуешь дочку свою пристроить, притом еще и обучив ее на совесть, чтобы не опозорила отца, а тут за полторы луны до того, как ее примут, на ее место ставят мутного паренька, какой вообще неясно откуда вылез. Да, вроде как кто-то его там порекомендовал, но эта «рекомендация» шла со стороны Маеги, дальним родичем сестры брата свата подруги знакомой какой оказалась Степанова почтенная бабушка.       А конкретно в имении так традиционно сложилось, что большую часть прислуги, особенно не связанной напрямую с делами шаманскими, назначал именно мэтр Урваг, а не его любимая жена. Вот и чувствовал мужик себя обманутым в лучших ожиданиях. Справедливости ради, он юношу хоть и пытался подставить и придирался по мелочам, но не прямо категорически, так что начни шаман реально ломать те амулеты, то его бы остановили, а не подписали на штраф или иное наказание за порчу имущества. Потому он относился к Коррину спокойно и с ноткой снисходительной доброжелательности. А тот, хоть и не был нигде специалистом по чтению мыслей и намерений, каким-то двенадцатым чувством это его отношение улавливал... ну, или Степан не так уж качественно его прятал. В общем, юноша своего «наставника» бесил куда сильнее, чем тот бесил его сам.       - Приемлемо. – Сквозь зубы процедил Коррин, не найдя к чему придраться, а после с еще более кислой рожей продолжил. – Свободен, иди восстановись, и чего-то сладкого возьми.       Мелькнула в его отношении нотка если не приязни, то признания компетентности, а еще сказалось то, что внешне аура Стэ почти пустой стала. Мужик, умеющий использовать второе зрение при полностью отсутствующем даре благодаря личному амулету, явно считал, что дерзкий пацан дерзит чисто на собственной злобности и нежелании слабину показать, а так готов свалиться в любую секунду. Он-то может и не против укатать Степана до обморока, да только его же потом спросят за то, какого черта он опустошенного магика так мучил. Так что юноша лишь кивнул с подчеркнуто уважительным выражением лица, а после пошел перекусить. В этот миг Сингха отдала сигнал через примитивный амулет, показывая, что сейчас будут опять камлать, призывая одного весьма забавного духа, «контакты» какого Сингха сама принесла из системных знаний.       Сильная сущность была неприятной тем, что говорить согласна была только с теми, кто изначально посвящен в первую очередь ветру. Степан мог смухлевать с перенастройкой меток на духовном теле, - то самое супер-свойство от Автомилфы, «лоскутное духовное эхо», позволяющее переводить одни метки в другие, - но все равно проще было духа попроще характером сыскать. Ну, или скинуть задачу на Сингху, которой контракт, способный не напрямую усиливать эффект пространственных манипуляций через воздушные сферы, пригодится и вне текущего замысла. Собственно, ей больше всего толку будет от связки этого духа с подаренным плащиком, для ускорения и упрощения телепортации и полета. Едва не сбившись с шага, он тоже подхватывает их общее камлание, ощущая жар костра, в каком сгорают подношения, слыша духовным телом, как воет над городом ставший чуть более отзывчивым ветер.       - Что, Стэ, совсем тебя Длинный замучил, или о девках задумался? – Этот собеседник уже куда доброжелательнее, несмотря на выбранный им слегка панибратский и покровительственный тон. – Если замучил, то ты скажи, я поговорю с ним, он перегибает, бля, а если про девок, то это верное дело! Самое время, пока молодой. Вот и я, как выпрошу денек свободный, так и схожу к своей Ташечке.       - И тебе привет, Борик. – Не удержавшись, он закатывает глаза, но собеседник воспринял мимику не как попытку чуть сильнее вслушаться в духовный мир, а как реакцию на чужую и намеренную бесцеремонность. – Я тоже рад тебя видеть.       Длинным тут зовут Коррина, причем не за средний рост и не за то, что приходит на ум при первой мысли, когда узнаешь его кличку и осознаешь, что она не за рост дана. И весельчак Борик, какой был старшим помощником конюха, - лошадей в этом доме привечали и любили, а стоили некоторые «иномарки» столько, что даже неудобно, - очень недолюбливал Коррина из-за старой ссоры. Так что узнав, что Стэ невольно подсидел дочку недруга своего, а также потерпает от нападок папеньки, безвозмездно принял юнца под свое покровительство. С другой стороны, сам Степан был на добродушно настроенного мужика нерационально зол. Не потому, что тот сказал что-то обидное, не потому, что он оказался тайным извращенцем, подобно Жасперу, желающим задницу шаманскую. Нет, просто все дело в той самой Ташечке, ну, или Таше, какая была любовницей уже давненько вдового мужчины. В четырнадцать женился, в восемнадцать овдовел – порою за более высоким уровнем жизни местной знати, у какой и магия, и косметика, и все такое, забываешь о том, что пейзане тут живут в условиях весьма прискорбных.       Собственно, мужик подумывал на своей вдовушке веселой еще раз жениться, как раз накопив нормально деньжат на службе господину Урвагу. Да и сама Таша была невестой отнюдь не голозадой, устроившись в цех бражников, которые занимались всем алкоголем, который не пиво и не вино. Не только брагой, а еще и различными наливками да настойками, медовухой опять же, какие были в ценовом сегменте заметно выше бедняцкой браги. Знающая рецепты своего покойного мужа тетка успешно ушла из деревни, где у нее банально отжали волей старосты «не ее, а мужа» домик, попробовав переселить в куда менее качественную избу даже без нормальной печи. Хваткая и фигуристая тетка сумела устроить свой зад в цеху, доказав свои умения, и пусть была она нигде не мастером, но все-таки не совсем служкой приняли. И с Бориком у нее все было весьма серьезно с обеих сторон.       Откуда об этом знает Степан? Да оттого, что в приятельской беседе, - причем даже не с замаскированным под слугу шаманом, а с одним из корешей своих, - этот индивид похвастался, дескать, сиськи у этой селянки просто охуенные, хоть и сельские. Как он удержался от панического визга и не разрядил во все стороны мощнейшие боевые заклятия, одновременно активируя эвакуацию телепортом, Степан и сам не понял. Зато потратил весь вечер и ночь, нагло свалив с подворья и даже не став обсуждать с Маегой и Сингхой дальнейшие планы, чтобы просветить эту селянку-алкомастерицу со всех сторон. Нет, никаких следов демонических или любых иных модификаций тела, разума, духа и всего остального – просто весьма симпатичная и уже побитая тяжелой жизнью, хоть и пышногрудая, женщина. Именно такая, какой должна быть постоянно тяжелым трудом зарабатывающая селянка, какая еще сохранила следы той красоты, что дарована природой, но косметической алхимией не пользовалась, а благословениями Жизнь Дарящей похвастаться не могла.       Из страшных тайн у нее только то, что своего мужа, домашнего садиста и тирана, что ее беременную избил до выкидыша и дальнейшего бесплодия, какое она только надеется отмолить у Гайи, дамочка сама лично паленым самогоном и притравила. А из деревни свалила для того, чтобы ее саму не убили родичи бедного и несчастного великомученика, злой змеюкой отравленного и заморенного. Шаман же весь следующий день клевал носом, зевая во всю широту души, ибо выложился прямо образцово. Ну, зато он этой тетке, за влезание без спросу в тело, разум, ауру и дух, подлечил следы давних побоев, очень печальные почки, запущенную грыжу и то самое бесплодие. Сверху еще припечатал жетоном постепенного улучшения внешности и убедился, что Борика она травить не собирается, найдя-таки свою любовь.       А сам Борик с тех пор у шамана вызывал невольный нервный тик – против воли вспоминался пережитый миг ужаса и неконтролируемой паники.       Доев весьма вкусные пирожки с капустой и не менее вкусные пирожки с картошкой да лучком, при этом поддерживая весьма одностороннюю беседу с Бориком, - а тому собеседник был и не нужен, в отличие от слушателя, - юноша отправился в свои покои. Отсыпаться, что вполне официально позволялось одаренному после работы с амулетами, максимум уже под самую ночь поставят ночной сад обиходить. Ночной в том смысле, что на том участке сада обычного росли цветы, какие только ночью распускались, неярко, но заметно светясь соцветиями, являющиеся, помимо прочего, еще и частью магической системы обороны имения. Вот эти цветы нужно было опрыскивать особой смесью и чуть подкармливать резервом, прямо совсем немного, даже недавно вымотанному можно. Степану, ставящему сигналки на свою каморку, заодно еще создавая иллюзию-куклу спящего тела, сделанную из запасного одеяла и подушки, даже стало интересно: Коррину хватит наглости его к этой работе привлечь или все же нет?       Как оказалось, нет, не хватит, или просто не рискнул новичка отправлять к весьма прихотливым цветочкам, так что оставив обманку спать, шаман незримой тенью проскользнул в переговорную комнату. Урваг здесь только показался, пожелал всего наилучшего, оставив тройку одаренных заниматься тем, что у них получалось лучше всего. За столом пусто, даже закуски и напитки отставлены на столик поменьше, чуть в стороне. Материи на столе нет, зато есть иллюзия, показывающая весьма подробное изображение Морграфа с окрестностями. Особо выделено имение де Ломер, вернее, шаманский алтарь-юрта, а вот остальные точки приложения силы покамест только примерные. Варианты есть, у приютившей его семейки хватало информации о всяких ухоронках, включая также весьма старые. Но прямо идеально подходящих среди них практически не было.       - Все еще считаю, что пещеру можно и самому вырыть. – Чешет репу землянин, оценивая возможные точки создания логова-близнеца, находя их все слишком уж проблемными. – Да, свежесозданность укрытия будет играть против нас, но мы просто дополним черту ритуала еще одним контуром. Или добуду специфические подношения, я ведь не зря ту пробирку с камушками внес в список.       В ответ только уже изученные им аргументы, как, впрочем, и его собственные изучены собеседницами. Да, небольшой стеклянный флакон с мелкой щебенкой – отлично подошедший к ситуации супер-лот магазина. Будучи высыпанным из своего хранилища, он быстро теряет свойства, но, пока этот эффект действует, любые условия несхождения призывов и условий будут игнорироваться или очень ослабится их эффект. Вот, есть дух, какой категорически не может призываться на южной части континента, только на северной. Или иной дух, какой не может быть призван в определенную часть лунного цикла – даже вытяни его силком из высоких сфер, так его просто расколбасит насмерть в мгновение проявления. Все эти проблемы исчезнут активацией этого щебня, какой на деле был чем-то вроде обломков чрезвычайно древнего дольмена, старше десяти тысяч лет возрастом, пропитанного едва ли не миллионами камланий. Множитель эффективности, заодно оттягивающий на себя даже вложенные в саму суть духа запреты – штука буквально бесценная и очень жаль, что недолговечная.       Маега и Сингха были вообще не против поработать с таким материалом, ибо с ним можно за неделю сделать для развития родовых контрактов больше, чем за пару поколений до этого. Но категорически не хотели использовать его настолько безответственно. По их мнению, под активацию этого флакона с галькой нужно пару сезонов готовиться, собирать подношения, умасливать избранных духов и готовить их к камланию. Чтобы оные духи уже были готовы явить себя, а сговорчивость и большая часть платы будут априори обеспечена щебнем, за одно право пребывать в духовном эхе какого и высший дух согласится сбавить запросы до уровня иного старшего. От мысли о том, чтобы потратить такую ценность просто для того, чтобы чуть упростить и так вполне выполнимую задачу, у Маеги руки начинали нервно сжиматься, словно ее пыталась душить метафорическая жаба. Ну, или она сама Степана задушить этими же руками хотела.       - Вот эта пещера подойдет, она велика и темна, а еще полностью естественна, не касались ее ни кайло, ни кирка, ни лопата. – Маега указывает пальцем на нужную точку, а точка вспыхивает и приближается, вернее, приближает ее семейный дух-карта-иллюзия, по какому еще при Великой Орде набеги планировали ее предки. – Я и сама пещеру эту обнаружила случайно, когда вне тела хао-лан познавала. Если твоему хао столь важно отсутствие света. Если света не должно было быть там никогда. Если важна природная суть пещеры. То это твой выбор.       Тут она, несомненно, права – этот вариант всем хорош и всем подойдет, никакого супер-реагента не нужно будет тратить. Но все равно не было в этом идеала и Степан, чуть подумав, решил немного приоткрыть свою мысль, понимая, что высказанная тайна не будет прямо опасной, зато покажет его доверие. В конце концов, он раскроет лишь одну малую тайну, да и то, легко сможет использовать ее знание об этой слабости против нее же, реши она первой воспользоваться. Волевым усилием он отправляет поток образов духу, что получил приказ слушать его волю и указания, благо, он был к этому приучен и понимал даже неодаренных генералов или советников, если у тех есть хоть капля опыта. Образ города меняется, очерчивается четким замкнутым кольцом неровной формы, а предложенная пещера оказывается вне оного кольца.       - Черта города, той его основы, какая сознанием людей и волей мира воспринимается именно городом, а не пригородом. Вот в чем беда. – Говорит он быстро смекнувшей его беду Маеге, какая от разочарования аж губу прикусила, поняв, что не смогла помочь, ну, или еще по какой-то причине расстроившись. – Расстояние уже не так проблемно, как оная черта. Черта города – это замкнутая система, отдельная часть духовного мира, ты не хуже меня знаешь, вы обе знаете. А пещера вне черты... это не ослабит порталы, но сделает их несколько более заметными – черта пересекается, чтоб ее. И если в Дантмарке это не такая уж проблема, там защита попроще, то здесь ты сама же помогала де Монт Рос настраивать весьма специфический контур. Он, конечно, изначально против контрабандистов, включая речных, настраивался, но мои переходы тоже... не засечет, но усложнит, сделает заметнее, если станут действительно всерьез искать.       - Алашат-ла... Да, тогда не сойдет. Точно не сойдет. Внимание Владыки Трех Городов. Не то, что нужно тебе. Или мне. – Эко она красиво назвала герцога Аугуста, но и справедливо, если бы Конфедерация вдруг решила мутировать в Королевство, то именно у Аугуста де Монт Рос, уже больше сотни лет на свете живущего и не спешащего стареть благодаря лучшим целителям и эликсирам, какие можно добыть во всем мире, было б больше всего шансов тем королем стать. – Возможно поискать в Подземелье? Не слишком глубоко, ближе ко входу, чтобы хао зов расслышали. Это не лучший выбор. Это иной мир. Иные законы. Иные хао. Но и скрыть среди них можно намного более сильный зов.       Степан задумался и задумался всерьез, не для вида. Да, вести связанный телепорт высшего уровня стабильности между Поверхностью и Подземельем – это верх мазохизма. Но и сам фон Подземелья, какое во многих отношениях имеет совершенно иную физику и геометрию, чем нормальный мир, будет играть ему на руку. В таком месте даже мощнейшие камлания могут потеряться и сами по себе, а уж с заранее подготовленными чертами-поглотителями и всевозможными заглушками... соблазнительно, заодно открывая огромный простор для прокачки. В огромном и пустом Подземелье столько всякого дерьма водится, что переведи ты на экспу хоть сотни три страхоебищ, новые придут на место павших быстрее, чем Солнышко три раза обновится. Вот только едва ли они все втроем потянут такое камлание, если только не применить все тот же щебень. А кое-какие твари Подземелья имеют все шансы найти укрытие Степана даже со всеми перестраховками. Найти и попробовать сожрать или сделать еще что-то неприятное, а то и просто всполошить округу и выдать его присутствие.       Опять же, а зачем ему возиться с Подземельем, тратя все тот же невосполнимый супер-ресурс, если он может сделать все куда проще и тише, последовав изначальному предложению и создав пещерку с нуля?       - А если вот тут? – Вмешивается Сингха, указывая почти в самый центр Верхнего Города, тревожно близко к дворцу правителей. – Да, я понимаю, что это риск. Но ведь «спрятать на виду» не зря считается классикой, да? Точных координат нет, но пустоты там есть, их даже мастер стихий, повелевающий землей и камнем, прибывший из Нейрата до конца не убрал, я читала о том. И слышала рассказы. Гаратея... когда мы еще дружили, хвасталась. Тот чародей. Он – родня ее Дому, дальняя. И он у их очага жил, пока делал работу.       Да, после одной давней заварушки, какая сопровождалась столь же давним землетрясением, что было спровоцировано магической атакой и попыткой обрушить крепость-дворец, в этом районе образовались пустоты и подземные трещины. Их сумели стабилизировать, но до сих регулярно проверяли и раз в десять-пятнадцать лет стабильно вызывали мастера магии земли. Будь в этих трещинах угроза обрушения для дворца, то вызвали бы не мастера, а коллегию магистров, решив проблему раз и навсегда. Но под угрозой оказались лишь полторы улицы Верхнего Города, где жили люди богатые, но не настолько бесстыже-богатые, как благородные де Монт Рос. И еще никто не желал платить за всех, а договориться и скинуться на масштабный ритуал, какой просто утрамбует каменную массу под нестабильным участком, тоже не выходило.       Не говоря уж о том, что столь масштабные чары в черте города, да еще и верхнего, придется согласовывать с тайной службой. Потому что очень уж легко в таком ритуале оставить что-то от себя, не то манок для голодных духов, не то маячок для телепорта, не то просто очень много взрывчатки, прикрытой от сканирования каким-то экзотическим барьером. В общем, проблем много, решения никто на себя брать не хочет и, как обычно, дожидаются, пока не начнет проседать земля, чтобы временно отложить споры и приобрести столь же временное решение. Темнота там, несомненно есть, как и пещеры, какие вернее будет называть большими трещинами. Но там не только мало места, чтобы нормально развернуться и провести камлание, не только есть вероятность «загрязнения» чистоты требований о неприкосновенности пещеры чужой магией. Еще оставался вопрос того, что это, блин, Верхний Город! Огромная куча пересекающихся сенсорных чар, магических сигналок и банальных магов, какие очень даже могут почуять творящуюся прямо под ними волшбу.       Да и трещины ведь придется самому стабилизировать и восстановить целостность каменного массива, выполнив забесплатно чужую работу, фактически. Найти его убежище при ремонтных работах не смогут, но нервы испортят, это факт. Так что да, придется исполнять благотворительный труд, что несколько расстраивает какую-то часть шамана. Вероятно ту, какая должна была родиться где-то в Одессе, не иначе. В общем, тоже не самый приемлемый вариант, главным недостатком какого есть все же риск обнаружения, а не шуточки всякие – он лавинообразно вырастет, если попробовать провернуть призыв именно там.       Варианты подбираются, варианты отбрасываются, три шамана увлеченно спорят, погруженные в свою стихию. Степан никогда вслух этого не признает – но такая вот возможность общения с теми, кто тебя понимает и может не только оценить твою крутость, но и показать собственную, как равным... это подкупает. Это стоило того, чтобы возиться с легализацией номер два и вступать в союз с кобылиной семейкой. Поневоле испытываешь белую зависть к Урвагу, какой умудрился каким-то образом покорить сердце этой гордой, норовистой, обладающей скверным и буйным нравом шаманки. И ведь реально покорил, уж суггестору-приворотнику его уровня искренность ее чувств через любые щиты видна! Чем он ее зацепил, шаман не понимал, но он, если уж на то пошло, даже со всеми своими системными способностями крайне мало понимал в делах амурных.       Так подумать, то мастерство промывать мозги и добиваться нужных мыслей да чувств в деле постройки отношений не помогает, а только еще сильнее мешает. Привыкаешь к тому, что любые чувства можно убрать или добавить при нужде, нет необходимости взращивать их поступками, а не магией. Нет уж, все он верно решил с этим союзом, иначе мутировал бы в какого-то нервного истерика, какой начинает в припадке биться, как только что-то пойдет не по его плану, а привычным образом промыть мозг раздражителю не выходит. И тут до подобного инвалида доходит, что никаких иных способов убеждения или отстаивания своей точки зрения у него банально нет.       Упаси его святая система и даже, чтоб ее, сама Автомилфа от такой судьбы.       

