Часть 4

      Единственная причина, по какой мозги и память Фурвала не получили краткосрочного форматирования событий за последние пару часов, а лучше дней, заключалась в том, что затереть память реально незаметно для последующих сканирований у Степана не вышло бы. Даже если с поддержкой матери и дочки де Ломер, даже при отсутствии сопротивления со стороны самого мистера Колобка. Учитывая уровень поднявшейся в обществе паранойи перед менталистами и одним конкретным представителем их племени, проверки в среде высшего общества стали очень даже качественными. Они и раньше были хороши, влиятельные и богатые люди не экономили на своей безопасности, включая безопасность сознания, но теперь те проверки стали более заточенными под конкретные методы, а еще возведенными в паранойю высшей степени.       В общем, если бы Фурвал, вернее, его личные одаренные, среди каких был работающий на пожизненном контракте и принятый в семью через усыновление слабенький мастер, - по меркам врученного диплома мастер, а не по меркам системы, - широкого профиля, адского вурдалака сожравший на почве сканирующей и аналитической магии, заметили затертые воспоминания, стало бы грустно. А просто так их стереть, даже не скрываясь, уже не было повода – все же родня, все же свои, все же Маега просто не имела причины настолько сильно беречь свои тайны, чтобы собственного деверя беспардонно мозгочистить.       Степан бы справился и так, имелось бы хоть немного времени и предварительной подготовки. Их не хватало, но он и без них имел неплохие шансы, все же специализация сказывалась. Но беда в том, что землянин был не просто уставший, а выжатый и высушенный прошедшим ритуалом. В тот миг, когда Маега закончила исцелять челюсть мужу, а Фурвал перестал нервно и немного истерически хохотать, через слово поминая некую Сивилу и то, как круто эта великолепная ушастая стерва всех наебала, для захвата Степана живьем и тепленьким хватило бы достаточно решительно настроенной трактирной разносчицы с подушкой. Подушкой можно было бы даже не бить.       На ногах он стоял только героическим усилием воли, чистым упрямством и незаметно оказанной поддержкой Сингхи, которая в этом ритуале пострадала меньше всех, ибо играла роль медиатора-поддержки, этакого внешнего наблюдателя, следящего за тем, чтобы «Швец-Швец-Швец» не наделал дыр там, где не надо, чтобы иные духи не бузили и не свалили с оплатой, не исполнив своих задач, чтобы общая структура зова не деформировалась вкрай. Так что на тот момент ее оставшихся сил хватало на то, чтобы поддерживать искусственную кому на Уллисе, накладывать укрепляющие духовные воздействия на Степана и еще матушке помогать. Маега, если честно, выжала себя еще сильнее, вообще себя не берегла, в отличие от знающего границы своих пределов Степана.       Впрочем, винить мать за то, что она изо всех сил и за их пределом пыталась спасти свое дитя у Степана язык не поворачивался. А, нет, язык у него не поворачивался исключительно потому, что занемел из-за оттока жизненной энергии, какой он духов кормил наравне с резервом магии. В общем, принять клятву молчания он мог, но надежность той была бы не очень, почти как просто обещание на словах – утрирование, но на уровне главы гербового Торгового Дома не слишком большое. У него наверняка имелся целый арсенал реликвий и артефактов разного уровня мощи, ориентированных на ослабление или нивелирование клятвенных структур. Затереть память, опять же, вышло бы разве что ударом по башке дубиной, что Степан и пообещал сделать если Фурвал не перестанет так громко хохотать и восхищаться королевой местных длинноухих нацистов.       Спасла ситуацию Сингха, успевшая заглянуть вглубь себя, пока шло обсуждение, частично приняв награду за совершенное деяние по спасению родной крови. В той награде, помимо прочего, также имелся пункт «артефакт высшего сегмента, создаваемый по свободно формулируемому запросу», примерно такая же награда подарила Юле ее браслеты, вот Сингха и сформулировала. Без всяких спецэффектов и вспышек в сенсорном восприятии, прямо на ее коленях появился небольшой ковчежец, напоминающий не то каменную чашу, не то омут памяти из Гарри Поттера, не то уменьшенную версию кубка мира по футболу.       По ее словам, называлась эта вещь «Чашей Молвленного», являясь очень мощным и, что важно, быстрым заверителем клятв, воистину достойным элитного ценового сегмента системного магазина. Штука сильна не только надежностью клятв, тот же «Запирающий Секреты» в максимальной выкладке при камлательной подготовке даст результат не хуже. Нет, главной силой этой штуки была скорость и незаметность в магическом фоне. Обычно, если заверяешь даже рядовой контракт, таковой не просто оставляет следы на ауре, какие постепенно проходят в течении часов или дней, но еще и дает первичный импульс-вспышку. При наличии наблюдения за кем-то несложно понять, что он только что через ритуал проходил и определить тип того ритуала.       Тот же призыв Запирающего и его работа требовали нескольких отдельных контуров для того, чтобы не сообщить всему городу или даже трети Конфедерации о том, что творится какая-то магическая хрень с приставкой «Высшая». В случае с чашечкой, мать ее, хватило просто капнуть внутрь кровью и произнести вслух предельно прямую и очень четкую, не допускающую толкований и двусмысленностей формулировку клятвы о молчании. Вспышка ало-белого сияния, мгновенно зажившая рана на исцелившемся запястье Фурвала, и все, клятву замкнуло. Причем хорошую клятву! Артефакт не то чтобы прямо разумен, скорее уж он имеет ведовское подобие собственной воли, дикое, но активно существующее и не дающее играть словами. Сама Чаша и будет следить в первую очередь за духом сделки, а не ее буквой.       Воистину, игрушка не уступающая, а во многих отношениях и превосходящая не только шкатулку-хранилище, полученную Сингхой чуть ранее, но и ее плащик. Вполне возможно, сразу оба артефакта сразу по ценности и «числовом показателе крутости» с Чашей Молвленного не сравнятся. Степан, наверное, реально головой начал плыть, но первой его мыслью после ознакомления с функционалом артефакта было желание залить в эту чашку побольше доброго эля и хорошенько прибухнуть. В общем, вполне себе достаточный аргумент за то, чтобы отдохнуть как можно лучше, учитывая то, что он, так-то, не пьет.       - Спасибо, Панн. – Сингха говорит очень устало, но спокойно, заодно протягивая ему свой артефакт, отдавая на хранение, чтобы он мог не переживать за то, что клятву с Фурвала снимут. – Отныне слово дяди моего. В твоих руках. Теперь же...       Она явно подбирает слова, сама борется с усталостью, ее тоже вымотало происходящее, вымотало морально, физически, духовно и магически. Впрочем, держится заметно лучше, чем тогда, в обители Червивой Королевы, демонстрируя если не стойкость, то уже сложившуюся привычку вляпываться во всякий блудняк повышенной опасности. Можно сказать, что у нее выработалась привычка – там, где другие видят ужас-кошмар-мрак-безысходность, для нее это просто вторник.       Вернее, втородень, если по конфедератскому, свежетрав, если по степному, ойрандж, если по нейратскому семидневному календарю, очень сильно завязанному на ритуальную нумерологию (а еще там дни считаются по цветам радуги). Степан к местному календарю до сих пор не привыкнет, тем более, что иномиряне умудряются пользоваться несколькими одновременно. По нейратской календарно-ритуальной традиции даже сам Степан понемногу начинает высчитывать оптимальные даты камланий, довольно удобная штука, если в ней разобраться, но вот считать по ней дни и месяцы – сущее мучение, декадная система Конфедерации, доставшаяся той в наследство от Островной Империи, тупо удобнее и интуитивно понятнее.       - Теперь нужно отдохнуть. – Честно признается он, с трудом возвращаясь в реальность из размышлений о бренности календарных реформ иного мира, прекрасно понимая, что перед двумя одаренными понты кидать нет смысла, они его состояние не хуже самого Степана видят. – Я едва на ногах стою, Маега, вон, скоро в обморок хлопнется, да еще и прямо на Урвага. Отдых. Медитация. Разбор даров Скрижали. А потом уже будем говорить. Ну и да, надеюсь, вам удастся придумать что-то, объясняющее события сегодняшнего дня тем, кто припрется задавать вопросы. Ну, тем из них, кому нельзя ответить классическим «пошел на хер».       В этот миг сразу стало понятно, что Урваг и Фурвал реально братья, родные и близкие, потому что лица у них стали совершенно идентичные, словно оба сожрали по половине ведра отборных лимонов, да еще и без текилы. Судя по оным лицам, вопросы им зададут вполне логичные и сложные, причем так зададут, что хрен выйдет не ответить. Впрочем, они тоже имеют что сказать, ибо они в своем праве были – защищали жизни свои и своих близких. Иное дело, что за столь мощное камлание без разрешения, даже ради святой высшей цели, с них сдерут три шкуры в плане откупа. Даже если в глубине души герцог Аугуст будет понимать, что Урваг и Маега все сделали верно и правильно, выжать с него побольше это не помешает. Разумеется, выжимать напрямик не будут, все пройдет в виде вежливых полунамеков, уступок и компромиссов, но приятнее этот процесс не станет.       Как бы оно ни было, но спасать ситуацию сейчас придется именно что братьям-торгашам, потому что ни один из одаренных шаманов в этом доме нынче не может считаться дееспособным, слишком их всех выжало и высушило. Даже не сложность или затратность камлательного ритуала и многокомпонентного воззвания, а необходимость провернуть его БЫСТРО, без оглядки на возможные риски и откаты. В общем, каждому своя роль и своя битва, а уж на своем поле даже один из этих жуков – достойный оппонент даже для Аугуста де Монт Рос и всей его обширной свиты да родни. А их будет двое. Не пропадут и не потонут.       - Спасибо, Панн. – Маега произнесла эти слова тихо и очень устало, но при этом так искренне, что землянин аж смутился немного, предпочтя быстро распрощаться и ретироваться в открывшийся в шкафу проход. – Мой долг все растет...       Комментировать едва расслышанную, да и то за счет высокого восприятия, фразу он не стал. С его точки зрения, бросить Маегу наедине с ее проблемой или приняться торговаться за жизнь ее сына над телом умирающего было бы даже не свинством или скотством, нет. Это вообще не было вариантом, априори, просто потому, что шел бы нахер этот мир с его моралью, вот почему. Вероятно, с точки зрения местной морали он как раз допустил огромную оплошность и проявил постыдную слабость тем, что не стал упрочнять свои позиции за счет возникшего форс-мажора, но от этого послать весь мир скопом на те самые три буквы (не «МИР») хотелось еще сильнее.       Заканчивал приготовления к восстановлению Степан на каких-то глубинных рефлексах, дарованных системой и ее навыками, даже не пытаясь разворачивать те подарки, какие ему его система отсыпала. Скорее уж в ужасе отворачивался от таковых, лишь бы его прямо сейчас не жмыхнуло. Три флакона с очищающей и восстанавливающей алхимией предельно мягкого действия, затем несколько вытащенных прямо из тотемов духов, какие будут латать ему тело и восстанавливать потраченную жизненную силу, автоматическая и рефлекторная активация духов-сонников и темнота накрывает его даже раньше, чем он упадет головой на подушку. Вероятно, он даже промахнулся мимо нее, но духи весьма осмотрительно скорректировали падение своего повелителя.       Вопреки ожиданиям всякой мути, грезящейся на границе яви и дремы, снилось ему решительно ничего, только абсолютная темнота, тишина и спокойствие. Проснулся он не сказать чтобы прямо совсем восстановившимся, но помереть больше не хотелось. Увы, но стоило ему только раскрыть глаза чуть пошире, как его накрыло дарами Скрижали, которая, похоже, устала ждать его решения и решила форсировать развитие своего носителя. А то чего это он разленился, в постели валяется, лыбу давит, засранец?! Правильно! Так его, скота зачет не сдавшего!       Как и в прошлые разы, когда его накрывало валом системных сообщений, это походило на удар невероятно мягким и нежным мешком с пухом. Не больно, не опасно, но однозначно крайне насыщенно, чрезмерно большую нагрузку на сознание эти ощущения несли. Первым делом ему пришли те строки и образы, какие отвечали за обретенные личными действиями и развитием достижения. Все же он самостоятельно достиг предела и шагнул немного за его границы, причем сразу в нескольких направлениях магического развития.       Получено: «продвинутые развитые методы быстрого камлания», «продвинутые базовые методы тандемного упрощения камлательного церемониала», «мастерские методики противодействия проклятиям», «продвинутые базовые методы глубинного аурного исцеления на основе дикой магии».       Ощутимо повышено сродство со сферами аспектов проклятий и благ; упрощено восприятие чужих духовных воздействий; несколько снижены повреждения тонких тел в результате длительных перегрузок; повышена вероятность обретения знаний и свойств веток бенефики, малефики, комбинаторики и внутренних энергетических практик.       Обретенные таланты добавлены к общему статусу Игрока.        Один из самых масштабных приходов системных строк, заслуженных самостоятельным действием, невольно напоминающий о том, что для развития носителя Скрижали Души (тм) нужно не только совершать значимые действия, но еще и делать их на грани фола, с максимальным риском. Степан уверен на все сто, на тысячу из ста, уверен так же, как верит в то, что никогда не сдаст у Родислава Гастольдовича Янина на отлично с первой попытки. Уверен, что если бы у него была неделька-другая, а лучше месяц-другой, на подготовку, то эти же камлания исцеляющего типа он мог бы и сам попробовать провести, без помощи Маеги с Сингхой.       И тогда, даже не делясь опытом с двумя соратницами по камлательному кругу, он получил бы меньше признания системы, чем получил сейчас. Потому что не было бы накала, не только магически-духовного, но и эмоционального, того надрыва, с каким их трио отчаянно стремилось успеть, обогнать костлявую хватку смерти. В общем, Степан, в некотором роде, отыскал легальный чит на ускорение прокачки. Меньше перестраховок, сниженное количество и качество защитных контуров, больше риска – и вот, можно будет получить двух-, а то и трехкратный коэффициент прироста опыта и свободных знаний.       Степан этот способ учел, записал себе в склерозник, а после искренне, от всего сердца решил такие механики читерства послать в жопу. Хватит с него и того, что ему регулярно приходится в какое-то говно вляпываться, чтобы потом из последних сил выбираться из оной субстанции. Искать приключения на задницу самому? Самому усложнять себе работу и увеличивать риски? Может, ему еще и высших духов без защитного контура в одиночку призывать? Да что там! Может, ему прямо сейчас отменить наказание демонической блядоты и потребовать от нее стать ему наставницей в тактике противостояния демонам? Нет-нет, он никогда не считал себя особенно умным, но и настолько уж клиническим дебилом, хотелось верить, не является!       С этой философской мыслью, землянин погрузился в подобие сна на грани с трансом, начав усваивать постепенно распаковывающиеся информационные пакеты. В этот раз было особенно тяжело, причем не только потому, что совсем не до конца отошел от операции «спасти рядового Уллиса». Сказывалась также разнонаправленность полученных знаний, как улучшенных, так и совершенно новых. С каждым новым обретенным типом знания все сильнее зацепляются друг за друга каскады синергий, становится все сложнее и сложнее выплыть из-под этого вала информации. Собственно, только защитой самой же системы он до сих пор не стал лишь мясным сервером, ходячей энциклопедией шаманизма, не имеющей собственной личности.       Такими темпами, если Степан когда-то станет истинно великим шаманом, а то и вовсе доселе не существовавшим в этом мире архимагом от шаманизма (чисто лексико-синтаксически звать такого индивида будут Богоравным, но это прямо очень уж нескромно, ну, по его мнению), его каждая строчка, даже единичное начальное знание, будет на пару недель в медитацию укладывать. Впрочем, и усиление от единственного знания, пусть даже и самого базового, на том уровне будет на порядки мощнее, чем сейчас от десятка. Ну, это если Степан с его веселой жизнью до ступени хотя бы высшего шамана, считай, магистра от классической магии, вообще доживет.       Первым делом его накрыло повышающимися до продвинутого развитого уровня навыками быстрых камланий. Все же этот навык не только и не сколько боевой, хоть и выбирался под боевое развитие Степана, но привязанный к самой основе главной уязвимости любого шамана. Необходимость длительной подготовки при камлании и призыве любой сущности превращала заклинателей духов в этакий магазинный пистолет. Или автомат. Даже в пулемет, если силенок хватит. Но все равно с конечным количеством патронов – заготовленных заранее призывов, а также имеющихся домов духов, какие носишь с собой.       Призвать нужную сущность прямо в бою, не просто вызывать уже заранее оплаченную услугу, а именно найти, договориться и призвать – это практически невозможно. Вернее, может, и возможно, но на том уровне, когда такие вещи станут доступны и просты, они уже не нужны, ибо есть сотни иных способов умертвить противника здесь и сейчас. Быстрые камлания в сути своей являли методики сокращения количества необходимых действий и перестраховок, какие позволяют пропускать целые кластеры подготовительных действий, взывая к тому или иному духу. Упрощение зова, ускорение отклика, освобождение ресурсов камлательного круга под лишнюю защиту, вместо усилителей резонанса-передачи, и много такого, подобного.       Сейчас, на нынешнем уровне знания, Степан, теоретически, может призывать сильных и даже наиболее подходящих старших духов вообще без круга, чисто сел в позу для медитации, вышел из тела, принялся звать, а они и приходят. Круг защиты формируешь собственной волей и заклятиями ведовства, прямо в духовном мире, активный торг обеспечиваешь личными образами, сделку тоже сам заключаешь. Да, это сумасшедший риск, на какой землянин не пойдет без крайней нужды, - хотя, провернуть нечто близкое в контролируемых условиях ради тренировки и можно было бы, - но сама теоретическая возможность осталась, никуда не делась и не денется.       Еще веселее работало отделившееся из массива предыдущего знания знание новое, то, какое прозвалось «продвинутые базовые методы тандемного упрощения камлательного церемониала». Это знание даже ценнее в чистых затратах очков развития, просто потому, что более экзотическое, требующее большего вложения очков, чтобы на него выйти. Само по себе «сокращение церемониала» относится к изначальному знанию, предыдущему: нет нужды в трехнедельном посте, можно просто утром не позавтракать, не обязательно проводить ритуал на новолуние, главное, чтобы не было полной луны, вместо редчайшего горного цветка, ныне вымершего и доступного только через магазин системы, положишь в жертву духу тоже горный цветок, но не тот, дополнив щедрой порцией силы, а дух и примет такое подношение, не став атаковать.       Таково сокращение церемониала в базе своей, такова его сила. Реально сила, потому что для шаманов, не имеющих системы, это знание реально Святой Грааль, та же Маега аж едва не из шкуры выворачивалась, когда пыталась у Степана таковые трюки выкупить. Вернее, выворачивалась она от того, что у нее просто нечем было выкупать такую ценность, даже если и забыть о ее долге и союзном соглашении. А просто так просить – гордость не позволяла, как не позволяла она и принимать подобный дар просто так. Только и оставалось, что на Синху наседать, требуя поскорее выйти на нужную ветку знаний самой, а потом уже, по-семейному, с матушкой поделиться.       Но у любой базы есть свой предел, предел, за какой даже крайне могучему шаману не выйдет выпрыгнуть – исказив камлание в одном, продавив его в другом, придется оставить нетронутым третье, а четвертое и вовсе скомпенсировать, хоть бы и большими подношениями, обильным вливанием резерва. Одному могучему шаману, да, не выйдет. Но только не если таковых несколько, а работают они в тандеме. Не просто групповое камлание, каким все трое владели на достойном уровне, а специфическая методика работы, даже не единичный прием-техника. Один шаман продавливает церемониал в одном, второй в другом, третий – в третьем, а в итоге имеем затраты на призыв иного старшего духа даже меньшие, чем на призыв парочки сильных.       Конечно, до такого доводить каждый раз чревато, духи тоже могут не выдержать и начать роптать, если постоянно на них давить, но теперь Степан и его две соратницы могут очень многое. Особенно это работает с духами, какие принимают не подношения, а жертвы или обеты. Здоровье будущего первенца, запрет пользоваться железными вилками на четыре поколения вперед, память о первом смехе, обязательство раз в год, в день солнцестояния драть собственную кобылу или коня (нет, не шутка, хотя Маега и не назвала имени, ибо клятвой связана до сих пор, несмотря на то, что клятву о молчании тому исцеленному от проклятия батыю приносила еще пра-пра-прабабка ее).       Возможность сразу же убрать иным образом не убираемое неприемлемое требование, заменить его чем-то еще, желательно разовым даром... за такое любой шаман будет убивать или приносить клятвы, причем серьезные клятвы, вплоть до пожизненной верности для себя и внуков. Потому что уже правнуки получат реальный шанс на выход в высшую лигу. В когорте родовых призывов, включая те, какие удалось восстановить за счет системы, просто прочтя давно забытые (в следствии утраты знаний или гибели не успевших передать знание старших родственниц) условия сделок, хватало этакой, скажем прямо, черноты. Совсем уж во тьму эта семейка не уходила, если отдельных камлательниц давнего прошлого не считать, но толк в черноте знали. Толк в черноте, такое ощущение, вообще в каждом древнем волшебном роду и вне оного знают.       Держат на всякий случай навыки на полочке, да.       Мало ли, пусть будет, им так спокойнее спать.       Степан практически на все сто уверен, что это же знание, причем на том же «продвинутом базовом» уровне, получили все трое шаманов одновременно. Так что не сегодня и не завтра, но часть тех сделок, какие ранее были неприемлемыми, вполне себе можно станет обновить и перезаключить. Тот же высший дух, один из таковых, призыв какого роду доступен, требует в плату за работу одну из поколения, всю, целиком. Именно ее жизнь и дар, но не душу, и уж точно не нечто более. По крови к родне такое пожирание не пойдет, заберет только жертву, причем без боли и страданий, да и душу потом не просто отпустит, но еще и благословит на новое рождение.       Несколько раз услуги этой сущности реально оплачивали, обычно добровольной жертвой бабки, как самой старой в триаде бабка-мать-дочь, причем после рождения правнучки бабка, ставшая прабабкой, резко теряла в силе, ибо ее переставали поддерживать родовые контракты, а часть их еще и забирала часть силы в оплату, так что обычно она на свете долго не заживалась. В итоге подобные жертвы самой себя они обычно привязывали к моменту, когда внучка уже беременна, чтобы считаться еще бабкой.       Десять-пятнадцать лет медленного угасания в ранге слабенького адепта для той, кто была могучей мастером шаманизма едва ли были пределом мечтаний о достойной старости. И вот, когда уже стара, здоровья не хватает, процедуры омоложения не помогают, даже дар гаснет от старости, а внучка носит под сердцем дитя свое, такая жертва может считаться последним подарком своим дочке и внучке, которые обретут взамен три призыва столь могучей и весьма разноплановой сущности.       Впрочем, не всегда добровольно дело происходило, из песни слов не выбросишь. Маега, да и Сингха, не распространялись об этом, что вполне понятно, но и скрывать не пытались, не от того, с кем совместно не раз камлали, открываясь друг другу слишком уж полно. Бывало, бабка не спешила на тот свет, бывало даже спешила свою дочку отдать в жертву какой-то призванной дряни, чтобы еще немножко жизни вырвать. Единожды и вовсе бабка принесла в жертву мать, какая сама решила убить внучку в жертвенном ритуале, скачком усилив себя до уровня чуть ли не сильнее нынешней Маеги, пусть и ценой уничтоженной династии и собственного необратимого бесплодия.       Низкие страсти высшей магии, как они есть.       У землянина складывалось немного абсурдное ощущение, что с ним этой информацией Маега поделилась не только в качестве жеста доверия, но в виде своеобразной формы наставничества. Указания на то, что магия, любая и всякая, всегда требует жертву, всегда ставит перед одаренным вопрос цены. Цены поступков, действий и выборов, какие придется сделать, за какие придется расплатиться не тебе, так потомкам.       В общем, серьезное им троим досталось знание, одно из самых ценных с точки зрения местных шаманов вообще, почти что жемчужина его статуса. Причем жемчужина, удивительно качественно привязывающая его к шаманкам-союзницам, ибо полностью раскрыть такое знание можно только работая в том самом тандеме. Это же напрямик сказано, даже в названии полученной строки! И к нему это знание, кстати, привязывало не меньше – тройкой подобную методику использовать в разы проще, чем всего лишь парой. В отдельных аспектах чуть ли не на порядок проще.       Вторичные синергии от обретения этого знания тоже имели место быть, не могло таковых не появиться. Тут и методики тандемного заключения договоров через духов, когда каждая из сторон получает возможность усилить гарантию сделки тем или иным образом. И сто тысяч способов подсунуть какую-то гадость при работе в тандеме церемониальной природы. Гадость, разумеется, преимущественно непристойную. Много подвязок на работу с ведовством, причем через шаманистику, когда не столько заплетаешь заклятия, сколько через территориальную методику усиливаешь призыв духов. Или помогаешь себе территорию подчинять (или чужое подчинение перехватывать, а то и взламывать, капая на мозги владельцу территории), за счет призыва тех самых духов.       Отдельно запомнилась целая методика работы с энвольтами, разнообразия ради даже не пошлая. В классической теории кукольной магии создать энвольт нематериальной сущности, мягко говоря, невозможно. Вернее, можно, но только для сущностей до крайности слабых в сравнении с мастером энвольтирования, тогда как затраты на это действие настолько не окупаемые, что методика существует только в качестве теоретической возможности и этакого маго-научного курьеза, разминки для чьего-то ума.       Возможно в теории.       Неприменимо на практике.       Тандемная работа, да еще и завязанная на церемониал, опирающаяся на возможность сковывать волю и менять восприятие духа, позволяла эту теорию к практике приблизить. Основная проблема задачи в чем? В том, что энвольт – суть материальное отражение чего-то еще, тоже материального. Картина, кукла, статуя, макет городского квартала, даже книга с чьей-то биографией, если подойти творчески. Дух – не материален, не присутствует в мире постоянно, постоянно изменчив и суть его выскользнет из любых цепей, предназначенных для живых и плотских созданий. Против духов делают тотем, а не куклу-мозгомойку.       Но если втроем, пока одна отвлекает, вторая не дает изменить себя слишком сильно, а третий создает энвольт? Сугубо в теории, но можно, можно выйти на совершенно новую ветку артефакторики, теснейшим образом связанную с созданием всевозможных тотемов. Только создаваться будет не тотем, а буквально артефакт, напрямую выполняющий некую функцию и не являющийся в полной мере духом. Дух перестает таковым быть, потому что он куда менее настоящий и материальный, чем созданный энвольт! Такой игрушкой даже совсем неодаренный сможет пользоваться не хуже, чем волшебным жезлом для метания огненных шариков!       То есть, такими тоже нужно уметь и учиться пользоваться, а слишком сложное снаряжение в руках неумехи для него же и опасно, но это возможно. В то же время с духами главная беда в том и только в том, что они, чем сильнее и многограннее, тем сложнее в понимании, в общении, в восприятии. Слабенький ученик, даже получив тотем с сидящим в нем полностью покорным высшим духом, скорее себе мозги сожжет, чем добьется от того выполнения поставленной задачи. Собственно, потому-то в базе своей высокая, ведовская, даже комбинированная артефакторика куда популярнее чисто шаманской.       Такая вот не-совсем-кукла подобную проблему практически нивелирует, о чем ни Маега, ни Сингха раньше просто не слышали, они общались на эту тему раньше, когда артефакторику обсуждали. Теперь им точно будет что обсудить с учетом новых знаний, да. Ведь что будет если сделать куклой не просто духа, а реально могучую сущность с крышесносящими аспектами? Да хоть бы и какую-то скверную дрянь, априори непригодную для нормального шаманизма, отчего за ее уничтожение никто не осудит, никто из иных духов, ибо такая тварь всегда нападет первой. Превратить старшего духа-сквернавца в боевой артефакт ударного типа? Дайте два, а то и три!       Степан пока еще не уверен, но подозревает, что только что вышел на еще одну совершенно новую школу магии, какая в этом мире либо неизвестна, либо ну очень слабо распространена. На уровне лоскутно-тотемного захвата территории через ведовство или тотемной химерологии на основе кукольного мастерства, только в адрес материальных созданий, желательно разумных. Если подумать, то последнее можно считать вариацией или даже прародителем только что возникшей задумки. В любом случае, тут нужно много думать, еще дольше экспериментировать и, желательно, как следует вложиться очками развития в это и еще ряд открывшихся ко взятию знаний.       Ударило в лицо громадной подушкой новое мастерство, полноценное даже с точки зрения системы мастерство, а именно «мастерские методики противодействия проклятиям». Оные методы просто не могли не повыситься еще раз, не после того, что пришлось пережить. Не после того, как удалось победить, повергнуть и обратить вспять реально высшее во всех смыслах проклятие. Сказал бы спасибо одному веселому орку, но слишком уж хочется местных эльфов закосплеить и начать «подрезать зелень» отсюда и до горизонта, начав с почтенного Неслышного Бубна. Увы, но придется даже не в очередь стать, а записаться в длинный-предлинный список тех, кто в ту очередь хотел бы стать, но не пускают уже стоящие.       Знание масштабное, очень плотное и комплексное, завязанное на кучу иных знаний, включая корневые для класса. Новые призывы духов, включая высшие и три великие сущности (одна из великих реально могла проклясть на хроническую неудачу со смертельным исходом кого угодно вообще, затрагивая механики работы с самой судьбой, но только неодаренного), новые же ведовские методики, ибо ведовство, как известно, с любыми формами проклятий прекрасно работать умеет, даже контрактные и тотемные методы оказались затронуты. Те же сделки, какие проклинают в итоге нарушения структуры или просто проклинают при определенных условиях – тема крайне интересная. В сто тысяч пятисотый раз напомнившая причину того, почему не стоит заключать контрактов вообще, даже если это и контракт на поставку свежей выпечки.       Попадешься какому-то Степану, только не очень Тощему, после чего вместо штрафа в два серебряных динара контракт определит штраф в виде двух лет анального рабства. А вложенное проклятие сначала выжжет естественную ментальную защиту, потом ментальным эффектором сделает штрафную санкцию предельно нормализированной, словно так и нужно, а затем еще подселит в тело контролирующего духа, какой за соблюдением сделки следить станет. И еще одного духа, какой изменит тело и ауру жертвы, особенно в районе попавшей в рабство части тела, чтобы буквальное приседание на бутылку не стало фатальным, а только лишь предельно, до выжигания мозгов и стремительного отупения приятным.       Степан бы нихрена не удивился бы тому, что такие знания у него появились, привык уже. Собственно, они и появились, да. Проблема в том, что история с булочками и булочницами и анальным в буквальном смысле рабством – это не гипотетическая ситуация. Это так один из степных вождей в не столь давнем прошлом развлекался, причем союзных тому из них, под каким бабушка Маеги сейчас ходит, работая на благо их племенного союза. Мужика так и прозвали Батунраем Булочником, очень уж он любил белокожих и большеглазых девиц конфедератской и северянской внешности, как и свежую выпечку. А еще на него работала очень прошаренная и весьма горячая, если верить сохранившимся гравюрам, ведьма-шаманка полугоблинской крови, какая весьма подкованной слыла в контрактной магии, а также тех ее подразделах, какие связаны с влиянием на сознание и когнитивные функции.       Шаману даже показалось, чисто интуитивно, без доказательств, что подобное увлечение именно булочницами, чтобы такие пышногрудые красотки, да все в муке пшеничной, замешивали тесто, пока их анально карают за невыполнение сделки о достаточно быстром замесе оного теста, не совсем естественное. Невольно параллели с намасленными молочными железами жительниц не городской местности повышенной развратности просматривались. Но уж этой информации в тех архивных документах, какие Степану разрешили читать волей Урвага, точно не указывалось. В отличие от более общеизвестных фактов из биографии Булочника, какого так и убили, прямо на одной из его рабынь, когда вся мука в том «Хлебном Шатре», где он свой гарем держал, резко взлетела в воздух, а после детонировала от одной искры.       В устранении, кстати, подозревали нежить Мертвого Севера, которой тот не то чтобы перешел дорогу, нет, все куда хуже – не вернул долги. Изначально-то Булочник торговал с севером живым товаром, людоловом он был знатным, но потом было несколько неудачных рейдов, когда товара захватить не удалось, а в итоге просто он отказался выплачивать неустойку. Мол, большой долг – это уже проблема кредитора, а не должника. Нет, даже это столь полезному типичику могли простить – мертвяки особо перебирать контрагентами не имели права, с ними мало кто работать хотел (и за дело), но этот тип еще и что-то очень обидное сказал какому-то из немертвых владык. И не просто сказал, а публично высказался, не принеся даже формальных извинений.       Так-то награда от клира Жизнь Дарящей, какие очень обрадовались тому, что «сей муж достойный вернулся в лоно жизни и отринул связи с жизнь отвергнувшими», финансовое положение батыя поправила, позволила расплатиться с нанятыми племенными копьями, да и на содержание гвардии личных знатных нукеров еще осталось. Но стоило ли это того, что кто-то ему мукомольную детонацию устроил? С точки зрения Степана – еще как стоило, пусть подобных конфликтов между тварями неживыми, и теми мразями, какие их людьми кормят будет как можно больше. А самих тварей и мразей желательно поменьше.       Но вообще Степан эти записи тогда прочел не из-за пикантных сцен, а потому, что сам таким же образом прибил одного некроманта – тоже мукомольной детонацией. Интересно, а следователи потом поняли, что именно в имении старины Румориаса случилось? Источник и природу взрыва могли и разгадать, Степан больше аурно-духовные следы скрывал, скрывал присутствие работы шамана, на иные мелочи тоже внимание обращал, но уже не настолько тщательно. Забавно будет, если реально все вокруг подумают на северную нежить, даже сама нежить.       Под мысли о делах далекого прошлого было намного легче переносить нагрузку на сознание, а она сбавлять не спешила, новые и новые истины всплывали в бурлящей памяти. Нашлась в знаниях или даже готовых контрактах за очки талантов парочка духов, какие, будучи заранее призванными, легко бы сожрали проклятие колючих костей, не потревожив ауру и тело Уллиса, как и других пострадавших. Тех, какие справились бы не совсем уж легко, но все еще с гарантией, нашлось даже больше. Такие контакты и рецепты камланий и до повышения имелись, но именно контакты и перспектива призвать такого духа после долгих переговоров, а не уже заключенные контракты – не хватило бы времени на призыв и формирование договора, пришлось импровизировать изо всех сил.       Не обошлось и без знаний о том, как подобное или похожее проклятие наложить, какую сущность для этого призвать, чем задобрить и подкупить. Не обязательно именно кости увечить, список всевозможно проклинающей дряни был такой, что невольно хотелось вымыть себе мозги с мылом, причем буквально, а не как Труда, Сильвия или Лахган, настолько ощущал себя грязным в тот миг. Впрочем, парочка особенно запомнившихся проклятий все равно интерес привлекла. И если многочисленные приворотно-суггестивные средства ментальной ликвидации, от каких легко вытрахать мозги и выкончать дар вместе с жизнью, уже не заставили даже брови дергаться, то иные...       Скажем, есть проклятие, какое в сути своей чистейшее благословение – ускоряющее восстановление резерва магии, причем ускорение восстановления постепенно нарастает. Аж пока аура не начнет лопаться, а уставший от постоянной перекачки магии через себя одаренный не сможет больше свой резерв безвредно стравливать. В сути, не столько средство ликвидации, хотя и оно тоже, причем такое, что хрен снимешь эту мерзость, маркер-указание какой легко вкладывается в стекло бокала, например. Это еще и великолепная суицидальная тактика, усиление для самого последнего боя, в каком не будет угрозы нехватки резерва, физически не сможет случиться таковой.       Или еще одно не-проклятие, наверняка способное заинтересовать Маегу, постепенно меняющее количество кислорода-живоветра во вдыхаемом воздухе. Только не удушая, как умеют духи Маеги, а совершенно наоборот – увеличивая содержание столь нужного газа. Только вот термин кислородное отравление возник не на пустом месте, а большая часть амулетов или даже активных защитных чар такую подлянку не распознают. Просто потому, что настройка защиты на «пропускать только кислород» значительно проще и понятнее интуитивно, чем «пропускать только необходимое количество кислорода в процентном соотношении».       На фоне уже полученных знаний, целительское дополнение оказалось не слишком масштабным, вернее, оно таковым казалось. Так-то синергий у «продвинутых базовых методов глубинного аурного исцеления на основе дикой магии» нашлось немало, особенно с иными целительскими знаниями. Да и вне таковых отыскалось много интересного, особенно в агентурных связках, как и в приворотно-суггестивных. Последнее, так-то, вообще не удивляет – в местных учебниках, даже тех, какие давали прочитать «просто Панну» или «просто Стэ» красным шрифтом и капителью писано, о том, что целить себя подпускать только тех, кому доверяешь, либо тех, кто на контракте.       Ну, для не имеющих денег и влияния индивидов достаточно просто целителя с хорошей публичной репутацией и подтвержденным дипломом, ибо такой, ради простого ремесленника или лавочника, рисковать со всякой херней ментальной и не очень не станет. В теории. А то с везением Степана, он у местных целителей и целительниц без личной проверки памяти и установки блоков на саму мысль «поправить гормональный баланс, увеличить доверчивость и спровоцировать на откровенность» лечиться не стал бы. Скорее уж всеми конечностями отбивался бы – сам знает, что он может сделать с живым и не очень разумным существом, маскируя это все под помощь с исцелением.       Отходя в сторону от приворотной магии, глубинное исцеление само по себе очень сложная и малоизученная штука. Чтобы научиться исцелять глубинные травмы ауры и духа, нужно практиковаться в этом деле, а большая часть травм, даже аурных, редко имеют такую глубину, как у чуть не помершего Уллиса. Степан читал, пусть и в перезаписи, конспекты одного из работников де Ломер, какой учился в Нейрате и даже бывал на открытых лекциях самой метресс Мираэль из Дома Речных Цветов, Верховной Чародейки Леса, какая тогда гостила в Нейрате в связи с какими-то важными переговорами. Ну и решила блеснуть знаниями, заодно показав себя той еще филантропкой, а то и вовсе сманить перспективные кадры.       Дамочка отличалась не только красивой внешностью, - серьезно, Степан был готов поставить сундук золота на то, что тот студиозус потом ночами не спал под воспоминания об этой красотке, очень уж что-то такое в его дневнике мелькало, - но была еще и цельным магистром целительской магии, одной из лучших, а то и просто лучшей среди тех, кто занимается именно что работой с тонкими аурными телами и глубинными поражениями. У нее соответствующий навык точно не ниже мастерства даже по системным меркам, при этом еще и поддерживается целым рядом вспомогательных и синергичных умений и тоже на мастерском, продвинутом мастерском или магистерском уровне. Тоже целительских, разумеется. В общем, именно у нее-то как раз имелись все шансы спасти ребенка Маеги даже без помощи читерной системы.       Ну, если бы она каким-то хером оказалась в одном помещении с семейством де Ломер в момент начала кризиса.       Степан в тот день сначала не понял, с какого хрена она считается Верховной Чародейкой при наличии в Лесу цельных двух архимагистров, но быстрый поиск ответов методом «спроси Сингху» завесу тайны приоткрыл. Оказывается, в Лесу сам титул Верховной Чародейки не про силу и мощь, а про административно-политические функции, так что должность эту регулярно занимали не самые сильномогучие индивиды повышенной ушастости. У них даже, - о, ужас! - сменяемость власти среди Чародеев имелась, причем весьма быстрая по меркам вечно живущих. Редко какой Верховный Чародей или Чародейка сидели на своей должности дольше половины тысячи лет, с радостью возвращаясь к чистой магической практике уже после нескольких сотен лет неприятной для них работы.       Все у этих эльфов не как у нормальных людей!       В хрониках де Ломер записано, что один из их магов, родственник по боковой линии, ушедший именно в магию, а не коммерцию, прослыл неплохим артефактором и ритуалистом, не раз бывал в Лесу, даже добился как-то аудиенции у одной из двух архимагистров ушастых. Ему хватило «ума», ненавязчиво, как ему казалось, намекнуть самой Алинарель Блистательной, что, мол, если она пожелает получить справедливо заслуженное место Верховной Чародейки, перестав быть, считай, сосланной в собственную башню, то помощь можно найти не только в Лесу. Гербовый и почтенный Торговый Дом де Ломер с радостью окажет героине войны с Ордой Вождя Вождей всю возможную помощь.       К чести эльфийки, она даже не слишком громко смеялась, а после вежливо и предельно мягко пояснила восхищенному ею мальчику (восьмидесяти девяти лет от роду), что он видит не вопиющую несправедливость и фактическую не особо почетную ссылку, а целиком свободный выбор. Потому что живи Алинарель Блистательная на Земле, точно была бы той еще хиккой (и хорошо, что не битардом): она совершенно добровольно десятилетиями не покидала своей Белой Башни, а за попытку назначить ее на какую-то там политическую должность расчехлила бы весь свой боевой арсенал, принявшись отбиваться всеми имеющимися легендарными силами.       А потому она очень польщена оценкой своих талантов со стороны почтенного Рейна де Ломер, еще больше впечатлена его готовностью предложить свою практически безвозмездную помощь (между прочим, искреннюю), но таковая ей не требуется. В итоге покинул Белую Башню и ее Владычицу сей убеленный сединами муж алым, словно сваренный рак. Потом он в своих дневниках весьма самокритично описывал собственный дебилизм и причины, по каким он пришел к совершенно неверным выводам. А все потому, что большую часть жизни, как и сама Алинарель посвятил магии, на политику плевать хотел, а на попытки втянуть его даже в семейные дрязги внутри Торгового Дома мог швырнуть артефактную гранату, буквально.       