***

      «Ага, ебать, чего оно, а, поняла! Ну, как бы, наставник, можешь меня поздравить, епт! Я теперь с девятой ступенью». – Юла все-таки наловчилась использовать те самые не взламываемые связные амулеты, по «лесной» методе сделанные, но порою все равно активировала их как-то криво, отправляя не те пакеты, какие изначально хотела отправить. – «Пока, как и велел ты, нихера не буду в свою Скрижаль черкать, дождусь тебя. Че еще? О, точняк, я еще одно знание усилила до развитого! Это то, какое про проклятия, бля. Сумела навернуть эту херню особо хитровысраным способом. И, это, наставник. Если кровохлебка будет говорить, то это не я, это случайно вышло, а тот комод и так едва не разваливался, вот. А стене черный цвет даже сильнее подходит. Адристоратично выглядит, ага.».       Степану, уже под самое утро пришедшему в свою комнату-каморку и проводящему очередной сеанс связи с покамест работающей самостоятельно ученицей, захотелось пробить лицо челодланью. Он же, блядь, просил ее не гнать коней, не слишком активничать с прокачкой, ведь его рядом не будет, а одной целительной алхимией ее здоровье поправить не так уж просто. Но нет, умудрилась закусить удила и таки сплести проклятие, завязанное одновременно на магию пространства и боевую малефику. Он уже через куклу Сильвии оценил результат и даже немного впечатлился – он так на восьмом уровне без недели подготовки бы не ударил. Она, впрочем, тоже не ударила, а просто утратила контроль и, понимая, что если ничего не сделает, то это проклятие ее же и жахнет, отправила его в стоящий у стенки антикварный сервант островитянской работы. Сильвия очень хотела пигалицу не то разорвать, не то отшлепать – в том серванте у нее хранилось несколько томов по алхимии, исторический справочник и недочитанный роман Лютинда Сладкоголосого.       Пришлось пообещать ей по возвращению купить через аукцион новый сервант, новые книги, включая тот самый романчик, а еще унижено просить у нее прощения, пока она дрочит ему своими бледными сиськами. Поначалу она, конечно, собиралась сесть своей игрушке на лицо и медленно доводить его до грани оргазма, держа на оной грани часами, одними только касаниями одетых в шелковую ткань чулок ступней. Но, какая неожиданность, желания ее резко поменялись, а вот раздражение и осознание того, что она сама не уследила за Юлой, уже осталось, только приутихло. Степан, однако, отчитал Юлу уже за ее прегрешения и пообещал, что она еще устанет отрабатывать и новое проклятие, и проклятия вообще, когда он за нее всерьез возьмется. А то расслабилась без надзора, ага. Девушка уже достаточно его выучила, чтобы понимать угрозу шутливую и реальную, так что извиняться в ужасе не стала, но суть уловила и пошла просить прощения у кровохлебки.       «И всех строк Скрижали ради, Юла, не кастуй же боевые чары вне тренировочного полигона, его же тебе освобождают всегда, даже собственным тренировкам в ущерб». – Устыдил он ученицу, какая страдала от приступов вдохновения, заставляющих ее проверять очередную придумку вот прямо сейчас и никак иначе. – «Серьезно, заставлю заново красить стены, причем без магии. Класс маляра прокачаешь, гарантирую».       Переговорив с ученицей еще немного, он посоветовал ей парочку вариантов занять себя чем повеселее так, чтобы без разрушений, заодно добившись-таки обещания не только извиниться перед Сильвией, но и не бесить ее в дальнейшем. Все-таки кровопийцу она не то чтобы недолюбливала, а очень сильно опасалась и ко всему испытывала воспитанный социумом страх пополам с омерзением. А тут еще и осознание своих собственных постепенно растущих сил, что уже не так уж и малы, да помноженное на второе осознание – того, что выпить ее крови тварь может только последний раз в своей нежизни. Так уж и получалось, что мелочь борзая невольно, даже для себя неосознанно, ставила себя в противостояние с более авторитетной, опытной, старшей и даже красивой Сильвией. Роль свою играло еще и то, что Юла банально ревновала, хотя сама она этого не осознавала даже. Причем не в романтическом смысле, а больше в детском, как бы она из себя ни вытравливала оное детство – ревновала за внимание Степана, его похвалы и одобрение.       Юноше было, если честно, очень неуютно от такого вот отношения, ибо он точно не собирался переводить свои отношения с Юлой в интимную или романтическую плоскость. Вернее, не таким образом – все же она для нормальных отношений слишком в зависимом к нему положении. К счастью, романтических чувств там, вроде бы, практически не было, шаман изначально ставил себя в роль пусть не отца, но старшего брата. В любом случае, приходится неслабо вкладываться в Юлу не только средствами системными или финансовыми, а еще и чистым временем пополам с педагогикой. И то, что он сейчас в другом городе на переговорах-договорах с де Ломер, как-то нихера не упрощает сию задачу. Невольно начинаешь понимать всяких местных менталистов, включая того самого Мастера – так просто, намного проще, чужие мысли и желания тупо подправить и довести до нужного состояния, чем возиться с психологией, педагогикой, воспитанием и черт знает, чем еще.       Закончив дежурный разговор с Юлой, парень поудобнее устроился на лежаке, призывая над ладонью куклу Сильвии, начиная воспринимать ее сознание, впитывая последние новости, какие она смогла раздобыть. Жизнь в Дантмарке продолжала бурлить, но особых перемен так и не случилось, если не считать растущего давления де Фелль, какая уже спала и видела шипастый ошейник на своих верных кровопийцах. Шаман даже подумывал позволить Сильвии принести обещания на алтаре Дамокара, чтобы успокоить эту стерву высокородную. Заодно и методику снятия клятв и обмана алтарей потренирует, есть неплохие наметки для этого дела. Останавливало только то, что Сильвии придется как-то объяснить свои действия и то, что она себя подчинить и прогнуть позволила, причем объяснить своему немертвому начальству, какое и так на Дантмарк слишком внимательно поглядывает в последние месяцы.       И ладно бы само подчинение, причем специально под нее подобранное и заякоренное должным образом, куда сложнее будет пояснить то, что она умудрилась его с себя аккуратно и незаметно снять – такими навыками Сильвия уж точно не владела и овладеть не могла. В общем, проще было покамест брыкаться, заламывать цены, уходить от прямого ответа и все прочие дипломатические трюки применять, а там уже либо де Фелль успокоится, либо Степан просто плюнет на все, да и поправит мышление этой скотине вручную. Вот уж к кому он, наслушавшись и навидавшись подвигов тайной стражи де Дантрель, испытывать пиетета не будет, как не станет и сокрушаться тем, что нарушил чужую свободу воли. Такая воля, если уж честно, за решеткой на семи пожизненных сидеть должна, а не на свободе творить всякие бесчинства во имя собственной и своего сюзерена власти.       Остальные события в городе были больше радостные, чем печальные, хотя он не забывал об осторожности. Та же Гельда, мать ее селянскую, была под постоянным наблюдением нескольких сущностей, причем в три слоя, где первые два были только для того оставлены, чтобы третий слой не искали. Он бы и старшую сущность не поленился призвать и оставить созерцать, но опасался того, что найдут – ряд слабых, но очень экзотичных духов, несколько заклятий, а также один дух сильный, обеспечивающий скрытность за счет упора на энвольт части улицы, обеспечивал достаточную надежность. Хотя, чем дольше шаман получал пакеты-образы отчетов о Гельде, тем больше верил, что все три его слоя наблюдения нагло спалили и теперь сливают дезу. Потому что одержимо-измененная аптекарша, казалось, не делала вообще ничего, если регулярного секса с парочкой мужиков, захаживающих к ней за травами, не считать. Да и там было, вроде как, без применения магии или чего-то такого, или, по крайней мере, шаман ничего такого заметить не смог, хотя одного рослого и здоровенного мукомола он потом просветил чуть ли не насквозь.       Куда сильнее Гельды порадовала Таира, причем совершенно внезапно – она на втором своем речном рейсе, уже устроившись на новом корабле и на лице дебила-капитана, сумела надыбать отличнейшую добычу. Причем не без помощи того самого капитана! Серьезно, уж на что тугодумом и запредельным скопидомом показал себя Авелий, умудрившись вопреки всем рекомендациям и здравому смыслу попробовать превратить Таиру в личную грелку на кабальном контракте, но его скопидомство было к месту. Кораблик умудрился поймать удачный момент какого-то пространственного разлома, из какого посыпались целые горы костей, причем отнюдь не простых и при этом весьма старых костей. Словно с какого-то очень древнего беспокойного захоронения, да еще и пропитанные магией до последней косточки. Лично шаман за такие кости был бы вынужден неслабо заплатить валютой системного магазина – подношение специфическое и довольно темноватое, но при этом высшего качества.       Духи шамана осторожненько изучили точащие посреди реки огромные гномьи ворота, непонятно откуда телепортированные, вернее, провалившиеся в нестабильную пространственную аномалию. Осторожненько потому, что там уже хватало наблюдателей, даже кто-то из оставшихся учеников магистра Миллера лично прибыл, чтобы снять показатели сенсорных амулетных комплексов. Сильвия без особого труда выкопала следы прогремевшей на весь мир истории о том, что удалось сначала отыскать вход, а после еще и выйти из какого-то древнего гномьего супер-сейфа-крепости, в процессе тот сейф, давно уже считавшийся навсегда утраченным и сгинувшим, разломать нахрен. История небезынтересная, вызывающая некую даже ассоциацию с земной действительностью – там тоже золотая молодежь чудила только так. Потому что в ходе этой шумной истории и куда более шумной операции по спасению засветился внебрачный сыночек местного эльфийского короля, о чем спустя считанную неделю знал едва ли не весь мир.       Собственно, вся история началась с того, что золотого мажорчика, - у Степана к таким какая-то классовая неприязнь проклюнулась, - попытались похитить с целью не то выкупа, не то наложения ритуального проклятия на папеньку. Который, будучи, как общепринято считается, лучшим в мире полководцем и главой войск всея Леса, желающих умертвить его особо мучительными способами имел столько, что хватило бы еще один Вольный Город заселить. В общем, папаша сыночку-корзиночку спас, на чем изрядно поднял информационный шум в лучших традициях черного пиара. Местные папарацци, по крайней мере, были в экстазе, как и посыльные-вестники, чья гильдия делала недельную выручку за пару часов, а за неделю делала уже полторы годовые. Степану Тощему на далекий и таинственный лес было решительно плевать, пусть и есть вероятность того, что где-то там оставался «некий третий», какой мог быть даже Степаном Жирным... зато не плевать было на полтора десятка килограмм отборных древних костей, пропитанных магией, болью, отчаянием, темнотой, тишиной и тяжестью гор. Да еще и с заметным окрасом духовных меток в пространственной сфере!       Он бы и вовсе все-все кости себе забрал, но пришлось только лучшие выгрести, иначе не удалось бы провернуть все скрытно – слишком уж на эти реагенты очередь вышла большая, а капитан Авелий, мать его, раструбил всем желающим о своем успехе. Скрыть из памяти его и экипажа мешок костей куда легче, чем скрыть все эти кости и от экипажа, и от тех, кто о костях успел узнать. Он бы Авелия и проклясть не поленился чем-то пообиднее, но все же уважал его дядю, да и сам мужик обязательно получит взбучку от Таиры, после какой и сидеть не факт что сможет. Зато речной ведьме он от себя выписал дополнительную премию и передал ей наградной комплект неплохих амулетов собственного изготовления – следствие небольшого задания по ведовской ветке. Судя по идущей через связь волне удовлетворения от хорошо проделанной работы и полученной награды, он таки вполне себе угадал с той наградой.       Были и другие новости. Например, два сравнительно громких убийства, какие можно было считать одним двойным, в ходе каких прирезали парочку богатеющих торгашей, которые, видимо, слишком неосторожно богатели. Еще немало шороху поднимала идущая вялая борьба городских бандитов, какие особо не убивали друг друга, но делили внезапно освободившуюся поляну, какая осталась еще после Лагхан, мать ее демоническую. Она-то изрядно проредила местных разбойников, когда создавала себе боевые куклы и ритуальные заготовки, так что сейчас там был до сих пор не прошедший до конца вакуум власти. Даже вездесущая Сильвия попробовала туда влезть, поддержав одного из кандидатов, но тот сам, сначала приняв помощь, решил вернуть задаток и не связываться – намек от больших паханов, какие на отчет к кому-то из людей де Фелль сами ходили.       Торговые интриги, почти прогоревший торгаш скобяными изделиями, в том числе зачарованными, какой сейчас пытался подбить Сильвию ему финансово помочь. Естественно, так, чтобы он был ей должен исключительно благодарность... ибо ничего большего не мог бы ей дать, ага. Мужик сейчас не у нее одной выцыганивал кредитование под расписки долговые, а сам планировал воспользоваться старой-старой реликвией Лортана, еще от прадеда доставшейся, чтобы волей бога Обмана сломать не особо прочный документ-контракт и свалить с одолженным золотом к родне аж в Халифат. Сильвии он об этом сам рассказал на личной встрече, лишь единожды в глаза взглянув, но женщина его живым отпустила и даже пообещала подумать над кредитованием. В первую очередь затем, чтобы парочка желающих ей подгадить индивидов попробовала этого мудилу перекупить и дала в долг побольше, чем «готова» была пожертвовать кровопийца.       В общем, типичная такая рутина городской жизни – куда там Играм Престолов и Великолепному Веку сразу!       Из комичного и при этом весьма серьезного можно еще отметить продолжающуюся эпопею с мышами на подворье Трабия, отчего Степана тянуло на посмеяться, но при этом и немного нервно дергало бровь. Все же он там, на том подворье, долго жил и скрывался, так что если будут искать всеми силами, то черти знают, что именно они могли бы отыскать-то! И если на похорошевшую и аж расцветшую Фанью, какая сейчас могла перелом шеи обеспечить куче народу, пройдись она по улице в своем пеньюарчике, было как-то плевать, то вот два, блядь, магистра на подворье, это просто какой-то ебанный пиздец. Два магистра, сука! В городе, во всем Дантмарке только один магистр, а тут он и еще одна коллега его уже какой день долбят себя в затылок, пытаясь извести мышей на подворье! Трабий, несомненно, шестикратно уже проклял тот день, когда пожаловался на этих мышей и попросил помощи с ними, потому что страшно же. Выставленные дураками магистры, одна из каких вовсе из самого Нейрата, вполне могут на тихонько запившем мужике оторваться за оное унижение.       Вон, недавеча, буквально позавчера, магистр Клементина де Нейрат вместе со своим бывшим учеником умудрилась создать громадный огненный столб, буквально огнем омыв все подворье, до самой последней щелочки. Огонь тот не сжег ни единой соломинки, действуя лишь в энергетическом спектре, но после него энергетика подворья стала чистой, словно слезы девственного казначея, какой над потраченными реагентами рыдал. Да, оба магистра показали себя в высшей мере профессионалами, сумев на двоих исполнить ритуал Чистейшего Пламеня, какой должны исполнять куда более широким кругом и с поддержкой пары мастеров на каждого магистра. А эти ничего, соорудили модифицированный алтарь и за закрытой дверью синхронизировали его друг с другом, выдав такого жару, что даже Сильвии поплохело. Теперь следующие пару месяцев, а то и лет, на подворье не будет ни плесени, ни гнуса, порча и злые чары станут выгорать от ауры благого тепла, а все проживающие там станут испытывать улучшение здоровья, сна, потенции и даже магического дара, если он есть.       Под благословение подпадали все, вообще все - и Трабий, и Жаспер, и одаренные работники, и простые труженики, и домашние животные, и даже вернувшиеся на следующее утро мыши. Говорят, магистр Клементина едва не уничтожила личную тренировочную площадку магистра Миллера, так она была «рада» своему успеху. Говорят даже, что едва не дошло если не до дуэли, то до мордобоя, ибо вышедшие из переговорной комнаты магистры имели вид красный и растрепанный. Сам же шаман, несмотря на уверенность Сильвии в том, что закрытые двери для парного каста были нужны дабы не раскрывать методику явно упрощенного и при этом не менее эффективного высшего стихийно-бенефического ритуала, испытывал странные подозрения. Он внимательно изучил память Сильвии, лично наблюдавшей и огненный столб-купол, и его энергетическое эхо. Да, не могла кровососка передать картину духовного мира, какой она, подобно любым магам классическим, видела едва ли фрагментарно, но Степан через нее многое понял. И те оттенки фона, несущие характерные оттиски обоих магистров... шаман подозревал, почти не сомневаясь, что на том «нестандартно конфигурированном алтаре» два магистра банально связали себя тантрической связкой, за счет оной избежав необходимости в подпорках, успешно использовав в качестве оных друг друга как фундамент алтаря.       Так что ритуал эта парочка буквально натрахала, да.       Но это так, мимолетная мысль, какую он не станет озвучивать окружающим его индивидам, хотя и завидно немного. И показанной мощи необузданной магии в познании стихий, как таковых. И умению работать с энергетическим фоном мира на таком уровне, какой Степану покамест недоступен, хотя он старается. И, конечно же, белая чисто мужская зависть в адрес магистра Миллера, потому что внешность у магистра Клементины была на двенадцать из десяти. Смертоносная и шикарная дамочка, да еще и чистая стихийница, а не мастерица ментальных воздействий, какая поиметь может не только в интимном смысле, но и прямо в мозг. Впрочем, мысли свои о тантрической природе масштабного ритуала он в записную книжку системную внес, мало ли, вдруг когда-то пригодится.       О том, чем на деле являлось мышиное нашествие, перевернувшийся на другую сторону шаман, укрывший себя оберегами снов, решил лишний раз не задумываться.       Нервы дороже, пусть сами там разбираются.       