Уровень повышен!

      

Уровень повышен!

      

Получено два свободных очков талантов!

      Недурно, но ожидаемо – тридцать шестой он и так практически взял, даже несмотря на все возможные и не очень задержки из-за выполнения лакейского квеста. В этот раз полученное деяние не стало замораживать полоску опыта, так что надолго замерший на одном месте уровень все-таки сделал два робких шага вверх. Свободные очки (два нынешних и два уже имевшихся в запасе) тратить покамест смысла не имелось, как и два очка характеристик, полученных за то применение жетона Сингхой. Во время спасения пацана шаман почти вложил их, но не рискнул – усвоение характеристик и переписывание рефлексов под новое состояние ауры заняло бы время, а времени у них тогда не имелось.       Вот теперь будет причина хорошенько подумать, в какую сторону себя развивать станет, потому что деяния тоже обычно дают некоторое количество неучтенных очков. Усилить что-то старое, раскрыть новое, или даже вложить характеристики, а за ними попробовать открыть у себя магистерские знания? В принципе, если эти два очка вложить в дух, если два десятка очков в духе дадут какой-то бонус, вроде свободного очка за десятку в характеристике, то он выйдет в упор к становлению магистром-высшим даже по системным меркам. У той же Маеги характеристика духа повыше, как и исток, причем заметно, но сенсивность уже уступает, как и мощь, а в контроле Степан с ней вполне сравним.       Но грызло землянина подозрение в том, что система потребует от него повышения еще и телесности, как самой отстающей характеристики. Иначе, если он не станет прямо-таки «идеальным магистром, имеющим сферическую форму и помещенным в вакуум» по меркам все той же системы, то шиш с маслом ему, а не открытие магистерских навыков и звание высшего шамана. В принципе, тут встает весьма масштабный и даже немножко философский вопрос о выборе пути дальнейшей прокачки. То ли рвать жилы и стремиться первым делом раскачать характеристики, хоть бы и через выбор мета-навыков, дающих разовый плюс к какой-то из характеристик ценою загубленного очка талантов. То ли все же попробовать расти вширь, приобретя еще одну, а то и две специализации, а повышение характеристик обрести через полученные за сороковой уровень ультра-свойства.       Оба варианта, как водится, имели свои плюсы и минусы, тогда как очков и характеристик, как и всегда, на имеющиеся хотелки не хватало. Хоть бери и поддавайся на намеки скриптов Автомильфящей Среди Милф, начиная выполнять ее задания, пользоваться пошлыми жетонами и другими способами предаваясь всяческим порокам, преимущественно тому, какой у демонической бляди самый излюбленный. Словно дожидаясь этой его мысли, - мысленно он поплевал через плечо, а рукой еще и по деревянному тотему возле своего спального лежака постучал, - система тренькнула новым даром Ее. Словно тихий шепот на ухо, от какого мурашки прошли маршем по всему телу, причем несколько раз.       Получено: «контракт с высшим духом: Определяющий Ценность».       Обретенный талант добавлен к общему статусу Игрока.       Открывая справку, прислуживаясь к полученным знаниям, землянин уже примерно ожидал, что именно он увидит. И он вот совершенно точно не разочаровался в своей интуиции, ибо увидел именно что очередную извращенную до предела и за ним херню. Впрочем, справедливости ради, он вполне себе видел методы применить этот контракт не только ради того, что подразумевали всякие Насмехающиеся Милфища. Рамки у того, что дух будет согласен сделать в этом контракте весьма широки, пошире, чем у более ранних контрактов с автобожественным колоритом.       Высшая сущность, конечно, не из самых сильных, но тоже крайне плотная и насыщенная, пусть даже запас сил, какими эта хтонь оперирует, кажется воистину мизерным. Сфера возрождения и одновременно восприятия, крайне нестандартное сочетание, а наличествующие аспекты и вовсе за гранью добра и зла. Первой мыслью Степана после ознакомления с образами этого духа было недоумение. Недоумение, вызванное простейшим вопросом: как это дерьмо вообще существует и не сколлапсировало само в себя? Само существование должно эту сущность напрягать, причинять то, что для человека было бы невыносимым страданием, а для духа стало просто неотъемлемой частью бытия.       Самостоятельно такую сущность отыскать, призвать, договориться, а после заключить договор практически нереально, не с его нынешними знаниями, не нечто настолько специфическое, необычное, чуть ли не уникальное. Дух де факто и не может быть призванным в явь – появившись в ней он мгновенно гибнет, оставляя после себя лишь тень и пепел, аналог трупа, только оставшийся от духа. Несуществующая в привычном понимании аномалия, подселяющаяся в любой материальный предмет, главное, чтобы не живой и не волшебный. Вообще любой, хоть орех, хоть камень, хоть книгу о вкусной и здоровой пище, если она не пропитана алхимией и не зачарована.       После чего эта вещь становится предельно ценной, запредельно ценной, ценнее всего на свете, но только для женщин, причем не уродливых и не увядших (последнее, как часто с Милфичными призывами бывает: условие контракта, а не природы духа). Чем-то похоже на эффект, какой имели злополучные и давно уничтоженные без остатка бусы, выданные в подарок к метке, что осталась на Маеге и Сингхе, только не на уровне мета-эффектов. Эффект таков, что можно публично, у всех на глазах, купить какую-то понравившуюся тебе дамочку в качестве секс-рабыни (куртизанки, наложницы или иной термин от местности зависит). В теории даже магистра проймет, если не в предельной защите, но тут нужно индивидуально оценивать того магистра.       Виденную мельком издалека и еще в воспоминаниях Сильвии магистра Клементину де Нейрат, например, проймет, если не в боевой обстановке. Но какую-то менталистку или же специалистку по работе с аурой (проклятия, целительство, усиливающая ритуалистика) продавит только расслабившуюся, пойманную врасплох. Но уж если поймает, то с гарантией, ибо предмет активирует закапсулированную и уже завершенную структуру обработки-перековки личности. Протягиваешь такой красотке речную гальку и говоришь, что покупаешь ее себе в анальное рабство на месяц-другой. А она поморщится, может даже возмутится, но согласится и продаст себя, даже не попытавшись отнять вещь силой.       И все вокруг тоже посмотрят и признают, что да, наглость страшная, но ради вот этого камушка, да, вполне понятно, почему купленная согласилась. Срок предельного действия такого контракта о покупке не будет большим, чем пара лун, но лучше ограничиться декадой-другой. По завершению срока, жертва вежливо или не очень попрощается с покупателем, но не станет ни мстить, ни зачищать свидетеля. То есть, высказать все, что думает о том, как ее пользовали во всех позах, она вполне может, но только словами и ограничится. Собственно, единственным надежным способом осознать неправильность такой покупки станет просмотр записи события со стороны, причем с дополнительной защитой.       В иных случаях все свидетели тоже не заметят подвоха, причем логичная идея купить дамочку наедине не сработает – нужны свидетели, даже если толком не слышащие диалога и не знающие о сделке. Публичность активации значительно усиливает эффект. На самом деле контракт реально ценный, потому что покупаешь, конечно, секс-рабыню (опять же: служанку утех, наложницу, сахи-таран, или иные эпитеты), но все еще магистра-мастера-главу-дома. И если попросить такую могучую магичку или просто влиятельную дамочку вместо работы ртом на коленях помочь вон в том проекте, то она поможет, хотя и будет жаловаться на то, что покупатель ее даже поиметь не способен толком.       Характер вот вообще не меняется, как и отношение к тому, что ее купили – если напрямую не приказывать, то свое отношение жертва высказывать станет вот вообще не скрываясь и без пощады к чужой гордости. Просто будет верить в то, что покупка предмета оправдывает такие вот унижения. Если бы не высокий риск раскрытия, теми самыми свидетелями, какие будут анализировать события публичного раута позже, то вообще идеальное средство аренды сильного одаренного. Увы, но ограниченное – попросить ту же метресс Клементину дать месячный курс высшей стихийной магии, раскрывая все свои лелеемые тайны, не получится.       Вот просто дать – сколько угодно.       Честно говоря, на фоне обычных даров Всем Милфучей, даже тревожно от того, насколько призыв потенциально полезен.       И снова система милостиво подождала момента осознания прежней строчки, прежде чем землянина накрыло новыми дарами. Обретенное деяние, - все же деяние, хотя и в шаге от свершения, судя по образам, - раскрывалось в сознании не то чтобы неторопливо, но было ощущение, что сам Степан словно оттягивает это раскрытие. Не столько из-за необходимости еще немного полежать пластом, сколько из желания попредвкушать немного. Настолько оттянул, что дождался сообщения на связной амулет, причем сообщение пришло от Урвага, как единственного посвященного де Ломер в адекватном состоянии.       «Панн, судя по тому, как моих драгоценных сейчас давит, отчего они особо не могут принять участие в грядущих делах, тебе сейчас тоже не легче. Пока что все в пределах ожидаемого нами всеми ненастья – я ответил и мне поверили. Это мое личное мнение, но, кажется, поверили всерьез, а не для вида, хотя на беседу к Его Сиятельству сходить придется. Не знаю, что хуже – с самим Аугустом торговаться, или с его любимой женой, чтоб ей всего наилучшего желалось всем миром. Надеюсь, все же с герцогом, его просчитать легче и хотеть он станет простого и понятного.       Что касается славного парня Стэ, то какая-то наглая морда, какую я обязательно найду и отчитаю, посыпала ему постель крайне неприятной любовной алхимией. И ты только представь! Именно на этот состав, да еще и в неверной дозировке, у мальчишки оказалась аллергия! Сейчас его погрузили в целительский сон, но еще пару дней он из своей комнаты вылезать не станет. Целителя к нему пустили, но ненадолго, Маега, милая моя ярость штормовая, почему-то взъярилась и выслала бедного Игнасиуса прочь, даже не скажу почему. Заявила, что сама аурный шок в районе легких и позвоночника снимет, как только немного в себя придет».       Все же удивительно хитрожопый индивид, прямо восхищение вызывает! Сумел не просто запереть все еще находящуюся в его комнатке куклу-манекен Стэ, но еще и на ходу составить сцену-легенду. Да еще и так, чтобы все, кому надо, поняли «истинную подоплеку», удовлетворившись таковой и не став копать глубже. Вот что значит – профессионал, мать его! А ведь они почти не обсуждали эту тему, только и попросил любящий отец кукле-манекену устроить какую-то аллергию или иную травму. И вот, сумел все провернуть практически сам, даром, что вообще не одаренный.       «Спасибо. Мне уже полегче, но сутки-двое я – ленивый тюлень. В том смысле, что только лежу и перекатываюсь, не больше».       Закончив на этом с социальными контактами, Степан все же позволяет себе откинуться на матрасе, но не раньше, чем закинул в желудок несколько горстей сушеных фруктов повышенной питательности, выхлестав заодно немало воды. И тут же снова погрузился в медитацию, воспринимая и усваивая то, что Система посчитала достойным его деяний. Деяния, вернее. Одного.       Совершено значимое деяние!       За помощь сестрам по дару и выбранному пути, за спасение жизни невинного от того, что невозможно было обратить, за победу над проклятием, что несло муки, за стремительность и быстроту решений, несмотря на риск, положена соответствующая достойному деянию награда!       Получено: одна единица характеристик в атрибут контроля, одна единица характеристик в атрибут сопротивления, одно случайное свойство редкого или пред-элитного типа; мета-навык «выдача системных заданий» повышен до пятого уровня; два случайных редких и один элитный жетон мета-воздействия.       Дополнительная награда от Лиарат си Мерриналь, Владычицы Даров и Дарами Одаряющей, верной слуги Иннелас Иннелай: одна единица в атрибут мощи; два случайных малых знания элитного типа, одно свободное очко таланта; три элитных жетона мета-воздействия; две новых опции в разделе «Сделки»; подраздел статуса «Подвиги» дополнительно раскрыт и модифицирован.       Не то система услышала его молитвы, не то посчитала, что чистых знаний он получил уже достаточно и нет нужды еще сильнее нарушать его режим сна новыми глубинными медитациями, но в этот раз награда оказалась необычайно «легкой» в плане усвоения. При этом назвать ее недостаточно ценной не повернется язык и не только потому, что он у него сейчас, из-за сразу трех характеристик, пошедших на повышение, опять немного онемел. Ладно жетоны, большая часть из них будет хоть и элитной, но при этом автобожественной! Сделки он и вовсе предпочел даже не воспринимать, настольно они в духе беспощадного Милфистофеля!       А вот новый подраздел статуса сразу же заинтересовал Степана, отчего он и отложил его напоследок, получив лишь быструю справку и поняв, с чем именно имеет дело. Сначала он принялся разгребать новые дары, а именно свойство и малые знания, как наиболее нагружающие именно разум, а не занятую привыканием к характеристикам ауру. Стандартная награда в виде свойства оказалась «фильтрационной мембраной основания истока», какая повышала качество энергии в ауре, улучшала склонность к целительным практикам, но, самое важное, позволяла куда эффективнее тратить имеющийся запас сил на подкуп и подпитку духов.       В случае с обычным одаренным-шаманом, какой скармливает своим духам личный резерв, часть оного резерва тратится впустую – слишком иная, слишком непривычная для духов диета, они либо не могут полностью ее усвоить, либо не хотят. Фильтрационная мембрана не убирает эту проблему полностью, но ценность каждой капли резерва возрастает, словно ее пропускают через очищающий угольный фильтр, делая более легкоусвояемой. И за один и тот же объем энергии можно спокойно так получить намного больший отклик от призываемой сущности. Это не единственное свойство подобного «удешевляющего» толка, какое есть в статусе и аурно-духовных телах Степана. Но оно иное, отличное от прошлых и при этом вступает с ними в синергию.       В итоге получается, что не самое мощное, казалось бы, свойство, реально неплохо так повысило общую мощь Степана, как шамана уж точно, в меньшей мере, как адепта ведовства. Уже не зря спасал малолетнего потерпевшего... сказал бы он, будь чуть более циничным, а так ему хватило и того, что он вообще этого мелкого везучего засранца спас, что не пришлось смотреть на искаженное отчаянием лицо Маеги, глядеть в изуродованные болью и каким-то неверием в происходящее глаза обычно веселой Сингхи.       Оба малых знания от Автоматомилфы, вот уж чудо, оказались тоже не бесполезной пошлой хренью, а вполне себе неплохими знаниями. Ведовское «заключение в объятия неслышных крыльев» являлось защитным навыком, не уступающим «защите искажением преддверия сфер», причем полностью раскрывающимся именно в связке с таковым. Создание зоны специфического инертного к магии пространства, этакого переносного гроба с заклинателем внутри, словно ласковые ладони самого мира обняли и защитили от злых чар. Чисто физические воздействия, как и прямые сверхплотные чары, это заклятие не слишком надежно блокирует, но вот магию тонкую или площадную оно буквально жрет, втягивает в себя огромной губкой, раскладывает на составные элементы и выкидывает в глубине сфер.       Ну, картинка не сложная к пониманию, верно?       Преддверие активно блокирует точечные атаки и физический урон, а объятия держат на себе все то, что преддверие не удержит, причем можно менять местами эти два эффекта, выставляя наперед то один, то другой. Расковырять такую комбинацию все еще можно, даже не слишком-то запредельно сложно, не на нынешнем уровне шамана, но сделать это быстро, надежно и при активном противостоянии со стороны землянина? Вот тут задачка приобретает удивительную сложность – обе техники крайне гибкие, прочные и легко настраиваемые, особенно с его-то характеристиками и уже прокачанным статусом.       Второе малое знание относилось чисто к шаманизму, будучи бесценным козырем для сражений вне тела, когда в глубине сфер только твой обнаженный дух, только враг, какой противостоит тебе... а также вся та свора агрессивных духов-телохранителей, какую ты призвал себе на защиту. Но не будем портить красивую и пафосную картинку скучными ремарками о разочаровывающей действительности. О чем это он? Ах, да, точно! Малое знание!       Активировать «расточенное незримое жало» можно было только вне тела, хотя бы частично его покинув, а лучше уж полностью. Без его умений в духовном оперировании и манипулировании формой собственного духовного тела, из-за какой Степана можно и с коренным обитателем сфер перепутать, тоже даже пробовать не стоит. В сути своей эта атака создает пробивающий духовный конструкт, какой начинает существовать строго в тот миг, когда преодолеет внешнюю и даже ближнюю защиту духовной сущности, впрыскивая в сущность-жертву агрессивную и предельно концентрированную духовную силу.       Трюк не столько мгновенно смертельный, хотя даже сильного духа он сейчас может развоплотить такой дрянью, но гарантированно ослабляющий, постепенно подтачивающий и добивающий, особенно если атаку обновить, да еще и поддерживать удары собственных духов. Трюк не только мощный, но еще и предельно экономный по резерву, требующий концентрации и недоступного обычным шаманам, даже сильным, умения манипулировать духовным телом, а не одной лишь магической дури. Если бы такую дрянь еще можно было бы применять в яви, то жало стало бы жемчужиной его боевого арсенала. Если бы, как и любые иные формы сослагательного наклонения – любимое, в кавычках, слово Родислава Гастольдовича Янина, чтоб ему сейчас икнуть, но при этом не вспоминать Степана.       Закончив с освоением знаний, пусть и малых, шаман взялся за жетоны и поначалу даже обрадовался, ибо все три нормальных подарка системы оказались именно что подарками. Первый назывался «малое обновление мета-навыка», действовал только на единичный мета-навык, а не на все сразу, как его старший брат «значимое обновление мета-навыков», зато имел не десять, а двадцать пять зарядов. Тут даже лень было перечислять все те разы, когда подобный трюк его уже выручал и те варианты будущего, в каких сей жетон может Степана выручить.       Второй из нормальных жетонов назывался «призыв нейтрального сложного группового системного задания», имел пять зарядов, при активации выдавая оное задание, причем сложное по отношению к статусу Степана в момент активации. За что он готов каждый из пяти зарядов этого жетона расцеловать – задачи всегда нейтральны, а не такие, как у, прости система, Покровительницы. Вот уж точно жемчужина среди всех полученных наград, потому что прокачаться позволит только так, что ему, что Юле, что Сингхе, что Сильвии!       И самое главное – возможность самому выбрать момент, когда удобнее всего начать задания исполнять, а не опасаться получить таковое в момент занятости. Ну, как было с удивительно несвоевременной задачкой на подчинение гнезда Мальтер, из-за какого он утратил такой удобный и надежный шанс прищучить одну милую и прекрасную, чтобы ей провалиться, демоницу до того, как та уселась Степану на лицо и шею одновременно.       Последний жетон носил немного ироничное название «спеша на помощь», имел пять зарядов и позволял перенести владельца жетона к любому из членов его группы, причем на любое расстояние, если в пределах одного мира, а также сквозь любую защиту. Исключения составляли только провалы во всякие демонические измерения или что-то сравнимое. А так даже высшая пространственная складка-лакуна не защитит. Иное дело, что жетон переносит пользователя не прямо к спасаемой цели, а в любое безопасное и не просматриваемое место в радиусе пяти километров. Если такового в нужном радиусе нет, то в любое ближайшее.       Перенос не мгновенный, а, как и с «точкой на карте», требует нескольких минут покоя и отсутствия активных чар со щитами. Сначала перенестись, затем осмотреться, неспешно приготовиться к бою и явиться в сиянии славы, словно кавалерия из-за холма, спасая свою соратницу. Или соратника, не стоит быть сексистом, просто пока что у Степана именно соратников нет, если только не вручить приглашение в группу Урвагу или Пердуну, простите, Вежливому. Вещь куда более ситуационная, чем два прошлых жетона, но в случае нужды просто бесценная.       И тут Степан, вдохновленный полученными наградами, плавно перешел к автомилфическим жетонам, уже заранее предвкушая всевозможные маты, какими он будет вести свой мысленный монолог. Она не подвела! Ох, совсем не подвела Она, оправдав каждое ожидание, какое Степан имел по этому поводу! Честно говоря, он понял причину, по какой Сингха просила ей про такие подарочки не рассказывать, чтобы не искушать слишком сильно.       Первый жетон назывался «Анальная Накачка», имел три заряда, автоматически применялся на Степана при первой активации, значительно увеличивая количество продуцируемого семени. Чем-то похоже на то, как действовала демоническая блядота, тогда, в таверне и после, но все же не настолько значимое увеличение. Но фишка в том, что каждая женщина в составе группы Степана, стоит только ей получить порцию анального секса, обретет три очка характеристик, по одному в три наименее развитых атрибута. Сам же Степан получит по очку за каждую поиметую женщину, причем в тот атрибут, какой у нее самый развитый. Если же заняться прочисткой дымохода с кем-то, не входящим в группу, то она получит только два очка, но тоже в самые неразвитые характеристики.       Награда Степана не изменится.       Последующие две активации жетона можно применять и к другим целям, но всегда мужского пола. Традиционная для всех жетонов возможность сделать изменения в продуктивности организма и прирост характеристик неосознаваемым сохраняется. В общем, учитывая наличие Сильвии и ее гнезда, применить такой жетон вполне себе можно... и от этой мысли злости у Степана только прибавлялось. Он ощущал, что его не просто покупают, а уже почти купили, почти склонили на темную сторону, а он только и может зубами скрипеть.       Второй подарочек оказался не хуже, вернее, «не хуже», имея пять зарядов и нося название «Быстрый Бендер», сроком на месяц меняя пол выбранному мужчине (!), живому и здоровому, на женский, заодно делая такую женщину весьма красивой внешне. А еще очень сильно повышая вероятность оказаться поиметой сначала в мозги, а потом уже в классическом смысле. Отдельный бонус за возможность сделать эффект частично осознаваемым – жертва будет понимать, что произошла какая-то лютая херня, но остальной мир – нет. Даже более: вопли жертвы просто проигнорируют, не примут за бред или посчитают бедную девочку словившей психический срыв, а не воспримут всерьез, отбросят в сторону, словно писк комара.       От одной до трех единиц характеристики за месяц срока действия жетона едва ли станут утешением, как и факт того, что превращение обратно может снова сделать произошедшее неосознаваемым, словно это был странный сон, причем не с тобой. На носителя системы, ясное дело, работало, причем у него награда составляла от двух до четырех единиц характеристик. Нет уж, спасибо, как-то шаман прокачается и без подобных бонусов, он еще не настолько отчаялся.       Название жетона, кстати, вызывало невольную улыбку, он не сразу вспомнил отсылку, из какой образы жетона сформировали название – даже захотелось пересмотреть Футураму и не ради Бендера всяческого Гендера. Остановила только невозможность просмотра без наличия аппаратуры и диска с мультсериалом. А платить магазину системы ТАКУЮ цену, как назначенный грабеж, его задавила бы жаба. Даже не жаба, а воплотившийся в реальность старина Скрудж, зловеще крякающий и потрясающий золотым вантузом.       Прогнав странный образ из головы, Степан перешел к последнему из жетонов, незванному «Забывая Исподнее»: сей дар имел ровно десять зарядов и навсегда оставлял в разуме смазливой жертвы женского полу внушение, заставляющее забывать надеть белье, причем значительным образом нормализировал такое внушение. Жертва будет понимать, что светит на все высшее (или низшее) общество телесами своими, ей будет стыдно, но она не заподозрит в том, что уже какой год каждое утро забывает надеть оное белье, ничего необычного. Как и кто угодно еще, даже если это профи-менталист, проводящий глубинную проверку разума на всякие сюрпризы.       В награду жертва получает одно случайное мощное аурное свойство, предпочтительно развратного типа, но может выпасть вообще любое. Мысленно Степан с немалым цинизмом подумал о том, что львиная доля обитательниц этого мира вообще не пострадает от этого жетона по причине отсутствия денег на нижнее белье, часто являющегося статусной вещью, особенно если красивое и изящное. Не говоря уж о ряде культурных традиций и прочей чухни – чернокожие жительницы саванн и джунглей, как и зеленокожие орчихи едва ли часто ходят в кружевных трусах. Да и степнячки людского племени тоже, как бы, не всегда – трудно упустить этот факт с его-то восприятием.       А в случае тех же темных эльфиек – против них жетон может вовсе не сработать, учитывая их гардеробы. Которые либо не предусматривают нижнего белья, либо на их фоне – таковое белье покажется предельно консервативным закрытым нарядом уровня мусульманской глубинки. Иные культурные ценности, понимаете ли!       Мысленно решив про этот жетон не рассказывать Сингхе, следуя ее более ранней просьбе, шаман перешел к последним частям обновленного статуса. Ни новые Сделки, ни новая подграфа статуса ни капли его не нагрузили, спокойно воспринимаясь через справку. Честно говоря, раздел со Сделками, давно и прочно позабытый и чуть ли не виртуальной пылью покрытый, он и открывать не хотел. Но открыл, не то надеясь на чудо и наличие нормальной Сделки не извращенного типа, не то просто из странного желания снова познать глубину бездны. То самое желание, какое заставляет человека не выключать монитор при просмотре гифки с гусем и собакой.       