***

      Степан не испытывал к Дантмарку какого-то пиетета, как коренной обитатель сего города, или как понаехавший, пытающийся сойти за коренного. Но все-таки что-то его царапало в груди, признавая, что Морграф все-таки лучше вообще во всем, что только не возьми для примера. Больше лавок, лучше ассортимент, красивее улицы, богаче население, знатнее аристократия, даже трущобы более трущобные. Местечка страшнее и отвратительнее еще поискать нужно – бедность, грязь, депрессивные пейзажи и, конечно же, люди и нелюди в худших проявлениях своих моральных качеств. В общем, неприятное было место, эти трущобы, не лучше, чем в Дантмарке, даже намного хуже за счет масштаба, какой, признаться, внушает. Чем больше народу, тем больше дерьма всплывает наверх, так что, коль желаешь чистоты моральной и физической вокруг, то добро пожаловать в отшельники.       Сам по себе Нижний Город не был сплошным рассадником бомжей и криминала, да и сплошными трущобами он тоже не являлся. Да, практически все его кварталы были бедны, а прямо откровенные трущобные трущобы составляли гордую половину или, в лучшем случае, треть от общего объема. Но будь тут только те самые бомжи да криминал, то это место давно бы сожгли, подровняли, а трупы запродали некромантам – никто бы и не почесался за такое дело. В первую очередь тут обитали рабочие, не имеющие постоянного цеха и перебивающиеся шабашками на сдельной оплате, а также те цеха, какие в приличном районе не поместить. Кожевники, от рабочих мест каких несло так, что рыдать хотелось, некоторые цеха красильщиков, золотари и чистильщики, кормышники, какие работали с потрохами рыбы и прочими вонючими отходами, превращая их в особые удобрения с помощью примитивной алхимии. Это только те, какие первыми приходят на ум.       На деле босота, криминал, нищие побирушки и бездомные тут занимали собой не такой уж большой процент обитателей этой клоаки. Еще некоторый, весьма значимый, процент вышеупомянутых категорий составляли те, кого к однозначной швали причислить было нельзя. Да, ворует чего не приколочено, но, если нечего воровать, рад бы поработать грузчиком каким, а еще больше рад поотлынивать, но получить плату за отлынивание. Да, босота мелкая, так и норовящая стащить чего, но родители есть, просто у родителей таких еще шестеро и ребенка постарше они спровадили в один из общих «босых домов», чтобы босяк шустрил там на кого-то, зарабатывал как-то и не жрал с и без того скудного стола родителей. Да, порою ломает кости должникам или выискивает за плату какого-то шулера-неудачника, но так-то он вполне себе работает в цеху кожевников, как будет работа сдельная, ибо никто его постоянным рабочим не примет, не за нормальную плату-оклад.       В общем, место удивительно мерзкое, но при этом... контрастное, позволяющее увидеть не только черное, но и белое, не одно зло и мерзость, но и редкие проявления нормальной человечности. Да, невооруженному взгляду очень сложно разглядеть редкие капельки светлых тонов в огромном котловане говна и грязи, но, если уметь смотреть, то их все же видно. Шаман с его навыками, а также целым полуторным кагалом сенсорно-наблюдающих духов, несомненно мог, умел, любил и практиковал. Степан не то чтобы маялся бездельем, но основную работу по настройке на камлательный алтарь парочки шаманок уже выполнил, как выполнил и свои обязанности слуги славного дома де Ломер. В общем, выходной ему подарили совершенно официально, как новенькому – купить вещей, мелочевки, расплатиться с долгами, если есть. Проставиться, кстати, тоже можно было, но это уже по желанию и, учитывая отношение к нему «наставника», прослыло бы либо жополизством, либо издевательством.       Вот и сидит он на вершине трехэтажной хибары, третий этаж какой частично обгорел и был частично заброшен еще после налета островитян – никто не чинит, ибо и так оно все на соплях держится. А от вражеского удара алхимическим снарядом дерево как-то странно сплавилось и даже снизу потолок протекать перестал. Сидит шаман мудрый, в маску свою одетый и в любимый рваный плащ закутанный, да и камлает неслышно, понемногу призывая целительских духов, поедателей порчи, маскировочных и суггестивных сущностей разных калибров. Мелочь, в основном, но ничего серьезного он в этот раз не планирует... хотя если встретит кого-то вроде Юлы, проклятого всем пантеоном, то будет бешено хохотать и орать сайгаком, лосем, чайкой и бакланом. Покамест он даже не дергается приказывать духам, лишь группирует их и подмечает ближайшие цели, заодно неслышно рассылая заранее призванную разведку, какую в этих трущобах замечать попросту некому.       Рядом чуть дрожит мир духовный, смещается в сторону, выглядит не совсем так, как должен и Степан уже знает, кого там увидит. Не открывая глаза и не поворачивая тело, он сам частично тело покидает, взмывая над ним, управляя оным телом подобно кукле на веревочках, только с собой в роли кукловода. Сингха с последней их встречи в таком виде изрядно прибавила в силах, узоры защитных знаков на ее теле нарисованы все так же обманчиво небрежно, но при этом куда ярче светятся, куда сложнее стали их линии. Да и сама намного лучше контролирует духовное плавание, а вокруг ее образа видна формируемая духовным телом защита, напоминающая одновременно плащ и крылья – растет, растет над собой. Приветственно кивнув ей и отправив доброжелательно-нейтральный образ, он снова сосредотачивает внимание на своих призывах.       «Странно видеть. Как ты скрываешь себя. Но готов столь ярко показать. Присутствие свое». – В этих словах не только речь ее матери, какой сама идея того, чтобы шаман его уровня пошел заниматься одновременно бесплатным и анонимным исцелением черни, казалась дикой, но и ее собственное отношение, впрочем, без негатива. – «Такие деяния. Такие итоги. Их заметят, пусть не сразу».       «Ты изрядно недооцениваешь степень того, насколько же людям в высоких дворцах и красивых храмах насрать на тех, кто копошится там. Внизу». – Ответ его лишен агрессии, да и звучит он не только и не столько для Сингхи, но и для слушающей через ее глаза-отражения Маеги, какая для этого «присмотра за дочкой» использовала очень забавного духа с эффектом двойной одержимости, фактически, подселяя в дочку часть самой себя, что едва ли вышло бы, если бы не родовая связь и единая кровь, не с этим духом точно. – «А еще мою собственную маскировку – это не первый раз, когда я так делаю. Просто остальные никто не заметил толком. Особенно если вылеченные или чудом спасшиеся не обратят на улучшение состояния особого внимания. Или если найдут излечению иное, более понятное объяснение. В каком не будет мастера шаманизма, решившего поиграть в блаженного добряка».       Первые духи отправляются к первым больным, скользят на грани реальности, но не проявляясь, укрывают своими ложноножками спящих или мающихся, облегчают боль и страдание. Запущенный аппендицит, - какой в реальном мире считался приговором до изобретения хирургии, - у какого-то мужика, отца-одиночки, между прочим, что для мира нехарактерно. Тут парочка темных духов с аспектами поедания людской плоти пришлись очень кстати, пусть и пришлось их сковывать особо жесткими запретами и чуть исказить их восприятие мира. Страдающий мучительной резью, понемногу помирающий от воспаления индивид вскрикнул особо громко, когда незримые клыки духов просто выгрызли из него часть брюшины, но вот пришла анестезия и усиленная регенерация не таких уж больших ран, буквально пару стежков хирургических хватило бы. Следом еще один дух очищает кровь и ту самую брюшину от инфекции и воспаления, возвращая со смертного одра и следом усыпляя.       Сингха внимательно наблюдает за его действиями через специальные тотемы-ретрансляторы, какие сам шаман использует в качестве сервера и запасного управляющего контура для своих духовных свор. Запасного потому, что «множественность осознания» прекрасно помогает справляться с кучей отдельных духов и выдаваемых им задач одновременно. Зато вот Сингха только за счет тотема, доступ к какому Степан ей открыл, и понимала границы того, что именно он делает, не привыкла покамест вот так работать. Пока молодая шаманка и чуть успокоившаяся Маега, какая включила типичное «никаких погулять с другом без моего присмотра» на фентезийно-средневековый манер, развлекались наблюдениями, шаман двигался дальше по цепочкам намеченных целей.       Той вылечить бесплодие, тому поправить поджелудочную и щитовидку, дав возможность скинуть лишний вес, вон тому убрать начинающуюся онкологию в костях, а вот той парочке чуточку, незаметно совсем, ослабить печень, чтобы они себя интоксикацией от хренового самогона и принятых порошков чудесных сами угробили. Удивительно неприятная парочка гастролеров-мокрушников, успевшая славно поразвлечься в Нижнем Морграфе, причем так славно, что сыщи их местные заправилы, то так легко они бы не умерли. Беспределящих даже криминал не любит, это факт, они же налог не башляют. Зло должно быть четко упорядоченным и приносящим выгоду, а эти маньяки делали его бескорыстно. Сингха в духовном теле не смогла проблеваться, но, казалось, позеленела немного, когда он образами ей отправил то, что узнал от отпечатков личностей нескольких трупов в отдаленной канаве. После чего потребовала для этих уродов не быстрой смерти в приятной алгогольной неге, а чего помучительнее.       Степан лишь показательно вздохнул и переключил ее внимание на пару духов-сонников аспекции кошмара и отчаяния, какие уже два часа, растянутых на пару недель, радовали спящих убийц очень красочными видениями. В каких они сами оказались на месте собственных жертв, просто сказать о том не могли. Тут его уважительным взглядом из глаз дочери окинула уже Маега, даже попросив о возможности получить слепок-образ-секрет такого камлания и призыва таких духов. Видимо, у нее тоже были кандидаты на то, чтобы подобное воздаяние получить. Пообещав дать ей запрошенное, благо с его точки зрения мелочь, он записал себе это в записную книжку и продолжил работу. Снова исцеление, причем на целый небольшой комплекс развалюх, где жили кожевничьи семьи в количестве аж восьми штук. Тут была какая-то не инфекция даже, а грибок, плесень мерзкая, какая портила им легкие и отравляла тело спорыньей, отчего глюки иногда виделись. Но поскольку активных симптомов не было, а постоянно хреновое и все хуже становящееся в течение трех лет самочувствие к делу не пришьешь, то и лечиться никто не пробовал.       Никто и не знал, что нужно лечиться, а если и подозревал, то не знал, от чего – те целители, вернее, неграмотные знахари, каких могли себе позволить эти ребята и девчата, столь необычную дрянь просто не опознавали.       Вычистить дом вышло не сразу, дрянь оказалась удивительно стойкой даже к магии и способностям слабых духов, что могло вылиться в мутацию, какая станет уже полноценной магической чумой какой-то. Угу, кордицепсом, блядь. Пришлось на ходу камлать, прикрывшись плащаницей и опираясь на заранее наложенную обережно-маскирующую черту заклятия, призывая весьма специфическую сущность, какая питалась плесенью и грибками, принимая их как подношения. Дух на границе между малым и сильным любил всего больше именно дрянь позабористее, чтобы смертельная, но не сразу, чтобы жертвы такой мучились подольше. Путем нехитрых манипуляций духовным телом и еще сверху образами-общением шаман успешно скормил эту плесень в качестве подношения и ради готовности потом полсотни раз без срока долга быть призванным для исполнения воли шамана. Дух ведь не только жрать плесень мог, но еще и ударить эффектом ускоренного прорастания какой-то из сожранных им плесеней или грибов по выбранной цели, что делало его весьма опасной и экзотической сущностью, от какой стандартным амулетом не отгородишься.       Сингха фонила в окружающую эмоциональную среду странной смесью образов по типу «А ШО, ТАК МОЖНО БЫЛО?!!», а матушка ее была более сдержанной, но при этом тоже не осталась равнодушной, пусть ее прочесть не получилось, не через такой вот медиатор. Ну, да, ему самому порою казалось читерством так контракты заключать, но он, завязывающий тесемку из кожаного шнурка вокруг небольшого камушка, что принял форму грибочка, создавая ожерелья, уже успел примириться с тем, что немного читак поганый. Опять же, дух был не обманут, а получил ровно то, что и хотел, а получив, заплатил именно столько службы, сколько был готов отдать. А то, что он поработал за право потом еще поработать... ну, так сложилось, рыночек порешал, что поделать. Главное, что все довольны, как бы оно странно ни выглядело со стороны.       Еще исцеление, исцеление и лечение начавшей нарывать раны, снова рана, но теперь уже со столбняком, ибо нехер ступать на острые деревяшки треснувшей деревянной подошвой, опять исцеление и сверху проклятие импотенции, потому что гибели отмудоханный до полусмерти и брошенный подыхать в канаве мудила, совративший так-то и без того слабую на передок старшую дочку одного из подручных Ночного Хозяина всея Нижнего, не заслуживал. Но был мудилой, какой думал исключительно хером и немало поразбивал сердец. Сейчас пусть выползает из канавы, берет заначку и валит из города и пригорода, - пригород и окружающие деревни, так-то, тоже считаются вотчиной Хозяина именно Нижнего Города, исторически сложилось, - а снова встанет у него только тогда, когда искренне полюбит сам. И опять исцеление, на этот раз запущенного гайморита.       «Я могу ли? Помочь тебе. Тоже могу звать. И целить». – Неожиданно спрашивает Сингха, какая таки осознала то, что он ей окольными образами показывал, что его действия, помимо прочего, отлично помогают прокачивать уровень и обретать новые знания. – «Если позволишь. Использовать твою основу. Твой круг. Твои халат-нар-маал».       Очередной непонятный термин, понятный за счет образов, какими она обозначает его специализированные узловые, краткого действия, временные тотемы-направители, проходит мимо сознания, а он просто отодвигается немного. А еще снова частично выходит из тела и меняет конфигурацию тотемов под Сингху, заодно давая ей возможность пользоваться его духами-скрытнями, какие жрут магический фон и вылавливают мелкие огрехи в маскировке пытающихся скрываться исцеляющих духов. Опять же, она корректно высказалась о том, чтобы звать своих духов, тратя оплаченные контракты – одно пользование его основой и сетью было тем еще подарком, ибо дорого. Реагенты, время, духи, тотемы, опять же, какие он купил из магазина в почти готовом виде, лишь чуть донастроив их под себя. Так-то мог и полностью из заготовки сотворить, но не без мастерской, да еще и в чужом городе, под маскировкой.       «Ты почему говоришь рублено? Я ведь вижу, что твои навыки образно-передающей речи изрядно поднялись. Выглядит странно, если честно». – Задает он вопрос, какой его действительно интересует, в отличие от начинающейся детской шизофрении у мелкого пацана, какую нужно как-то подлечить с помощью трех малых духов-суггесторов с аспектами здравия и ясности сознания, каким нужно пояснить, что такое людская шизофрения и зачем ее вообще лечить, если слышать голоса в голове весело и прикольно. – «Или это какая-то цеховая традиция? Просто ты так же говоришь даже вживую, хотя я же точно знаю, что умеешь убирать такие маркеры, а духовное состояние мозга у тебя в полном порядке, а не как у шамана-самоучки, какой себя духовным странствием в овощ почти превратил».       «Ох, Панн! Ты просто невозможен! Ты страшен! В том, как умеешь! Сказать грубость, сказать дерзость, сказать колкость! И, что всего хуже, сделать все это, не желая ни уколоть, ни нагрубить, ни дерзить, ни обидеть! Так не уметь выбирать сказанное еще нужно уметь и долго учиться. Так бы мой дядя сказал. Наверно». – От такой экспрессии в образах шаманки сам Степан даже немного опешил, потому что Сингха действительно не столько обиделась или возмутилась, на что ему было бы, ну, несколько наплевать, но именно что развеселилась, аж почти отвлекая его от наложения проклятия недельного заикания на сводного брата малолетней сестры, что успешно довел ее до припадка, насмехаясь над ее заиканием. – «Я попробую объяснить, Панн. Во-первых, я так привыкла, мне сложно осознать, что за месяцы я шагнула вперед. Как не шагала за всю жизнь свою, Панн. Всю жизнь с раннего детства. Я училась говорить и слушать хао. Это сложно было и больно. Было страшно. Каждая фраза равна линии круга, равна краю юрты – ты говоришь, становясь открытым. Заканчиваешь говорить – закрываешь себя, прячешься за очагом своим. Это как привычка. Быстрее скажешь – меньше рискуешь. Проще много раз говорить кратко. Чем открыться образам злым, образам дурного хао-тлаш, что увечит разум принявшего».       А, ну логично, да. У него тоже вбитый системой рефлекс как можно рубленее образы высылать в боевой или просто опасной обстановке. Так и концентрации меньше тратишь, да. Но если учиться с нуля, без идеальных рефлексов и на собственных ошибках, то отрывистость фраз легко может стать выученным рефлексом, пусть не как у собаки Павлова, но на уровне ходящих строго определенной длины шагами бывших лагерных заключенных. И напоминать ей, как и Маеге, о моменте собственной слабости, да еще и кичиться тем, что сам такой рефлекс легко контролируешь – ну, это и правду средней толстоты подколка получается. Особенно учитывая то, что Маега и Сингха и в реальном теле и звуковой речи срываются в эмоциональном состоянии именно на такую речь. Продолжая эту тему, не у всех даже сильных и родовитых шаманов получилось столь легко и идеально освоить знания о выходе из тела, чтобы суметь свой дух развить, а после еще и не получить даже мелких повреждений духовного тела, какое неизбежно при такой вот закалке.       Короче говоря, Степашка малость зажрался и ему на это прямым текстом указали. А он, в свою очередь, просто учел этот факт и продолжил заниматься своим делом, заодно консультируя Сингху о том, что она спрашивала. Она спрашивала, а мать ее изредка вмешивалась в беседы и дополняла его ответы. Причем не единожды говорила то, что сам шаман не знал, либо не до конца понимал, особенно если речь шла об использовании сферы ветров, какая у Маеги была основной. Он даже пожалел о том, что дамочка не может покамест покинуть дом свой, оставив без присмотра только налаженную структуру ее родового камлалища. Впрочем, она и так могла уверенно вести диалог через свою дочь, порою даже частично проявляя свое духовное присутствие, эхо такового. Очень забавная техника, причем шаман ее не знал. Примерно понимал, как она действует и, если вот прямо задаться целью, мог бы эмулировать, но сам не умел – это что-то завязанное на родовую магию, причем прочно завязанное.       Не без помощи Маеги удалось, например, решить проблему с массовой вспышкой какого-то гриппа или иного вида ОРВИ, накрыв половину улицы целебным ветерком, причем вот тут очень помогли советы обеих шаманок. В первую очередь тем, что они неплохо умели делать свой ветер не только могучим, но и незаметным, особенно Маега. Пришлось оказавшуюся неожиданно эффективной вспышку лечебной магии маскировать под божественное чудо. Рыдая и плача от жадности, Степан призвал один из весьма сложных в получении даже для него, даже внутри камлательной пещеры, контрактов, применив к нему еще парочку мощных оберегов из арсенала ведовства. И небольшая, старая, потрепанная и почти что декоративная статуэтка Гайи, больше напоминающая кусок плохо обработанного камня, вдруг начала меняться.        Там, где раньше были следовые количества благодати, понемногу усиливалось присутствие оной благодати, когда дух с аспектом молитвы и сферой веры переводил чистый резерв Степана в ту самую благодать. Тариф был такой, что одесские корни в его роду грозились выкопаться из земли и оными корнями удушить паразита. Слил весь резерв и часть жизненной силы, едва не порушив маскировку, прежде чем восстановился через мета-навык. Ну, а статуэтка стала слабой, но полноценной реликвией Гайи, отправив духа на долгий откат контракта, пока он часть не-благодати не переварит. Уже завтра, наверняка, владелица реликвии будет на всю улицу трезвонить о чуде, благо трудно пропустить почти сотню больных, пусть даже не самой серьезной болезнью, какие на глазах восстановились за одну ночь. Плюнув, отправил к части из них еще и сонников, чтобы снилось им что-то теплое, ласковое, но при этом могучее и строгое, а одному конкретному любителю выпить и кулаками на жену и сыновей помахать эти сны были даже еще более четкими.       Мол, хватит пить и домашних бить, или тебе полшестого.       Пару раз натыкались на откровенное скотство, вроде места, где людоловы держали товарчик под дурманом, мол, чтобы не поразбежались. Большая их часть была отнюдь не теми детишками или девками, каких по хоть сколь-либо законным сделкам продали. Учитывая то, что тут даже имелись старики и один калека, то мысли думались самые плохие. Нет, быть может, конечно же, стариков и калеку просто хотели в побирушки силком записать, вероятно, еще сильнее искалечив для жалостности. Но больше мысли как-то сдвигались в сторону старой доброй черноты, что вполне разделяли и Маега с Сингхой, какие предложили просто и незатейливо навести туда стражу поутру. Даже если это официально работающая на ночников поганых банда или даже не банда, а вообще легальные работорговцы, - что едва ли, ибо хера ли им в таком говне прятаться тогда, если у них все легально, - то сам подбор товара кричал о том, что ребята по уши в той самой черноте, за какую руки рубят сразу по самую шею.       Степан был и не против, но очень уж опасался того, что этих уродов успеют предупредить, а они самых дискредитирующих рабов, какие на деле не рабы, а жертвы, успеют спрятать или устранить. В итоге парочка духов для сонливости стражнику, а после суггестивное влияние для забывчивости тому, кто отвечал за вливание в рот или ноздрю, - главное, чтобы попало на слизистую, - очередной порции вредного и хренового, но убивающего не за недели, а за месяцы дурмана. На десерт немного исцеления и очищения на пленников, чтобы пришли в себя побыстрее, также чуть подпортив замок на клетке с самым здоровым детиной. Заодно и смелости детине добавить, чтобы не только сам тихонько свалил, но и остальных выпустил, выпустив также кишки прикорнувшему дозорному его же ножом. Под конец он даже расстарался и вспомнил о стареньком контракте, какой умел ускорять порчу алхимии, подпортив, но не сильно, остатки наркоты – чтобы случись то место осматривать, то сразу бы стало ясно, что пленные сбежали из-за хреновой накачки снотворным.       На фоне этого мелкого приключения, какое треть ночи отъело, найденные аж два отдельных незаконных молебленных места в честь запрещенного в Морграфе Солнцеликого и его теократии вовсе казались херней. Ну, есть там секта, моют мозги традиционно земными, - преимущественно, а не исключительно, - средствами местным крестьянам и городской бедносте, обещая им семь царств небесных по наступлению Солнечного закона по всему миру. Мол, а при Солнцеликом все будет зашибись, главное только немного подождать, а там и вовсе можно будет перестать умирать. А пока ждешь, то плати, плати, плати, а не можешь платить, то пахай, пахай, пахай! В общем, у Маеги к местным коммунистам-теократам было очень много претензий, причем обоснованных – действовали ребята в духе тоталитарных сект, порою пополам с террористическими ячейками. И, что всего хуже, противодемонические молебны никак на такие культы не влияли, ибо Солнце миру ничуть не чуждо, а экспорт веры в Солцеликого в ближнюю и дальнюю заграницу запрещен лишь эдиктами и указами, а не самим мирозданием.       К моменту рассвета количество больных на территории трущоб заметно уменьшилось, причем большая часть таковых посчитала, что просто удачно прошло то, что болело, а то и вовсе ничего не случилось. Новый уровень Степана приблизился на четверть с еще небольшим кусочком, а радостно вскрикнувшая Сингха аж нарушила концентрацию и ее потащило обратно в тело домашними заготовками и помогающими духами. Она только и успела поблагодарить его за взятый уровень, а Маега ее благодарность повторила, прежде чем обеих вернуло в тела, причем юноша был уверен в том, что девушку не только уровнем наградило, но и знанием каким-то тоже. А шаман устало вздохнул, покачал головой и встал с насиженного места, принявшись прибирать следы своей деятельности, заодно понемногу отпуская сознание и позволяя системе влить в голову новое сообщение образ.       Получено: «базовые методы масштабных исцелений на основе дикой магии»; повышено сродство со сферами исцеления, жизни и здоровья; повышена вероятность обретения знаний и свойств ветки целителя, бенефика, знахаря.       Обретенный талант добавлен к общему статусу Игрока.       Ну, уже не зря занимался этой херней, не зря как следует потратился, пусть даже это знание уже давненько напрашивалось – еще когда он, охотясь за чертовой бешеной коровой, которая ныне откликается на кличку Большие Титьки, ну, или Ботита, если сокращено, мимоходом подлечивал все деревни в округе, а еще в одной деревеньке спас пару семей от голодной смерти, поработав заодно и ветеринаром, спасая захворавших коров да овечек. Потом было и баронство той бляди аристократической, словно из земного бояръ-аниме сбежавшей, что неслабо поплатилась за любовь торговать чужой жизнью. Нет, он не настолько крут, чтобы заниматься дополнительными квестами под таким напряжением, какое от него ее обработка потребовала, но он ведь не сразу начал. Подготовился сначала, проверил округу, заодно и поработал святым благотворителем, мать его.       И вот, когда бахнул еще одну масштабную работу над здравоохранением уже в Морграфе, то проведенных действий таки хватило для раскрытия пусть и базового, но не самого простого знания. Как и всегда с его системой – базовые знания для того, у кого тех знаний с пяток и такие же базовые знания для тех, у кого оных знаний дохрена, значат очень разные величины. А еще с каждым новым знанием получить через прокачку, а не повышение уровня, нечто новое становилось все сложнее. По этой же причине он, имей такой выбор, предпочел бы, чтобы ему награду за труды дали иную, за то, что он в доме де Ломер делает, настраиваясь на алтарную структуру. Но в этом случае, он уверен, все плюшки система выдаст уже тогда, когда он проведет основной ритуал, не раньше. Хорошо еще, что не дали «базовых основ пользования бытовыми амулетами» или даже «основ работы прислуги», а то с системы бы сталось.       Само новое знание было практически полностью сосредоточено на работе с большими массами больных, каких нужно исцелять одновременно. В связке синергий проглядывались два основных направления. Собственно, всяческое исцеление районов города по квадратам, от массовых благ и призывов духов кагалами, до зова к сильным и старшим сущностям, какие могут останавливать целые эпидемии и моры. Второе направление – фактическая полевая медицина после крупных битв, где раненых куча, но раны там преимущественно простые и понятные, произведенные железом, стрелами и низшей магией. А уже на эти две основы нанизываются и незаметные исцеления, вроде провернутых только что, и противостояние демонической скверне, и негация благодати божьей, и столь же массовые промывки мозгов, замаскированные под исцеление или сопряженные одно с другим. В общем, небесполезно, но большей мерой для таких вот, как сейчас, авантюр, когда хочешь помогать людям за просто так.       Впрочем, зарекаться не стоит – тут мир такой, что в любой момент может настать очередная херня, от войны Вольных Городов до новой Великой Орды, а там навыки полевой медицины будут не просто полезны, а едва ли не обязательны. В последний раз, когда оная Орда себя показала, куча королевств быть перестали, а Север официально стал называться Мертвым. С его-то счастьем, он может нового Орктиллы или Гоблохана дождаться. Тут Степан, уже почти ступивший с крыши, решительно затормозил, а после постучал по дереву, а то мало ли, каркать не нужно.       Обнулив свой вес духовным воздействием и спрыгнув с разбитой крыши, он убрал маску в тайный отдел поясной сумки, какой был если и карманом, то пространственным. Затем переоделся в нормальную одежду, избавившись от всех лохмотьев, кроме полюбившегося плаща, который отправился вслед за маской. Чуть побрызгав лицо каплями вина, парой капель попав за воротник, принял пьяненькую, но в меру походку, укрылся отводом глаз, да и пошел понемногу. Ему еще отчитываться перед мэтром Коррином за отсутствие ночью, пусть формально отгул и дали на полные сутки, а не на одно только светлое время оных. Коррин все равно прикопается, как пить дать... будет реально смешно, если он сумеет добиться увольнения Степана у мэтра Юстаса. Хотелось представить выражение лица его партнеров в тот миг, когда им об этом известно станет.       Увы или к счастью, но стража на воротах его просто просканировала чарами, поздравила с хорошей ночью и посоветовала, каким коридором добраться до родной каморки, чтобы не спалил Злобный Юстас. Искренне поблагодарив мужиков в ответ, он дошел до каморки и лег подремать еще пару часиков до рассвета, благо ему, как магику, график делали чуть более вольный. Сон сморил его мгновенно и в этот раз, несмотря на наличие ловцов снов под боком, ему все-таки снились красочные сны.       И дурацкие.       Как всегда – красочные и дурацкие.       