Глубоко вдохнув, как перед нырком, он все же шагнул в этот омут, воспринимая справку об обеих новых Сделках. Ну, он не был обманут в собственных ожиданиях, если мягко выражаться. Первый из открывшихся вариантов извращенной прокачки назывался «Пришествие Недрочабря», но к календарю он привязан не был. Просто под эффектом этой сделки в течение целого месяца не светит кончить, любая дамочка, хоть снятая шлюха, хоть полностью подчиненная Мальтер, почему-то будут исключительно дразнить, заводить, ласкать, но не доводить до пика. При попытке взять свое более настойчивым образом, у каждой женщины рядом со Степаном проклюнутся умения опытной соблазнительницы, сердцеедки, гипнотизерши и всего этого вместе.       Да, интим, несомненно, будет, саму партнершу или партнерш Степан всячески удовлетворит, даже секс как таковой тоже будет, просто разрядки ему не светит. Уснешь, вымотаешься, выключишься в момент ее пика, будешь до утра мычать в кляп, пока тебя связанного ласкают, целуют, гладят и щекочут, останавливая у самой грани, но не кончишь. И даже если решишь вручную сбросить напряжения, события странным образом сложатся так, что рядом появится особь противоположного пола, не дав разрядиться и просто не дав тоже. На десерт получи-ка, носитель Скрижали, чрезвычайное повышение соблазнительности и готовности флиртовать и дразнить тебя со стороны даже прекрасно знакомых девушек и женщин, а в довершение – забвение о самой сделке.       Без последнего пункта, честно говоря, Степан мог бы и рискнуть, просто посвятив месяц медитациям и самоконтролю – было бы тяжело, но в тексте Сделки прямым текстом сказано, что именно гипнотизировать или привораживать его не будут, исключительно соблазнять и дразнить. Ну, пока он сам не решит стать настойчивее, либо просто Дуню Кулакову призывать начнет, тогда как раз начнут. В теории вполне можно выдержать, не сорвавшись и не нарушив условий... если о сделке знать. Но в момент активации месячного искажения реальности он тут же забудет о самом факте этого выбора, как и со всеми остальными сделками.       В общем, даже четыре характеристики и семь очков талантов этого будущего унижения не стоят.       Наверно.       Кстати, награда за прошлые Сделки тоже понемногу менялась, росла и увеличивалась, словно подстраиваясь к его возрастающему уровню и увеличивающимся возможностям. Не то чтобы он хотя бы раз всерьез задумался о том, чтобы принять одно из предложений Милфейшей из Милфящих, но сам факт отметил. Ничего по-настоящему невероятного, такого, чтобы рискнуть самосознанием и самоуважением, там все равно не предлагалось.       Вторая из предложенных опций называлась «Выбор Госпожи», несколько отличаясь от прошлых механик Сделок как таковых. При активации этой херни Степан получит список из нескольких имен, от трех до девяти, из каких придется выбрать один из вариантов сроком на полгода. В списке только красивые женщины, причем знакомые Степану хотя бы самым краем, хоть бы и очень мимолетной личной или около-личной встречей. То есть, эльфийская Королева, про какую он только слышал и на гравюру любовался, - спасибо вам, Сильвия и Ровена, - в этом списке не появится никогда. А вот леди де Фелль или магистр Клементина, каких он хотя бы через память Сильвии видел и с каким окольными путями взаимодействовал – могут.       После выбора, - если его не совершить, то выберется автоматически, но на удвоенный срок, - у оной женщины появится контроль над одним скромным шаманом. Не мета-воздействие, а что-то на уровне подчинившей Сильвию куклы, тоже волшебное, теоретически обнаружимое, но при этом на практике предельно ультимативное. Метод и тип контроля, опять же, зависит от выбранной женщины. Сама леди ничуть не удивится тому, что этот контроль ей попал в руки, очень быстро поймет, что именно ей в руки попало и начнет пользоваться забывшим о Сделке шаманом. Разумеется, в самом пошлом смысле пользоваться, но не только в таковом. Ей даже в голову не придет творить что-то такое, что выдаст в ней наличие контроля над носителем Скрижали Души, не станет она и делиться таковым секретом.       А вот использовать все мастерство Степана себе на пользу – очень даже да, самыми разными, включая и тоже пошлые способами. Впрочем, некие предохранители имелись: с попавшим в подчинение Степаном не сотворят ничего реально мерзкого, опасного для жизни, здоровья и магического дара, а еще ни ему, ни «госпоже» не придет в голову ударить по близким и товарищам Степана. То есть, Юла, Таира, две кобылы и другие союзники-друзья-товарищи, появись они у него, вне опасности. В отличие от той же Мальтер, какая в условиях этой сделки считается, похоже, имуществом Степана и перейдет под новое управление.       Ну, если ей самой оное управление не вручат, только уже Степаном.       Награда разделена на две части – обязательные семь очков умений и три характеристики, а также уникальная дополнительная награда, зависящая от того, кому вручишь свою свободу. И нет, даже если он чокнется окончательно, решившись применить эту дрянь и отдав полугодовой контроль над собой той же Сингхе, какая уже доказала свои лучшие моральные качества, это не поможет. Сингха тут же его предаст, потому что ей на уровне мета-воздействия захочется им владеть во всех смыслах, даже если заранее все обговорить. В итоге, Степан просто невесело усмехнулся, закрывая раздел Сделок и переходя к последнему из обновлений статуса.       К возможным Подвигам.       Этот подраздел появился после взятия пятой ступени мета-навыка на взятие заданий и позволял выбирать этакие «убер-квесты», без сроков выполнения, но с огромной наградой. Всего доступно пять таких квестов, один из них можно поменять на иной, случайный, спустя месяц от взятия пятого уровня мета-навыка. Впрочем, сброшенный в отбой может и вернуться обратно, если только его не исполнить. Награды тоже разделены на две части – первая, куда более скромная, вручается сразу, авансом. Вторая – сногсшибательная до предела, уже после завершения.       Увы, но собрать сливки со всех «квестов на Подвиг» сразу нельзя, взяв аванс – автоматически блокируешь все остальные до выполнения задачи. Учитывая те самые задачи, можно считать, что и навсегда блокируешь, ибо не совсем еще Степан сошел с ума, чтобы такой херней добровольно заниматься. Пять задач, каждая из каких являла собой даже не квест, пусть и «сложный», а реально подвиг, легко могла закончиться смертью или чем-то похуже таковой, причем куда легче, чем закончиться успехом.       «Город Мертвецов», «Зловещая Паутина», «Королева Червей», «Охота на Зверя», «Игрушка Глубины»: такими были пять бессрочно предложенных ему квестов-подвигов. Взгляд невольно зацепился за знакомый термин, тот самый, какой он сам применил в адрес одной сокрытой в джунглях твари, и-и-и-и-и... он, разумеется, угадал. Задача реально требовала вернуться в те самые проклятые джунгли, причем своим ходом, портал-доставка не предусмотрен, если «точки на карте» не считать, а потом успешно угандошить тварь уровня очень мощного архимагистра, укоренившуюся на своей земле запредельно древним ведовством.       На пять минут задачка, вошли и вышли, любой дебил справится! Уж точно дебилом он будет, если попробует в это дерьмо ввязаться повторно, едва сумев сбежать в прошлый раз. Сбежать от жизни, какая во стократ страшнее смерти, жизни, которая смерть изувечила и попрала. Пробежался он внутренним оком по строкам описания задания, посмеялся немного истерическим смехом, а затем уже прочитал, еще более бегло, оставшиеся четыре подвига.       Уничтожить и полностью зачистить один из четырех городов Мертвого Креста – четырех крупнейших и страшнейших некрополей Мертвого Севера, причем нельзя допустить побег элиты сообщества этой жестокой нежити? Да-да, вот до сих пор никто этого не сделал исключительно потому, что не пытался, а то давно бы уже весь лут собрали, ага. Особенно солнечные теократы, те прямо плевать хотели на находящуюся под боком их святой теократии, вернее, Теократии, мертвяков и вовсе не помышляли об окончательном решении мертвяцкого вопроса.       Выследить и поймать древнего, вероятно вовсе древнейшего из существующих вампиров, наглухо безумного и столь же наглухо смертоносного, регулярно возрождающегося в новых и новых телах, телах молодых кровососов, потерявших разум от жажды, если очередное из тел легендарного Зверя уничтожили? Степан наслушался рассказов о нем от Сильвии, причем большую часть через куклу вытащил, ибо матерая и могучая кровопийца реально опасалась даже упоминать Его. Вот уж точно задачка уровня «поймай сбежавшую соседскую собачку породы мопс», не иначе! Этого ловят и убивают многие века уже даже не всем Севером, а буквально всем миром, только толку ноль – он всегда возвращается.       Порою, кстати, опустошая чуть ли не целый регион, если дать Зверю успеть возвратить хотя бы часть собственной изначальной силы. Для местного населения такие возрождения уже давно проходят по разряду стихийных бедствий. И стоит ли говорить, что именно сейчас Зверь Зверей, могучий и древний, почти гарантированно возрожден или в процессе возрождения? Что где-то под ночным небом сходит с ума и без того потерявший разум от жажды молодой и тупой кровосос, в голове какого появляются чужие мысли, чужие воспоминания, чужая воля и чужая суть?       Может быть, если сложатся обстоятельства, он и примет участие в загонной охоте, но не в одиночку уж точно, а, как и всегда оно происходит в отношении Зверя, вместе со всем остальным миром. В той же Конфедерации на случай прихода новой оболочки Зверя Зверей есть соответствующие подтвержденные жрецами Даромара и закрепленные клятвами протоколы. Проблема в том, что реши он к такой игре в загонные догонялки присоединиться, то про Зверя могут и забыть, начав всем миром ловить уже Степана.       Может быть, неплохим вариантом покажется идея нырнуть на дно местного океана, какой во многих местах дна вообще не имеет, лишь Бездну и Глубину? И не просто нырнуть, а украсть у местного древнего и первородного божества одну из любимых его игрушек? Потому что каждый изучавший вопрос знает, что Владыка Глубин обожает раскладывать на дне целые мозаики из затонувших кораблей. А жемчужинами его коллекции все теологи мира поголовно считают затонувшие по воле Его корабли Непобедимой Армады. Те самые, какие построены вокруг сердцевины срубленного Древа Жизни, по одному на каждое из затонувших суден.       Вломиться в главное казначейство Подгорья, потрепать за щечку лично Бравлина Рудочтеца, Короля-под-Горой, а после скомуниздить всю их казну у них же на глазах как-то безопаснее и проще звучит, чем описанная в задании суицидальная миссия. Не прямо на порядки, но очень и очень заметно проще – да и награда, самая большая из всех, втрое больше любой иной, подтверждала возникающее впечатление. Как вообще можно украсть из, считай, божественного домена натуральный магический дредноут, пусть и затонувший?       Последняя из задач была и самой необычной, но исключительно потому, что требовала не только отправиться в подземелье, в некий расколотый град Дияртэн, чтобы там какую-то неизвестную тварь паучьего подтипа изловить или уничтожить, а еще и несла в описании весьма странное дополнение. Нужно было «вступить во временный и заверенный системными средствами союз с еще одной группой противостоящих Хозяйке Паутины индивидов», чего Степани делать, разумеется, не собрался. Просто странной показалась эта деталь – ни одно иное задание-подвиг не запрещало вступать в союзы, нанимать помощников, подставлять соратников или иные методы социальной инженерии применять. Но только в этом случае система обещала закрепить пусть и временный, но полноценный союз между Степаном и теми, кто оную тварь сейчас поймать пытается.       Какая-то часть шамана ощущала здесь подвох, он подспудно понимал, что если приложит достаточно мыслительных усилий, то разгадает загадку, ответ к какой висит на кончике языка, сокрыт где-то в памяти, где-то он что-то точно слышал, как-то, когда-то, с кем-то. В иных обстоятельствах, он бы имел шанс поймать мысль за хвост, но не сейчас, не после пережитой накачки системной мощью. Хотелось только косплеить медузу и больше ничего, так что загадку эту он отложил немножко в сторону.       И с полным смирения перед неизбежностью взором открыл дополнительную вкладку подраздела «Подвиги». Ту самую, какую ему дополнительно расширила, развальцевала и разработала воля Всепримилфейшей, да будь благословлены все ее формы. В общем, ощущения примерно те же самые, что и при просмотре прошлой графы, только теперь еще и огромная порция испанского стыда. Стоит признать, что на награду Автобогиня не поскупилась, но вместе с тем признавать приходилось и факт того, что ее задачки не сказать, что сильно проще боевых.       Пять задач: «Кукольная Королева», «Матерь и Магдалена», «Темноэльфийское Танго», «Жизнелюбивые Жопы» и «Пятьсот Пошлостей», словно кривое отражение нормальных задач в извращенном зеркале. Точно так же он не собирался ни единого из этих квестов исполнять. Ни превращать в игрушку для утех Королеву Леса, ни делать точно то же с девятью самыми одиозными Матриархами темных эльфов, ни промывать мозги натуральной ангелице и не менее натуральной божьей дочери местных солнечных коммунистов, ни уж точно не станет лезть к культу Жизнь Дарящей. В последнем случае не только потому, что сложно и чревато гневом, возможно, сильнейшей богини мира, но еще и потому, что оная богиня являлась чуть ли не единственным примером нормального божества.       Относительно нормального.       Серьезно! Их все любят, они всех любят в ответ, красиво выглядят, проповедуют и делом доказывают необходимость заниматься любовью, а не войной, а еще про них не так уж много можно сказать плохого. Даже после всех углублений в этот вопрос, даже с помощью информированной и предельно циничной Сильвии Мальтер, грязи на клир Гайи накопалось сравнительно мало. Да, она имелась, как и у любой крупной организации, у какой была власть и сила. Но, опять же, в сравнении? Скажем так – если бы на должность президента этого трижды проклятого мира баллотировалась лично Жизнь Дарящая в своей аватаре, то Степан бы голосовал за нее.       Уж точно не будет он начинать исполнять задание, требующее нечто отдаленно похожее на то, что пытался провернуть некий Мастер в одном солнечном городке. Не подчинить богиню и весь ее клир, но повлиять, вложить вирусную и постепенно разворачивающуюся структуру, какая буквально исказит религиозный аспект Жизнь Дарящей. И помимо сисек у ее жриц станут расти еще и задницы, станут оные задницы более чувствительными и нежными. А кое-что еще станет тоже чувствительнее и эластичнее, молитвы и благодать начнут менять ту часть тела, искажать ее так, чтобы она всегда была чистой, тугой, готовой к употреблению.       И со временем, годика за три-четыре, незаметно и постепенно жриц Гайи станут знать еще и за то, что в гузно они всегда рады не меньше, чем в традиционный секс. Учитывая целую плеяду весьма характерных ритуалов плодородия, какие только оргиями и выйдет назвать, внедрение нового единого для всего клира фетиша вполне может пройти сравнительно незаметно. Тем более, что Гайя крайне не одобряет всяческие виды прерывания беременности, а потому для ее жриц, не желающих пока что зачать и не владеющих молитвами контрацепции (или не желающими потом грех за использование этой молитвы замаливать), зайти с другой стороны – вполне себе распространенная практика. И греха нет, и удовольствие получить можно. Только вот задание по сути своей сравнимое по сложности с «Игрушками Глубины», а то и на порядок сложнее в исполнении.       В итоге, из всех пяти задачек от Ее Милфопрелюбодейшества осталась только пятая, последняя, какая требовала промыть мозги извращенным образом не кому-то конкретному, а пяти сотням красивых женщин, причем выбирать можно любых. Нужно лишь соблюдать рецептуру-схему выдающейся на каждую женщину инструкцию по мозгомойке, а также не допускать проседания качества. Года полтора-два напряженной работы минимум, причем если будут ресурсы. И без права на ошибку. И награда ощутимо меньше, чем у любого иного задания, а уж с «Жизнелюбивыми Жопами» и вовсе не сравнить.       В очередной раз подавив желание матом заорать в закрытые камнем небеса о том, что он в этом вертепе не будет участвовать, Степан отключился.       

***

      В этот раз сны все-таки были, снилась какая-то не слишком четкая муть, складывающаяся в отдельные образы или даже сценки, испаряющиеся из восприятия быстрее, чем в нем прорастали новые сцены. Образы складывались то в степенно идущего куда-то старичка с тросточкой, выгуливающего собачку размером с небоскреб, то в вооруженную сковородкометом Бабу из Деревни Дураков, только почему-то в одеяниях сестры битвы, а Мужик и Морячок стали комиссаром и катачанцем.       Отдельно запомнилась сцена, в какой шестидесятиметровый огромный боевой робот в виде механического лебедя сражался с какой-то иномировой хтонью в небесах над застывшим под многослойными щитами городом. В центре города аж сверкает от вложенной силы громадная каменная глыба без окон и дверей, с единственной аркой входа внутрь, поддерживая защиту над городом – единственным уцелевшим местом на сотни километров вокруг. Если присмотреться, то можно увидеть две едва различимые фигурки на плечах механического лебедя, кажущиеся крохотными на фоне творящихся событий.       Одна фигурка побольше, а еще совершенно лысая, а вторая помельче, более щуплая, зато вооружена гладко отполированной изогнутой палкой-посохом. Обе эти фигурки быстрее мысли рвутся вперед, по крыльям механического лебедя, прямо к центру твари. Комок пастей, глаз, щупалец и иных, невообразимых органов сочится чистым хаосом, столь концентрированным, что капля его способна превратить крупный город в гнездовье тварей, но обе фигурки плевать хотели на этот хаос. Даже несмотря на то, что под их ногами медь и бронза механического чуда ржавеет и осыпается гнилой слизью. Фигурки обманчиво медлительны, но до твари добираются чуть ли не мгновенно, нанося по одному выверенному удару в два наиболее уязвимых места на громадном, в сотни метров длиной, теле воплощающей первозданный хаос твари.       Их удары ничтожны, но вместе с ними словно бьет сам мир, вставая за их спинами исполинской фигурой от земли и до неба.       

***

      Сцена сменяется на новую, в этот раз еще более четкую, но теперь уже куда более камерную, изображающую единственную дорого обставленную комнату и двух личностей, что в ней общаются. Смутно узнаваемый, словно уже виденный ранее полукровка-эльф, какой не кажется ни эльфом, ни полукровкой, а также вполне себе эльфийка с удивительно странными белоснежными глазами, незрячими, но все видевшими. И еще одним глазом, третьим, словно нарисованным чуть светящейся краской прямо на лбу, сверкающим словно тысяча солнц, но при этом не светящимся вовсе, будто бы и впрямь рисунок и больше ничего.       Эльфийка улыбается усмешкой объевшейся сметаны кошки, вставая с колен, оставляя тяжело дышащего полуэльфа в кресле, где тот развалился, тяжело дыша и улыбаясь еще более довольно, чем сама эльфийка. Платочком из редчайшего и неимоверно дорогого в получении шелка, она утирает капельку чего-то густого и белого со щеки, проверяя, не осталось ли иных пятен. Но нет, не осталось, она все вытерла, а после принялась поторапливать, хоть и очень добродушно, своего гостя. Потому что они и так подозрительно долго уединялись в этой комнате, а это уже не изолированное помещение для ясновидения, где они подобным образом общались ранее. И его, и ее охрана наверняка уже нервничать начали. И через триста семьдесят восемь ударов сердца их командир все же решит, что разнервничался достаточно, дабы сюда бесцеремонно ворваться.       Быстро приведя себя в порядок, волшебством убирая компрометирующие следы, они оба осознают, что за оставшиеся минуты скрыть все следы не успеют и не сумеют. От поверхностного сканирования, да еще и с мастерством гостя в магии иллюзий? Несомненно, да. Только те, кто всех себя отдают ради их безопасности, просто не имеют права ограничиваться лишь поверхностными проверками. Все же слишком их расслабили те многие дни, вмещенные в краткие часы силой его Покровительницы, во время каких они привыкли к тому, что их общению никто не мешает.       Они оба это понимают, но при этом все равно тепло прощаются, хотя полукровка по-прежнему, даже после всего пережитого и всех ее благодарностей, смущается произошедших здесь событий. Смущается и говорит, что сделал бы то, что сделал, без всяких благодарностей. Просто потому, что он банально рад тому, что она обрела возможность видеть, а большего ему и не нужно. Улыбнувшаяся очень теплой улыбкой, какая не каждый век появлялась на ее лице, обычно искаженном привычной гримаской капризной и до крайности избалованной привереды, эльфийка порывисто обняла своего гостя, попросив посмотреть ей в глаза.       Вернее, в нарисованный на лбу глаз.       Глаз сверкнул и у гостя чуть закружилась голова, он удивленно прогнал по телу аурное очищение, но не нашел ничего необычного. А женщина чуть виновато улыбнувшись пояснила, что не имела права так делать – благодарить его столь изысканным и немного непристойным способом вне защиты ее обители, где тайна осталась бы тайной. А потому позаботилась о том, чтобы зануды из Тайной Стражи не донимали ее больше необходимого. А еще не пострадала она сама, когда ее посчитали бы превысившей свои невероятно широкие полномочия, попытавшись вульгарно примазаться, - грубо, но лучше слова не подберешь, - к силе ее гостя. Через три недели надоедливого гудения кураторов ей бы в треть урезали содержание и еще обязали бы выслушать нотацию от некоего «седого старикашки».       Последнего она ни разу не видела, вообще не могла его увидеть, отчего и боялась до дрожи.       Так что прежде чем начать благодарить его в самый последний раз, едва ли не публично, она немного исказила линии былого, сделала так, чтобы ее благодарность случилась только для нее. А гость бы покинул ее покои с чуть закружившейся головой, а потом помнил бы только совершенно нормальный диалог, без любых намеков на непристойности. Настоящая история, вернее, настоящая для эльфийки, стала бы мимолетным образом, этакой фантазией, эхом прошлых раз, когда она его благодарила. Фантазией, какую тот бы отбросил подальше, чтобы не смущаться в ее присутствии еще сильнее. Раньше она так не умела, вернее, умела, но очень ограничено, раз в пару десятков лет, да и то без гарантии. Взять чашку со стола, но при этом оставить ее на столе, а после выбрать тот вариант, в каком случилось то, что она хотела.       Способность столь же могучая, сколь и бесполезная.       Теперь же она стала намного сильнее, намного четче.       А ее гость... он слишком хороший мальчик. И что куда досаднее – искренен в своих решениях и желаниях, не воспринявший ее благодарность превратно или чрезмерно собственнически. И она теперь будет чувствовать себя неблагодарной и подлой, если поступит с ним так, как планировала, оставив ее благодарность в неслучившемся. Потому что желание испытать новую грань своего дара на том, кто ей только добро делал – это недостойно. И потому она превратила свою шалость в еще один, последний на сегодня и на эту встречу, урок от учительницы к ученику.       Она посмотрела на него, ее глаз снова вспыхнул ослепляющим светом, а после они опять сидели в креслах, их одежда снова опрятна, аура эльфийки в районе лица и уст не несет характерных следов и оттисков полукровки, и никто даже не заподозрил бы, что тут творилось нечто... неподобающее. Полукровка, в голове какого сейчас разместились два комплекта воспоминаний, невольно дергается, пока эльфийка, все так же сверкая нарисованным-но-настоящим глазом, помогает ему удержать не произошедшее воспоминание, не забыть его и не потерять, не поверить в то, что его не было.       Под конец у юноши в штанах откровенно тесно, буквально в грани от конфуза, но тот уже пришел в себя. И аурой владел достаточно хорошо, чтобы не утратить над собой контроль. Эльфийка же прикрывает слепые глаза, закрывает даже единственное зрячее око, чуть устало утирая чело все тем же платком. Улыбаясь, словно маленькая девочка от того, как ее ученик погрузился в себя, читая только ему видимые строки – последний урок, контролируемое погружение в танец между линиями вероятностей, одарил его весьма щедро.       Гостю, впрочем, не до строк и даров, он аж невольно покраснел, помня, как именно она этот платок не использовала, а хозяйка покоев снова улыбнулась, но теперь задорно, даже весело. Улыбнулась и сказала, что они теперь оба помнят, что именно для них было, но не было для всех остальных. Что теперь у него есть якорное воспоминание, инструмент высшего качества, какой позволит заниматься частью упражнений самостоятельно. Главное, говорит она, не забрасывать тренировки и не слишком в них переусердствовать.       Будет очень печально, если он повторит ее ошибки, какие во многом и привели к тому, что ей пришлось смотреть на мир нарисованным оком – иногда гнаться за знанием, за истиной, за пониманием, может привести тебя не совсем туда, куда ты хочешь. Даже если весь Лес и его иерархи будут из одежды выпрыгивать (буквально и фигурально), стараясь тебе угодить и не дать впасть в уныние от принятого когда-то решения. Решения, какое погрузило эльфийку в вечную темноту, в какой она уже и не чаяла надежд хоть что-то увидеть.       Своими глазами.       Впрочем, именно об этом рассказывать кому-то еще не обязательно, а то ее потом будут очень сильно доставать ее кураторы, упрашивая и умоляя применить новообретенное и только что опробованное умение ради их амбиций. Но, ладно уж, если незримый седовласец будет спрашивать, то лучше все же рассказать, быстрее и проще будет. Только лучше пусть молится Покровительнице, чтобы встречаться с ним не пришлось – он страшный.       В конце концов, она осталась их встречей очень приятно впечатлена, его новые знания украсили строками своими суть его, а кураторы ее и его будут несомненно довольны итогами того, что их общая попытка прозреть дала. И потому, если он когда-то снова пожелает посетить ее здесь, неважно, один или с его не такой уж и ревнивой юной подругой, - да-да, для хозяйки покоев ждущая за дверями девочка именно что девочка, совсем дитя еще, - она его примет и пригласит в недавно покинутые ими замкнутые покои. Замкнутые, запечатленные на нее одну и оттого именно там позволяющие делать очень и очень многое.       И тогда у всего мира вокруг обязательно не случится еще очень много тех выражений благодарности с ее стороны, какие произойдут для них двоих.       