***

      Высокий дворец в небесах, группа крылатых ангелов в нем держит суд над очередным желающим попасть в небеса грешником, указывая, что он ну вот никак не может пройти в Рай, что дорога ему только в Ад. Тот, конечно же, с итогом божьего суда спорить не смеет, но все-таки пробует сказать слово в свою защиту. Мол, поглядите на мои мемасики и попробуйте сами над ними не ржать, чтобы в ад не попасть. Усталый крылатый архангел машет рукой и на ближайшую стену выбивает иллюзорное изображение содержимого папки «МЕМАСЫ ЗА КАКИЕ Я ПОПАДУ В АДЪ». Спустя примерно три минуты весь парящий дворец райский несется вниз в огненном ореоле под хоровой ржач сразу ангелов и осужденного грешника. В падении он пробивает в облаках огромную дырень и через ту в реальность начинают проникать легионы лавкрафтианских ужасов, но в них с земли грешной бьет радужный лазер, исходящий из крыш штаб-квартир Нетфликса, Хасбро и сообщества анонимных анимешников Кыргызстана. Легионы хтони прямо в падении на землю превращаются в легионы монстродевочек. Ну, или хтонедевочек. И каждый обретет свой Ктулху-жена!       Мир разлетается на сотни частей, собираясь заново, но теперь видна огромная серая пустошь, настолько мертвая, что там, казалось, умерло даже время. Там, по той пустоши бредет одинокая женская фигурка, с усталым фатализмом растворяясь в сером прахе под ногами – мертвым лишь мертвое, окончательное забвение, а ей, прожившей свою жизнь и потерявшей оную, уже нет смысла жить, ведь никому она не может помочь. Миг и что-то происходит, словно с этой фигурки сняли мерку, слепок, копию. И пока одна абсолютно идентичная душа с одной сердцевиной на двоих продолжила неспешное и мучительное растворение в небытие, вторая увидела перед собой нечто. Житель Земли, уроженец Японии двадцать первого века опознал бы в этом нечто системное окно с предложением иссекайнуться в волшебный мир с системой, чтобы прокачаться и причинять потом всем вокруг справедливость.       Жительница Земли мира двадцать третьего века, тоже являющаяся уроженкой Японии, просто видит еще одну возможность послужить своему господину даже после смерти, приобретя чуть больше сил в процессе, чтобы больше не умереть, подведя его. Чтобы больше не быть слабой, чтобы больше не быть ненужной. И вторая душа-отражение принимает сделку, пусть даже не знает толком что от нее потребуют и справится ли она. Потому что это шанс на жить не для себя, но во имя господина, а она не смеет подвести его даже в смерти. Ведь она сможет снова стать нужной, а это важнее всего, важнее даже непреодолимых законов жизни и смерти. И неважно уже, что за место такое Нонфапиэль и кто такой некий Родзисурабу Я-нин Гасуторидобичи-сама, ведь под его командованием ей придется уничтожать демонов – задача не столь уж отличающаяся от того, чем она занималась в так бездарно и глупо закончившейся жизни.       Она справится, она сумеет, она достигнет успеха!       И верный клинок вернется к господину вновь!       

***

      Новый фрагмент сна, новая обертка, какую спящий Степан осознает, но не может понять, видит он реальность или один из ее вариантов, возможное или нереальное, сбывшееся или еще только обязанное сбыться. В этом сне он видит огромный восточный город, словно свалившийся из киноадаптации Аладдина с бюджетом в лярд вечнозеленых валютных бумажек. Видны огромные рынки, забитый кораблями порт, величественный восточный замок в центре города, но внимание привлекает нечто еще. Где-то ближе к центру того города идет битва, начавшаяся совершенно внезапно, но уже успевшая разгореться пожаром в степи, а окружающим только и остается, что разбегаться в стороны, боясь даже обернуться, лишь надеясь на то, что минует их страшная участь. Битва идет и дрожит эфирный план от столкновения могучей магии, магии дикой, что стала против магии высокой.       Сражающихся двое, вернее двое основных участников, просто одна из них имеет группу поддержки, а вторая сражается в гордом одиночестве, да только численное преимущество не дало преимущества боевого, лишь уравняло шансы. Вот стоит в бою могучая ведьма, вокруг какой кружатся несколько призванных на кровь духов, а воздух аж дрожит от древнего и могучего ведовства, словно кусок жаркой и гибельной пустыни пришел на улицы города. Она тянет силу от той пустыни, не такой уж и далекой, даже близкой и оттого питающей ведьму, питающей ее заклятия и обереги, какими она щедро укрывает своих защитников и клинков. Безмолвные, неслышные, молниеносные, эти воины, в глазах каких видна лишь сплошная белизна, какие рождены были для битвы и служения щитом и мечом, они были смертельно опасны, великолепно тренированы, отлично обучены, превосходно оснащены и... абсолютно бессильны.       Они могут за секунду, за удар сердца сократить расстояние, несколько раз пырнув противника зачарованными кинжалами или саблями, незрячими и все видящими глазами сыскав мельчайшие щели в его щитах, способны заметить магию вражескую еще на этапе создания, метким ударом стали разваливая сплетенную ворожбу в ничто. Они все это могут, а под прикрытием своей госпожи и ее ведовства им доступно и того больше, но здесь и сейчас осталась им одна только возможность умереть. И больше половины от полутора дюжин пустынных сакаридов уже успело этой возможности последовать, не найдя ни одной убедительной альтернативы. Ведьма стоит неумолимым и несгибаемым столбом, будто высоченный мегалит посреди древней пустыни, незыблемый веками и еще долгие века намеревающийся стоять, стоять и властвовать над миром, над каким он возвышен.       Вторая сторона представлена лишь одной фигуркой, невысокой и щуплой, пусть и тоже женской, да только там нет никакой величественности или обольстительной женственности той, кто знает цену своей неоспоримой красоте. Фигурка эта почти мальчишеская, одета в простые одежды темных тонов, лишь только сверкают тусклой сталью два тяжелых браслета-наруча на ее руках. Эта фигурка нигде, но везде, ее нет, но она есть, она мелькает в десятке мест одновременно, а сама реальность вокруг нее связывается в узлы, улица, лавки, каменная кладка дороги буквально заворачиваются в куб, в пирамиду и цилиндр, верх становится низом, низ верхом, а право и лево переплетаются в бантик вместе с плотью тех, кто попался в зыбкую трясину покорного девичьей воле пространства.       Мастерство ведьмы велико, оно неоспоримо даже, да только все, на что этого мастерства хватает – держаться, не дать себе или остаткам свиты подохнуть, сгинуть и оказаться разделенными на тысячи фрагментов. В глазах ведьмы одновременно шок, ярость, неверие и дикий ужас, ужас той, кто узнает, теперь уж точно узнает черты лица скалящейся дикой кошкой мялявки, какая вертит пространством так, словно оно ее дополнительная конечность. Бой идет, но ведьма стоит, она пропитывает реальность десятками заклятий, ее ведовство оспаривает чужую власть над пространством, не дает оной власти иметь места быть. Пусть она не в силах повторить и малую долю того, что делает с мерностью расстояний девица, но она не дает той показать то, что может уже сама девица. А ее свита мельтешит, без сомнений и страха принимая на себя смертельные удары, выигрывая время для удара, для одного решающего выпада.       Вот лопнул один сакарид, вот второй провалился сам в себя, изворачиваясь наизнанку, вот третьего сжало даже не в мясной шар, а в мельчайшую точку, какая мигом позже вовсе исчезла в нигде. Вот четвертый прямо на очередном стремительном шаге осыпался на стену дома мелко нарезанными кубиками, какие тут же понеслись вверх, падая на заменивший потолок камень брусчатки. Вот еще один элитный боец оказался размазан между начавшими наслаиваться друг на друга фрагментами мостовой и стены ближайшего дома, какие стали существовать в одной точке пространства. Они умирают страшно, умирают быстро, не спасают ни навыки, ни лучшие защитные амулеты, ни измененные еще в материнской утробе тела. Но они умирают не зря, они выигрывают время, время, какое ведьма тратила на зов о помощи, даром, что она же первая начала бой, приказав свите скрасть девку, так похожую лицом на того, на кого быть похожей права не имеет, не тогда, когда уже рождено дитя...       Сакариды один за другим умирают, даря ведьме время на создание очередного заклятия.       И заклятие бьет.       В основе его примитивные замедление и сонливость, какие наложит любая деревенская знахарка, но это лишь основа, как у ведовства всегда бывает. В исполнении одной из высших ведьм Ковена Пустыни, что неизмеримо давно звался Ковеном Змеи, опирающейся на родовую силу и древнюю кровь свою, это совсем не простая уловка деревенской бабы. Укус гадюки, яд на клыках, что вливается в ауру и тело, что останавливает все процессы в разуме и духе, что усыпляет саму магию, саму сущность той, кто укус сей на себе познал. Дрогнул лабиринт пространства, стремительно теряя стабильность, возвращая кусочки мира на свои места, подогнулись ноги верткой девицы, отнявшись прямо посреди шага. А еще распахнулось само небо, когда к огромной неожиданности и самой ведьмы от не столь уж далеко находящегося храма Дамокара, Клятв Хранителя, пошла волна божественной силы.       Хранитель хранил не только клятвы, но и покой, законы, что должны исполняться на одном из крупнейших рынков мира и, что уж точно можно сказать, эта битва нарушила те законы настолько полно, насколько только можно было нарушить. Воплотившийся в теле высшего жреца Вестник взмыл над местом боя, наградив ведьму лишь суровым взглядом. Потому что знал, кто эта ведьма и кто стоит за ней, знал, что просто так сковать ее в цепи благодати и уложить лицом в разбитый камень мостовой нельзя, слишком много от этого будет проблем. Зато второй стороны он не знает, так что в прибавку к гарантированно обеспечивающей неотличимый от комы, а то и смерти сон на пару недель змеиной атаке, юркую фигурку накрывает множеством серебристого цвета цепей, сковывающих и лишающих подвижности, контроля над даром, даже воли.       Ведьма же на миг отвела взор от гневлющегося вестника, чтобы поглядеть на уплывающую от нее добычу, какую уж точно попробует забрать храм, а она помешать тому едва ли сумеет. Отвела, чтобы увидеть не погруженную в сонную кататонию жертву, а удивленный и яростный даже взгляд, сжатые в ниточку губы и ненависть, настолько концентрированную и дикую, что ведьма невольно делает шаг назад.       «Проклинать меня?» – Читает она по губам, на глазах бледнея, когда видит проступившие на миг под бледной кожей абсолютно черные вены противницы своей, какая даже не обратила на нее внимания, смотря вверх, на зависшего над нею Вестника. – «Пиздос тебе хуедрагало говенное».       Ладно, это было грубо.       Очень грубо, даже Вестник опешил.       Цепи не рвутся, но изгибаются, давая упавшей было девице встать, чем явно вызвали у Вестника и жреца, слившихся воедино, изрядное удивление, даже шок. Он, однако, не отступился и даже испугаться не успел, лишь изрек трубным гласом:       - Обезумела ли ты, дщерь, стоять предо мною, неся на себе вины печать! – Говорит он, а цепи наливаются силой, законом, что не дает закон преступать, упором на то, что чародейка закон сей нарушила, когда начала бойню, автоматически подписавшись на откат наложенного волей бога контракта. – Пади же ниц, неразумная!       - Глиномесы бордельные тебе дщери, папаша. – Кривая ухмылка, а еще звон осыпающихся цепей, словно изъеденных червивой ржавчиной, утративших большую часть вложенного в них блага, да еще нестерпимо слепящее и при этом тусклое сияние двух наручей. – Печать вины, блядь? На тебе, пиздовыблядок, ту вину, какую ты и твой хуедраный херосос мне подарили!       Черные вены на лице ее проступают особенно четко, а из глаз ее, вмиг почерневших, потекли черные же слезы, вызывая у вестника неописуемый ужас, инстинктивный, идущий от самой основы его сущности, а туда приходящий от того Бога, какому он служит. Взмах руки и ворох черных капель, а также мерность расстояний, что сократилась между Вестником и магичкой. Тот рефлекторно закрылся щитами столь мощными, что могли отразить, наверное, что угодно, а не отразить, то выиграть время для отступления, для реакции, для хоть чего-то. Ничто из этого не сработало – ни три слоя боевой благодати, ни защита на мантии высшего жреца, ни попытка уклонения. Лишь несколько капель черной крови упало на Вестника, на многокрылую фигуру в ореоле серебра и славы. И тот понял сразу, понял мгновенно, еще до того, как начала жечь сама душа, до того, как обратилась в точно ту же черную мерзость его собственная кровь и благодать, что ему пришел конец.       И рванул в стремительном выпаде, надеясь в смерти достать ту, кто попрала сам закон божий, успевая, успевая достать ее, разорвать посмертной литанией, не оставив даже пропитанной чернотой страшнейшего проклятия души.       Сон рушится на этом моменте, окончательно сменяясь чем-то еще, но Степану, который спит, все-таки кажется, что в последнем кадре-образе ему послышалось зловещее козлиное блеяние.       

***

      Новая сцена, но теперь уже явно из тех, какие займут достойное место на любом из каналов для детей человечества, какие нынче старше двадцати одного года. В этом сне видны очертания весьма богато обставленного кабинета, в каком вели диалог два весьма деловых человека. Один из них был совсем молодым, но крайне золотым юношей, на одежде какого без труда было различить гербы Торгового Дома, причем в такой конфигурации, какую носить сможет разве что глава полноценного представительства, не меньше. Вторая была без герба, но тоже не низкого полета птицей – дорогие одежды, правильно подобранная косметика и весьма выдающаяся внешность. Очень высокая, очень фигуристая женщина, застывшая на той грани, где фигура перейдет в лишнюю пышность, она прямо притягивала взгляд. Не мешало ни закрытое платье со скромным вырезом, ни выражение спокойной деловой вежливости с тенью доброжелательности на лице – такой грудью любой вырез превратишь в нечто завлекающее, так что на лице сосредоточиться будет трудновато.       Не то чтобы юноша не пытался – он тоже был умелым и прекрасно обученным дельцом, даром, что неопытным покамест. Так что взгляд его на грудь, а также едва заметно проступившие сквозь бежевую ткань соски, падал незаметно и только изредка, а торговка, если и видела это, то воспринимала комплиментом, а не оскорблением. Да и виду не подавала – не в тех они отношениях и не то ее положение, чтобы намекать куда более влиятельному полномочному представителю Торгового Дома. Беседа их уже подходит к концу, как раз внесли правленые версии договоров, в какие была встроена магическая печать заверения – не столь надежная вещь, как реликвия Хранителя Клятв, но все-таки и сделка здесь не настолько важная. Более того, эта сделка настолько выгодна обоим сторонам, что просто нет смысла обманывать и портить грядущие выгодные отношения.       И вот, договор заключен, а стороны прощаются друг с другом, когда женщина предлагает почтенному Гиону, который был очень хорошим мальчиком, оценить в награду ее большие, огромные, массивные, мыследавящие молочные титьки. Юноша ощутил миг странного шума в ушах, словно чуть растерялся услышать именно это, но в следующий миг радостно закивал, улыбнувшись в адрес предложившей подобное женщины. Еще миг, и на тяжелый лакированный стол вывалились из споро расшнурованного ворота две громадные груди, звонко шлепнув своим весом о тот самый стол. Сиськи у почтенной Урсулы были натурально с голову Гиона, просто за счет огромного роста ее тела, из-за какого чистокровную торговку людского племени в кулуарах подозревали в родстве не то с великанами, не то с таврами, не то неясно с кем еще. Юноша смотрит на большие сиськи, большие темно-розовые соски, напрягшиеся от контакта с холодной поверхностью стола, смотрит и не может оторвать взгляд.       Смотрит, пока Урсула говорит, пока она приподнимает свои сиськи и звонко шлепает ими о стол, словно закрывая еще один такт отдельной сделки. Шлепает и говорит, спрашивает, спрашивает и он отвечает. Какая-то часть его сознания даже удивлена, нет, она шокирована тому, что именно у него, полностью подчиненного и готового ответить на любые вопросы, спрашивают. Никаких секретов Дома, никакой инсайдерской информации, только те вопросы, какие касались исключительно личной жизни и постельных утех Гиона де Фараль. И он отвечает, не видя причин отказать в ответе женщине с такими большими, громадными, шлепающими о стол сиськами. Отвечает без утайки и о том, какое она произвела на него впечатление, какое желание вызывала и что именно он хотел с ней сделать. Ну, в будущем, если будет возможность, ведь не так-то просто успешную торговку, богатую и уважаемую в городе личность, тайно накачать любовной алхимией, обработать ментально и убедить ее в том, что она не то коровка, не то свинка, не то все это сразу.       Урсула возмущается лишь деланно, не слишком обидевшись на мальчишку, какому трясет в лицо сиськами, причем пару раз зашедшая прислуга словно игнорировала их двоих, попадая в то же странное шумное поле. Одновременно с этим вложенные в тело женщины структуры что-то делали и с системами защиты, каких на кабинеты главы торгового представительства де Фараль хватало. Урсула понятия не имела, что именно она делает, не задумывалась над тем, как именно она это делает и почему, просто знала, точно и абсолютно, сколько именно здесь следящих или записывающих чар, что они видят и в каких спектрах, а еще могла направить свои структуры на то, чтобы сканеры не показывали ничего странного, чтобы в кристаллах записи оказались лишь рутинные прощания и разговоры ни о чем.       Она трясет сиськами, шлепает ими о стол, ощущая с каждым ударом громадной груди о дерево пронизывающий тело почти-оргазм, ощущая, как на сосках набухают капельки материнского молока, падая на тот самый стол. Вот заканчивается ее разговор с Гионом, какого она честно и искренне желает наградить за хорошую сделку и за то, как он вежливо пялился на ее сиськи лишь немножко, не позволяя глазам воли. Она жестом указывает ему, что он может сесть ей на колени и вот он уже сосет ее сиську, как младенчик, а она гладит наследника Дома по голове, прижимая к себе как можно теснее. Она позволяет ему играть со своей грудью, позволяет сжимать обе свои сиськи, позволяет целовать соски и запоминать, как те выглядят. Он теперь всегда, всегда и навеки будет знать, как выглядят ее соски под одеждой, причем физически не может удивиться этому знанию.       Своеобразная информационная атака, оставляющая надежную дорожку в голову хорошего мальчика – она очень ему признательна, очень много он для нее и ее дела сделал и потому она показала ему не только вырез платья, но и эти соски – знак большого-пребольшого расположения. Теперь он всегда их помнить будет и никогда не сумеет перестать их неосознанно воспринимать, думать о них на краю погруженного в рутину сознания. И вот так, наградив Гиона за то, что он подарил ей несколько очень выгодных для них обоих сделок, она начала наказывать его за то, что он хотел с ней провернуть. В этот раз она не показывает соски, но закрывает их пальцами одетых в перчатки рук, тряся при этом грудью, сиськами, молочным выменем своим, тряся и рассказывая о том, что Гион все так же хочет ее, хочет все ту же фантазию-замысел. Просто теперь, теперь он не может о ней долго фантазировать, не может, несмотря на то, что каждый день, перед сном, и утром, при пробуждении, он будет эту фантазию в голове прокручивать.       И она покажется ему такой настоящей, словно он вживую видел ее сиськи и соски на них, словно вживую знает, как они выглядят, как ощущаются под пальцами, каковы на вкус ее молоко и кожа, как тяжелы и мягки ее громадные сиськи. И нет ничего странного, что он кончит от этих мыслей, просто так, от них одних, без всякого касания. Нет ничего удивительного, хоть это и постыдно для мужчины, но он не будет ничего подозревать, ни чужого влияния, ни проклятия Жизнь Дарящей, ни чего-то еще. Вот просто такие большие у Урсулы, у Свинки Сулы, у Большой Коровки Уры сиськи, такие большие, что он от мыслей о них кончает. Это же не страшно, да? Как будто у него нет запасного белья и личных прачек? Подумаешь, кончать перед сном и по утру в белье, не велика беда, да и не говорить же с кем-то о такой проблеме, а то аж стыдно, право дело!       Все верно, все правильно, все логично и понятно, и он все-все запомнил и забыл, забыл и то, как выглядят ее соски, помнит только сиськи и прикрытые пальчиками или тканью соски. Точно знает, какие те на вкус, как они выглядят, как ощущаются, но не помнит, знает, но забыл, забыл, но помнит. И, если даже с иными любовницами, каких у него может быть сколько угодно, Урсула не ревнива, нет-нет, он будет случайно вспоминать об этой своей фантазии, то что в том плохого? Он просто устал, он слишком напряжен, какая из его любовниц посмеет ему ставить в упрек некую... поспешность? Некую усталость? Готовность тут же уснуть после извержения, прямо в теплых женских объятиях или же в собственной постели, если конфуз случился во время обязательного воспоминания перед сном?       Все в полном порядке, все хорошо.       Они оправляют свои одежды, Гион помогает очистить ее платье и тонкую перчатку от собственного семени, использовав личные амулеты – как бы он ей ни доверял, а он не сильно-то и доверял, но такие частицы себя в чужих руках не оставят, максимум в ротике, какой проглотил парочку застывших на перчатке капель. Урсула прячет с глаз долой громадные сиськи, все еще чуть странно выглядящая и вслушивающуюся в шум прислуга помогает проветрить кабинет, а потом они прощаются. Только в последний миг торговка, словно вспомнив что-то, демонстративно снимает с себя бежевые, в тон платью, кружевные трусики, чуть покачав ими перед лицом завороженно следящего за их движением Гиона. Покачав, но не отдав, лишь дождавшись подавленного волей стона, зная, что у сидящего за столом наследника случился маленький конфуз. За этим они расходятся, возвращаясь к своим делам, а странный неслышный гудящий шум в магическом восприятии понемногу стихает, после чего Гион, радостный новой сделке, тащит свою любимую служанку и любовницу в постель.       Просто в этот раз уснет он куда быстрее, а сама любовница останется совершенно неудовлетворенной.       Но она, как слуга ближнего тела, прислуживавшая и подающая напитки во время беседы с Урсулой, не увидит в этом ничего странного.       