***

      Снова смена образов, будто переливчатая трель плавящегося стекла со вкусом горелого сахарного янтаря, а затем образы показывают Степану смутно знакомую и очень пышногрудую эльфийку с фиолетовыми глазами и длинными почти что чисто белыми волосами. Одетая в приталенный боевой костюм мага или оперативника тайной стражи, обутая в высокие сапоги и упакованная в полный комплект защитных амулетов, она наглым образом гоняет по огромному и очень качественно зачарованному полигону троицу своих учеников. Одного странного эльфа-полукровку, рыжеволосую кошколюдку-перевертыша, а также умилительно-красивую блондинку человеческого племени.       Под конец занятия они все трое выглядят так, что только выжимай их, словно тряпочки – задачи в этот день требовали от них использования тех сторон и навыков, какие раньше у них были либо наименее развитыми, либо вовсе отсутствующими. Особенно доставалось аж чуть пошатывающемуся юноше, какой, похоже, слишком неэкономно тратил резерв, отчего теперь и шатается, аки одинокая сосна посреди степи. Все же ему пришлось осваивать навыки ближнего хексования, когда маг противостоит другому магу на предельно короткой дистанции, но при этом не переходя на классическое фехтование зачарованной сталью или вовсе рукопашный бой.       Дистанция меньше двух метров, доли секунды на реакцию и много-много внимания, уделяемого тасованию щитов-барьеров разного толка и подтипа. Полностью отразить атаку или уклониться от нее на такой дистанции нереально, так что приходится выбирать тот тип защиты, какой примет удар с наибольшей эффективностью и наименьшими затратами. Тактика боя, активно используемая колдунами дальних островов, какие и сами по себе традиционно любят разгонять скорость восприятия и реакцию, столь важные для этого вида поединков.       Обычные эльфы подобным не то чтобы не владеют, но стараются не доводить поединки до столь специфических типов дуэли: чрезмерный риск, высокая вероятность разменять свою жизнь на вражескую, что для живущих вечно и вечно юных детей Леса всегда было максимально неприемлемой тактикой. Но такая подготовка – это не только возможность легко срубить немного эссенции возвышения, но и повод записать строчек в Скрижаль, так что хотя бы базу юноше пришлось экстренно усваивать.       Именно юноше, да, потому что сейчас, буквально уползая с полигона в душ, он не скрывает свою ауру. И в ней четко выходит различить не только силу весьма мощного мастера, причем с характерными для сразу нескольких школ волшебства сигнатурами оной ауры, но и молодость. Невероятную, небывалую даже, как для обладателя подобных сил молодость. Будь тут случайный наблюдатель, он бы от этого сочетания так охренел бы, что пропустил бы одновременно предвкушающий и чуть стыдливый взгляд ученика на свою великолепную наставницу. И то, как он обменялся взглядами со своими служанками, тоже довольными, но несколько неловко себя ощущающими.       Минутой позже стали понятны эти эмоции: не слишком нагружавшая свои тело и дар эльфийка, решившая посетить ванну в собственном доме часом позже, как отпустит отдыхать эту троицу горе-учеников, едва не заваливших так-то весьма простой, должный быть простым для них, список заданий, вдруг резко покачнулась. Она с немалым удивлением ухватилась за собственную грудь, сжимая ее сквозь довольно толстую ткань зачарованной кожаной брони. Ощутив их тяжесть и осознав, какие у нее огромные эльфийские сиськи, она быстро приходит к гениальнейшей идее – настолько гениальной, что у нее, фигурально выражаясь, чуть ли не лампочка над головой вспыхнула.       Еще минутой позже она заходит в омовельный зал, причем таковой здесь, на элитном полигоне, тоже вполне элитный, позволяющий отмокнуть и сбросить пар при нужде. Заходит эльфийка все еще одетой, но с распахнутой курткой, расстегнутым фехтовальным корсетом и задранной рубахой, буквально вывалив грудь на всеобщее обозрение. И зайдя сразу же принимается отчитывать своих учеников, - которые будто бы совсем не удивились ее визиту, - за допущенные во время занятия многочисленные ошибки. И потому наказанием им станет необходимость ухаживать за ее потными эльфийскими сиськами, заодно став и наградой за то, что они все же справились, пусть и по нижней планке нормы.       В течении пары часов она методично требует ласкать ее грудь, щипать оную, даже весьма болезненно и при этом приятно шлепать по каждой из потных сисек. Поскольку в омовельне жарко и парко, а эльфийка даже не подумала раздеться, то потные эльфийские сиськи продолжают быть таковыми, даже став многократно вычищенными. Закончилось это сначала тем, что боевая магичка методично и весьма строго подрочила ученику своими потными эльфийскими сиськами, а затем не менее сурово и стремительно отлизала обеим его служанкам. Пользуясь тантрической магией она довела их до пика буквально за три минуты, причем обеих.       Ученика же чародейка наказывала-награждала намного дольше.       Под самый финал эльфийка устало, - словно резко все силы закончились, хотя тратила она их только на слабенькие терморегулирующие чары, чтобы продолжать быть потной сисястой эльфийкой, а не сисястой эльфийкой с тепловым ударом, - укладывается на спину, а обе служанки полуэльфа принимаются босыми ногами ласкать все так же вываленные, все такие же потные, все такие же эльфийские сиськи их наставницы, размазывая семя своими ступнями. Пальцами ног они несколько раз щиплют ее соски, оттягивают их вверх, отчего потная сисястая эльфийка кончает и становится очень сонливой, едва удерживаясь в сознании.       С довольной улыбкой она слизывает семя ученика со ступней его служанок и позволяет привести себя в порядок, так что до портала она доходит все еще невероятно сонной, но внешне совершенно нормальной и переодевшейся в чистый комплект одежды. Сенсорные системы полигона, как и группа сопровождения из тайной стражи, ничего предроссудительного в ее реакциях и аурном оттиске не заметили, да и сами эти события были все время укрыты многослойными иллюзиями высшего толка.       На следующее утро она просыпается в своей кровати, ужасно довольная пусть не вчерашней тренировкой, но вчерашним наказанием, гордо щиплет себя за уже не потные, но все еще большие и эльфийские сиськи... и вместе с очередным оргазмом осознает, что именно она вчера делала. Это последнее унижение и его смесь с постыдным удовольствием бьет особенно сильно – она едва не теряет сознание от высоты достигнутого пика, с настоящим рычанием заставляя себя встать на подгибающиеся ноги. И прочитать пришедшее сообщение-строку в ее Скрижали, отчего рычать ей захотелось еще сильнее.       На миг она задумалась над тем, чтобы метким ударом молнии разнести что-то (или даже кого-то) не сильно ей нужное, но таковых предметов (и личностей) в ее спальне нет. Стремительно успокоившись, она нашла в себе силы невесело усмехнуться, отдав должное тому, как ловко и умело ее ученики незаметно влияли на нее в течение всей тренировки. И при этом умудрились не завалить оную окончательно! Что это, если не доказательство ее мастерства, как наставницы? Закончив снедать себя злостью, самоуничижением и унижением от того, что с ней было и того, насколько она рада получить наградные строки Скрижали, эльфийка выходит из своего дома, отослав прочь прислугу, взлетая ввысь, чтобы отправиться на встречу со своим учеником и его служанками, со своими верными соратниками.       Да, она оценила награды, оценила все, что обрела, как признавала и факт того, что сама бы осудила всех троих, откажись они такую награду заслужить.       Но просить прощения устами к цветку ее ученик будет о-о-о-о-чень долго и старательно, а простит она его отнюдь не сразу.       Мелькнувшие перед глазами строчки Скрижали, только теперь не одаряющие, а предлагающие ядовитый дар в ответ на яд действий она встретила с чуть кривой улыбкой, совсем нехарактерной для всегда блюдущей самоконтроль чародейки.       Возможно, она простит его куда быстрее.       Тут как бы самой не пришлось выпрашивать оное прощение, причем тоже устами к жезлу.       

***

      Проснулся шаман с немного гудящей головой, но в принципе, чувствовал он себя весьма и весьма бодро. От странных снов в голове остались только смутные образы, такие же образы уловили его ловцы снов. Честно сказать, его все чаще подмывает прикупить какую-то реально мощную реликвию, связанную со снами и сонной магией, просто чтобы все же нормально уловить такие мимолетные видения. Но где бы еще взять на это системной валюты, или, как вариант, где бы добыть такую вещичку лично, без помощи системы?       Медный заводной лебедь, словно из клокпанка какого, какой-то платочек, женский и шелковый, причем из дорогой очень ткани, он такую одному весьма сильному духу в дар приносил. Еще было общее ощущение этакой жары, словно зашел в натопленную сауну, будучи полностью одетым, но визуального образа к этому ощущению не предусматривалось. С некоторой осторожностью и откровенным наслаждением он свалился с топчана, очищая себя от пота сначала магией, а затем несколькими десятками литров проявленной в реальность теплой воды.       С обустройством убежища и его растягиванием на два города, Степан все же озаботился еще и минимальными жилыми условиями. И если классический сортир в дальнем отнорке пещеры был реально нужен, особенно в таких случаях, то цельнокаменную ванну он создавал как основу для весьма специфических камлательных кругов. И ванна, и котел, и клетка, и что угодно еще, если пожелать – многофункциональность, понимаешь. Как следует отмокнув и очистив тело от принятых зелий, Степану захотелось кушать. Но вместо того, чтобы свалить в Дантмарк, опять напрягая поваров Сильвии, он смотрит на висящий на специальном крючке заговоренный связной амулет.       Хороший амулет, сам у системы покупал основу, а потом сам же камлал над ним, разделял единого духа на несколько носителей. Вернее, делал так, чтобы в реальном мире носители были разные, но в высоких сферах имели одно на всех отражение, в каком дух и сидел. Сейчас беглое касание духовным телом и аурой к этой вещице показывало уже девять часов висящее там сообщение с пакетом образов. Сенсивности землянина с лихвой хватало, чтобы узнать аурно-духовный оттиск отправившей это послание коллеги, несмотря на то, что этот оттиск во многом похож на таковой у ее дочери. Похож, но все же слишком разный, что духовно, что даже эмоционально, личностно – ему, как суггестору, такие мелочи очень четко различимы.       Судя по прошедшим часам, шаманка от придавивших ее даров системных оклемалась чуть ли не на половину суток раньше. Ну, или ей дары достались попроще в усвоении, хоть бы и одни только малые знания, мета-навыки, свойства-метки... или жетоны. Он видел аж два таких в ее статусе, - что само по себе необычно, ведь раньше жетоны он видеть не мог, либо, что логичнее, не мог видеть автобожественные жетоны, а не любые вообще, - какой бегло просмотрел через интерфейс лидера группы. Уже имеющееся у Степана «стандартное зарядное обновление контрактной книги шамана» на десять зарядов, а также пятизарядное «незаметное присутствие». Весьма интересный жетон, коварный тоже, но не по Автомилфичному коварный, позволяющий стать незаметным и незаметно слушать чужие разговоры так, словно тебя нет.       Вернее, на использовавшего просто не будут обращать внимание, словно он деталь мебели. Но только если быть полностью неподвижным и если прийти туда заранее, причем именно прийти, не проникнуть. Грубо говоря, человек сможет послушать все то, что говорят те, кто и так пустил бы его в тот кабинет, где шел разговор. Скажем, какого-то горожанина или, допустим, бедного паренька Стэ, словившего магически-ауральный аналог анафилактического шока, в личный переговорный зал герцога Аугуста не пустят. А вот Маегу или Урвага – еще как пустят!       В общем, неплохие жетоны, прямо сам бы такие получил... только куда сильнее Степана волнуют те жетоны, какие в его интерфейсе не отображаются. Про него всякое говорили, порою заслужено, но на своих ошибках учиться он умел, а еще не был совсем уж дебилом. И слова Сингхи о том, что та не желает проверять степень благородства и благодарности своей любимой матушки, он тоже помнил. Как помнил и ее ступни на своем лице, помнил накатившее потом абсолютное безволие, какому не выйдет воспротивится даже воплощенному божеству. В общем, он вдруг резко понял, что с Маегой, узнавшей о концепции жетонов или, не приведи система, получившей что-то от Сверхмилфитреску, предстоит очень трудный разговор.       Разговор, какой он проведет уже вычеркнув старшую шаманку из состава системной группы. Во-первых, так ему будет спокойнее: ему еще нужно как-то пояснить за жетоны, причем вместе с Сингхой, которой он владение таковыми со скрипом, но доверял. Во-вторых, если он все же оставит ей доступ к системе, выданный просто «за так», чтобы Уллиса спасти, а не за оказанные ею услуги, то она и атаковать может. Просто потому, что не поверит в такую вот щедрость и добродушие. По крайней мере, что-то такое Сингха и говорила, когда обсуждала с ним грядущие переговоры с ее родней. И как же он сейчас жалеет о том, что не вычеркнул ее сразу по завершению камлания, но слишком устал и не сообразил!       Чего уж точно не будет он делать, так это давать заклинающей ветра шанса на предательство. Потом, быть может, ей и станет стыдно, но едва ли Степану от этого будет легче. Осознание того, что он ничего такого не делал и не планировал, не уберет факта наличия метки судеб, а также банальной невозможности сдать назад. Предав изначально, Маега просто не посмеет в этом признаться, она слишком прагматичная и прожженная жизнью магической и политической, в отличие от еще сохранившей легкий налет порядочности Сингхи.        Так что на встречу он пойдет уже после того, как Маега покинет группу. Если уж на то пошло, то в накладе она не осталась, даже если спасение Уллиса за скобки вынести – полученные за деяние, какое ей тоже выписали, награды и знания останутся с ней. Без доступа к системе ей отрежет только мета-навыки, но не более. Все остальные дары Скрижали Души навсегда с ней, даже если завтра Степана выдернет обратно на Землю ради закрытия зачетов.       Лично у Родислава Гастольдовича Янина.       Содрогнувшись от этой воистину ужасающей в своей хтоничности мысли, он прогнал лезущий в саму душу первобытный страх, коснувшись-таки связного амулета духовным телом. Ожидаемые образы от Урвага, более ранние, сообщали о том, что в Багдаде все, конечно же, нигде не спокойно, но при этом обстановка контролируемая и уже не настолько критическая. Уллис пришел в себя и опять был погружен в медицинскую кому, а семейство де Ломер, всем своим гербовым Домом сейчас выясняет, кто крайний и что делать с родней и активами убитого о собственную же хитрожопость предателя. Урваг очевидно хотел крови и намеревался не убить, то выдоить досуха, а Фурвал, как компетентный глава всего Дома, а не Морграфского филиала, играл роль хорошего полицейского, заодно намекая всем, что расплата все равно будет.       И только от их покладистости зависит, какого рода.       Сообщение от Маеги было только одно, последнее и куда более четкое: как одаренная, да еще и сама шаманка, она куда гибче и легче пользовалась таким вот типом амулетов. Само сообщение, однако было кратким и предельно лаконичным – две фразы и один визуальный образ, причем образ шел впереди, а фразы скрывалась за ним. Степан легко мог такую структуру считывать в свободном порядке, но рефлекторно первым делом принял все-таки образ, раз уж Маега так старалась послать его первым.       - Жопа... – Только и произнес он с некоторым удивлением, ощущая, как кровь приливает к паху.       Это и вправду была жопа, она же задница, она же попец, она же корма, она же куча иных эпитетов – образ шел со стороны духа-наблюдателя, какой смотрел-воспринимал Маегу. Шаманка продемонстрировала превосходную физическую форму, согнувшись в поясе не сгибая коленей. Пестрый халат-платье ало-сине-черных с золотыми отливами цветов был сдвинут в сторону, а белья она вовсе не носила, так что вид на ее ягодицы, ничем не прикрытую киску с ухоженным треугольником и аккуратное колечко заднего хода открывался прямо-таки образцово-идеальный. Она еще и руки завела за спину, сведя их вдоль шикарных длинных ног, словно бы формируя таким образом «сердечко».       Зрелище было на тридцать из десяти, зависть к Урвагу повысила показатели минимум втрое! Краткая фраза следом за образом-изображением воспринималась уже как-то мимоходом: «Посмотри на мой завораживающий забвением зад и забудь о том, что можешь лишить меня доступа к Скрижали Души без моего согласия». Чуть следом вторая фраза, совсем короткая: «Нужно поговорить». Как будто бы он этого не понимал, как будто бы даже без этих слов не страшился этого разговора больше, чем социофоб на кассе в магазине.       Оргазм накрывает быстро, даже постыдно быстро, он едва успевает стащить штаны и парой дергающих движений вылить семя прямо на пол, стоя, даже не присев для удобства. Колени тут же подогнулись и духи помогли удержаться от падения, просто подхватив кончившего на образ завораживающего забвением зада шамана, пока тот забывал о чем-то неважном, тяжело дыша и глупо улыбаясь. Кто бы знал, что Маега решит ему такой образ отослать, то ли в подарок, то ли по ошибке, то ли с каким-то намеком? Едва ли она его на тройничок пригласит, да и сам Степан не желал влезать в искренние и взаимные чувства двух любящих друг друга людей.       Улыбка тут же погасла, когда он начал думать все-таки головой, а не головкой. Поговорить надо, да. Только идти на тот разговор не хотелось – слишком высок риск, слишком уж не хотелось ему проверять чужую благодарность и благородство. Да, верить в людей и не людей хотелось, но этот мир старательно отучал Степана от того, чтобы верить хоть кому угодно, кроме уже промытых мозгами индивидов, вроде Сильвии. Если бы не Сингха и ее поступки, то наверняка бы уже давно стал законченным социопатом.       Из всех знакомых ему личностей, реально доверить владение жетонами он был готов только злобной степной кобылице помладше, и с некоторой, заметно меньшей уверенностью – Юле, да еще, возможно, Таире. Качественно прочитав сознание и память последней, он мог достаточно уверенно судить о том, как она станет действовать в том или ином случае. Обретя над ним такую власть наглая, бойкая, стервозная, но по-своему благородная девушка могла и проявить свои лучшие чувства. Нет, он был почти уверен в том, что она бы точно посидела на его лице, просто чтобы «отомстить» за то, как он ее победил в любовном искусстве и еще за наращенные сиськи тоже отомстив. Но именно подчинять и предавать? Нет, не стала бы, не того, кто ей добро делал.       Ну, такое его мнение, какое он не хотел проверять.       И не смог проверить – речная контрабаска оказалась единственной, кто отреклась от возможности стать супер-сильной носительницей Скрижали Души. Что лишь добавляло жалости во всю ситуацию целиком – ему бы хотелось, очень хотелось бы, чтобы такая личность была рядом и не только из-за сисек и в память о проведенных когда-то ночах в деревенской хате. Но ведь не неволить же ее было? Это как раз могло закончится очень плохо.       Как может плохо закончиться и то, что случилось сейчас, можно даже сказать вызрело. Потому что Маега к тем, кому он доверил бы владение автобожественными жетонами не относилась вот совсем, не сейчас. Возможно, ее ментально-эмотивная личностная матрица и поменялась после пережитого, но ставить на это свою свободу? Спасибо, он уже нализался ступней страстных степнячек, больше не нужно, повторять опыт желания нет.       По уму у него сейчас ровно один вариант действий – просто воспользоваться если не пошлыми жетонами, то заготовленными планами на расшатывание их клятвы, жетоном для отката мета-навыков и мета-навыком на замедление времени, чтобы подготовиться. А затем за счет метки судьбы на обоих кобылицах, влезть к Маеге в голову и добиться от нее либо осознанного желания отказаться от группы, либо чего-то вроде очень мягкой промывки мозгов, как у Сильвии. Чтобы сама мысль использовать жетон физически не могла возникнуть. Никакие клятвы или контракты в его защиту не сработают: жетоны ими просто не воспринимаются вот вообще никак, как те контракты не выверни. Именно так должен поступить Степан по уму, должен, но не может решить, не может решиться.       Даже если он снимет это воздействие в тот же миг, как Маега потеряет доступ к системе, доверие будет даже не подорвано, а нахер торпедировано! А без жетона или метки справиться не выйдет – быстрое сенсорное сканирование имения де Ломер показало, что защита там выведена в полный форсаж. Как бы, вполне понятно почему, ведь после такого покушения не вывести всю имеющуюся защиту в форсаж та еще дурость. Но землянин все же Степан, а не стайпан, а потому видит иные детали. Эту защиту перестроили еще и так, чтобы противодействовать ему – не прямо идеально-идеально, но все же заметно, что его там уже не воспринимают таким идеальным союзником, как раньше.       Обидно, особенно после того, как он именно ради мелкого пацана так подставился.       Раньше защита ощущалась иначе, как нечто зависшее над ним, но пока не активированное, пока он сам остается добрым гостем. Сейчас защита имения, все эти духи, магические поля, заклятые искажения в тонких сферах – они обернулись уже раскрытыми ладонями-оберегами, защищающими тех, кто внутри. От него, Степана, защищающими. Без осознанного использования меток судеб, какие дают абсурдную успешность в любых попытках промыть матери и дочке мозги, такую оборону нахрапом не взять, никак, вообще. А для активации метки, придется не просто влиять, а именно что мыть мозги, причем с пошлым, автомилфичным оттенком.       В общем, в жопу идет союз, сразу же, как он решит свое воздействие с Маеги снять.       И в жопу идет он, если решит это воздействие оставить, ибо ему в зеркало противно смотреть будет.       И что?       Сбежать?       Просто не прийти на разговор, отписаться письмом, мол, я вам теперь не верю, почтенная Маега, шли бы вы в жопу? Заодно на «вы» перейдет, уважением проявит! Все же повлиять на нее, принудить разорвать связь с группой, а затем уйти с гордо расправленной спиной? Мол, спас твоего сына и тем похоронил возможный союз? Да-да, сильно ему поверят, особенно после того, как познакомились с концепцией жетонов и осознали, что заключенный союзный контракт защищал только Степана, а не их. Прямо всем сердцем поверят, всей семьей, особенно Маега!       Он где-то полчаса бродит кругами по пещере, то почти решаясь сбежать, то уже наготавливая нужных духов для атаки на сознание шаманки, но он медлит. А после вспоминает лицо Маеги, искаженное мукой, горем, отчаянием и безумной надеждой, готовностью пойти на что угодно, лишь бы избежать неизбежного и бесконечно сильной просьбой сделать хоть что-то, хоть как-то. Вспоминает удержавшуюся от предательства Сингху, запах и вкус мяты на губах, ее алое от смущения раскосое лицо, мазнувшие по лицу Степана косы. Вспоминает, тяжко вздыхает и поднимает глаза к небесам, невидимым за каменными объятиями такого уютного и безопасного убежища.       - Святая Система, какой же я дебил! – И даже оспорить этот дебилизм не выйдет.       Мигом позже через тот же амулет уходит краткое сообщение «буду через десять минут», а в ответ столь же краткий образ переговорного зала в правом крыле, спокойный, выхолощенный от любых эмотивных моментов. Но в нем все же ощущается тень от тени страха, тщательно сокрытого, а также удовлетворения и решимости, столь же тщательно запрятанных. Сокрытых от кого-то, кто не он, кто не обладает его набором завязанных на мозгомойство знаний и свойств. От того, что Маега сейчас его боится, становится особенно противно. В иной ситуации все было бы иначе, он бы справился, раскрывал бы свои тайны понемногу, убеждал бы в своей надежности и взращивал бы надежность чужую, сумел бы добиться взаимного доверия.       В иной ситуации, увы.       «Не так, все не так»... – Бьется в голове одинокая мысль.       Проход в нужный зал открыт уже рефлекторно, не единожды так приходилось сюда прыгать, то для обсуждения планов, то просто отдохнуть от роли влюбленного в Сингху лакея и немного расслабить булки. Он шагает в проход лишь с минимальной защитой, такой же, как и всегда: первую секунду выстоять, а потом эвакуационная бригада духов его вырвет даже из чужого дома, заклятых и зачарованных не им стен. Он не надел ни маску, ни боевой комплект амулетов, даже не стал пытаться стырить манекен самого себя и прийти в нем. Во-первых, незаметно не выйдет, во-вторых же – он уже принял решение и не собирался менять его в последний момент.       Все же Сингха – дочь Маеги, дочери Маэдры, дочери Сидханы, взявшая от матери и плохое, и хорошее.       Должна же в матери остаться хоть капля той веры в людей, какую еще не успела растерять дочь?       В зале его ждала только сама Маега лично, больше никто, но начать диалог не получилось, причем не по вине Степана. Просто ждала его Маега будучи одетой во все тот же халат, но теперь распахнутый и опущенный аж до пояса, пустые рукава пол подметали, пока Маега сидела в кресле, напряженная, словно струна. Сидела обнаженной до пояса, обнажив свои весьма большие, словно еще размер-полтора в объеме прибавившие груди, свои дородные давящие на его, Степана, мозги дыни. Глаза шамана прикипели к ее соскам, небольшим, аккуратным, темно розовым, на границе с коричневым, куда более темные, чем у ее дочки.       Они – шаманы, они в силу особенностей камлательной практики не раз видели друг друга обнаженными, но эротизма в том не было. Ну, или Степан самоконтролем здраво и корректно удерживал себя даже от мыслей в эту сторону. Как бы оно ни было, сейчас они не камлали, сейчас Маега просто давала смотреть на свои груди, на свои давящие дыни, отчего в паху снова стало неимоверно жарко и тесно, а взгляд просто прикипел к ее соскам. Степан осознал, что просто не может этого взгляда отвести, никак, максимум моргнуть и то недолго. Он так и застыл, не зная, что дальше делать, пока она не уберет от него эти давящие дыни, пока в паху его давит странное безвольное бремя.       - Ты же сейчас ответишь? – Напряженно, очень напряженно спрашивает Маега, но он не видит ее лица, выступившего на лбу пота, видит только ее соски, темно-розовые, напряженные от прохладного воздуха переговорного зала, от прилившего в кровь адреналина, такие аккуратные и красивые. – На мои вопросы? На все их?       Где-то рядом, но бесконечно далеко застыли в готовности ее духи, в готовности не атаковать, а защищать, унести от атаки, вытащить Маегу из-под удара. Какая-то часть его отмечает, что она не стала нарушать свои клятвы и не стала бить первой, да и не факт, что смогла бы – их сделка, да под заверением высшего духа, слишком уж прочная.       - Ага, с радостью. – Ответил он даже не задумавшись. – Ты можешь допросить меня давящими дынями.       - Тогда присядь. – Ее соски немного сдвинулись, словно она указала на кресло прямо напротив нее. – Я буду спрашивать. Ты говорить.       И он сел, а она спросила.       И он начал отвечать.       Потому что не мог молчать, потому что не мог думать о том, что отвечает, пока смотрел на соски ее грудей, ее давящих дынь, какие давили на его разум так сильно, что выдавливали всю правду. Без попыток обмана или умолчания, максимально полную, максимально четкую в духе и букве. Кажущиеся затмевающими весь мир давящие дыни Маеги давили на него, а он млел от наслаждения под их воображаемым весом.       