***

      Новый сон, новый его фрагмент, но теперь спящий чувствует, что отражаются реальные события, происходящие буквально вот в это самое время, просто он видит их во сне. В этом сне не сложно узнать до боли знакомые помещения и виды подворья Трабия, отдельную часть господского дома, выделенного под почтенных гостей. Разумеется, тут нет двух магистров, какие совсем недавно успешно провели новую версию ритуала высшей магии, какая еще и оказалась бесполезной. Зато тут есть два подручных адепта почтенной Клементины, какие были не полноценными учениками покамест, но все же приближенными, получающими от нее определенные знания и отдельные уроки. Уже очень немало, потому как даже тем, чья родня многие поколения в Нейрате проживает, непросто попасть в услужение и обучение цельной магистру. Свелла это мнение разделяла целиком и полностью и не забывала работать, предугадывать просьбы метресс Клементины и стараться, стараться, стараться. Все же она видела себя в будущем как минимум мастером стихийной магии, в отличие от ее напарника.       Там, где Свелла вышла из династии слуг, пусть и высшего эшелона, буквально «слуг тела» при одном из правящих Нейратом Домов, милостью богов получив при рождении сильную предрасположенность к пламени, ее напарник с рождения принадлежал пусть к младшей, но правящей ветви семибашенного города. Да, не де Нейрат, но лишь немногим менее знатные де Валерс, среди каких немалая часть удостаивается носить более старшую фамилию, переходя в правящий Дом. В основном девушки, но и парни тоже, если проявят себя в достаточной мере. Павес де Валерс уж точно не старался, отчего Свелла порою считала, что ей достался он в качестве уравновешивания со стороны Богов – в команде подручных почтенной Клементины должен быть хотя бы один компетентный индивид.       Куда вероятнее, это не Боги постарались, а кто-то из больших имен решил помочь родственничку, приставив к нему трудолюбивую и очень дотошную Свеллу, чтобы он не вылетел из свиты метресс Клементины быстрее своего визга. Не то чтобы Павес был глуп, он не был глуп, но юноша категорически не желал быть серьезным – с детства душимый родней, что требовала от него только тренировок и развития, получивший диплом и патент адепта широкого профиля даже двадцати двух зим не прожив, он тут же растерял и трудолюбивость, и жажду знаний. Всеми башнями поклясться – она была бы готова получить в напарники на эту затянувшуюся командировку кого угодно из соучеников, лишь бы не Павеса! Хоть Зильду-стерву, хоть отстраненного и погруженного в свои думы Джаспера, хоть даже деревенщину Вейлифа!       Пусть тот и был на лицо и по рождению самым натуральным пейзанином, чудом замеченным и вытащенным из своих Больших Ямок аж в Академиум благодаря немалому дару и живому уму, но он был именно что умным. Дотошным, как сама Свелла, умелым ритуалистом, неплохим стихийником и удивительно талантливым иллюзионистом. Настолько талантливым, что его переход из свиты метресс в свиту одного дружного ее ветви Дома мастеру магии иллюзий уже, считай, решен. Девушка крайне не любила дерзкого и слишком для деревенщины сообразительного юношу, считая его своим прямым конкурентом на роль «той свитской, какая умеет решать проблемы своей метресс», но признавала, что здесь от него было бы толку больше, чем от Свеллы и Павеса сразу! У того были порою совершенно дикие и странные идеи, какие оказывались непонятным образом работающими...       А у них двоих идей не было!       Как и у метресс Клементины и мэтра Миллера, какие нынче решили забыться от своего внезапного провала в не то пьянке, не то профессиональном диспуте. Оставив им двоим, как и остальной свите, четкую задачу – дать хотя бы примерное объяснение случившемуся. Вернее, не случившемуся – непонятно откуда появившимся мышам, какие просто не могли ни выжить в огненной феерии Чистейшего Пламеня, ни появиться вновь на закупоренной несколькими ритуальными полями территории. Тут блохи пропали, клопы у всего квартала повывелись, крыс котам душить негде найти, а мыши на проклятом всеми башнями подворье не заканчиваются! Хуже всего от простого понимания – даже сами мудрые магистры просто знать не знают, какая напасть их обоих выставила на посмешище настолько всеобъемлюще, что метресс Клементина напрочь забыла об изначальных целях ее исключительно делового визита в Дантмарк, всю себя отдав новой задаче.       Загадке.       Маги, особенно талантливые, очень любят всяческие феномены и загадки их ремесла.       Проблема двух адептов в том, что отсутствие ответа у магистров не сделает скидок для них, когда и они обосновано не справятся. В том плане, что сейчас почтенным наверняка хотелось бы сорвать злость хоть на ком-то и они были прекрасными мишенями. И попробуй тут возрази почтенным, да. Так что они пахали, перебирали имеющиеся талмуды, какие нашлись в Дантмарке, включая даже редкие экземпляры из коллекции магистра Миллера, какой и сам у почтенной Клементины учился. В иное время она была бы рада порыться в таких томах, сделать записи или даже рискнуть и снять копию утайкой... но не сейчас. Заметки о прошлых попытках побороть мышей, - все Боги их несчастного мира, ей самой смешно было эту мысль думать, особенно всерьез, - они уже все изучили до дыр. Свелла даже порылась в вещах, оставшихся после погибшего в недавнем магическом инциденте шаманенке, какой с этими мышами бороться пытался.       Увы, но этот недоучка никаких записей не оставил, за что девушке хотелось хорошенько пнуть еще одного деревенщину или даже подержать его за горло. Предварительно сплетя чары обжигающей хватки на собственных кистях! Снова встав из-за стола, она звучно бросила о стол исписанные сотнями однотипных пометок листы и глухо зарычала. Подойдя к зеркалу, девушка с раздражением и сочувствием посмотрела на высокую, стройную, красивую и ухоженную блондинку с мягкими чертами лица и милыми кудряшками, а также громадными синяками под глазами. Да уж, запустила она себя с этой жизнью, этим городом и этими мышами. Из соседней комнаты послышалось насмешливое хмыканье прекрасно понявшего ее злость и готовность сорваться напарника, отчего она не удержалась и все же позволила себе ядовитую издевку в голос впустить:       - Быть может, тебя так развеселило нечто важное, Павес? – Ладно, не просто ядовитую издевку, а несколько бочек отборного яда, не меньше. – Быть может, ты сумел то, чего я не смогла и нашел некую важную деталь?       - Ой, да не злись, милашка, я тут разглядываю старые ритуальные черты, какие местный ритуалист, де Массе, пробовал применять. – Эта его фамильярность, расслабленность и небрежность просто возжигали злобу в ее сердце, ведь ему, в случае немилости метресс, всегда есть куда вернуться, в отличие от нее, истово желавшей могущества. – Знаешь, не безынтересное чтиво. Уж точно интереснее попыток придумать что-то, чего даже два магистра на пару не придумали, ни в ритуале, ни в общей постели. Де Массе, кстати, пробовал разные подходы, как и мы, но градировал их не в классическом табеле Кэселя, а веточным методом, как у ушастых принято. Тут, вообще-то... хм...       - Павес. Я клянусь тебе. Клянусь, что если мы из-за тебя и твоих шуток, скабрезностей и пересказа недостойных нашей метресс слухов окажемся освобожденными от наших мест в свите, я вызову тебя на дуэль. – Сухо и зло, не слушая его бреда примерно после совершенно недопустимой для подручного и слуги ремарки про общую постель двух уважаемых магистров, цедит слова адептка огненной стихии. – Мне будет нечего терять, и ты это знаешь.       - Да подожди ты, хватит меня пилить так, будто мы сорок лет в браке! – Новое оскорбление от пусть и формально, но равного, а не выше нее стоящего, новое пренебрежение ее пусть и формальным, но старшинством. – Тут реально интересно. Тааак... а если вот тут, и немножко сместить...       - Уважаемый мною Павес де Валерс. Смею уведомить вас о том, что именно я назначена старшим адептом в нашей связке, что подтверждено не только приказом метресс Клементины, но и моим собственным дипломом, в каком указана вторая, а не первая ступень адепта. – Несмотря на лед в тоне, она сейчас могла растопить иной северный айсберг собственной злостью, вспыхнув от последней капли, от последней мелочи в долгой череде ударов судьбы. – И я требую от тебя даже не вежливости или почтения, куда уж мне, герба не имеющей. Я требую выполнения поставленных тебе задач, чтоб тебя!       - Да заткнись ты, тупая заноза в моем заду! – Впервые за их чрезмерно, по ее мнению, долгое общение он позволяет себе именно грубость, а не фамильярность, впервые столь бесцеремонно ее перебивает и впервые, к ее несказанному удовольствию, она слышит в его голосе страх, несомненно, перед ее гневом. – Тут... я, кажется, реально понял, что тут за херня творится. Просто нужно было вообще не в ту сторону смотреть. Не мыши, а... ну да, мышь же. Мышки, ага. Так, психованная, быстро собираемся и валим отсюда нахер. Я тут ни на минуту не оста...       Взбешенная одновременно ответом в неподражаемой манере Павеса и тем, что нечто интересное, пусть и едва ли являющееся искомым, раз оба магистра ничего понять не смогли, нашла не она, Свелла, под шелест падающих на пол листов, набирает в грудь воздуха, намереваясь дать отповедь лентяю. Она сумеет его продавить и доказать, что ответ нашли они оба, а не он один, что лишь из совместно отметенных в сторону ложных предположений родилась не истина, так нечто хоть каплю на нее похожее. Она уже почти начинает говорить, когда понимает, что пауза в речи Павеса слишком долгая.       - Что, идея оказалась пустышкой в очередной раз? – Уже чуть более тепло спросила она, прекрасно зная, как это разочаровывает, когда думаешь, будто достигаешь успеха, а на деле лишь перепутал блеск золота с оптической иллюминацией. – Ладно, покажи уже, что у тебя там. И, это, извини меня тоже. Я слишком уж часто срываюсь в последние дни, Павес. Павес? Па-а-а-а... А? А ты где?       Но ответа ей нет, только небольшая комната, заваленная бумагами, в какой имелось лишь одно плотно закрытое окошко, а также выход, все время находившийся перед ее глазами. Павеса в этой комнате не было, лишь только лежат на полу несколько десятков исписанных листов из неплохой бумаги, только нет на них никаких надписей, лишь нечеткие разводы. Словно чернила кто-то зубами сгрыз, но не повредил бумагу как таковую. Словно ту бумагу грызли, выгрызая лишь чернила. Грызли мыши. Какую-то секунду Свелла еще продумывает тот вариант, в каком ее напарник просто решил ее жестоко разыграть, но следом включаются рефлексы адепта-волшебницы, какая четко знает, что именно нужно делать магу в ситуации непонятной, но при этом зловещей. Испугано сглотнув враз пересохшим горлом, Свелла молча развернулась и принялась бежать прочь из этого проклятого подворья, от этих проклятых мышей.       В голове билась мысль о том, что ее вполне могут сделать крайней в исчезновении Павеса... если она сама не исчезнет прямо под недоуменными взглядами работающей черни, попросту не добежав до выхода.       В очередной раз Стервозная Свелла оказалась права.       Она действительно не добежала.       

***

      Проснулся Степан в настроении слегка разбитом, дополненном усваивающимися всю ночь знаниями нового таланта, а также мутными образами в собственном сознании, оставшимися после столь же мутных снов, почти никак не отпечатавшихся в разуме. Но почти на то и почти, что не совсем, как сказал бы его достопочтимый дедушка, а потому первым, что Степан сделал проснувшись, была классическая медитация, только что без позы лотоса. Он старательно просеял оставшиеся в памяти образы, пытаясь вычленить из них то, что может оказаться хоть немного полезным. Или предупредить о какой-то неприятной херне, какая вот-вот может с ним случится. Мертвая во всех смыслах пустошь, являющая собою, не иначе, манифестацию одной из граней высоких сфер, отвечающих за смерть и погибель. Вроде даже там была какая-то размытая фигурка неясного пола, что шла через ту пустошь, но тут ничего не скажешь, слишком мутный сон. Дальше... а вот дальше уже интереснее, настолько интереснее, что Степан аж почти подорвался с места, переполнившись на миг эмоциями.       Это был однозначно герб, причем знакомый герб – одного из торговых домов Морграфа, вроде как, совсем недавно в этот город попытавшегося влезть, пользуясь неразберихой после островного визита. Этот герб он во сне видел очень четко, как и тяжелый деревянный стол и руки, женские, в длинных и тонких бежевых перчатках, и эти руки словно прикрывали что-то, но что именно он не мог вспомнить, хоть убей. Потерев бровь в раздражении, он прошелся по не особо-то просторной каморке, пытаясь понять, что именно увидел. Нужно ему опасаться Дома, де-как-их-там? Или же, наоборот, присмотреться к ним в целях не то союза, не то намерения ограбить? Судя по тем обмолвкам в речи Урвага, новеньких в Морграфе любили так жарко, что и пепла бы не оставили, а обнять их хотели исключительно за горло и аж до характерного хруста.       Ладно, дальше.       Дальше было уже несколько меньше толку – какой-то восточный и большой город, какой он даже может быть и узнал бы, если задаться целью. Ну, если такой город вообще есть в реальном мире, ага. А на десерт снилось старое доброе подворье Трабия, он его и во сне, и наяву узнать может с полувзгляда. Только вот как раз эти сны особо не сохранились в памяти, только совсем уж отдельные фрагменты, вроде атакующей змеи с ядовитыми клыками или... да нет, больше точно ничего. Что же, даже такие подсказки вещие – это уже лучше, чем ничего. Сама суть шаманизма, помноженного на развитые атрибуты духа и сенсивности, позволяет всякие вещие сны получать даже без особого старания в эту сторону. Вполне повод задуматься над тем, чтобы прокачать себе какую-то из форм предсказания, предвидения, гадания или ясновидения. Был бы повод, да. Увы, но его навыков хватает не только на использование неких ограниченных и весьма громоздких форм прозрения будущего, настоящего и прошлого.       Хватает еще и для понимания крайне печальной истины – даже с системой ему, чтобы полагаться на гадания и предвидение со сколь-либо нормальной гарантией выше шестидесяти шести процентов и при этом с горизонтом планирования хотя бы две-три недели... ну, даже по самым беглым прикидкам нужно не меньше шестнадцати очков талантов в знания и свойства, причем это именно минимум. Чтобы достичь сравнимого с его личным мастерством шаманизма уровня... да он и примерно сказать не мог. Этот путь сложен, он полон затрат и, что еще важнее, потерь, необходимости жертвовать состоянием мозгов, сенсорным восприятием мира, жертвовать вообще всем. Видящий высшего разряда – невыразимая ценность для любой организованной структуры, но крайне беззащитен сам по себе. Его шаманскую и боевую эффективность активное развитие всевозможного предвидения только снизит, не повысит. Ну, или нужно раздобыть где-то особо элитные свойства уровня тех, что дают за уровни кратные десятке, чтобы суметь совместить столь разные пути без вреда для себя.       Степан не сомневался, что справится, если всерьез задаться такой целью, но, право дело, обходиться лишь редкими снами, какие могут оказаться вещими с некой вероятностью, да еще регулярно применять навыки сокрытия от всяких гадателей, было банально проще и эффективнее.       Мысли о гаданиях и правильном применении гадателей в доктрине местной шпионской деятельности занимают его настолько качественно, что собирается он на автомате. На автомате же он применяет несколько освежающих наговоров, придавая себе нормальный вид, а после натягивает свою лучшую улыбочку сдающего экзамен студента, отправляясь делать дневную норму трудов. И он ее делает, стоически выдерживая тягости своей новой службы, уже ближе к вечеру проникая в очередной кабинет, последний из тех, какие он в этом доме еще не видел. Снова вся семейка в сборе, включая пыхающего трубкой Урвага, который выглядит спокойнее их всех вместе взятых сразу.       - Я так понимаю, час грядет? – С легкой долей торжественности и юмора в отношении той торжественности произносит мужчина, да только пальцы его нет-нет, а подрагивают, да и настоящее волнение из-под защитных амулетов выскальзывает, ничего с этим не поделать. – Я уже договорился с Аугустом, пусть и без личной встречи. О том, что у нас планируется некое масштабное камлание он знает, даже знает зачем мы его делаем. Но изгнание вредителей потом все же придется провести, причем не только на полях латифундии уважаемого тестя моего еще более уважаемого племянника, но и просто в том районе. Из уважения к почтенному Аугусту, драли бы его канцелярию ослами. Вы точно уверены, что со стороны этот призыв будет выглядеть именно работой с аграрной магией? Ну, призывом духов этого направления.       Да-да, именно таков план – масштабная задачка по обеспечению превосходного урожая средней дальности родичу и средней полезности партнеру. Так-то у него и самого были маги-аграрии более классической школы и выучки, и друидов он приглашал, и на Гайю среди его полей изрядно помолились. Но не стоило, ох не стоило этому ушлому веселому фермеру кидать на весьма выдающуюся сумму не слишком проверенного клиента. Да, тому клиенту толкнули самое обычное, только чуть благословенное Жизнь Дарящей зерно по цене эксклюзивного сорта выращенного под надзором друида. Успешно толкнули, удачно сыграв на недомолвках и паре пунктов договора, не нарушив буквы контракта – на краткой дистанции первого посева зерно действительно не уступало в ценности и урожайности друидическим сортам. А что уже второй посев будет не слишком отличаться от стандартного зерна, какое те же пейзане сеют, так это читать мелкий шрифт нужно. И не в обрызганное особыми духами декольте помощницы, какая напитки да закуски подносила, смотреть, щачлом щелкая, а таки искать тот самый мелкий шрифт и думать верхней головой.       Только кто же знал, что у того лоха, какого родич Урвага так удачно обул в рамках полной законности на столь впечатляющую сумму были такие вот связи? А ведь его лучший друг, с каким они вместе еще в Академиуме Нейрата юбки студенткам задирали, давно уже не просто мелкий землевладелец! Ну, вернее, он все еще землевладелец, мелкая аристократия, да только при этом еще и жених любимой дочери одной из лучших мастеров малефики во всем Нейрате. Среди таковых в ранге мастера так уж точно. И если жених той любимой дочки попросит за старого и платежеспособного друга, а после щедро заплатит, то на посевах латифундиста-кидалы начнется сущий кошмар. И блага не помогут, и специфические охранные ритуалы, и попытки вытравить сразу аналог колорадских жуков, плесень-зерноедку, особых червей-жрунов, какие клубни портят и так далее.       Их туда тянуло аки магнитом, всех сразу, причем, в отличие от мышиной проблемы, тут четко виделся шлейф весьма стандартного, пусть и сильного, проклятия, причем его даже идентифицировали. Но толку было немного, поскольку снять это воздействие не получалось силами самого латифундиста, а хорошие маги уровня топового адепта или вовсе мастера магии нужной школы из цеховой солидарности не спешили браться за заказ или ломили огромные цены. У той тетеньки, конечно же, имелись враги и недоброжелатели, какие с радостью помогут тем, кому та расстаралась навредить, но такие индивиды либо находились географически далековато, либо тоже ломили цену, либо к ним на кривой козе подъехать было тяжело. К ним и на новом лексусе не подъедешь, если уж честно!       Урваг тоже не стремился помогать замаравшемуся в нечистоплотных сделках индивиду, банально из нежелания репутацию себе портить. В том смысле, что если делаешь дела грязно, то не пались и не попадай в ситуации, где выгода от кидалова не стоит и четверти потерь даже на средней и короткой дистанции. Но сейчас удачно совпало то, что виновник уже понес достаточно убытков, чтобы помощь Урвага и Маеги уже не казалась попыткой не дать «справедливости» свершиться. А еще этот гений коммерции перестал-таки пробовать развести жену Урвага поработать немного по-родственному и за спасибо. Да уж, очень выдающийся индивид, невольно удивляешься тому, как он дожил до своих лет и как умудрился не просрать наследие своих четырех колен таких же латифундистов.       Везением, не иначе.       А еще тем, что до сей неприятной истории он прекрасно знал, кого именно нужно и можно кинуть, а кого не стоит. В общем, договорились о цене, вернее не золоте, а уступках в будущих закупках, а Урваг договорился с городскими властями, какие вполне закономерно требовали о масштабных ритуалах или камланиях в черте города если не разрешения спрашивать, то хотя бы сообщать заранее. Ну, чтобы не пальнули с городской башни прямо по точке возмущения, опасаясь диверсии или чего похуже. Вон, как недавно в Дантмарке было, ага.       - Да, могу. Видела этого хао, часть его даже воплотила. Малую часть, но она похожа на часть единую. – Кратко и уверенно резюмировала женщина, какая едва ли не на зубок попробовала приготовленный исключительно традиционными методами контракт, который будет искажать след от общего ритуала, создавая облако помех поверх остальных призывов, пряча таковые за собой. – Хао-ванараш... обманщик и обманом он есть. Он даст любое эхо зова. Что боевых чар, что светлых, что темных. Каких угодно.       - А с вредителями помогу я, у меня есть подходящие контракты и тотемы. – Вмешивается Степан, чуть скривив лицо, а то не хотелось ему помогать настолько откровенному мудаку, какого даже прожженный торгаш Урваг считает отнюдь не слегка зарвавшимся. – Тотемы, заготовки под них, я уже передал Сингхе, еще позавчера. Пропитать их силой недолгое дело, зато никто в том, что это работа именно Маеги, не усомнится. Сам дух призовется вообще по щелчку, ему для создания соответствующего фона ничего не нужно, он всю картину сам нарисует. А дальше, дальше основа ритуала. И, если повезет, то к утру можно будет сходить купить выпечки в моей любимой Дантмаркской пекарне.       Тут все улыбнулись, хотя Степан сам не сразу понял, что они восприняли его слова за весьма смешную по местным меркам шутку – создавать аналог городского портала, только личный и скрытый от любого сканирования, не привязанный к основной сети, только ради возможности ходить за выпечкой... это да, это тот еще сюрреализм по местным меркам. По любым иным тоже, если честно, так что землянин не стал говорить о том, что изначально его фраза не была шуткой, а только прямым намерением. Выпечки хотелось, а времени нормально поискать такую выпечку посреди города не имелось – не с его «должностными обязанностями». Выпечка на стол прислуги тоже ставилась, она даже вкусной была, но хотелось чего-то иного, более вкусненького, а не чисто закусок. Хотя, ладно, пирожки с яйцами и луком были офигенны, тут он поварам только поаплодирует.       Нет, ну вот серьезно, если он пирогов с вишнями вдруг захотел, то не через систему же такие покупать? Уж на что он равнодушен к тратам, но даже у него глаз от самой мысли подергиваться начинает. Раньше ему это не мешало, особенно когда по диким землям бродил, но сейчас-то он не в диких землях, а еще у него предвидятся просто огромные траты на реагенты для грядущего ритуала.       - Что же, тогда через два дня. – Резюмирует Урваг, а после поднимает совсем неожиданный вопрос. – Как планируешь обставить свое исчезновение?       - М-м-м-м? А, точно. Да просто накосячу, да и дам Коррину наконец-то меня уволить нахер, а то он так старался, что даже жалко чужих стараний-то. – Судя по взглядам и эмоциональному фону всей тройки, мужика они только что похоронили мысленно, причем так похоронили, что прямо в разряде «сам дурень виноват». – Надоело уже сносить его придирки, честное слово. А дальше, дальше будем смотреть. Возможно, прикуплю себе домик в черте города, замаскируюсь под еще одного одаренного, но уже посильнее талантливого ученика.       Угу, а если де Ломер помогут с легализацией, так вообще прекрасно будет, понемногу получится врасти в местный социум и даже легализовать свое становление не мастером, так пиковым адептом. Правда для такого ранга «родню» свою придется-таки реально отыскать, либо вписав себя в чужую память, благо подходящий высший дух-суггестор на примете есть, либо изначально выбрать какого-то сироту. Мол, был недавно бой в степи, очередной род на корню вырезали, только вот я один и спасся. Правда, тут есть риск получить кучу кровников из нихера, либо кучу «друзей» из того же нихера, но, если всерьез взяться за дело и уровень выше планки пикового адепта не демонстрировать... ну, с этим можно будет работать.       А то, при всем уважении к Маеге и терпении к Сингхе... ну, под крышей их дома он не может банально расслабиться, даже зная, какие клятвы были принесены, гарантируя его безопасность и неагрессивность владельцев территории. Он, как знаток контрактов, отлично знал, как именно обманывать даже очень прочные обязательства, так что успокоиться ну никак не получалось. Что характерно, эти его чувства вполне себе понимали и обе шаманки, и Урваг, потому как вполне в духе местного мира – магу уютно дома, в родных стенах, где те самые стены неиллюзорно помогают, тогда как постоянно жить в чужой «башне», да еще и без доступа к власти над магией оной... Ну, это прямо на любителя. Учитывая его маску прислужника, то и вовсе получается какой-то анекдот, как ни крути.       - Ну, предлагаю выпить за удачу, потому что следующие два дня нам троим все равно поститься. – В этот раз он позволил себе чашу очень даже дорогого и старого вина, но и то лишь потому, что это было условием подготовительного церемониала призыва одной из сущностей. – Пусть к нам Фортуна лицом повернется!       В запертом и тщательно экранированном кабинете раздался звук чокающихся бокалов. Сегодня можно веселиться, травить истории из торговой молодости или вспоминать особо «веселые», - кажущиеся такими сильно после, - моменты пребывания в адовых джунглях. С завтрашнего дня начинается подготовка, итогом какой станет уровень, а то и два, не считая парочки наградных свойств или знаний. Той же Сингхе, он был уверен, все-таки впаяют деяние, не меньше, должна система то деяние признать – он верно рассчитал нагрузку и примерно понял уже, как сама механика деяний работает. Но все это будет потом, завтра, в будущем.       А сегодня шаман, землянин, попаданец, системный пользователь и не-избранный чокнутой Автобогини всех Милф... сегодня он застыл на самой границе важного и очень нужного шага в светлое или не очень будущее.       Время безызвестного одиночки прошло, закончилось вместе с отгремевшим демоническим прорывом. Теперь вопрос лишь в том, как быстро факт его существования, как носителя Скрижали Души, окажется вскрыт. И насколько прочно он будет стоять на ногах в момент раскрытия, конечно же.              