***

      Степану казалось, что образ давящих дынь Маеги, особенно ее сосков, отпечатался на его мозгах и сознании подобно лазерной гравировке. Он запомнил каждый изгиб, каждое движение, каждый сантиметр идеально гладкой кожи чистокровной степнячки, красивой и желанной, но, что куда важнее, показывающей ему свою грудь, давя на его разум своими дынями, допрашивая давящими дынями. Он будто бы ощущал их вес на челе, на самом мозгу, в каком не было места ничему, кроме этих дынь, ничему, кроме вопросов Маеги.       Он над ее словами, над ее голосом, над ее постепенно меняющимся тоном вовсе не думает, отвечает не слыша себя, как не слышал ее слов. Зачем слова, когда есть два темно-розовых соска и давящие на разум дыни, не позволяющие ни думать, ни запоминать, ни обращать внимание на что-то еще. Он изредка пьет из стоящего на небольшом столике стакана, наливает себе воду с дольками цитрусов из украшенного узором кувшина, но делает это мимоходом, не отводя взгляда от ее сосков, от давящего ощущения допроса ее дынями.       - ...никогда, блядь, я этого не делал и делать не собирался, Маега, даже думать об этом тошно! – Говорит он, забывая предыдущее слово еще до того, как выговорит следующее. – Мог бы – вырвал из себя эту дрянь, даже если ценой пары уровней или характеристик, да только нихера. Мета-эффект, контры нет, средств противодействия тоже. Потряси ими еще немного, да, вот так, спасибо! Я даже устал считать сколько раз думал и пробовал разные подходы, какие запретили бы мне применять эту метку, но не сходилось, никак не сходилось...       Время от времени давление допрашивающих его дынь на разум становилось таким чрезмерным, что он срывался и просил у Маеги что-то... он не помнил, вернее, не запоминал, что именно, но связано было с ее давящими дынями, какие начинали в тот момент давить еще сильнее, позволяя продолжать допрос и давление. Маега каждый раз любезно соглашалась, начинала трясти ими, подкидывать их в ладонях, даже натирать соски, щипать их или даже дергать, оттягивать или приподнимать одну из давящих дынек за сосок.       Но всегда только за один, всегда второй из сосков был ему виден, Степан и вообразить не мог, что случится, когда он потеряет оба этих ориентира из поля зрения. Мир рухнет, не иначе! Потому что зачем ему мир, в каком нет двух таких красивых сосков прекрасной Маеги? Такой мир будет неправильным, унылым, серым и нехорошим, про такой мир незачем думать, незачем вообще помнить о том, что где-то есть мир, в каком нет сосков этих давящих дынек.       - ...опасался, ясное дело, но Сингха уже доказала, что верить ей можно, сколько раз уже могла меня поиметь, но предпочла быть хоть иногда и дурой, но честной и честь имеющей. – Трясущиеся слева направо и обратно давящие дыни давят, и давят, и давят на него своим допросом. – А с тобой я планировал ждать, если бы не мелкий пацан, хрена с два бы я тебе Скрижаль открыл. Что? Да нет, не сам, сам бы я как раз и открыл. Это все Сингха подсказала – она тебя получше моего знает, так что сразу чуть истерику не устроила, когда я первый шаблон нашей будущей сделки ей показал. Процитировать? Могу, только еще раз оттяни за соски, пожалуйста, вот так, да, за левый, а теперь за правый, как же красиво! Изначально я вообще собирался предложить...       В такой ситуации у нормального человека бы уже горло заболело столько говорить, но он просто автоматически накладывает стимулирующе-исцеляющее заклятие на собственные голосовые связки, чтобы продолжать говорить. Все равно он не помнит, что сказал, не хочет помнить, если можно смотреть на соски давящих дынек Маеги, пока она его ими давяще допрашивает. Какая-то его часть отмечает понемногу все более напряженный и даже немного истерически-веселый тон степнячки, но это не та часть, какая смотрит на ее соски.       - ...думал, всерьез думал, даже сам себя дебилом назвал. – Если бы его не давили эти допрашивающие дыни, он бы и засмеяться мог, невеселым таким смехом. – По уму мне нужно было сначала тебе в башку влезть, пусть и временно, закрыть саму возможность применить жетоны, как с Мальтер сделал, но, сука, не смог. Возможно, не закрой ты себя защитой во всю мощь, еще бы подумал, снять собственную клятву, расшатать ее основу, выиграв срок за счет остановки времени от мета-навыка. Упирать на то, что я не собираюсь именно атаковать, только защитить себя же. Но быстро, да еще и с активной защитой? Тут только метку активировать, а это пиздец, даже если я и справлюсь. Или вовсе жетоном каким, у меня их хватит! Только что дальше? Вернуть тебе осознание и волю? Так ты меня нахер пошлешь и права будешь. Не возвращать, оставить как есть? Да нахер оно все, я так не играю! Сожми их посильнее, пожалуйста...       Маега сжимает свои давящие дыни, а ему, если бы он мог думать о чем-то, кроме ее сосков, даже показалось бы, что у нее в этот момент пальцы аж побелели, а ласка на миг стала реально болезненной, она аж дернулась. Но он не думает и не смотрит никуда, только на соски давящих допрашивающих дынь. Только на них и ни на что иное. Потому что ничего больше его и не интересует – ни слова, ни вопросы, ни нарастающее давление, настоящий всесжигающий вулканический жар в чреслах.       - ...да не в тебя я поверил, слишком ты мутная и себе на уме, как бы ты ни старалась вести себя ровно, а местную дурку и менталитет потомственной и сильной одаренной не спрячешь, а ты и не прятала. – С каждым вопросом и ответом все быстрее накатывает чрезмерное давление давящих допрашивающих дынек, все короче пауза между очередными его просьбами помочь добавить давления, чтобы заставить мозги работать, даже если на них давят эти дыни. – Поверил в Сингху, все же она твоя дочка, да и... в ней я тоже поначалу сильно сомневался, ни во что ее не ставил и не прибил только потому, что все же не со зла она мне столько нагадила. А потом она доказала, что я не ошибся. А шлепни ими, а? Разведи в стороны и резко сведи, словно хер между ними зажимаешь и надрачиваешь. Пожалуйста, Маега, они очень давят!       Горло все чаще саднит, а он уже начинает забывать подновлять заклятие, голова кружится, а слова заплетаются на языке. Слова звучат, слова текут между других слов, а с ними вытекает остаток самоконтроля Степана, какой уже чуть ли не тазом дергает на каждом особо резком движении давящих дынек Маеги, с каждым смещением ее великолепных темно-розовых сосков. Только бы продолжать их видеть, смотреть на них и больше ничего, только на них и смотреть, только смотреть, смотреть, смотреть и давать давить, давать допрашивать, допрашивать дыньками.       - ...ньет, я тогда прост не смг, хть и хтел, прям от души вьебать ей с нги, но она так вся каялась, искре… креннескрннее... тряси ими, тряси ими еще... прост пслал ее домой... Назвалние? Сладкие Стпни... п-моему... – Кажется, у него начали течь слюни и все тело онемело, если не считать одной его части, но он искренне старается ответить на каждое из слов Маеги и ее давящих допрашивающих дынь, лишь бы не убирала она зрелище этих сосков. – Плащ... отдал… А? Не! Какой еще калмлым!? Ниче такого я не дмал, прост... а нахуй мне плащ, есль я им не смгу пльзват? Прост смтреть на нго? Да-да-да, вот так, сверху вниз, вдоль дергай!       Маега и вправду дергает намасленной, - он сам в магазине системном то масло и купил, - грудью вдоль большого такого дилдака, тоже купленного у системы. Какой-то части его, несомненно, хотелось оказаться на месте созданного из странного гибкого стекла, а не резины или латекса, иммитатора, но он не мог эту мысль осознать. Слишком много места в голове занимали ее соски, ее давящие допрашивающие дыни. В какой-то миг, впрочем, все поменялось, Маега просто откинулась на спину, дилдо выпал из ложбинки между ее плотно сведенных давящих дынь, но она даже не попыталась его поднять и вернуть на место.       Степан тут же перестал отвечать, принявшись заплетающимся языком умолять вернуть фаллос на место и позволить дальше смотреть, но даже ему самому казалось, что он несет малосвязанный поток даже не слов, а звуков. В какой-то миг шаманка словно бы принимает какое-то решение, разразившись при этом длинной тирадой на степном наречии. Степан оное немножко подтянул, но даже имей он возможность запомнить и осознать сказанное, понял бы он не много, только общую предельно нецензурную природу чужих слов.       А потом она закрыла свои соски.       Просто так, двумя пальцами прикрыла каждый из них.       Не случайно и на мгновение, а намеренно и на несколько бесконечно долгих секунд. Эти секунды растянулись для заскулившего от несправедливости окружающего мира шамана на несколько вечностей. А потом он поднял аж жгущие от долгого напряженного рассматривания двух сосков глаза. И взглянул в совершенно каменное лицо шаманки, за каким ощущалась какая-то странная внутренняя борьба. Взглянул и осознал, что он больше не видит ее сосков, а значит на него не давят ее допрашивающие дыни, потому что допрос закончился.       Дыни не давили, не давили вообще! И все то напряжение, все то давление, какое не давало ему спуску, какое довело его до нынешнего полуживотного состояния разом пропало. Пропало давление, пропали дыни, пропал допрос и освобожденные силы, свободное место в пустой голове, где ничего кроме сосков и дынь не было столь долго, разом заполнилось всем сдерживаемым до поры удовольствием. Он даже не закричал, а просто выдохнул, со счастливой улыбкой принявшись кончать, выпуская все то, что так долго держал в напряженных чреслах.       Далеко не сразу он понял, что это был не просто оргазм, а особый, начавшийся как часть завершившегося допроса давящими дыньками, а затем ставший совершенно безвольным. Степан закатил глаза так, что видны были только белки, в течении минуты, не меньше, дергаясь всем телом, словно пытаясь трахнуть воздух, безвольно брызгая прямо в так и не снятую одежду. Это продолжалось недолго, но когда закончилось он был совершенно опустошен, совершенно, идеально, запредельно безволен.       - Подними руку. – Он тут же поднял, словно прилежный ученик за партой, словно к той руке привязали сотню шаров с гелием. – Посмотри на свою ладонь. Теперь очистись. Убери свое семя. Затем иди к себе. Под землю, в каменную тьму. Там смотри на ладонь и считай пальцы. Раз за разом. Пока снова не обретешь волю. И только тогда вернись. Я... я буду ждать. Мы не завершили разговор.       Еще совсем недавно он был едва способен связать даже не два слова, а два слога, но сейчас то состояние полностью пропало. Не было ни тяжести в мыслях, ни непослушности в теле, только полная собранность и совершенно безвольная готовность выполнить любую волю, любой приказ той, для кого так безвольно брызнул. Он встает неспешно, но быстро, как будто бы и не ощущал себя вареным овощем совсем недавно. Маега к этому моменту уже убрала с тела следы масла, спешно натягивая обратно спущенный халат, просовывая руки в рукава. Ранее столь заворожившие его соски вновь стали просто сосками – красивая обнаженная грудь, но не давящие допрашивающие дыньки.       - Да, Маега. – Ответил он, уже сплетая заклятия и призывая ряд специфических духов, убирая пятна пота, пропитавшего его одежду и кресло, на каком он сидел, а также, конечно же, собственные безвольные брызги.       Мигом позже, он уже проходит в свое убежище, садиться на собственную постель, принимаясь считать пальцы на левой руке, раз за разом, по кругу. Не потому, что хочет, а потому, что такая воля Маеги, а он для нее безвольно брызнул, а без воли своей ему осталась только чужая. Почему бы и не последовать ей? В брызнувшем разуме не нашлось ни единого аргумента против, да и не могло найтись.       Шли минуты, складываясь в часы, аж пока он вдруг не осознал, что прошло три часа, а он снова стал, ну, нормальным, а не безвольно брызнувшим по воле Маеги. И тут же свалился спиной на постель, выдыхая и ощущая, как же затекло все его тело – ему приказали только считать, вот он и считал, а не следил за состоянием тела. Хорошо еще, что у него тройка в телесности, иначе ему бы пришлось вовсе худо. А так лишь чуть затек, одной разминки хватит. И потом опять к проблемам, блядь! Как бы ни были нормальны его реакции на давящие допрашивающие дыньки Маеги, как бы ни было неловко за то, что он почему-то потерял всякую волю, брызнув по воле ее, но проблема-то никуда не делась!       Ему все еще нужно добиться от Маеги разрешения на ее выключение из группы, чтобы быть спокойным. Спокойным о том, что пропитанная местным менталитетом кобыла постарше не посчитает более правильным и выгодным приложить его жетоном Автоомилфяющей. Причем он даже не знает, попались ли ей такие жетоны или нет, вот в чем беда! Снова захотелось плюнуть на все, прийти к Маеге, самому применить жетон какой, хоть бы и как-то примененную (против собственной воли) к Сингхе дрянь, которая «Вот Моя Киска», добившись от нее согласия на покидание группы, а уже потом говорить.       Но нет – умерла, так умерла.       Решился сделать дебильный, но благородный (и дебильный!) поступок? Так иди вперед, не останавливайся на полпути, позорься до конца! Полумеры – для слабаков! А если серьезно, то мандраж все равно бьет, прямо дичайше, запредельно, одуряюще бьет. Степан слишком хорошо знает, что такое попадание под чужую паутину, или под аркан на волю, если говорить в степной терминологии. Ему совсем не понравилось бывать в таком состоянии. Вернее, ему не нравилось то, насколько такая дрянь начинает нравиться против воли заарканенного.       - Блядь, я просто клинический дебил. – Молвил он, уже умытый и переодетый, отправивший шаманке сообщение через амулет, уже шагая во вновь открывшийся проход. – Прощу прощение за то, что вынуждено прервал наш разговор, Маега.       Он внимательно присмотрелся к развалившейся за столом женщине, не совсем понимая, что именно с ней не так, но явно видя, что она не в порядке. Вроде и не нервничает, эмотивная сфера чистая, не агрессивная, но при этом плавающая и веет от нее этаким фатализмом в духе Лермонтова. Влезть поглубже под ее щиты хотелось, но это уже грубость, а готовность атаковать он бы ощутил... ну, может, не сразу, но ощутил бы. Все же основная его специализация: столь характерные духовно-ментальные колебания, как перед атакой от него спрятать сложно, даже если в месте своей силы. Иное дело, что способов обмануть его чуйку Маега наверняка имеет полную торбу.       - Избавь меня от Скрижали Души. – Просит она так, что больше на приказ похоже, причем говорит она это так, словно руку себе отрезает, тут и без магии понятно, насколько ей эти слова говорить не хочется. – Я этого дара не заслужила. И, похоже, не заслужу.       Ладно, это реально удивило его, потому что он ждал как минимум вопросов, а не вот такого резкого выполнения именно того, что ему было важно и нужно. Собственно, именно из-за такого неожиданного начала он застыл в нерешительности. Вкладка удаления персонажа из состава группы раскрылась по одному волевому усилию, но он все же промедлил. Не то чтобы не собирался именно так поступить, просто хотелось хоть какой-то утешительный приз Маеге пообещать, он ведь видел, насколько она не хочет лишатся того, что получила на время. Опять же, Степан кучу вариантов развития диалога подготовил и обдумал, включая способы «пояснить за базар жетоны».       - Прежде всего, напомню, что наша общая сделка все еще действует. – Говорит он, давя неясно откуда вылезшую неуверенность и крайне осторожно подбирая слова. – И возможность обрести доступ к Скрижали в дальнейшем мы тоже оговаривали. Нормально и полноценно обрести, а не на время чрезвычайных обстоятельств.       Договорить он не успел, потому что Маега его перебила, удивительно плавно вписавшись между его фраз и смотря таким уставшим и полным невысказанных эмоций взглядом, что он будто бы ощутил себя пришедшим сдавать астрономию студентом, какой начал рассказывать преподавателю за астрологию. Посмотрела, а после твердо, очень твердо и требовательно повторила свою просьбу-приказ.       - Лиши меня разделенной Скрижали, Панн. – Что-то с ней было не так, но Степан не мог поймать эту нескладность за хвост, не мог расшифровать. – Сей же час. Без промедления. Пожалуйста.       Она что, боится, что он через Скрижаль получит возможность на нее влиять? Да нет, бред! Будь у нее такие мысли, давно бы уже подняла эту тему, да и Сингху она чуть ли не на клеточном уровне изучила, когда еще только готовилась к заключению их общей сделки. Впрочем, спорить шаман не стал и со второй просьбы быстро и решительно вжал нужную виртуальную клавишу. Маега в ту же секунду издала странный звук, между иканием и всхлипом, но настолько тихо, что шаман подумал даже, будто ему показалось.       - Словно руку себе отсекла. – Резюмировала она, а потом опять икнула, только теперь уже совершенно очевидно и громко. – Но я лучше и вправду руку. Отсекла. Бы.       «Да она же в дупель пьяна!» – Пронеслось у Степана в голове, а после все непонятки с ее аурой и эмотивной сферой встали на свои места, ведь доселе он ее никогда не видел под градусом, для магов вообще бухать может быть опасно, а для шаманов и того сильнее. – «Духи ветра в зале не яды выискивают, они перегар убрали! А зыбкость в восприятии ее эмоций вызвана именно опьянением! Она пьяна, да. А еще ей... ей пиздец как страшно сейчас».       - Сингха – умница. Моя гордость. Моей крови величие. – Тут она аж буквально хихикнула, окончательно разбивая любую иллюзию трезвости. – А вот я глупа. Поглупела и состарилась. Так всегда есть. Всегда будет. Детьми нам кажется, что это мать и матери мать. Матери. Старшие. Что они ничего не знают. Не замечают очевидного. А потом мы сами стареем. Сами не замечаем. Считаем юность слабостью. Доверие наивностью. Одеваем себя в шелка подлости. Пьем вино самоубеждения. Успокаиваем себя. Что все сделали верно и правильно.       И снова хихикнула, только теперь уже истерически, чем, надо сказать, пугает Степана все сильнее и сильнее. Он просто не знал, как ему себя вести с вот такой Маегой, дочерью Маэдры, дочери Сидханы. Всегда собранная, всегда острая, словно сталь, и необузданная, словно ветер, сейчас она казалась тенью себя прошлой. Степан как-то очень неловко себя ощутил, что только дополнялось общим ощущением переведенного в осадное положение имения. Честно говоря, он бы сейчас хотел видеть рядом с собой Сингху, ибо уж она-то знает, как с мамочкой себя вести. В любом случае прокомментировать он не успел, только открыл рот, как шаманка его перебила, причем с видом бросающейся даже не в омут, а со скалы в море и с камнем на шее, либо из самолета без парашюта.       - Осознай, Панн. – Она словно отсекает своими словами дорогу назад, именно такое у него ощущение от ее эмоций. – Как мой завораживающий забвением зад заставил тебя забыть. Как я допросила тебя своими давящими дынями. Как принудила бурно безвольно брызнуть. Осознай, а после решай сам. Решай мою участь. Сингха не знала. Я погрузила ее в сон. Сразу как сама поняла. Чем меня одарила. Твоя илаш-хао-тар. Что есть ее дары.       Надо же, а ей хватило стыда отвернуться и не глядеть ему в глаза! Удивительные вещи открываются в такие моменты, особенно если некоему малолетнему дебилу доходчиво и прямо пояснят, почему именно он дебил. Не то чтобы он сам того не знал или не подозревал, но все-таки обидно оказаться правым именно в этом вопросе! Аура землянина подобна пробуждающемуся вулкану, он лишь огромными усилиями удерживал себя от чего-то необдуманного, но очень агрессивного. В первую очередь удерживал потому, что сейчас сидел в сосредоточии чужой силы, а расположенная на заднем дворе имения Белая Юрта отсюда ощущалась просто прекрасно.       Но была и вторая причина – сам факт того, что он сейчас хочет ударить наклюкавшуюся и даже через алкогольный раж с трудом подавляющую истерику и страх Маегу. Теперь, когда с него спала пелена неосознания ее жетонов, аж троих, судя по всему, он примерно понимал, что именно она провернула и где он ошибся. Нужно было просто сразу же отключить ей систему, а не проверять связные амулеты. Оказывается, первый из жетонов сработал даже через образ, этакую передачу интимного фото-образа в духе Онлишаманс. Образа, какой заставил буквально выдрочить из себя мысль о том, что он может отключить Маеге систему.       Он об этой возможности просто взял и забыл, отчего Маега едва не сделала себе только хуже. Окажись землянин морально более серым, то она сама бы привела к тому, что он, не имея возможности отключить ее от системы нормальным образом, поимел бы степнячьи мозги прямо промеж полушарий. Впрочем, знать она об этом не могла, зато подготовиться уж постаралась – стоило только Степану войти в зал переговоров, как его встретил уже активированный жетон, тот, каким его допросили. Вероятно, тогда же был активирован третий, лишающий воли при оргазме в адрес той, кто оргазм спровоцировала. Тот факт, что кончил он из-за жетона-допроса не отменял сработавшего эффекта для жетона третьего – в тот миг он был настолько безвольным, что даже не смешно.       Промывай мозги сколько хочешь.       Только вот Маега сейчас сидит, пьяная и, такое ощущение, еще и грибами какими-то шаманскими закинувшаяся, если по зрачкам судить, ждет его решения и своей судьбы, а не отдает приказы своему верному рабу. Причем реально ждет, даже пощады не просит или извиняться не спешит, только и попросила, что за Сингху, какая, выходит, ни при чем. Последнему Степан даже верит, скорее всего Маега посчитала дочь скомпрометированной, а потому даже не попробовала с ней поговорить. Мало ли, вдруг доченька тоже жетоном по воле своего ханура-господина приголубит любимую матушку?       - Ну и нахрена? – Спрашивает он, вкладывая в вопрос вполне конкретный подтекст: не почему предала, тут вариантов много, но все они Степану, если уж быть честным перед собой, вполне понятны, а почему остановилась на полпути и повернула взад.       Она ведь даже не дошла в своем допросе до истории с Мальтер, он так и не рассказал ей о том, что его из рабства вытащила воля Автобогини. Только подтвердил, что та первой его предала, попытавшись подчинить, а он ударил на опережение. Возможно, шаманка предпочла бы допрос продолжать и продолжать, но к тому моменту речь землянина становилась все более трудноразличимой, а его «просьбы» в отношении сисек Маеги все более нескромными. Так что многие из его секретов, какие он приберегал до лучшего времени, оказались вскрыты, но были и те, какие не успели таковыми стать.       Та же история с демонической блядотой блядской: она теперь знает, что Степан попал под ее контроль на время, но из-за желания твари забрать его душу себе, а не своей госпоже, сумел вырваться и в прямом бою разметать демоническую зондеркоманду, пришедшую по эту самую душу. Маега даже расспросила о тех желаниях, какие демоническая сука внушала ему в адрес нее и дочери. Но вот о том, что крестоглазая сволота эту битву пережила, да еще и получила Скрижаль, пусть и ценой вырванных, фигурально выражаясь, клыков, он просто не успел рассказать. Да и про Юлу, например, тоже, лишь упомянул, что имеет в группе еще одну девчонку, какая обладала редким талантом и не менее редким проклятием, с каким ему было интересно поработать.       В общем, Степан не совсем понимал, почему Маега остановилась на полпути, не верил, что исключительно потому, что он оказался невиновен. Зная о его жетонах, о метке на себе и дочке, о том, что Степан в любой момент мог проигнорировать их взаимную клятву если не через метку (там нужно будет неделями расшатывать клятву), то через жетоны? Она бы убедила себя в том, что была права, что не может рисковать в любой миг стать рабыней с вымытыми мозгами, особенно после того, как предала первой. Должна была убедить, обязана была! И все же она сидит перед ним, а не у него на лице... исключительно в фигуральном смысле, скорее всего, все же счастливо женатая.       - Знаешь, Панн... – И минутная пауза, словно пытается найти слова одновременно самую малость очищая кровь от алкоголя в ней. – Я не чувствовала себя виноватой. Когда все это начинала. Даже не сомневалась в том, что ты первый. Что ты уже делал все это со мной и дочерью. С моей семьей. Все то, что дары твоей илаш-хао-тар позволят. Просто... это же... основа. Основа того, чему меня учили. Весьма частая природа аркана на волю. Он мог бы меня заарканить, но я ведь могу эти мысли думать, значит не заарканил! Она подлая аклаш-укла, приворотница поганая, но если я могу думать об этом, значит все в порядке, даже если я ей каждый вечер мед с ханаал слизываю!       Последние фразы она явно чьим-то тоном пародирует, даже свою манеру рубленых фраз оставила. Степан вполне понимает этот сарказм – стиль обработки не совсем уж классика, скорее уж очень продвинутый и преимущественно агентурный, но да, существует и активно применяется. Опора на паранойю и недоверие, сам факт таковых – отлично работает в первую очередь против тех, кто в менталистике и, что важнее, в менталистах, неплохо разбирается. Раз можешь думать о том, что тебе могли промыть мозги, значит их не промыли, значит все в норме, даже если тебе на лицо сели и ошейник на шею повесили. Судя по комментарию Маеги, это она из жизни говорит, а не придумала сферическую ситуацию в вакууме.       - И все же, почему остановилась-то? – Он все же не сдержался, выпустил в голос и обиду, и болезненное осознание собственной ошибки, и много чего еще. – Почему я сейчас тебе щель не вылизываю? А, то есть, прости, пожалуйста, не хотел обидеть Урвага. Почему я еще ноги тебе и твоей дочке не целую?       - Не трожь Урвага! – Тут он из образов ее ментального поля понял, что она имеет в виду «не упоминай в этом отношении», а не «пощади его». – Я ему не сказала. Никому не сказала. Опасалась, что ты успел первым.       - Мне уже надоедать начинает, Маега, я злюсь, а злым я тебе пиздец не понравлюсь. – С каждой секундой ему все меньше и меньше хочется с ней именно говорить, потому что она делает все возможное, чтобы он не успокоился, она вот вообще не раскаивается и не принесла даже формальных извинений. – Ответь, блядь ты кобылиная, почему?       И снова она засмеялась, захихикала, почти всхлипывая, а он понять не может, чего в ней больше: страха, злости на себя, злости на него, или какого-то бесшабашного веселья, как у висельника на плахе. А после посмотрела на него взглядом совершенно трезвым, при этом предельно твердым, как у той, кто приняла важное и сложное решение, какому теперь будет следовать до конца. Каким бы тот конец ни был.       - Потому что ты дурак, Панн. – Нет, ну если это у нее такая попытка восстановить отношение, то она прямо на пять с плюсом, он аж запылал всепрощением, особенно в районе жопы. – Мне даже пересчитать больно. Сколько раз ты сглупил. Сам шагнул в яму. Сам прыгнул под копыта табуна. Ты наивен, непозволительно доверчив. Словно теленок, ведомый на заклание. Я была права, когда предавала. Не я, так кто-то еще бы успел первым. Получил бы тебя всего. Я была права, когда била раньше тебя! Раньше него или нее! Была во всем права! Во всем! И все равно ошиблась...       Уже не прокричав, а лишь тихо произнеся, почти прошептав последнюю фразу, она молчит несколько секунд, а после словно кости из нее вынули и ее гнев исчезает, словно ураганный ветер сменился полным штилем. У нее вообще перепады настроения часто случаются, у них это семейное, но сейчас это даже для говорящей с ветрами потомственной шаманки – нигде не норма.       - Но будь ты умен. Будь хотя бы умнее. Не столь наивен. – Грустная и при этом злая усмешка, только злость направлена на нее саму. – То у меня бы не было дочери. Не стало бы сына. Да и меня, наверное, тоже не стало. Ты обжигался на нас. На Сингхе. На мне. И все равно прощал. Все равно помогал. И ничего не просил взамен. Дочь моя торговалась в твою пользу! Урваг, ветерок мой. Как хохотал бы он. Знай об этом.       Ну, тут и вправду вспоминать немного стыдно, потому что да, если бы не Сингха, то черта с два он бы сумел примерно сопоставить то, насколько много он де факто предлагает и как мало собирался потребовать. Великая сила степной дипломатии «я тебе сейчас тотемом в лицо стукну» убедила его изначальный план первой встречи пересмотреть на корню. Вроде как сработало.       - Ты прав, Панн. Я до последнего не хотела отпускать аркан. – А вот тут он верит во все тысячу из десяти, настолько искренне она это говорит. – Ты неправ. Я не унижала бы твоего достоинства. Не было бы лобызаний ног. И ошейника на шее. Но ты был бы моим, а после стал бы ее. Мужем дочери моей. Отцом моих внуков. Опорой моей крови. Нашей дорогой в величие. Не тропкой, но мощеным путем. Так было бы правильно. Так быть было должно.       Справедливости ради, да, именно так оно и было бы, скорее всего, даже если бы к нему и применяли иногда жетоны извращенного типа. Уж переубедить Сингху ее мать бы смогла, скорее всего, а та не факт, что рискнула бы пытаться его освободить, зная, что тогда его гнев падет на всю ее семью. Или вовсе не осознала бы ничего, с этой кобылы сталось бы и дочку приласкать жетоном или классическим внушением глубинно-суггестивного типа.       - Но я ведь ошиблась. Раз за разом ошибалась. А правой оказывалась Сингха. – Про дочь она говорит с не скрываемой гордостью и любовью, искренней и материнской. – Снова и снова. Я была готова забыть честь. Переступить благодарность. Принять на себя позор. Да еще и тот, про какой знала бы лишь я одна. И потому не стала. Не ради тебя. Не из-за моей чести, какой... какой так мало оказалось на деле. Но потому, что верю в мою дочь. Верю, что она оказалась правой. А я... а я оказалась неблагодарной, злой, недостойной. Я смогла бы жить с этим. Но не захотела. Не захотела смотреть в глаза Сингхе. В глаза Уллису. В глаза Урвагу... хотя он бы меня понял.       Скорее всего, Урваг бы не только понял, но и поддержал обоими руками, но именно что «скорее всего». Мужик не раз показывал умение видеть глубже, чем казалось, так что черт его знает, как бы он решил поступить. Подлостей и говна опытный замглавы гербового Торгового Дома в своей жизни творил наверняка не мало, но он умел быть не только жадным, но и щедрым, не только мстительным, но и милосердным. Потому и был главой крупнейшего филиала своего Дома, потому и полюбила его Маега когда-то. Серая мораль, мать ее, а также отсутствие четко выраженных рамок добра и зла, потому что каждый хочет быть добром лишь для себя и своих.       - Я недостойна. Недостойна твоего глупого доверия. Недостойна твоих необдуманных даров. Ничего не достойна. – С горечью, но решимостью заявляет она, все же смотря ему в глаза, твердо и несгибаемо. – Не хочу раз за разом ненавидеть себя. Обретая те пути к дарам. От каких отказывалась дочь. Не хочу бояться не сдержать себя. Не хочу испытывать мою верность очагу моего мужа. Мою... мою любовь. Я не прошу прощения за то, что сделала, потому что не имела права. Не имела права не обвинить тебя. Не поверить в то, что ты уже предал. Но мне стыдно. Стыдно за те мысли. То желание. Ничего не менять. Предать до конца.       Что же, некой частью сознания он понимает, что она вполне имела право нервно отреагировать, но при этом как-то не ощущал себя очень уж всепрощающим. Зато четко ощущает, что любые обозримые ближним и не очень будущим шансы когда-то получить свой доступ к системе Маега конкретно так просрала и после ими подтерлась. Едва ли он сможет ей довериться, даже понимая ход ее мыслей и опасений, ее уверенности в том, что иного пути просто нет, потому что и сейчас может быть уже поздно. Впрочем, какого-то невероятного зла к ней он тоже не испытывает, страшно мстить не желает, а большая часть его злости направлена на себя самого. За то, что вообще довел до этой ситуации, что не предусмотрел подарочные жетоны за успешное деяние и не отключил ее от системы до того, как награда развернулась бы.       А еще за то, что он ее прекрасно понимал и против воли одобрял ее подход и решение.       Его это дико бесило, но, ставя себя на ее место, вычеркивая любые знания о Скрижали и приколах Автомилфы, как бы он сам действовал в ее ситуации? Сумел бы остановиться и сдать назад? Пусть даже не из порядочности, а от желания не разочаровывать своих гипотетических дочку и сына в себе любимом? В общем, переварив свалившееся на него событие, он все еще не мог заставить себя возненавидеть Маегу. Даже всерьез на нее разозлиться не мог, просто потому, что слишком хорошо умел себя ставить на чужую позицию. Хоть бери и подозревай еще один жетон, но как-то в это вот вообще не верится, и не только потому, что подразумеваешь ту самую методику «успокоения в паранойе», какого упоминала Маега.       Нет, ну просто нет в нем достаточной злости на нее, зато на себя – с запасом. И самый поджигающим ягодицы моментом является именно это понимание, осознание того, что он уже достаточно вжился в этот мир для того, чтобы не только понимать Маегу, но и разделять ее мнение. И ему не хотелось оказаться на ее месте и проверять самого себя на прочность. Потому что очень уж хорошо помнил свои собственные сомнения немногим раньше и желание пойти по самому простому пути. Смог бы он так же остаться чистым, если бы на кону стоял не только он один, - да еще и с надеждой на то, что его потом вытащит Милфящая Милфам, - а его семья, те, кто дороже жизни?       Невольно приходило оглушающее и всеобъемлющее понимание того, насколько же ему, на самом деле, повезло с Сингхой и насколько она, если отбросить кобыльские приколы, хороший человек. Сумевшая таковым остаться даже в этом мире, словно поощряющем все самые черные стороны человеческих (и не только) взаимоотношений. Маега просила его не тронуть Сингху, но, по правде сказать, именно на нее у него бы рука не поднялась, даже не остановись Маега в своем решении до самого последнего момента.       - Я знаю тебя, как и ты меня, Панн. Едва ли ты станешь мстить Сингхе. Хотя я бы мстила. Едва ли ты обречешь мою семью, мою кровь и мою любовь. Хотя я бы не сдерживала месть. – Заканчивает она свою мысль, словно продолжая его собственные, хотя Степан не сразу понял, что под «кровью» и «любовью» она подразумевает сына и мужа. – А я заслужила твою злость. Твой гнев. Твой ответ. Кнутом за кнут. Сталью за сталь. Арканом... за аркан. Прощай меня или карай. Мертви или подчини. Я приму свою судьбу. Признаю твое право решить ее, не спросив меня. Как я решила твою, не спросив тебя.       Она в течение всего своего монолога понемногу расплетала защиту на себе, а потому сейчас предельно открыта, настолько открыта, что он без труда считывает даже не эмоции, а мыслеобразы, словно они опять в едином камлательном круге. В некотором роде так оно и есть, просто камлают они не к духам, а друг к другу. И потому он четко видит ее правдивость, нежелание давать такой ответ, но и понимание того, что иначе она не сможет. Иначе она станет недостойной быть не его союзницей и соратницей, а матерью своей дочери и сына. Немного неловко признавать факт того, что его от участи быть промытым мозгами (причем исключительно по собственной тупости!) спасла именно Сингха.       Причем Маега весьма трезво оценивает ситуацию и пусть не уверена до конца, но твердо подозревает, что убивать ее Степан не будет, потому что не захочет расстраивать ее дочку. Понимает, что он легко может завладеть ее разумом, особенно теперь, когда она макнула его лицом в его же дебилизм и идиотски наивную веру в то, что матерая глава шаманской династии во много десятков поколений окажется такой же, как и ее молодая и совсем иным образом скроенная дочка. Макнула и разбила иллюзии, какими он еще мог бы полниться весьма долго. Какие могли укусить его куда больнее в будущем, где кто-то еще примет иное решение.       При этом она, опять-таки, осознает, что Степан едва ли станет ее прямо трахать в зад на глазах у мужа, пользуясь эффектом неосознавания жетонов. Понимает и ненавидит себя особенно мощно за то, что жалеет об этом – какая-то ее часть отчаянно хотела, чтобы он оставил ей систему, так же, как оставил ее Сильвии, пусть и перекроив разум Маеги по своему желанию. Пусть бы даже так же постыдно-пошло, как перекроил его бессердечной неживой мрази Мальтер. Ненавидит за то, что желает, дабы он применил к ней жетон «Анальной Накачки» или много иных вариантов стать сильнее ценой утраченной чести и достоинства, потому что полученное будет стоить любой чести.       Мать и жена в ней боролись с шаманкой и продолжательницей магической династии, а Маега застыла посредине и еще сильнее себя ненавидела. Ненавидела за то, что даже сейчас хочет, всей глубиной сути той, кто ради дара и передачи его дальше жила и дышала, хочет опять его обезволить и понести его дитя, какое обещает быть даже более сильным в потенциале, чем Сингха. Ненавидит за то, что останавливает ее в первую очередь не ее любовь и супружеская верность, а нежелание начать возможную войну между ветвями рода – все их воспитание, все семейные контракты, вся мощь Белой Юрты заточена только и только на одну наследницу, а не двух.       Ненавидит себя за то, что мысленно желает Сингхе тоже оказаться подлой и бесчестной, воспользовавшись Степаном и всем тем, что он может в любой момент ей дать, если начнет пользоваться жетонами Милфовой-Милфы-Милфящей-в-Милфости и выполнять ее поручения. Ненавидит за то, что всерьез думает, даже сейчас думает повлиять на Сингху не то приказом матери, не то чем-то из суггестивных контрактов в распоряжении ее кровавой линии. Ненавидит за то, что то и дело сама гонит от себя мысль, что вот не будь у нее Урвага, ее бы ничего не сдерживало в плане желания выторговать из Степана какой-то из наиболее мощных жетонов, активированных на нее. Ненавидит за то, что даже наличие Урвага не убирает эти мысли.       - Ну что же, спасибо за урок. – Он сумел разорвать контакт сознаний с пылающей самоедскими стыдом и жадностью Маеги, а после произнести эти слова ровно и спокойно, хотя далось это вот вообще ни в одном месте не просто. – Пробуждай Сингху, а там и Стэ должен в себя прийти.       Он молча встает и уходит обратно в открытый внутри специально притащенного сюда книжного шкафа переход, но уже перед самым входом в него все же не выдерживает и оборачивается. Высказывает то, что вертится на языке и прямо проситься влиться вместе с ядовитыми словами. Словами, яд каких направлен даже не на едва сохраняющей остатки гордости Маеги, какой реально хочется не то провалиться под землю со стыда, не то умереть от ужаса, ожидая уже его срыва и мести, не то опять распахнуть халат и снова его выключить и подчинить, только теперь навсегда. Нет, ненавидит и желает ядом залить он сейчас не эту стерву, сумевшую в последний миг остаться человеком, совсем не ее.       - Знаешь, Маега, я даже не буду сокрушаться тому, насколько у тебя в голове насрано. – Хотя и хотелось бы высказаться об этом исключительно матом и крайне длинной тирадой. – Я другое скажу. Вероятно, ты права, а я реально наивный дебил. Слишком доверчивый. Слишком желающий верить в добро. Дитя своего, блядь, несовершенного травоядного мира. Только вот... Если в твоем мировосприятии любая подлость оправдана при высоких ставках, любая благодарность имеет цену, после какой она станет ничтожной, любое доверие будет жестоко попрано в случае нужды. Если тебя и тебе подобных, дорогая моя наставница, бесценный урок мне преподавшая, от подлости, от неблагодарности, от выгодных и правильных решений удерживают только клятвы и заключенные на алтарях договора, боязнь расплаты и мести. Если даже сейчас ты отступилась не из раскаяния или осознания ошибки своей, а из нежелания стать чужой для своих дочери и сына. Если даже сейчас считаешь Сингху лишь чуть менее глупой, чуть менее наивной, чем я сам, считаешь за то, что она при первой же возможности не сотворила то, что ты почти провернула сегодня. Если ты считаешь дурой себя, за то, что не пошла до конца, хотя и должна была. То. Может быть. На минуточку. Где-то, что-то, как-то, немножечко не так не со мной, тобой или Сингхой, а со всем этим блядским миром?       Он не стал задерживаться и выслушивать ее ответ.       Просто потому, что знал – она ничего ему не ответит.       