СТАТУС СТЕПАНА ПЕРЕСДАЮЩЕГО НА МОМЕНТ КОНЦА ПЕРВОЙ ГЛАВЫ (модифицирован для удобства восприятия):              Имя: Степан       Уровень: 33       Класс: Старший Шаман       Специализация: Постигающий Дух       Подкласс: Заклинатель       Характеристики: (свободных: 0)       Таланты (свободные): 0       Телесность: 3       Сенсивность: 14       Мощь: 10       Контроль: 7       Исток: 7       Дух: 18       Сопротивление: 5              Поглощенные знания (шаманизм: основа): продвинутая мастерская практика камлания; продвинутые мастерские практики использования духовно-ведовского диалога с мирозданием; продвинутые мастерские методики наложения шаманских приворотов (ДАР); развитые методики навеивания и коррекции снов (ДАР); продвинутая развитая практика боевых камланий; развитые методы быстрого камлания; мастерская практика духовного оперирования; развитые методы духовного торга и контрактных договоров с инопланарными сущностями; продвинутая базовая практика удаленного контроля духовных сущностей; развитая работа с тотемами; развитые методики построения оборонительных массивов; продвинутые развитые методы духовного странствия; развитые навыки духовного конфликта вне физического тела; продвинутые мастерские методики суггестивных воздействий на основе шаманства (ДАР); развитые методы контролируемого духовного подселения; развитые практики духовно-когнитивного противостояния; базовые методы работы с памятью на основе шаманства; продвинутые развитые практики гармонизации духовно-аурных конфликтов; продвинутые базовые методы естественной перековки личности (ДАР)       Поглощенные знания (шаманизм: целительство): развитая работа с исцеляющими духами; продвинутые развитые методики противодействия проклятиям; продвинутые базовые методы исцеления аурных и духовных тел на основе дикого волшебства; базовые методы исцеления ауры и духовных тел от поражения инопланарными энергиями; базовые методы масштабных исцелений на основе дикой магии       Поглощенные знания (ведовство): продвинутые базовые методики тантрических практик; продвинутые развитые методики территориальных воздействий; продвинутые базовые методики взаимодействия с магическими истоками; продвинутые развитые методики изменения энергетических течений; продвинутые развитые методики наложения ведовских приворотов; продвинутые развитые методики суггестивных воздействий на основе ведовства; продвинутые базовые основы ведовской бенефики; продвинутые базовые основы дикого амулетостроения       Поглощенные знания (энвольтирование): продвинутое мастерство кукольно-энвольтивной магической практики; развитые методики достижения симпатического резонанса; продвинутые базовые техники модификации активного энвольта; продвинутые базовые методы прямого удаленного кукольного контроля       Поглощенные знания (навыки и ухватки): устная и письменная речь: Вольные Города, академический Нейрат, Островное Королевство; отшельник дикой природы; мастерство элитного боевого камлателя; начальные методики преподавания магических наук; искусные методы агентурной работы; методики ликвидации и устранения защищенных целей; элитное мастерство ментально-чувственной обработки защищенных целей; методики ментально-чувственной защиты в рамках агентурной подготовки; мастерское противостояние демоническому влиянию              Малые знания (контракты с сильными духами): контракт с сильным духом: Едок Хворей; контракт с сильным духом: Чееш’шшуйа; контракт с сильным духом: Веселый Молочник; контракт с сильным духом: Скрадывающий Отблеск; контракт с сильными духами: Трое Поросят; контракт с сильным духом: Листва в Движении; контракт с сильным духом: Уркагуарри; контракт с сильным духом: Обнимающий-Жаром-В-Последнем-Прощании; контракт с сильным духом: Бирюзовый Левый и Аквамариновый Правый; контракт с сильным духом: Хранитель Снов; контракт с сильным духом: Жаждущий Инферно; контракт с сильным духом: Ололошошоломоло-Оу; контракт с сильным духом: Чертитель Линий; контракт с сильным духом: Вспыхивающий Единожды; контракт с сильным духом: Швец-Швец-Швец; контракт с сильным духом: Лкразар Маракаш       Малые знания (контракты со старшими духами): контракт со старшим духом: Сонный Веятель (ДАР); контракт со старшими духами: Пелена Касаний и Творец Решений (ДАР); контракт со старшим духом: Радость Волн; контракт со старшим духом: Вишпли-Швалстпрахтматт; контракт со старшим духом: Поедающий Память; контракт со старшим духом: Гладь Соскальзывающего Зла; контракт со старшим духом: Покой Хранящего Безмятежностью; контракт со старшим духом: Стоящий-с-Кинжалом-у-Спины-Твоей; контракт со старшим духом: Безмолвная Белизна; контракт со старшим духом: Тху’Зи’Кх; контракт со старшим духом: Жерновья Хватка; контракт со старшим духом: Приходящая Глупота (ДАР); контракт со старшим духом: Ф’Эммбайвер (ДАР); контракт со старшим духом: Щит-За-Щитом       Малые знания (контракты с высшими духами): контракт с высшим духом: Спица-Пронзающая-Там-и-Тут; контракт с высшим духом: Запирающий Секреты; контракт с высшим духом: Маленький Беленький Козлик; контракт с высшим духом: Тот-Кто-Породнился-С-Темнотой-Камней-Прокладывая-Путь-И-Открывая-Двери; контракт с высшим духом: Единый-В-Двух; контракт с высшим духом: Ветерок Подземелий              Малые знания (активный шаманизм): защита искажением преддверия сфер; изгнание из яви       Малые знания (ведовство): проклятие запирания путей; благословение единения с тонким миром; проявление права родства и праха; забвение в экстазе (ДАР)       Малые знания (энвольтирование): вольтовая энергетическая мантия-близнец              Обретенные свойства (комплексные): крепость духа; высокая стойкость тонких тел; духовная плащаница высшего аурного сокрытия (ДАР); глубокая трансформация духовного тела; тантрический духовный очаг; лоскутное духовное эхо (ДАР); множественность духовного осознания; небольшой духовно-энергетический оберег; регенерация тонких тел; укрепленные аурные узлы; устойчивая стабильность поглощающих свойств истока; склонность к когнитивному восстановлению; плавная и внесенсорная всепроникаемость духовного воздействия (ДАР); баланс разграничения духовно-энергетического симбиоза; свобода расстояний и воль       Обретенные свойства (метки сфер): небольшая метка плеяды духовных сфер; отметка опавших листьев и черных корней; доверие творцов страстей и плетущих чувства; признание вольных ветров и шепчущих дуновений; отметка тихих заводей и глубоких вод; признание хранителей дверей и прокладывающих путь       Обретенные свойства (благословения): благословения здравия и долгих лет; наследие в крови и духе (ДАР); контроль наследия в крови и духе (ДАР);       Обретенные свойства (активные модификации): [было, но уже нету]              Системные модификаторы: мирное развитие IV; выдача системных заданий IV; развратное развитие IV (ДАР); доступ к системным покупкам IV; небольшое системное дарование характеристик; темпоральная осознанность IV; обновление резервов IV; восполнение жизни IV; принятие системной сделки с покровителем (Лиарат си Мерриналь, Владычица Даров и Дарами Одаряющая, верная слуга Иннелас Иннелай); создание группы II; интенсивное развитие III; дарственное малое временное усиление атрибутов именем Лиарат си Мерриналь, Владычицы Даров и Дарами Одаряющей, верной слуги Иннелас Иннелай (ДАР); постоянный приток опыта II; регулярный системных приток ресурсов IV; удвоенный малый развращающий дар именем Лиарат си Мерриналь, Владычицы Даров и Дарами Одаряющей, верной слуги Иннелас Иннелай; распределенное улучшение зарядов для мета-навыков I; частично-выборочная темпоральная фиксация помещения с возможностью предварительной подготовки к действию I; сладкая эссенция страсти II; восполнение заряда жетонов I              Выполненные Сделки: -              Доступные Сделки: Милый и Невинный; Сладкое Влечение; Большие и Мягкие; Напряженный и Замерший; Нежнейшие Булочки              Наградные Жетоны: Потрясные Арбузики (100); Равнодушная Куколка (3); Игнорируемый Оргазм (100); малая починка артефакта (2); мгновенное восстановление магического резерва (12); малое временное увеличение атрибута телесности (2); Пышные Пирожочки (100); значимое обновление мета-навыков (2); временное создание конфиденциальной обстановки (15); Настойчивые Ножки (10); Плавность Красоты (43); Могучие Дыньки (91); массовое малое благословение воителя (5); Внушение Пристрастия: Обнятые и Сжатые (25); стандартное зарядное обновление контрактной книги шамана (6); Сладко Страстные Сновидения (50); Мускулистая Красота (12); временное повышение сенсивности (9); Страстная Чувственность (20); Жертва Соблазнов (5); Вот Моя Киска (23); разовое одарение союзника элитным системным свойством (5); среднее комплексное ранговое усиление нематериальной призываемой сущности (3); Молочные Дойки (8); Пошлое Усыновление (5); Мастер-Неторастер (1); Пиппин Короткий и Быстрый (23); малое временное комплексное усиление дара (10); Дуня Кулакова (48)              Особое: Благословение Лиарат си Мерриналь, Владычицы Даров и Дарами Одаряющей, верной слуги Иннелас Иннелай: вероятная выдача дополнительных талантов при повышении уровня; выдача специфических системных заданий с повышенной наградой; метка судеб: Сингха, дочь Маеги, и Маега, дочь Маэдры; скрытые эффекты; обоюдная заверенная сделка с Иурлад Лахган Акаль              СТАТУС СИЛЬВИИ МАЛЬТЕР НА МОМЕНТ КОНЦА ПЕРВОЙ ГЛАВЫ (после того, как Степан Исхудавший несколько помог ей в прокачке):              Имя: Сильвия Мальтер       Уровень: 53       Раса: высший вампир (человек)       Класс: заклинатель крови       Специализация: кровавый веятель       Характеристики: (свободных: 0)       Таланты (свободные): 0       Телесность: 10       Сенсивность: 9       Мощь: 5       Контроль: 5       Исток: 5       Дух: 7       Сопротивление: 8              Поглощенные знания: устная и письменная речь: [раскрыть]; продвинутый мастерский контроль алой капели; продвинутая мастерская практика кровавого формирования; продвинутый развитый кровавый патронаж; мастерство практики подчиняющего резонанса крови; мастерство практики наложения мороков; продвинутые развитые методы использования расовой магии; продвинутые развитые методы кровавого разгона; развитые методы алого пульса; развитая практика поисковых воздействий на основе кровавой магии; мастерские методы алой алхимии; продвинутая базовая практика алхимических преобразований; продвинутая базовая практика ритуалистики; развитые методы преодоления барьеров; развитая практика акустических ментальных воздействий; мастерские методики соблазнения и обольщения; алое боевое мастерство (Кровавый Пакт); искусство агентурной работы и инфильтрации (Кровавый Пакт); продвинутые базовые методики наставничества и воспитания; продвинутые базовые методы перековки личности; продвинутые базовые методы сложносоставных внушений на основе кровавого контроля; развитые базовые методы многопоточного кровавого манипулирования              Малые знания: искусный защитный багряный покров; двойная плеть кровавого подчинения; искусные багровые когти; имплозия кровавого резонанса; плавное скрытное наложение покорности              Обретенные свойства: усиленная насыщенность кровавой капели; телесная суть высшего кровопийцы; улучшенная консервация кровавого резерва; комплексная духовно-энергетическая модификация глаз: высший взгляд подчинения; модификация голосовых связок: очаровывающий голос; модификация скелетной основы: укрепление и гибкость; модификация сути: Капля Древнего Ихора; комплексная духовно-энергетическая модификация организма: уплотненный трехветкторный пространственный карман скрытого типа; алые осколки чувств и сердец; модификация мягких тканей: эластичность и чувственность              Системные модификаторы: кровавое восполнение II; выдача системных заданий III; развратное развитие III; призыв насыщенной крови I; постоянный приток опыта I              Наградные Жетоны (незримо для членов группы): Приятный Пересос (147); призыв флакона экзотической крови (94); темпоральный ускоритель усвоения (6); значимое создание логова скверной земли с контролируемой привязкой (2); Томящиеся Уста (50); Сытный Фонтанчик (10); Отличная Идея (10); Центр Внимания (5); мгновенное восстановление резервов (15)              Особое: [пока что пусто]              СТАТУС УЖЕ НЕ КОНИНЫ БЛЯДСКОЙ СИНГХИ, ДОЧЕРИ МАЕГИ, ДОЧЕРИ МАЭДРЫ НА МОМЕНТ КОНЦА ПЕРВОЙ ГЛАВЫ (после того, как она, с разрешения Степана Тощего, перестала сдерживать собственный рост):       Имя: Сингха, дочь Маэги, дочери Маэдры       Уровень: 35       Класс: Шаман       Специализация: Камлающая Ветер       Характеристики: (свободных: 0)       Таланты (свободные): 0       Телесность: 1       Сенсивность: 8       Мощь: 5       Контроль: 4       Исток: 6       Дух: 8       Сопротивление: 1              Поглощенные знания: устная и письменная речь: Вольные Города, западное степное наречие; продвинутая развитая практика камлания; продвинутый развитый духовный диалог; продвинутая развитая работа с духами ветров; продвинутые базовые основы быстрого камлания; продвинутая базовая практика боевых камланий; продвинутые основы духовного торга и контрактных договоров с инопланарными сущностями; базовые навыки духовного конфликта вне физического тела; развитые методы духовного странствия; продвинутые базовые методы поисково-ясновидческих камланий; продвинутая базовая работа с тотемами; продвинутая базовая работа с алтарями и капищами; продвинутая базовая работа с духами вод; продвинутые базовые методы зова исцеляющих ветров; продвинутые базовые навыки создания усиливающих камлательных узоров; базовые методы построения ограждающих оберегов на основе шаманства; продвинутая развитая работа с благими духами              Малые знания: временно закрытые родовые контракты с сильными духами: [раскрыть 32 позиции]; временно закрытые родовые контракты со старшими духами: [раскрыть 11 позиций]; временно закрытые родовые контракты с высшими духами: [раскрыть 2 позиции]; контракт с сильным духом: [раскрыть 26 позиций]; контракт со старшим духом: [раскрыть 4 позиции... Веющий Шелестом Трав; Хранитель Дома; Сотня Верных Рук]; дальний зов-ориентирование на родовую камлательную основу; малый духовный удар для конфликтов вне физического тела; малый духовный покров для конфликтов вне физического тела              Обретенные свойства: родовое наследие рода степного неба и вечных ветров; доверие вольных ветров и шепчущих дуновений; доверие буйных бурь и жестоких порывов; отметка стремительных ручьев и безмятежных озер; отметка тепла очага и ласки огней; стойкость тонких тел; благословение передачи родового наследия и дара первой из дочерей; благословение здравия и красоты; благословение домашнего очага и родных стен; отметка хранителей обещаний и заверяющих сделки              Системные модификаторы: развратное развитие I              Наградные Жетоны (незримо для членов группы): Сладкие Ступни (21)              Особое: метка судеб (незримая): абсолютная уязвимость к приворотам и ментальным внушениям развратного толка со стороны носителя благословения Лиарат си Мерриналь, Владычицы Даров и Дарами Одаряющей, верной слуги Иннелас Иннелай;              малый дар спасения ценой развратной расплаты именем Лиарат си Мерриналь, Владычицы Даров и Дарами Одаряющей, верной слуги Иннелас Иннелай (незримый): значительно повышает шансы выживания в условиях смертельной опасности, значительно повышает шансы получить минимальные повреждения вместо калечащих или смертельных травм, значительно повышает вероятность оказаться жертвой приворотов, любовной магии, ментальных техник и других воздействий на разум и чувства, если они ведут к развратным, пошлым или интимным последствиям, гарантирует временность и незначительную длительность пребывания в искаженном сознании в роли покорной игрушки, значительно повышает шансы со временем освободиться из страстного плена              СТАТУС ИУРЛАД ЛАХГАН АКАЛЬ БЛЯДСКОЙ СУЧЬЕЙ СВОЛОЧНОЙ ДЕМОНИЧЕСКОЙ МРАЗОТЫ НА МОМЕНТ КОНЦА ПЕРВОЙ ГЛАВЫ (после того, как успешно закончила очередной силок-ловушку на Степана Неразумного):              Имя: Иурлад Лахган Акаль Оглаф       Уровень: [ВСЕ ТАК ЖЕ НЕ СКАЖУ]       Класс: [ДАВАЙ ЛУЧШЕ ПОДАРЮ ТЕБЕ СВОИ ТРУСИКИ... АХ ДА, У МЕНЯ ИХ НЕТ!]       Специализация: [ОТЛИЧНАЯ У МЕНЯ СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ!]       Подкласс: [ЕЩЕ ЛУЧШЕ, ЧЕМ ПРЕДЫДУЩЕЕ]       Характеристики: [ПОВЫШЕ ТВОИХ]              Поглощенные знания: [ВЛОЖЕННАЯ ГИПНОТИЧЕСКАЯ ИНДУКЦИЯ ПРОДУЦИРУЮЩАЯ НЕОСОЗНАННЫЙ ОНАНИЗМ ПРИ ОЗНАКОМЛЕНИИ С ОБРАЗАМИ: УДАЛЕНО ПО УСЛОВИЯМ СИСТЕМНОГО КОНТРАКТА]              Малые знания: [А ЧТО, ТАК МОЖНО БЫЛО!?]              Обретенные свойства: [ПОКАЖУ, ЕСЛИ КАК СЛЕДУЕТ ОТЛИЖЕШЬ СВОЕЙ МИЛАШКЕ СИЛЬВИИ У МЕНЯ НА ГЛАЗАХ]              Системные модификаторы: [О-О-О-О-О, ДА-А-А-А-А-А!!!]              Запас душ: [МОЙ МАЛЕНЬКИЙ СЕКРЕТИК]              Наградные Жетоны (незримо для членов группы): [УЖЕ НЕ ПУСТО... НО ТЫ ВСЕ ТАК ЖЕ ЭТОГО НЕ ПРОЧТЕШЬ]              Особое: обоюдная заверенная сделка с Избранником Лиарат си Мерриналь, Владычицы Даров и Дарами Одаряющей, верной слуги Иннелас Иннелай              СТАТУС ЮЛЫ, ПОТОМКА РЕЙСТАРА ОТСТУПНИКА НА МОМЕНТ КОНЦА ПЕРВОЙ ГЛАВЫ (после того, как СТРАШНАЯ НЕВЕДОМАЯ ЕБАННАЯ ХУЙНЯ ее уважаемый и любимый почитаемый старший братец наставник Степан Стройный помог ей с развитием):              Имя: Юла, потомок Рейстара Отступника       Уровень: 9       Класс: Волшебница       Характеристики: (свободных: 0)       Таланты (свободные): 2       Телесность: 2       Сенсивность: 2       Мощь: 5       Контроль: 4       Исток: 7       Дух: 2       Сопротивление: 2              Поглощенные знания: устная и письменная речь: Вольные Города (ДАР); базовые навыки криминальной деятельности; развитые основы управления и контроля внутренних энергий; развитые основы создания магических плетений; продвинутые базовые основы работы с координатной позиционикой; развитые навыки работы с проклятиями              Малые знания: уверенный контроль расстояний              Обретенные свойства: малая урожденная пространственная позиционика; наследственное Проклятие Черной Крови [РАСКРЫТЬ ЭФФЕКТЫ]; небольшое сопротивление проклятиям; высший артефактный симбиоз: Оковы Безбожия; небольшое поглощение проявления проклятий (Оковы Безбожия); небольшое усиление основой проклятия (Оковы Безбожия); малое поглощение эффектов проклятия (Оковы Безбожия)              Системные модификаторы: выдача системных заданий I              Особое: разовое предложение сброса уровней и выбора базового класса для дальнейшего развития (ИСПОЛЬЗОВАНО).