***

      На лице Урвага печать усталости, но и некоего довольства от хорошо выполненной работы. На лице Маеги полная собранность и какое-то умиротворение, словно ее решение, кардинальное и окончательное, сбросило с нее тяжкий груз. На лице Сингхи сонливость, подозрительность, смущение и колкая такая обида в адрес матери, потому что знающая свою матушку и «Покровительницу» землянина дочка, восприняв награду за свое деяние (ей, очевидно, тоже пошло-жетонов накинуло), тут же сопоставила два и два, получив закономерный результат. О причинах того, что ее внезапно вырубило на полные лишние сутки, как и об уже улегшемся, но все еще заметном холодке между Маегой и Степаном, она быстро догадалась.       Что характерно, наорала на обоих – на землянина за то, что изначально не вырубил доступ к системе для ее матери, а на мать за то, что даже не подумала спросить дочь. В итоге они полчаса пытались успокоить ее истерику, отлично понявшую, на каком тоненьком волоске повис недавно их союз, сколь близко была она к тому, чтобы ей тоже пришлось выбирать. И от того, что мать решила ее от этой ноши выбора уберечь, она вовсе чуть не улетела во (в)с(т)ратосферу на пердячей тяге горящей кобылиной жопы. Под конец внезапно пришло понимание, что они вдвоем полчаса Сингху успокаивали, самым настоящим образом оправдывая друг друга.       Степан последовательно и четко пояснял причины поступка Маеги, а Маега неоднократно и обстоятельно указывала на состояние Степана после исцеления. В миг осознания они сначала переглянулись, а потом подозрительно уставились на Сингху, какая сама того не желая умудрилась устроить им сеанс парной психотерапии со влезанием в шкуру оппонента. В общем, весело проводили время, Урвагу только и оставалось, что смотреть со стороны, потягивая особый алкогольный коктейль – треть бокала островитянского рома, треть стимулирующей алхимии, еще треть мягкого детоксиканта с вишневым вкусом и запахом, чтобы печень не поломалась и сердце не молвило «моя остановочка».       Отца семейства в курс ввели, но очень поверхностно – ни Маега, ни Сингха, ни Степан не хотели раскрывать подробности их ссоры и природу пробежавшей между ними «бледной кобылы». Маеге так и вовсе было дико стыдно перед мужем, несмотря на то, что ее действия технически и практически даже отдаленной изменой не являлись. Скорее всего, она ему расскажет без особых подробностей, опустив интимные детали, но уже позже, когда сама решится и решит. Степан ставил на срок больше декады, но меньше луны, а Сингха дала более четкий срок в «не больше полутора декад, дольше у них редко бывает». Это тоже может вылиться в ряд проблем и личностных конфликтов, но Урваг хотя бы с плеча рубить едва ли станет.       С другой стороны – он не станет рубить с плеча, хорошенько все обдумает, но вот вообще непросто предположить, что именно он в итоге надумать изволит. В плане интеллекта и умения виртуозно оный использовать именно Урваг сильнейшая единица в их команде. А ведь еще имелась проблема сидящего за одним с ними столом Фурвала, какой напоминал умиротворенного Будду-растафарианина в этот момент. Лысый, полный, одетый в один банный халат и комплект обязательных защитных амулетов под ним, лениво курящий какой-то зачарованный до последней детальки алхимический кальян.       Ему тоже пришлось неслабо попрыгать, стимулирующей алхимии он принял не меньше, чем Маега, докинувшись рядом очень неприятных зелий против особо любопытных дознавателей. Мужик знать не знал, как отреагируют Аугуст и его семейка, а потому приготовился даже на случай, если его потянут за шкирку не к алтарю Хранителя Клятв, а сразу на допрос к менталисту. Не пригодилось, но интоксикация от этого меньшей не стала, Маеге пришлось кооперироваться с личным магом-мастером Фурвала, тоже, кстати, весьма компетентным, особенно в лечении интоксикации, чтобы привести толстячка в относительный порядок.       - Аугуст наши словеса скушал, проглотил и не поморщился. – Фурвал все же разрывает довольно долго висевшую тишину первым, отложив дымящий кальян, над каким пяток духов сферы ветров удерживали контролируемый вихрь, чтобы остальную комнату не задымило. – Вопрос в том, насколько он нам не поверил – вот что важно. В принципе сказочка наша правдива и потому искренняя, но не нужно быть герцогом де Монт Рос, чтобы увидеть наличие недомолвок. Я все это постарался замести под сохранение секретов колдовства, а братец мой тоже поддакивал изо всех своих лицедейских сил, но-о-о-о…       Он это «но» тянул секунд пять, закончив этаким неопределенным взмахом руки, словно передавая слово Урвагу. Тот, вернувшийся с приема у герцога усталым и злым, чего особо не скрывал, как, впрочем, и Фурвал тоже, подхватил знамя отнюдь не сразу. Сначала он допил свой оздоровительный коктейль, стукнув донышком о стол, едва не разбив зачарованную на определение ядов посуду. И только потом, тяжко вздохнув, принялся выдавать уже свое мнение.       - Старый скотоложец-эльфолюб, чтоб его. – Вроде и негромко, но сам факт перехода на площадную брань со стороны всегда сдержанного Урвага, как ни посмотри, очень много говорит само по себе. – Не понравилось ему, вернее, его магам, что-то из идущего через барьеры фона, готов поставить челюсть дядюшки Мойдеса. Не то чтобы он нам не поверил... не то чтобы это было проблемой. Проблема в том, что он решил выжимать побольше, причем не золотом, а услугой. Я бы стерпел, но очень мне не нравится второе приглашение. Уже для меня с Маегой, «когда сия достойная во всех отношениях женщина немного придет в себя». Не нравится то, что говорить уже не с герцогом придется.       Следом шло, специально для Степана, обстоятельное пояснение того, что герцог Аугуст весьма многогранная личность, но при этом довольно просты все его многочисленные грани. Он хочет всего хорошего для себя и семьи, всего плохого для врагов своих, а его интересы так или иначе касаются этих желаний. Увы, но пригласили их на чаепитие именем не герцога, а герцогини, любимой и единственной жены почтенного старичка, выглядящего отнюдь не на свой возраст. Формально это пояснялось тем, что разговор будет идти на магические темы, так что беседу станут вести лично герцогиня Туриэль де Монт Рос в компании с мэтром Йоханесом и метресс Ахьей, двумя придворными мастерами Аугуста. Ибо они для разговоров про магию и магическое подкованы куда лучше, чем сам Аугуст, хотя он тоже далеко не такой дуб в вопросах магии, как хочет подавать, в иной академии мог бы преподавать.       - Аугуст проще и понятнее, потому что Туриэль... она как шкатулка с секретом, а внутри еще несколько шкатулок, внутри каких свои шкатулки и в каждой тех секретов по три десятка. – Опять подхватил Фурвал, задумчиво пялясь на стакан Урвага и явно раздумывая, не налить ли еще и себе немножко. – Нет-нет, Маегу они будут еще как выжимать, про магические дела расспросят и только что в зад не заглянут, кхм, прости-прости, нервничаю. Беда в том, что Туриэль – не только выдающийся эксперт в магической теории, даже если сама и тянет лишь на очень неплохого адепта. Она еще и фактический глава кромешников Аугуста, наравне с Тироном. Только если тот больше на выискивание чужих соглядатаев натаскан, причем ею же, то сама Туриэль шпионские сети во славу Морграфа, наоборот, создает...       Казалось бы, это просто ужасающе недальновидно – пускать эльфийку, причем настолько матерую, занять столь мощную и важную должность при своем дворе. Но это если не знать внутренней кухни Конфедерации вообще и Морграфа в частности, будучи слепым и глухим, либо родившись в ином мире и к местной специфике не привыкнув. Намек, конечно, прозрачен донельзя, но обижаться на Маегу шаман и не подумал, хотя Фурвал аж подавился посреди фразы, явно ожидая отповеди со стороны землянина. Не дождался, покачал головой, а потом продолжил начатую тему.       Туриэль, сменившая имя Ветви и Дома на герцогскую фамилию, оставалась эльфийкой, причем едва ли не официально крепко повязанной со свитой и двором нынешней Королевы, а также с эльфийскими спецслужбами. Но и сам Аугуст, хоть и не являлся вассалом Леса де юре, был таковым де факто: именно Лес оказывал ему всевозможную поддержку, именно они могли помочь и прикрыть там, где неофициальный первый среди всех лучших личностей Конфедерации начинал терять берега. Та самая эльфийка родила ему трех детишек (при том, что эльфам от природы только пять детей отпущено, больше никак не родить без воистину высших теургий Жизнь Дарящей, это чуть ли не генетическая программа), на минуточку, прочнее некуда привязав себя к герцогству и герцогу.       Широкий жест, на самом деле, потому что лишь собственную кровь и детей эльфы не предадут и не бросят, лишь ради них матерая интриганка готова признать Аугуста не мимолетной интрижкой, а реальным мужем своим. И этот союз работал, прекрасно работал к огромному раздражению непередаваемо широкого списка индивидов по всему миру. Достаточно сказать, что герцог Аугуст давно уже четвертую сотню лет разменял, а выглядит все еще на чуть за сорок. Ему, блин, вполне позволено иных эльфов юношами и девочками называть!       Такая вот помощь Леса: лучшая алхимия, лучшие целители со специализацией на омоложении, лучшие ритуалы и даже божественные чудеса Владыки Лесов (благодаря одному такому травить Аугуста нужно чем-то совсем уж чернушно-лютым, потому что цианид старичок может ложками кушать). Говорят даже, что ради одного из ритуальных омоложений привлекли саму Великолепную, архимагистра Леса, уговорив ее таки покинуть на недельку свою Белую Башню. Нынешняя глава лесного магического сообщества тоже к поддержке здоровья Аугуста привлекалась и не раз. Потому что дети не должны расти без отца, ага. А потому и папе нужно жить столько, что аж зависть берет от таких цифр.       Впрочем, именно детей ему Туриэль родила совсем недавно, ну, по меркам политики Леса, девочки еще даже не замужем, наследник лишь недавно с невестой своей брачные обеты принес. Долгое время Туриэль была просто любовницей и «постельной грелкой», но когда Аугуст уже почти принял предложение женитьбы на представительнице анти-эльфийской партии конфедератов, ушастая стерва все же решилась на самую максимальную привязку себя к герцогу, а герцога к себе. Матушка самого Аугуста, говорят, была в том еще бешенстве, ибо она как раз всю жизнь терпеть не могла ушастых проныр, какие так и норовят без масла в кишки залезть то языком, то дамским спасителем. Это была прямая цитата, если что.       Ну, а дальше невеста, по совместительству одаренная немалой силы, почти сумевшая достигнуть планки мастерства, была оставлена с носом, а спустя три года – с животом, словив очень качественный приворот к личному порученцу и секретарю. Сторонники антиэльфийкого пути же лишь теряли и теряли позиции, последнюю соломинку на свой хребет получив во время налета Короля-Капитана, очень уж «неудачно», попав под ударные чары и атаки диверсантов Островного Королевства. Нет, справедливости ради, ряд мощных прилетов в дворец де Монт Рос случился, да только ни Урваг, ни Фурвал, ни даже не особо-то погруженная в политику Маега, смотря на список погибших, скепсиса не скрывали от слова совсем.       В общем, с одной стороны, да, гордый и несгибаемый для всех, кто не его жена, герцог Аугуст де Монт Рос опасно близок к тому, чтобы считаться вассалом Леса даже официально. С другой же стороны – он вассал Леса! Морграф – фактическая витрина оного Леса, чуть ли не вторая Белая Гавань. Их задний двор и площадка для подготовки и запуска внешних операций. И когда эльфийские тихушники прямо посреди бела дня атакуют главу весьма влиятельного Торгового Дома, а после похищают его из личной кареты, то эмиссара Леса на ковер к Аугусту, конечно же, вызывают. И даже когда официально поверят в то, что Лес не при делах, то неофициальные откупные все равно платят.       Вот только когда Острова приходят в гости, расчехлив свой главный калибр на флагмане королевском, то неустановленное количество безликих и укрытых маскировкой фигур, какие никакого отношения к эльфам, разумеется, не имеют, внезапно оказываются ровно там, где нужно, останавливая вражеский удар на самых критических направлениях. Словно они изначально в городе сидят сменами, ибо не через заблокированные же порталы Лес пригнал резервную ударную группу?       Конечно же, у Моргафа много иных союзников и сторон интереса, дружны они и с гномами Подгорья, особенно с тем их очагом, что под горой Монт Рос. Ну, тут по названию родового имени герцога догадаться не сложно. Есть свои подвязки с Нейратом, с Халифатом, даже с островитянами, хотя последние сейчас, по понятным причинам либо переехали на Острова или просто подальше от Морграфа, либо молчат в тряпочку, боясь перднуть лишний раз, либо вовсе переселились в казематы кромешников или даже в могилу какую-то. Когда торжественную и с красивым мавзолеем, а когда и безымянную, только что надежно прикрытую некромантией, чтобы труп там точно трупом и остался. Но все равно именно Лес на этот момент времени является главным другом и покровителем для Морграфа.       - Ладно, заслушав ваши аргументы относительно проблемы ушастых стерв, предлагаю тему закрыть, а то вы уже на третий круг пошли. – Степан не то чтобы зевает, просто реально повторяться стали, да и проблема из тех, какую мужской части де Ломер придется решать самим, ибо их специализация. – И перейдем, давайте, к тому, как мы будем нежно и страстно говорить спасибо одному старому дедушке-инвалиду. Моральному, блядь. Чтоб, сука, знал, почему детей обижать – плохо.       Намек оказался понят, причем злые такие улыбки, какие проще называть оскалами, у всей семейки промелькнули. И если задрожавший вдруг ветер вокруг, вызванный почувствовавшими гнев своей повелительницы духов, Степана оставил равнодушным, то вот синхронная демонстрация зубов двух братьев и вправду вышла страшной. Правда, у Фурвала оная демонстрация быстренько сменилась на задумчивость и даже легкое недоумение. Он подозрительно прищурился, посмотрел на Сингху, благодарно глядящую на землянина, на самого землянина, на Маегу, а потом аж всхрюкнул, затянувшись отложенным было кальяном еще раз.       - О как! Не ожидал, но не могу не одобрить такой выбор, удачнее решения сыскать еще поищи поди! – Такое ощущение, что он от понятого прямо взбодрился вдруг. – Что же, счастья в дом и в доме том, третьего чтоб в мою честь назвали. И жаловаться на тещу можешь мне в любое время, я обязательно искренне посочувствую и напомню, что ты это сам выбрал. А сказать могли бы сразу, а то я весь малость обоср... перенервничал от такого союза и таких союзничков...       Недоуменное молчание понемногу сменялось на не такое уж недоуменное, Сингха на глазах осваивала метаморфизм, перекрашиваясь в варенного рака, Урваг просто приложил к челу длань, а Маега была готова вспыхнуть степным пожаром прямо в этой комнате. До самого Степана дошло, как оно часто бывает, до последнего, после чего он тоже ощутил, как уши начинают понемногу алеть. Затем, правда, вспомнил о том, что он – одаренный и взял тонкие тела под контроль, как и бледнеющая до обычного состояния Сингха.       - Ты ошибся, брат мужа моего. – Спокойно, хоть и с рычащими нотками, высказалась Маега. – Сингха все еще вольный ветер, а сама она не была предметом торга. Никогда.       Это она так сама себя, похоже, убеждает, потому что если бы не слова Степана во время того давнего диалога в этом же кабинете, то Маега как раз Сингху бы ему и предложила. Как только убедилась в том, насколько он подходит, спасибо «наследию в крови и духе», так и предложила бы. И торговаться бы не постеснялась, аж пока Степан ее не заставил посмотреть на ситуацию со стороны. От того, наверно, и злится на Фурвала настолько сильно, что сама ощущает на себе печать, ну, не вины, не позора, скорее уж признания в собственной меркантильности.       - Та-а-а-ак. Ладно! Все! Я сдаюсь! Ни гузна, чыптыдрык, не понимаю во всем этом! – Взмахом руки, он затыкает возражающего было младшего брата, впиваясь в лица Степана, Маеги и Сингхи требовательным и уже совсем не смешным взглядом. – То есть, ты, Степан. Весь вечер, а то и несколько дней к ряду носил маску и плащ простого лакея свитского. Выложился до дна и сотворил маленькое чудо, спасая бедолагу Уллиса. До того, если я все верно понял, дважды спас милашку-Сингху от очень незавидной участи. А сейчас еще и прямым текстом завил о своей готовности вступить в, считай, прямейший конфликт с если не самым опасным, то уж точно самым мстительным выблядком во всей, блядь, Степи. Чтобы что? Ради обещаний помощи со стороны Урвага и Маеги, даже не всех де Ломер?       Все же они с Урвагом очень похожи, но при этом совершенно разные. У главы дома, в отличие от его брата, характер намеренно развязный, словно он и вправду простоватый такой добрый дядюшка. Эмоциональный, смешно ругающийся и никогда не держащий лицо кирпичом, открытый и открытости в ответ ждущий. Впечатление, как оно часто бывает, столь же обманчивое, сколь и опасное. Маску эту Фурвал носит виртуозно, носил всю жизнь, он и был таким на самом деле, отчего маска столь удачно приросла. Проблема в том, что его манера поведения и характер не убирали ни изощренного ума, ни зверской хватки, ни бездны фантазии и умения таковую применять ради собственной пользы.       Крови и слез тех, кто пошел против де Ломер или лично Фурвала, его родни и близких, на этих руках с пальцами-сардельками хватит наполнить несколько бассейнов. И он сейчас нихрена не понимает и потому видит угрозу своим близким, отчего теряет терпение, добродушие и веселый нрав. Степан именно сейчас понял, почему его за глаза «друзья» и конкуренты называют Секачом – тоже смешной обрюзгший кабанчик, ровно до того момента, пока его не разозлишь смешной, но не после.       - Со мной все же поделились чертами вашей сделки, выпросил у братца, и я старался не спрашивать того, на что не имею права получить ответы. – Ну тут не удивительно, после принесения им клятвы молчания, сама структура сделки под эгидой Запирающим Секреты перестала быть для него запретной тайной. – Но сейчас я совсем перестал понимать происходящее. В чем твоя выгода, Панн? Потому что если бы кто-то из моих родичей задумал скрепить контракт с таким соотношением отданного и полученного, то я бы после первого прочтения образца договора за ноздри и яйца потащил бы простофилю к Сануру и Сатье! Только что-то я не верю, что тебе понадобилась бы их помощь, ну, или я ужас, как много не знаю про Маегу!       Сама шаманка, как и Сингха, в лицах вообще не поменялись, но при этом он ощутил сокрытую бурю эмоций, среди каких, в случае Маеги, превалировал жгучий стыд, чувство вины и этакое сожаление, мол, лучше бы ты был прав, Фурвал. Последние образы вызвали еще одну волну стыда и вины. Степан же остался равнодушным, только чуть скривился от невысказанного намека. Про брата и сестру де Цоннль, получивших малый благородный герб через усыновление официальной процедурой, он знал, еще Сингха рассказывала, что мать подумывала к ним дочку отправить после позапрошлого приключения оной доченьки, еще до встречи со Степаном, когда ее наглым образом скрали островитяне, сумев доставить в Куордемар.       Она бы и больше рассказала, а землянин с радостью бы послушал, но она и сама не помнила – операцию по спасению заложников, сопровождаемую массовыми терактами и жертвами среди мирного населения, организовали эльфы. Они же позаботились о тайнах своей агентуры, просто забрав память спасенных по добровольному соглашению, впрочем, «добровольность» там весьма своеобразная. Судя по косвенным признакам, после того, как агенты ушастых устроили бойню на главном причале Куордемара, под шумок освободив и уведя заложников, они провели тех через необжитые участки Подземелья.       Переходя чуть ближе к теме: Санур и Сатья – это брат и сестра, оба мастера магии, на самой грани этого ранга, но совместно работающие ненамного хуже иного магистра. Менталисты, причем очень хорошие, являющиеся уникальными (как для независимых магов) специалистами по коррекции и починке пострадавших от их коллег разумов. Снятие приворотов и безумных проклятий, убирание закладок и дестабилизация клейм, разрыв связи с энвольтом и расплетание заклятий – сложно найти раздел и способ мойки мозга, какой они не могли бы обойти, исцелить, нивелировать. Ну, если еще были разум и личность, какие можно спасать.       Братец и сестричка, так-то, эмигранты из знойного Халифата, а классических менталистов ненавидят смертной злобой, принципиально не пользуясь излюбленными приемами таковых. У них даже прислуга полностью со своими мозгами, пусть и обвязанная контрактами по самую макушку. Судя по пересказанным Сингхой и подтвержденными через Мальтер слухам, они получили какой-то очень заковыристый ведовской приворот друг на друга, какой им обоим изрядно поломал жизнь. Вот и решили развиваться в направлении, какое позволило бы скомпенсировать увечье разумов, заодно разрабатывая деньги и репутацию, попутно стараясь гадить тем, кто им плохое сделал.       Заказчиков того приворота-заклятия они уже давно устранили, не скрывая того, но исполнительницу еще поди достань – ведьма в ранге мастера магии, причем из очень старого и опасного ковена, возможно, вовсе старейшего в мире. И опаснейшего тоже. Такую достать в теории можно, но как бы потом самим не поскользнуться утром, выходя из ванной, десять-двенадцать раз падая на нож гашишина какого-то.       Это все к чему?       А к тому, что Фурвал прямым текстом сказал, что не верит в то, что Степан вписывается в этот конфликт просто потому что потому, без выгоды для себя. Как не верит и в то, что это Маега ему в мозги нужную мысль надула, ибо куда ей? Все же толстячок, благодаря ряду пройденных еще в детстве ритуалов, - как он сам похвастался, - обладает магическим зрением на уровне иного мастера магии. По его словам, как-то переглядел в гляделки пустынного сакарида, на спор выясняя, кто может более тонкие токи сил подмечать. Но здесь он явно не то чтобы откровенно и бесстыже привирал, скорее недоговаривал очень многое.       Подводя итог, его модификация очень помогает в жизни и в торговле, особенно если опознать подсунутое проклятое колечко или некачественный товар из высшего ценового сегмента. Хотя мигрени от перегрузок тонких тел в районе глаз случаются даже слишком регулярно. Он видел ауру Степана, скорее всего сумел ее проанализировать и если бы и подозревал кого-то в мозголомке, то не Маегу. Невольно захотелось невесело усмехнуться от того, насколько в теории своей мужик ошибается, как и в том, что списал шаманку со счета.       - Почему влезаю? – Переспрашивает Степан после нескольких секунд молчания, выдержав воистину драматическую паузу. – Потому что так будет правильно, Фурвал. Ты все верно и умно сказал, но забыл простую истину, простейшую даже: я в этом мире, под этим небом, совсем недавно. И тех, кого я могу назвать другом, у меня тоже мало, исчезающе мало. Сингха – одна из таких людей, причем без всяких пошлостей вроде договорной свадьбы. Просто я спасал жизнь ей, а она мне. Ну и... как бы это сказать? Если бы я, для того, чтобы пойти бить морду натуральному орку-людоеду с манерой жестоко резать всех и вся на алтарях, какой при мне едва не убил особенно мучительным образом мелкого пацана, искал выгоду, причины и достойную оплату? Мой дедушка встал бы из гроба и перехерачил бы меня лопатой. В общем, я ценю твою заботу о своей родне и моем сделочно-финансовом благополучии, но не шел бы ты с такими предъявами лютики в степи собирать.       Сингха единственная разбавила довольно шокированную тишину, - потому что едва ли Фурвалу часто такой ответ давали, - полузадушенным всхлипом, затем кашлем, а затем она заткнула себе рот двумя ладонями и начала содрогаться в хохоте. Фурвал тоже явно охренел, хотя и по другой причине – опытный делец, он явно заметил, что чем-то носящего Скрижаль иномирца разозлил, но пока не мог понять, чем именно. И не притворяется ли тот разозленным вообще, стремясь отвести в сторону подозрения незнамо в чем.       - Кхм, нет. Я не рассказывал о той истории с твоими «любимыми» цветами, жена тоже, разве что ты, доченька, проговорилась? – Не совсем понятно спросил Урваг, но ржущая Сингха только головой покачала, заставив улыбнуться уже Маегу, словно до нее только дошла какая-то шутка. – Но ты привыкай, брат, привыкай. Я себе чуть душу не вывернул, пытаясь понять, как он вообще мыслит. Особенно когда он устроился у меня прислугой поработать. До сих пор не верю, что половину таковой не похоронил еще.       Вот тут Фурвал просто крякнул, как утка, переведя взгляд на Урвага, потом на Маегу, потом на Степана, потом, уже почти с мольбой, на Сингху. Та, вместо того, чтобы ответить на мольбу дяди, только коварно и с не особо-то скрываемым удовлетворением кивнула, подтверждая сказанное отцом своим. Фурвал моргнул, затем протер лицо ладонями, затем отставил в сторону начиненный очищающей и целительской алхимией кальян в сторону, виртуозно использованным амулетом в кольце активировал два телекинетических щупа, подтянув к себе стакан и полупустую бутылку рома, своровав такие у брата. Фурвал налил себе на донышко стакана, а потом сделал три глубоких глотка, да еще и прямо с горла.       - То есть... это не разовая акция? Ты, Панн, действительно? Все это время? Разнорабочим? Лакеем? Не двойник, не обманка, не та кукла ростовая, сейчас в палате глубокого исцеления валяющаяся? – Мужик очень быстро перешел на ты, сразу же поняв, что торжественную форму шаман не соблюдает и соблюдения не требует, но сейчас ему явно хотелось быть предельно вежливым, но очковал – перейти с «на ты», обратно «на вы» считалось демонстрацией откровенного недоверия, либо презренного трусливого лицемерия. – А? А на какого курбыдымша? Или? Да нет, бред. Что вы из меня дурака делаете, а?! А еще родня, называется! А ну признались!       Свел все в шутку, хотя и сам понемногу начал понимать, что стоило бы расспрашивать Урвага более предметно, но тот и сам не спешил делиться тайнами Степана, не решаясь проверять до какого предела он теми тайнами сможет поделиться даже с пребывающим под клятвой молчания Фурвалом. В итоге следующие сорок минут они, вместо того, чтобы обсуждать план атаки на любителя вырезать по кости, пересказывали главе дома де Ломер то, как они вообще познакомились со Степаном, почему он занял такую роль (хотя про портал под городом напрямик не сообщили, просто сказали, что масштабное камлание готовили), а под конец, под кивок землянина, еще и про его лакейский квест.       - Пхе! Нет, ну да, тут бы и я в лакеи подался. Я бы и в разносчики в ближайшей таверне подался бы. Еще и улыбался бы при этом. – Тут он внутренне содрогнулся от накативших воспоминаний о былом, образы каких даже через его амулеты протекли немножко. – Я как-то по молодости серьезно задолжал клике Дамокара, так потом шесть лет спать лечь и срать присесть боялся, пока не сумел ту услугу обещанную погасить. Если твоя дарительница, понимаешь, настолько сильно простых небожителей превосходит, тогда вопрос снят, прошу простить мои подозрения. Ну и да, можно к делу перейти. Урваг, Маега, вам слово, вы с этим скотопынчаком дольше меня бодаетесь.       Степан мысленно пообещал себе выучить-таки маты народов мира, а то постоянно то у степнячек их родная лексика прорежется непонятной, но явно многоэтажной, конструкцией, то, вот, Фурвал виртуозно вставит межигорный мат народа половинчиков в лексикон. И вроде все интуитивно понятно, но ощущается какой-то неприятный осадок от того, что ты для понимания отдельной лексемы недостаточно испорченный.       - Первым делом, как и всегда, минимизация потерь и рисков. – Урваг быстро забыл проклюнувшееся было веселье, достал из-под стола объемную папку, из какой отдельные мелкие бумажки и закладки торчат, разложил ее и принялся перебирать записи в ней. – Акштар Неслышный Бубен может быть сколь угодно жестоким и необоснованно кровожадным выблядком, но глупцом его никто не называет, даже я. Он не может не понимать, что мы ответим, что я отвечу, Маега ответит, ее мать и Сулшама-бей тоже будут отвечать. И потому выборов у него два – либо отозвать своих подчиненных и клятвенников, вывести средства из рисковых предприятий, занимая оборону и выжидая нашего хода. Либо поступить наоборот – продолжить бить и давить по слабым местам, благо удары наверняка уже подготовлены были еще до этой авантюры с проклятием. Если бы сработало, тут бы он и додавливал до алой точки.       Маега не прокомментировала никак, только подтверждающе кивнула, но в глазах ее была сама адская бездна и все демоны того ада пляску плясали. Своего врага она тоже знала и, как знал Степан, сама подсказала мужу способы того, как этот говнюк может ударить магически. Да и список подчиненных и подданных Акштару она, наверняка, наизусть помнит, как и поименные списки свит многих иных важных степняков. Неважно людского или зеленого племени – воспитание фактической степной аристократки высшего сегмента.       - Рудольф мою весть получил, отвел своих обратно, заперся в Штормграфе, дополнительно нанял группу местных наемников широкого профиля с опытом противодействия степнякам. Аризира, сладость очей наших, прости Хранитель, тоже свою экспедицию приостановила, сказала, что переждет в Сыдым-Сарае, часть товаров там распродаст. А если дело загорится всерьез, то и вовсе все продаст, выйдет даже в плюс, но отношения с клиентурой на юге попортит и сильно. Про недополученную прибыль и пятнадцатый параграф уложений Торговых Домов Конфедерации она мне до самого утра ныла бы, золотце этакое. А я еще ее отца считал чрезмерно даже для торговца-караванщика душным.       Фурвал хохотнул, хлопнув себя по пузу, да и Урваг улыбнулся этой штуке, явно старой и давно между ними ходящей. Сингха чуть придвинулась к Степану и принялась по его просьбе пересказывать на ухо, донося слова ветром, историю злоключений между Аризирой де Ломер и ее, Сингхи, отцом. Если верить степнячке, то в эпичном всемирном соревновании на звание душнилы века эта дамочка заняла бы почетное первое место, если только сразу в жюри бы не сидела. Крайне специфическая личность, но при этом болезненно честная и скрупулезно исполняющая свои обязательства.       За это ее и ценили свои, за это именно с ней старались работать чужие – она, даже видя способ сравнительно законно нагреть невнимательного клиента, недопрочитавшего пару пунктов договора, оной возможностью почти никогда не пользовалась. Только если там совсем идиотский ляп – тогда даже она считала, что в данном случае потеря денег будет оплатой за урок на будущее. Удивительным образом эта женщина не имела никого, кто ее бы любил, но и врагов тоже практически не завела, даже среди откровенных конкурентов. Единственная среди де Ломер, кто мог нормально общаться даже с «кровавой жадной сукой де Радмар», прямая цитата Сингхи.       - Вольничек и его зазноба причалили к Эндорасу, показалось им, что их какая-то дрянь в море преследовала, не совсем живая. – Тем временим, Урваг продолжал зачитывать то, что уже успел проконтролировать сам и с помощью свиты Фурвала, какую тот временно перевел в подчинение брату, пока ему мозги чайной ложечкой Аугуст ел. – Могло показаться, но сам знаешь любимую чародейку нашего капитана, она всегда перестраховывается. Вполне возможно, что-то старая гниль против них и послала. Сейчас они перебирают корабль и днище проверяют, ищут маячок, может и найдут. Саладыт-батый прислал весть, дескать было небольшое нападение, скорее уж разведка боем, но враги в страхе бежали, читай: просто спокойно отошли, только часть коней постреляли. Я готов палец поставить под заклад, что «постреляли» самых лучших и самых ему приглянувшихся. Маега, попроси свою почтенную матушку его образумить, потому что у меня из аргументов остался только разовый контрактный найм группы душегубов.       И снова его жена показала себя образцовой женой, не споря, не скаля зубы, не демонстрируя свое «я тут хао-сеахар, а вы все говно», лишь скромно кивнула и кратко сказала, что будет сделано. Активов в составе дома де Ломер оказалось немало, немало из них попали в зону риска, хотя и не все, немалая часть таковых просто слишком далеко от Степи оперировали. Хотя это не всегда помогало – в той же Восточной Империи позиции Акштара были даже прочнее, чем в Конфедерации. Собственно, именно там, случись чего, и помочь черта с два выйдет.       - На этом с хорошими новостями все. – Мрачно резюмирует Урваг, до хруста сжимая тубус с очередным донесением, а рядом чуть слышно скрипнула зубами Маега. – Новости из Степи не радуют – три покушения, почти одновременно с тем, что у нас, разница меньше пары звонов. Два успешных – ученик Салкыма, но не тот, что получше, только не подошедший тебе, дорогая, а второй. Уганра-лах. Сразу насмерть, кости в теле разом лопнули и сгнили, ее только добить смогли, чтобы душу через гниль не выело, почтенная Сидхана не успела и не могла успеть. Третье покушение частично провалилось – сам Талкым-сула уцелел, но всех трех жен у него больше нет, как и наследника. С одной стороны, второе даже хорошо, молодой Чумбат-сула нам не был другом, но отец его по-своему любил. И уже заявил о том, что готов всеми силами поучаствовать в нашем ответе.       Пока что самыми обидными эти новости были для Маеги – она всех этих людей и не людей знала, кого-то шапочно, кого-то очень близко, ведь все они были слугами ее рода и династии задолго до того, как она переехала в Морграф. И каждый из этих ударов именно для династии шаманок был очень болезненным, возможно даже невосполнимым. Потеря и репутационная, и материальная, и моральная – не уберегла тех, кто приносил ее очагу и юрте клятву, как приносили ее поколения и поколения предков до.       - Караван Ложима Ложки пропал, на сообщения ответа нет, сигнала о беде тоже, кровные амулеты части личных телохранителей лопнули, но сам Ложка и его заместитель, Чудо Хриплый еще живы. – Продолжает тем временем перечислять последствия начавшейся торговой и не только войны Урваг. – Это если и провернул кто, то не сам Акштар, скорее уж кто-то из наших конкурентов решил под старичка поработать с его негласного разрешения. Я уже распорядился послать туда парочку групп прознатчиков, пусть по маршруту пройдут, поищут следы. Если это де Фанир или де Фалер даже, то отвечать стану уже лично я.       А отчет продолжался, перечислялись предпринятые меры, меры, оказавшиеся достаточными, как и те места, где мер не хватило. Дом не был в состоянии войны, никто не ждал настольно наглого удара. Но утешало и то, что на той стороне никто не ждал того, что де Ломер переживут покушение настолько качественно и полноценно, без непоправимых потерь среди руководящего состава. Они это уже знают, уже поняли, но часть тех сил, какие выдвинулись для того, чтобы терзать обезглавленный Торговый Дом и вассалов шаманской династии, назад выдернуть уже не успеть. И они поплатятся, дорого заплатив за то, что поверили, в очередной раз поверили Акштару, пусть обычно тот настолько не промахивался.       - ...ким образом, можно почти с полной уверенностью заявить, что Цевий просто попал под приворот и был ограблен двумя расчетливыми стервами, какие его на прощание еще и дамским спасителем удовлетворили за все пожертвования и, кхм, острый язык. – Заканчивал второй человек в доме де Ломер уже откровенно мелочными случаями, больше курьезными, чем опасными. – Тайн герба не выведывали, в хранилище Дома не залезали, просто обчистили личные сбережения, поиздевались и оставили беднягу на руках прибежавшей жены. Та, говорят, все еще торчащий в Цевие спаситель не то еще глубже затолкала, не то им же скудоумного тряпоеда, не той головой думающего, избила до переломанных костей. Зная характер Кончиты, я предположу сначала первый вариант, а затем второй. На этом все. Теперь можно начинать думать о том, кого и как бить станем уже мы.       Слово негласно было передано уже Фурвалу и Маеге – первый, как глава Дома, обязан был утверждать и лично санкционировать начало торговой или не очень войны, включая крупные операции против иных домов или властных структур. А то в одном городе, бывает, два Торговых Дома терпеть друг друга не могут и режут глотки не переставая, а во втором – они, наоборот, вернейшие союзники, спина к спине стоящие против союза еще трех Домов. Какие в третьем городе, на другом конце Конфедерации, вовсе не трое, а четверо – и четвертым там именно что ваш собственный Дом.       Маега же здесь ассистирует Фурвалу, как специалистка по магическому социуму Степи и лично Неслышному Бубну, перечисляя и указывая наиболее очевидные варианты действий. Уже позже два брата выйдут к своим свитам и будут доносить получившийся черновик плана до более широкой общественности. В иной ситуации свиты изначально пригласили бы на это обсуждение, но тогда рядом не могло бы оказаться Степана. А землянин не только слушал, но еще и предлагал свою помощь, указывая где и как именно помочь может и хочет, предлагал план и способ его реализации. В общем, не только ради Скрижали его сюда пустили – имеющиеся знания позволяли очень неслабо подкованным быть в том, как устроить диверсионно-экономическую блокаду противнику или проводить акции террора против крупных социальных структур.       Такими темпами он может новую ветку агентурно-ликвидационных знаний открыть, чему он, сказать по правде, совершенно не против.       - На этом все, а то если я еще немного алхимии в себя залью, бедный Курий опять истерику устроит. – Завершает их совещание Фурвал, какой и вправду чувствует себя не очень. – Будем все это понемногу в жизнь воплощать, ибо, как гласят наши низкорослые и бородатые друзья, дворец в скале высекают по одному удару за раз. Ну и да, Панн. Я не знаю до конца, какие у тебя с зазнобой моего брата договоренности, но скажу от себя. Если тебе нужна будет поддержка уже от меня и всех, кто стоит за мной – скажи. Я не буду разбрасываться словами, каким нет цены, ибо ни говна они не стоят без заверений и клятв. Но уж точно я тебя выслушаю, столь же точно помочь соглашусь почти в чем угодно. Может быть, не от имени гербового Торгового Дома де Ломер, но от имени себя самого. Брата и дяди, какой сегодня не потерял родню там, где потерять был неизбежно должен.       Степан тоже не стал на слова размениваться, лишь кивая и крепко пожимая совсем не смешному сейчас толстячку руку, вернее, чуть выше запястья. Он помнил, чем едва не закончилась благодарность и честь Маеги, но и отбрасывать эти слова тоже не собирался. Как знать, вдруг реально придется когда-то идти к Фурвалу на поклон именно с просьбой, а не предложением чего-то взамен. Как знать, может тот и не поржет, послав его подальше с первых же секунд. Как знать, как знать.       - Что же, тогда я пошел. – Поднялся он с такого удобного кресла, зевнул, растрепал волосы на голове, а после в три удара сердца создал легкую бледность лица и пятна на коже точечными пережиманиями кровотока и впрыском активной магической энергии в тонкие тела. – Бедному Стэ пора просыпаться. Как воображу, сколько будет тупых вопросов, так уже сразу убивать охота. В общем, не тяните с выбором целей, а то я нервный.       Лицо у Фурвала было просто бесценным, но малину испортила Сингха, ну, прежде чем мужик начнет эвакуировать собственную свиту. Хм, если подумать, то его шутка, может быть, самую капельку, неуместная или даже чрезмерно черная. Потому что если «буду убивать» глаголет студент-недоучка, не сдавший экзамен, это воспринимается с юмором. А когда эти же слова скажет ходячий ракетный дивизион в виде мощного одаренного, то становится вовсе даже не смешно.       - Он шутит. – Спокойно и меланхолично даже информирует дядю Сингха, даже не выпрямившись в кресле. – Он вообще не нервный. И не убивает за слова.       - Она не шутит. – Столь же спокойно подтверждает он, давя улыбку в глубине души. – Я вообще не нервный. И не убиваю за слова.       - Выпорю. Или нет – на правах родного дяди потребую, чтобы мамка выпорола! – Указал он пальцем на Сингху, а потом перевел перст на Степана. – Как загуляешь втайне где-то или по борделям прошвырнешься, я тебя ей заложу!       - Но я и так могу все это сделать, без тайн? – Степан аж сонливость растерял, настолько абсурдно эта угроза звучала. – Мы не в отношениях. Вроде бы.       - А я не про сейчас, а про будущее. – Еще более самодовольно отбрил толстяк, уже скрываясь за дверью выхода из зала. – Вроде бы.       Ему бы сейчас что-то умное ответить, но, поскольку зал уже в процессе распечатки, то у него осталось ровно пять секунд до момента прыжка в темноту перехода в книжном шкафу. Пришлось оставить последнее слово за Фурвалом, под возмущенный писк Сингхи и громогласный смех главы Дома. Именно поэтому, да, только из-за нехватки времени, а не потому, что он тоже смутился и убежал в шкаф! И пусть только кто-то попробует посметь озвучить альтернативную версию этих событий! Степан тогда за себя вообще не отвечает!       И вообще, вот, лучше про шкаф подумать! Весьма забавная конструкция: пока переход не активирован, шкаф полный, забитый книгами и просто памятными мелочами (четырежды проверенными на предмет сюрпризов), но при активации полки исчезают в этакое духовное подпространство, заменяясь пустой темнотой перехода. Хорошая методика, он ее помог Сингхе исполнить в рамках малого квеста, она вроде даже предлагала потом разделить награду. Если ему память не изменяет, то там было грамм двести какого-то белого порошка, очень даже любимого духами сферы дуновений.       Да, хороший шкаф.       А учащенное сердцебиение у него проклюнулось из-за того, что землянин с маскировкой и пережатием кровотока накосячил.       Только и только поэтому.       

***

      - Да ты так говоришь, Борик, будто я вообще помню, что там было! – Возмущенно и при этом реально искренне возмущаясь, почти вскричал Степан, когда его уже конкретно подбешивать стала затянувшаяся беседа. – Я вообще все проспал! Вырубило после дня на ногах, да еще и рядом с важными гостями, только и помню, что сны какие-то дурные, то есть, дурацкие снились. А потом задыхаться стал, чудом вообще заметили почтенные хозяйки, что подыхаю. И все, прямо вообще все – проснулся уже в палате целителя, голодный, как сотня трущобных котов и усталый, как грузчик после трех ночных и дневных смен подряд!       Тоже поддержание легенды, Степан даже скрупулезно добавил нужные оттенки эмпатического фона, если кто-то из прислуги окажется шпиком на зарплате родичей Урвага, да еще и с замаскированными навыками эмпата. Кто-то же ему тот приворот обеспечил, вот Степан и чуть добавил смущения в момент описания «дурацких снов». Пусть неизвестная обладательница супер-духов и заодно любительница посыпать постели юных мальчиков всякой дрянью считает, что случился у нее сначала успех (ведь мальчик под влияние попал), а потом ссытся в ужасе от провала (у него случилась аллергическая реакция и он едва не помер, а Маега теперь будет примерять к кое-чьей жопе Флюгегехаймен).       И нет, та стерва осталась неизвестной не потому, что Степан ее не вычислил, а потому, что даже имени не узнал. Прогнал свои воспоминания через заклятое духовное сито, вычленил ту дамочку, какая носила духи с запахом-триггером, да и скинул ее образ Маеге, пусть развлекается. Ну, когда более важное развлечение с делом Акштара завершится и можно будет отложенные дела вспомнить. Тетенька, кстати, внешне ничего так, больше тридцати пяти не дать, но при этом взгляд и поверхностные ментальные образы такие, что в зрачках прямо видны полоски счетной машинки или огни отстегивающего наличку банкомата. Такую если и трахать, то исключительно со спины, или все желание пропадет... а еще не помешает мозги ей в ступор загнать и погрузить в негу удовольствия, или будет ощущение, что трахаешь игровой автомат в казино.       - Ык, это да. – Глубокомысленно и предельно философски молвил счастливо собирающийся жениться на своей мастерице самогоноварения Борик, подсевший расспросить Стэ за обедом на правах приятеля. – Ужас какой-то был, все так перепугались. Какие-то лбы боевые, из охраны, бля, так и вовсе подрались на страхе, гы! Их потом еще так отчитывали, что даже Марк Кубышка слышал, а он за две стенки убирался. Угу. А потом мэтр Лавис уже на нехо, бля, орал, чтобы не расспрашивали лишнего и не болтали вообще лишнего. Не нашего, бля, ума дело, вот...       Степан, какому наконец-то «разрешили» сходить с приятелями пообщаться, только кивал и слушал, благо первый накал интереса уже прошел, публика получила нужную им версию и уже не спешила заваливать юного заклинателя вопросами. А мэтр Лавис и вправду орал, только на Степана, когда тот предложил выйти на работу сразу, мол, он уже нормально себя чувствует. Судя по всему, мужик, знающий «великую сверхсекретную тайну полишинеля», представил все те морально-физические увечья, какие грозят ему за попытку подвергнуть здоровье Стэ риску. В общем, приказал он племенному бычку де Кобыл не гнать коней и первые два дня отдохнуть, чтобы только потом в свиту юной госпожи Сингхи вернуться.       Урезать жалование за эти дни, как и напрочь срезать то жалование за дни прогула по болезни, впрочем, не забыл: не работал, значит не заработал. Хорошо еще, что счет за лечение не выставили – в хорошем доме и хорошему работнику так кабалу делать дурным тоном считается. Не то, чтобы так не делали, но не де Ломер, не в Морграфе и не в своем поместье. Не потому, что Урваг такой добрый и честный капиталист, нет, просто он прекрасно знает, как легко такого отчаявшегося и попавшего в кабалу бедолагу завербовать на сущую, казалось бы, мелочь. Записку, там, передать, камушек под стог сена на подворье подложить, каплю зелья какого в краску добавить.       В общем, отношение любого здравомыслящего начальника тем более человечное, чем больше у рабочего есть способов теоретически или практически нагадить работодателю, хоть бы и ценой проблем или даже собственной жизни. В конце концов, если не сам решится мстить, всегда можно нарваться на хорошего даже не менталиста, а простого эмпата, какой нужные мысли и жажду мести спровоцирует. В большей части случаев, впрочем, никаких эмпатов, менталистов или шпионов не нужно было. Вон, у тех же де Радмар как-то сожгли крупный такой торговый склад, сожгли в пепел, несмотря на защиту от пожаров. И все потому, что под надуманным поводом трижды срезали плату одному из рабочих (вернее, срезали всей бригаде, но именно этот затаил), а у того сестра без лечения загибалась и таки загнулась.       Знающий, где, что и как, он просто снял или разбил все амулеты противопожарной системы, а затем поджег товары в нескольких концах склада. Ткани, редкие виды масел, целый ящик алхимического сырья среднего сегмента, по ошибке занесенный не на тот склад – сгорело все, совсем к чертям. Ящиков, правда, потом записали аж шесть, но вскрылась кража только спустя полгода, когда за странную деталь зацепилась Катрина «Жадная Сука» де Радмар. Дамочка тот еще коллектор и взыскатель долгов даже не от бога, а от всех богов и господ Ада сразу.       Закончив с беседами, пару раз «невольно» запинаясь и краснея от упоминаний «юной госпожи», он все же был предоставлен сам себе. И первым делом он не херней страдать начал, если не считать короткого наблюдения за уже свободно гуляющим на свежем воздухе, хоть и бледным донельзя Уллисом под тройной охраной людей и духов, а занялся тем, чем давно должен был заняться, но не мог времени вырвать – некой Урсулой Лоцен. Не гербового дома торговка без громкого родового имени (отчего ее всегда только по имени собственному и приставкой «почтенная» называют), но это пока что, а так она весьма и весьма преуспевающая, а уж в последние годы идет вверх прямо рывками. Последние же месяцы у нее, поймавшей ряд удачных контрактов, кажутся сплошными рывками вверх уже на фоне последних лет.       Причем даже не обвинить все то, что в ней накрутила одна добрая и отзывчивая демоническая милочка, чтоб ей было сейчас весело и приятно. Судя по всему, она совершенно не пользовалась новыми способностями для чего-то ей напрямую выгодного, именно что развлекаясь – приятно, унизительно, унизительно приятно и приятно унизительно. Успехи же ее поясняются куда более приземленными факторами вытеснения ее конкурентов на ниве именно косметической алхимии из большей части рынка Морграфа. Той части, какая про оптовые закупки хорошего, среднего товара. Элитный сегмент пока ей не совсем покорился, хотя ей и в нем есть что представить, а в дешевую и вредную дрянь, вроде тех белил, от частого употребления каких кожа начинает обгорать на любом солнце, словно после борщевика, она сама не лезет, репутацию блюдет.       Средний же сегмент она захватила в первую очередь потому, что сидела на поставках нужных ингредиентов по оптовому контракту, доставшемуся еще от папеньки, передавшего смышленой дочке дело всей жизни. Ходили слухи, что затраханный знойной чернокожей рабыней из народа джунглей до инфаркта папочка не совсем сам из жизни ушел вскоре после передачи. Но это именно слухи, прямых доказательств нет, а горевала почтенная Урсула о своем отце реально искренне. Тот факт, что двух сестер и брата-наследника она таки вполне себе устранила не без помощи алхимии, наоборот, даже она сама особо не скрывала.       Братец ее за пару дней отдыха с новой любовницей дотрахался до состояния полуовоща (и ее до такового дотрахал), сейчас только нажираясь, испражняясь, да рукоблудя в оплаченном сестрой доме под присмотром не болтливой прислуги. Из-за серьезных проблем с питанием, несдержанности в таковом, лишний вес у него зашкаливает, совсем раскабанел. Также поговаривают, а в записях де Ломер эти разговоры задокументированы и архивированы, что он раньше очень часто смеялся, жестко и жестоко насмехался, если точнее, над лишним весом тогда еще юной и не улучшившей внешность косметической алхимией Урсулы, обидные прозвища придумывал.       Что касается обеих сестер почтенной Урсулы, то из опасных умных стервочек, видящих себя на роли наследницы папеньки, дедушки и прадедушки... скажем так, они перестали таковыми быть. Нынче обе счастливо женаты, рожают мужьям из благопристойных семей (оба мелкие аристократы, безземельные, но не беднота, да и за принятие жен в семью получили достойный выкуп) детишек, а еще, поговаривают, их когда-то острый ум уже не такой уж и острый. Совсем, совсем не острый.       Короче говоря, даже без микроскопа и глубинного когнитивного сканирования Степану было кристально ясно, что дамочка отнюдь не невинной монашкой была в своей жизни. И что свое нынешнее положение она бесспорно заслужила, но достигла его буквально пройдясь по головам. Там не только ментально-алхимические устранения были, с родичами она все же по-родственному обошлась, без крови и смертей, пыток и безымянных могил и сокрытых под водной гладью Всеблагой Дантры трупов. Кого попроще она и физически устранить могла, причем, что характерно, не алхимическими ядами, а банальным наймом головорезов – в силу необходимости закупать всякие экзотические реагенты, у нее невольно образовалась прослойка знакомых и готовых поработать не совсем по профилю авантюристов, наемников и еще более сомнительной публики.       В итоге, у Степана было четкое ощущение, что если он ее вдруг освободит от влияния того, что демоница вложила в ее голову, а после предложит убрать остальные модификации, то она будет категорически против. Скорее уж без раздумий применит свои калибры на нем самом, заодно получая в распоряжение владеющего Скрижалью Души наивного дебила. Если до демарша Маеги у Степана и были мысли поговорить с Урсулой более-менее честно, то теперь оное желание испарилось до почти полного отсутствия – подставляться под ее сиськи и странную ауру вокруг ее тела не хотелось вот вообще.       В то же время, Степан был не против получить такой полезный инструмент и качественно изучить все то, что демоническая милашка-дорогуша-солнышко-золотце на нее навешала. В крайнем случае, такую единицу влияния можно использовать для своих целей, причем не обязательно пошлых. Уже сейчас, судя по всему, Урсула имеет немалое влияние на дом де Фараль в лице их необычайно юного представителя в Морграфе. Нет-нет, ничего такого шпики Урвага не засекли, только деловые и официальные визиты Урсулы к юному наследнику Торгового Дома. Но ведь Степан не шпион, собирающий доказательную базу – он знает, что умеет Урсула, знает, что ее внушения заставляют широким фронтом применять эти умения на обладателя подходящих критерий.       И такой инструмент...       Тут невольно проходила ассоциация с неким Мастером, он же Иястарский Святотатец, он же Преступник Номер Один во всем мире по версии практически всех имеющихся на континенте игроков. Его марионеток, обработанных несколькими синергичными школами мозголюбской магии, а также парочкой созданных с нуля на стыке системных знаний, научились различать и идентифицировать. С огромным трудом, крайне дорогими средствами, но при этом с высокой гарантией и в массовом порядке.       Все так, да только научились этому эльфы, - а после рассказали всему миру в рамках всеобщей поисковой операции, - только после того, как несколько таких марионеток попались им в руки и были тщательно изучены со всех сторон. Степан читал имеющуюся и у Мальтер, и у де Ломер информацию по этому персонажу и его методах. Напрямик эльфы не признавались, но из косвенных описаний эксперт его, Степана, уровня мог предположить, что марионетки не одну неделю были в распоряжении эльфов, прежде чем структуру оных удалось должным образом хотя бы заподозрить и заметить, а только потом раскрыть и успешно изучить, подобрать контрмеры.       Тут просто вдуматься нужно! Несколько недель лучшие умы Леса, опытнейшие маги и оперативники изучали жертв неизвестного мага, его живые инструменты, чтобы только потом суметь понять, как их вообще воспринимать, как идентифицировать. А до того множество крайне высокопоставленных индивидов по всей Конфедерации, в Теократии и даже в Лесу ходили на работу, занимали высокие должности, общались, ели, пили, трахались, крутили интриги, не подозревая о том, что давно уже стали марионетками. И никто вокруг не подозревал тоже.       В некотором роде все то, что Степан провернул с кровопийцами, тоже было аналогом этих марионеток, хоть и несколько поскромнее, наверное. Без прямого попадания марионетки в чужие руки, желательно вместе с контрольной куклой, без глубинного изучения разума этих марионеток-куколок (все же хорошее Степан придумал для своих жертв название, прямо понравилось), распознать в них именно куколок не выйдет. Слишком необычные школы применялись, слишком необычные сочетания таковых использовались – не с чем сравнивать, стандартные поиски не помогут, если только не вложить в них запредельную уйму сил и средств уровня «призвать прямое вмешательство бога».       И то, что сделано с Урсулой имеет тот же уровень, что и у Мастера, а может и повыше. Уж точно повыше всех куколок Степана, если Сильвию не считать, причем Сильвия выиграет только в плане маскировки самого факта подчинения. Тогда как в Урсулу по самые гланды напихали кучу влияющего на мозги дерьма, да еще и сделали это все незаметно, заточив именно против тех видов поиска подлянок или защиты сознания, какие использует Степан. Так что изучение этой ходячей ловушки работы Лахган, на самом деле, вопрос не только праздного интереса и профессиональной гордости (в гробу Степан видал эту свою профессию, он такого диплома не просил).       Степан просто обязан был разобраться с тем, что демоница накрутила в теле, ауре и духе почтенной Урсулы, да и с самой дамочкой разобраться, хотя бы затем, чтобы она не промывала мозги извращенным образом случайным и непричастным индивидам. Просто потому, что он, изучив эту ловушку, идеально заточенную против него, сможет не только поднять системных знаний, но еще и сумеет лучше подготовиться к тому, чтобы пережить следующую с не вытекшими из члена мозгами. А ведь в городе таковые должны быть, не может не быть, если эта нашлась... но у Степана пока только нечеткие подозрения, какие без глубинного сканирования, причем нигде не скрытного, хрен проверишь.       А попытавшись проверить, либо ничего не найдешь, либо сокрытое найдет уже его, блин. Он даже к Урсуле приближаться опасается, даже зная о ее опасности и, вроде бы, адаптировав защиту к тому, что будет его ожидать. Опасается, но все равно приблизится, все равно изучит. Просто сделает это куда более умно, чем вышло в итоге с Маегой. Просто потому, что в отличие от шаманки у почтенной косметической магнатки причин проявить остатки благородства в последний момент не будет, как и благородства вообще, даже не остатков.       Нет уж, вторая их встреча произойдет только на условиях Степана.       Собственно, именно на таких условиях она и проходит прямо сейчас.       - Честно сказать, у меня до сих пор в голове это не укладывается, и это отнюдь не потому, что разум мой был затуманен зловещей изуверской силой. – Стоит сказать, что голос у почтенной Урсулы все-таки очень приятный, глубокий, грудной, в иной жизни она могла бы стать недурной оперной певицей, а годы тренировки риторики сделали ее крайне приятной собеседницей, какую бы слушал и слушал. – Оказаться лишь пылинкой между жернов такой мощи, таких... событий. Вот уж не думала, что мне придется подобной участи страшиться или же гордиться ею. Иные, никому не ведомые носители силы Скрижали, о каких не сообщила лесная Королева, иные игры высших сущностей, иное все.       Весьма философский взгляд на вещи, хотя сейчас она куда спокойнее и уравновешеннее ведет себя, чем раньше, когда только свалилось осознание того, что с ней было и что она творила под воздействием демонической угрозы и общей боль-дырка-задница Степана. К ее чести, первым ужасом, первым переживанием, какие она испытала была забота о ребенке, опасение того, что оный ребенок стал жертвой твари. Это реально делало ей честь, как матери, просто потому, что про уже ее матушку подобного сказать было нельзя.       На ее похоронах Урсула, в отличие от отцовских не пролила ни слезинки. Очень уж там была своеобразная личность, какой тоже можно было в иной жизни родиться кем-то еще. Только не оперной певицей, а то ли кукушкой, то ли высокопоставленной темной эльфийкой. И нет, все с ребенком в полном порядке, тварь, похоже, даже дополнительно простимулировала здоровье малыша целительской магией. К ее, сука, счастью, иначе Степан за себя не отвечал бы.       Второй по степени ужас осознания накрыл ее тогда, когда она вспомнила, что именно творила с юным де Фараль. Даже сложно сказать, что ее больше из себя вывело – ужас перед тем, что с ней сделают, если обнаружат ее влияние на милом Гионе-Гиончике, или же жадная злость на собственное ограничение-внушение, из-за какого Урсула даже не задумалась о том, чтобы как-то воспользоваться своей властью над главой целого представительства одного из могущественнейших Торговых Домов всей Конфедерации. Впрочем, по этому поводу планы у нее были воистину наполеоновскими, ибо теперь-то ее директива «только сексуально унижать своих жертв и ничего более» не сдерживает даже в малом.       - Теперь же, однако, я хотя бы могу осознать факт того, что я в этой игре участвую и больше не пылинкой кажусь, не так ли, милый мой Панн? – Ну, тут вопрос, конечно же, двоякий, ибо все мы сами себе кажемся то пылинками, то игроками. – Думаю, сейчас самое время одарить меня доступом к твоей Скрижали, а после можно будет поговорить о том, как мне лучше пообщаться с господами де Ломер. И ты мне поможешь, милый мой? Если конечно же хочешь и дальше смотреть на мои груди? Если хочешь теребить свой жезл моими нежными-нежными трусиками, не так ли?       Ответить вслух было проблемно в силу того, что босая ступня явно начитавшейся о способах эльфийской эротической женской доминации Урсулы самым носочком запечатала уста Степана, какой только и мог, что сидеть на коленях у ее ног, да еще мычать подтверждающе, не переставая дрочить темно-салатовыми трусиками почтенной Урсулы. Не отрывая взгляда от вываленной из корсетного платья груди, двух огромных, пышных, мягких и нежных сисек. В этот раз она даже не пытается прикрывать соски, создавая блуждающую линию ментального поля, давая разуму время немного прийти в себя, чтобы нырнуть во власть этих сисек и сосков еще раз. Нет-нет, теперь она бьет со всей доступной мощью, причем кого послабее разумом и духом такое попадание под ментально-духовный каток этих сосков и сисек могло ментально же покалечить.       - Затем у нас будет много-много работы, но ты же поможешь мне? Поможешь своей любимой Урсуле, своей нежной и сладкой, самой верной помощнице и самой доброй хозяйке? – Ответы ей особо не нужны, но ей, несомненно, приятна его реакция, она явно наслаждается тем, как цельный мастер-магистр шаманизма полностью беспомощен перед ее властью. – Я думаю, что мы с тобой прекрасно поговорим с почтенными Урвагом и Маегой, особенно последней. Очень грубая, скажу тебе, женщина, совершенно невоспитанная и неотесанная степная варварша. Такую, вне всяких сомнений, мы просто обязаны как следует проучить, показать, что почтенную Урсулу тоже есть за что уважать. Я так мыслю, она быстро поймет свою неправоту, с радостью присоединится к тебе, милый Панн, с не меньшей радостью выкупит у тебя мое белье своими и своей непутевой дочки степными щелью и дырой, пока я пообщаюсь с почтенным Урвагом.       Тут, конечно, немного, самую малость, обидно за то, что трахать она явно предпочтет не его, а Урвага, но здесь однозначно замешаны какие-то прошлые обиды на де Ломер. Вернее, на бесцеремонность Маеги, какая, похоже, сама не обратив на то внимания, прошлась по мозолям Урсулы при личной встрече. Исключительно фигуральным мозолям, потому как на ухоженных ножках торговки косметикой никаких изъянов или натертостей нет. Зато уж точно хватает таковых в ее головушке – она не то чтобы тормоза потеряла, скорее уж совершенно не планирует сдерживаться, считает, что поймала Фортуну за ее длинные косы и не собирается отпускать их.       Она даже не прямо-таки неосторожна, просто доселе редко имела возможность выглянуть из своего пруда, считая себя вполне крупной лягушкой, а теперь, глядя на дрочащего ее бельем не смеющего ей возразить Степана, и вовсе расправившим крылья драконом. Она банально подозревать не подозревает о том, насколько опасны и продуманы все те, кто выше нее, кто привык к играм плащей, кинжалов и прочих высоких интриг. Оказавшись на их уровне и даже выше, заполучив себе носителя Скрижали, она пока еще с трудом может вообразить сложность поставленных перед собой задач. Типичное такое «вижу цель и не вижу препятствий».       - Что же, милый мой, можешь поблагодарить свою хозяйку, поцеловать ее прямо в сладкий цвет и брызнуть на эту нежную ткань, но только если одновременно одаришь госпожу Урсулу своей Скрижалью, я разрешаю. – Она и вправду разрешила, чуть изменив окружающее ее поле воздействия, сорвав непреложный запрет на достижение пика, одновременно раздвинув ножки и задрав платье, еще раз показав свою аж текущую от осознания собственной власти киску, какую до этого продемонстрировала его восхищенному взору, когда снимала с себя трусики. – Целуй, брызгай и покоряйся мне, Панн!       И ведь даже не списать все на последствия общения с демонической угрозой, потому что она и до встречи с крестоглазой мразью была практически такой же. Властной, обожающей игры с невозможностью достижения пика в адрес любовников, совершенно плевать желающей на моральную и этическую сторону своих предпочтений. Да что там говорить, если своего любовника в цепях она держит совершенно осознанно, столь же осознанно прикупив у группы весьма незаконопослушных специалистов по «приглашению в гости без спросу приглашаемого» самого настоящего эльфа. Тот факт, что эльф этот давно уже освободился из своих уз и банально выполняет агентурную работу вне Леса, заодно отсиживаясь в позорном плену подальше от гнева начальства, ей просто не известен.       А начальству не известно о том, что эльф этот стал такой же жертвой Лахган, как и сама Урсула, так что в его голове дерьма намешано не меньше, чем у его «хозяйки». Пожалел бы бедолагу, но там такая личность, во всех отношениях приятная, что вытаскивать этого ушастого блюстителя воли высшей раССы как-то совсем нет охоты. Зачерствел Степан в этой новой жизни, зачерствел, а еще изрядно преисполнился в осознании своем разных оттенков мизантропии.       - Ладно, пора заканчивать этот воистину блядский цирк. – Наверняка, почтенная Урсула, услышавшая эти слова от своей покорной игрушки со Скрижалью, очень много нашла бы возражений, но трудно возразить, когда тебя полностью парализовало, лишило аурного и духовного контроля, а еще окутало в несколько слоев весьма специфических заклятий и духовных воздействий, тогда как на десерт прозвучал ударом судейского молота стук каменного тотема о дорогой стол, безнадежно царапая дорогое лаковое покрытие оного стола. – Я услышал достаточно для дальнейших выводов, почтенная Урсула. К сожалению, не могу называть вас хозяйкой и госпожой, причем отнюдь не от лишней мужской гордости – просто вы таковой, увы, так и не стали, да и не станете.       Вокруг тела этой шикарной и коварной в равных соотношениях женщины мерцает этакое марево, словно помехи на телемониторе, скрывая ее частичную наготу и замыкая то воздействие, какое она продуцирует на само себя. Степан очень долго осторожничал, очень много нервных клеток истратил, еще больше истратил системной валюты, закупая необходимые расходники через магазин, а уж от трат жетона обновления мета-навыков, каким он свою комнату остановленного времени обновлял и обновлял так и вовсе рыдать хотелось. Пришлось даже истратить одно из свободных очков талантов, повышая элитный мета-навык на одну ступень вверх.       Потратил бы и больше, но больше не вкладывалось, нужно теперь опять ждать повышения характеристик, без каких мета-навык не станет расти. Теперь «частично-выборочная темпоральная фиксация помещения с возможностью предварительной подготовки к действию II» растягивала одну свою активацию не на двенадцать часов, а на двое суток. Время, какое можно потратить на подготовку к чему угодно, время совершенно бесценное и потому цены не имеющее. Да еще и откат уменьшился до всего лишь месяца вместо полугода – самая оправданная трата очка талантов с момента освобождения от гнета демонической падлы.       В общем, с учетом потраченных зарядов жетона и отнюдь не впустую потраченного времени под мета-навыком он сумел разгадать трюк, каким на него давило воздействие Урсулы. Ну, не только на него, если быть откровенным. Степан несколько раз был на краю от того, чтобы распсиховаться, плюнуть и просто ликвидировать Урсулу с концами, не парясь о ее странных способностях. Куда чаще приходилось оказываться на грани от того, чтобы просто дрочить на записи оной Урсулы в магических кристаллах, записывающих амулетах и памятных тотемах. Но все же его защиты, сопротивляемости и паранойи хватило на то, чтобы противостоять ослабленному воздействию ее поля через предельно качественную запись.       А найдя сам принцип сопротивления дальше было проще. Хотя нет, изначально он не нашел сам принцип, просто закрылся брутфорсом, предельно активной защитой, выведенной на максимальный форсаж во всех направлениях сразу. Не защита от чего-то конкретного, а ужасно неэффективная и слабая защита от всего вообще. И это сработало, в очередной раз подтвердив, что накладываемое телом Урсулы вообще и ее сиськами-сосками в частности поле само по себе предельно низкоэнергетично. Он вообще не ощущал удара не только потому, что не мог таковой воспринять, но и потому, что этот удар терялся в естественном магическом фоне окружения.       Удар, какой не являлся ударом в полной мере этого термина. Поле, какое не было в полной мере замкнутым, нарушая кучу основополагающих принципов магической теории, что высокой, что дикой. И это при том, что дикая магия в немалой мере сама стоит на концепциях нарушения привычных законов! Тут даже у Степана с его знаниями от системы начинали шарики за ролики закатываться. Поневоле начнешь подозревать, что здесь все-таки какой-то жетон, а не именно магия, но тоже нет, иначе заметить ничего и не вышло бы.       В итоге этот орешек он раскусил, хотя и едва не стер себе зубы под самый корень, а раскусив – восхитился, просто не мог не восхититься работой демоницы. Матерился и желал ей всего наилучшего, да, но при этом не переставая восхищаться. Так-то он, как и любой иной достаточно подкованный в тонкой аурологии индивид, прекрасно знал о духовно-энергетической цикличности. Это концепт весьма общеизвестный для всех тех, кто работает с тонкими телами, неважно своими или чужими. Особенно для целителей и малефиков, хотя в высших сканирующих полях и барьерах оно тоже используется, просто не так часто. Знание не бесполезное, но максимально непричастное к менталистике любого толка, причем вообще любого.       Как в физическом теле есть кровоток, зависящий от биения сердца, как идут сигналы по нервным синапсам, доставляя информацию к мозгам, так и в теле тонком, что аурном, что духовном, есть определенные аналоги кровотока и нервных сигналов. Именно они формируют основополагающий аурный оттиск, какой для одаренного станет и паспортом, пополам с отпечатками пальцев, и официальным штампом-печаткой, каким заверяют подписываемые контракты. Не пересчитать никакими способами количество методик всяких любителей исказить и подделать этот оттиск. Неважно с какой целью: скрыться от адресного проклятия через невыполненный долг, пролезть под чужую крышу, притворившись хозяином оной крыши, начать новую жизнь на другом конце континента – вариантов не счесть.       Временные и постоянного действия, надежные и простые или сложные и опасные, четкие и предопределенные или зыбкие и непредсказуемые, высокие чары и сплетения магии или дикое колдовство и могучие заклятия, отдельные трюки не сложнее среднестатистических чар или целые методики, стоящие на грани превращения в отдельную магическую школу – вариантов столько, что глаза разбегаются. Тема не просто известная, но еще и всячески изученная вдоль и впоперек, тут просто нечего искать что-то новое, не для мастера мозгомойства, не то направление развития.       Так считалось.       Так считал сам Степан, опираясь на чужие знания, словно бы не было тех моментов, когда синергия вполне изученных местными жителями разделов волшебства вдруг рождала нечто совершенно новое. Вот и Лахган, святой крест ей к обнаженной жопе, сумела поглядеть на изученную тему с новой стороны. Именно во взломе естественных аурно-духовных циклов заключалась вся безграничная подлость того, что применяла теперь Урсула. Ее мозговыносящая аура не была ни замкнутым полем ни даже аурой, как таковой, напоминая облако создаваемых помех, состоящее из тысяч незримых и толком даже не оформленных нитей-радиоволн, исходящих от ауры Урсулы.       Такие «нити» испускает каждая аура каждого живого и не очень существа или предмета – именно они формируют то, что после станет оттиском и аурным следом. Их можно маскировать, их можно скрывать, их можно вовсе убрать при нужде, но они все равно есть. Именно в умении воспринимать этот аурный шум и состоит сам навык владения магическим зрением. Но поле помех Урсулы было не обычным, нет, оно управлялось напрямую вложенными в самую глубину ее духа, чуть ли не в саму душу структурами. Напрочь незаметными без изучения под, подбирая аналогию, электронным микроскопом с дополнительным анализом ДНК.       Этот шум подстраивался к циклам жертвы, структуры в ее душе сами проводили расчеты, пользуясь безграничной прочностью и насыщенностью любой души сверхплотными энергиями. Теми самыми, за какие души так любят и ценят всякие твари, не только демоны, но и божества тоже. Или даже чернокнижники чернейших типов, умеющие в ритуальном таинстве распотрошить даже душу. Только с той разницей, что топливо это добывают по-разному: одним способом духи, иным демоны, третьим боги, а смертные вовсе каждый по-своему. Структуры эти не вредят Урсуле и ее душе, да и не могли бы навредить – они слишком слабы, слишком эфемерно-зыбкие, а душа, как уже говорилось, штука отвратительно и восхитительно прочная.       Структура проводила расчет и адаптацию поля помех к чужим аурно-духовным ритмам, а потом просто била в кратчайший промежуток между циклами, даже не била, а фактически притворялась чужими ритмами, заставляя ауру, дух и разум жертвы воспринимать то, что вкладывается в поле помех частью природы жертвы. С точки зрения магической теории и практики, промывала мозги Степану не Урсула, а сам Степан, как бы странно это ни звучало. Потому и такая эффективность, отсюда полное игнорирование даже выведенной в паранойю защиты: нельзя защититься от самого себя. Воистину козырь близкий к ультимативному, потому что не зная о нем, отбиться не выйдет и у магистра. Да и зная не факт, что выйдет! Степан, вон, намучился, подбирая хоть какие-то контрмеры.       Те случаи, когда он частично или полностью блокировал эти помехи при работе с записями, причем в записи эти помехи были предельно ослабленные и не подстроенные под ритмы Степана в полной мере, были связаны с тем, что он выводил все свои защиты в форсаж. Его аура и дух работали на пределе и потому не успевали подстроиться под помехи, ему не хватало концентрации для того, чтобы самому себе промыть мозги во славу сосков, сисек, трусиков и киски почтенной Урсулы. И это через запись! При личной встрече пришлось бы натурально довести себя до полусмерти, истощая резерв со страшной силой, да и то не факт, что помогло бы – прямая настройка на ритмы лицом к сиськам будет куда качественней той, какая передана записью.       А стоило бы резерву окончательно потратиться, стоило бы ауре успокоиться по причине истощения... и все, защиты нет, а помехи все еще есть, потому что силы они не тратят вообще, вернее, тратят, но такие крохи, что их покрывало даже естественное восстановление не одаренной в полной мере Урсулы. Зато стало понятно, что в записи от этой атаки защитит плохое качество оной записи, желательно вообще без аурного компонента, только оптическая картинка и аудиальная дорожка. Проблему того, как именно подойти к Урсуле лично это открытие, однако, так и не решило.       Решить оную проблему Степану удалось не сразу, он четырежды перезаряжал жетон, четырежды тратил мета-навык, прежде чем сумел все-таки подобрать, как бы оно бредово ни звучало, ключи к этой отмычке. Особая резонансная методика укрытия тонких тел, тоже тратящая силы, но не больше, чем просто качественная защита. Она адаптивно и непрерывно перестраивает ритмику аурного оттиска, отчего трюк Урсулы, в теории, должен был не успевать за Степаном. В теории, а не на практике – пришлось потратить немало времени на то, чтобы предельно осторожно исследовать ее ауру постановки помех уже с опорой на полученную информацию.       Изучить, а затем убедиться в надежности своей защиты, внести коррективы в пока еще слишком сырую методику.       Изучил, внес и убедился, побив главную атакующую карту живой бомбы по имени Урсула Лоцен, а дальше уже было просто. Измененная феромонная система, вложенные через демоническую методику передачи знаний чужих душ навыки гипноза и соблазнения, какая-то хрень с лактацией, измененный состав слюны, смазки, покрытия ануса и ближней части прямой кишки – это все было тем, что для Степана опасность представляло, но с чем он прекрасно умел бороться. Да, телесная алхимия Урсулы была сильна, незаметна, коварна, имела накопительный эффект и комбинированную природу, при какой отдельные элементы этих феромонов не опасны и не засекаются никакой стандартной защитой.       Но с этим уже могли справиться банальные меры предосторожности в виде воздушного фильтра и тонкого защитного заклятия поверх тела, чтобы не касаться к предметам в ее кабинете. Ну и не целовать ее, даже в щечку, не лизать ей киску, не сосать сиську, не трахать ни в одно из отверстий, да и вне их тоже не трахать. Простые и понятные меры предосторожности, каким отнюдь не сложно следовать. Самую страшную ее способность он все же понял, а потому не волновался особо, хотя и осторожность терять себе тоже не позволял, мало ли, вдруг там еще какой-то сюрприз отыскался бы под самый финал.       И все же до чего неприятная и опасная дрянь! Даже сейчас, вскрыв ее и полностью подготовившись, имея готовую методику – эта методика годна только для него. Собственно, пустить такую защиту в массы вообще нереально, нужна именно работа с собственными глубинными структурами, одновременно и аурными, и духовными. Никакой амулет такого не обеспечит, как и комплекс амулетов. Тут уже нужен специфический артефакт работы крайне узко заточенного магистра минимум. То есть, даже владея всей полнотой информации, преодолеть такую дрянь сможет только мастер магии, прошедший тренировку и подготовку к противостоянию именно этой угрозе! Даже очень талантливому адепту просто не хватит либо контроля, либо сенсивности, либо духа, либо мощи истока.       - Как-то так, почтенная Урсула, как-то так. – Он не просто монолог о своей крутости тут развел, скорее уж помогал самому себе утрясти в голове только что истины, заодно ощущая своей сутью, как система готова выдать награду-другую за самостоятельное развитие. – Понимаю, вы очень разочарованы тем, что ваше громадье великих планов оказалось несколько... самонадеянным, но что поделать? Всем нам приходится разочаровываться в самых лучших, блядь, чувствах, даже если мы и достаточно глупы, чтобы снова и снова на них обжигаться.       С этими словами он аккуратно запечатывает в барьерном поле темно-зеленые трусики, а потом открывает прямо под столом Урсулы переход в свои подземные палаты. Именно туда уходит манекен-кукла, уже не притворяющаяся Степаном, причем в отдельное глухо запечатанное помещение. В прошлый свой визит шаман не обратил на феромоны Урсулы особого внимания, посчитал их частью эффекта поля помех. И потому немного, но надышался ими, да еще и на множестве поверхностей в убежище остался их след. Пришлось старательно чиститься, благо, зная куда смотреть, задача становилась элементарной. Ну, для него.       Очень долгоиграющая дрянь, постепенно накапливаемая, повышающая желание и симпатию в адрес Урсулы. Причем едва-едва, самую капельку: по местным законам такое даже за приворот не сойдет, просто очень хорошие духи, не более. Иное дело, что если общаться с ней месяц за месяцем, даже год за годом, эффект будет понемногу расти. Недостаточно для потери критического мышления, но все же заметно. Как знать, может быть то, что он был готов дать Урсуле шанс на мирное решение вопроса даже после того, как изучил ее биографию и понял, что она за фрукт, тоже эффект этой высшей биомантии и алхимии в одном человеческом сосуде?       Да нет, как раз здесь он был типичным собой.       - Знаете, почтенная, я не идеальный светоч высокоморальности, но не сказал бы, будто я как-то чрезмерно жесток. – Говорит он, причем искренне, смотря в глаза все понимающей и полностью бессильной Урсулы, какую он дополнительно успокоил заклятием и парой духов, а то у нее есть такая манера в случае критической ситуации впадать в легкую или не очень истерику, пусть даже для прожженной акулы торговли отнюдь не всякая ситуация критическая. – Мне не доставляет удовольствия над вами измываться, цель у этого монолога совсем иная. Я вас обработаю, должным образом искажу ваше сознание и личность. Уровень этого вашего Мастера не обещаю, у нас с ним все же разные весовые категории, ибо бога я точно подчинить не осилю... вроде бы... если не в идеальных условиях, как с тем затмением... Кхм, не важно, извините. Я, признаюсь, волнуюсь и потому отвлекаюсь.       Ему и впрямь хочется высказаться, высказаться еще и уже не куколке, не способной осознать собственного порабощения, а той, к кому он пришел сегодня с добром, кого спас от демонического порабощения, кому раскрылся и предложил честное сотрудничество, предложил больше, чем она имела шансов получить даже в своих самых смелых мечтах. Сказать эти слова той, кто даже на миг не усомнилась в своем решении, как только осознала, что ее трюки, какими она за счет все того же вложения знаний через демонические техники прекрасно владела, на него вполне работают. Вернее, «работают». Да еще и «на него».       - В общем, я хочу, чтобы вы знали. Настоящая вы, почтенная Урсула. – Он улыбнулся ей спокойной и грустной улыбкой, глядя прямо в ее бегающие глаза, в каких даже сквозь успокоительный эффект пробиваются и паника, и подступающее отчаяние. – Я был с вами честен. Более того, я бы понял, реши вы меня допросить, проверить, насколько я искренен. Я простил вам и то, что вы со мной творили под влиянием твари, простил бы и во второй раз подаренные трусики, простил бы унижение и тот факт, что вы моим положением однозначно наслаждались, почтенная. Простил бы и дал бы все то, что обещал, взяв взамен лишь клятвы, но не всю волю целиком. Как знать, может быть и Скрижаль бы тоже вам открыл – вы та еще стерва, но при этом очень опытная личность, незаурядный во всех отношениях человек. А мне все равно почти не на кого опереться в этом мире.       На самом деле, он эти слова говорил даже не ей, а самому себе. Не с целью успокоить и без того спокойно спящую совесть, нет, скорее уж самому получше понять всю ту кашу, какая творится в его гудящей от бессонной декады, вмещенной в одно мгновение, голове. Ну и просто хотелось, чтобы она знала, знала, пусть и в последний миг своего существования в качестве свободной личности, что лишь ее жадность и подлость привели ее туда, куда привели. Виделась ему в этом какая-то гребанная ирония, тонкая, как его терпение, и злая, как змеиный яд.       - У вас, почтенная Урсула, могло быть все. Именно могло. – Подводит он итог монологу, словно припечатывая, завершая то, что должно быть сказано. – Вам просто нужно было на мгновение побыть человеком. Ответить не благодарностью на спасение, так хотя бы осторожным нейтралитетом, готовностью сотрудничать. Но вами был увиден шанс меня подчинить, шанс гарантированный, как вам показалось. И вы им воспользовались, воспользовались ни в чем себе не отказывая, как привыкли делать всегда, когда считали, будто потакание вашим желаниям сойдет вам с рук. Что же, помощь и сотрудничество со стороны носителя Скрижали Души вы все же получите, просто не так, как вам воображалось.       С левого глаза Урсулы стекла одинокая слеза, но Степана это не разжалобило, скорее уж наоборот – он видел, читал в ней, как в открытой книге, насколько ей жалко. Жалко саму себя и свои мечты, жалко, что попалась, что не догадалась, что ее невероятные способности оказались побитым козырем. Жалко, что Степан оказался не тем наивным простачком, какого она в нем видела, таким простачком, какому просто нельзя было не надеть ошейник, не подарить трусики, не принудить того кончать от одной мысли о ее грудях, то не мочь достигнуть пика неделями, умоляя, умоляя, умоляя добрую хозяйку сжалиться над столь могучим, но перед ней бессильным глупцом.       Быстрое заклятие погрузило в транс и сон Урсулу Лоцен, четвертую в поколении потомственных косметологов и знатоков низкой алхимии, несостоявшуюся владычицу всего Морграфа, всей Конфедерации Вольных Городов, а то и всего мира. Проснется она во многих отношениях самой собой, менять ей личность шаман не собирался, намереваясь применить уже не раз опробованную на Сильвии и ее гнезде тактику. А еще она будет воистину счастливой, станет хозяйкой и госпожой, поднимется до невиданных высот... ну, или сгинет вместе со Степаном. Только всего перечисленного она достигнет уже не по своей воле.       - И поделом. – Почти прорычал опять разочаровавшийся в лучших чувствах шаман, скрываясь во тьме под столом вместе с уползшей туда Урсулой. – И мне поделом – опять жетон тратить и пахать, как папе Карло.       Особую тошноту вызывало крайне удачное выпадение нового элитного покупного системного лота, являющего собой практически идентичный набор супер-расходников для создания уникальной и запредельно крутой куклы. Не совсем такой же, как у Сильвии, но по тому же принципу, только для живого и дышащего человека, а не для неживой высшей кровопийцы. Даже инструменты для внепространственной привязки через междусферье наличествовали. Еще сам набор был куда меньше похож на инструкцию по сборке: там, где с Мальтер нужно было просто соединить, при этом не облажавшись, уже готовые детали, подогнав их под ауру Сильвии, то для Урсулы придется проводить более тонкую настройку. Но, опять же, как и в прошлый раз, вырисовывающаяся без всякого прямого квеста задача именно что на грани того, что нынешний Степан мог провернуть с имеющимися знаниями и характеристиками.       От осознания того, что система, а если точнее, то ее автобожественные скрипты натурально одобряют и всячески способствуют его решению тошнота становилась невыносимой. С другой стороны, именно сейчас случился тот момент, когда Степан не прямо совсем уж согласен с навязываемым системой и Милфонатором выбором, но и не прямо против такового. Уж кто-кто, а эта сисястая неблагодарная свинья, - в моральном плане, - свою участь заслужила. Вкус говна во рту от этого аргумента, правдивого и логичного, почему-то никак не желал пропадать, хоть бери и полощи оный рот мятным раствором.       

***

      Первым делом, поместив Урсулу в подходящее хранилище и погрузив ее в полную кататонию, активировав вновь обновленный мета-навык, шаман... лег спать. Нет, кроме шуток, он изрядно вымотался, устал, словно целая собачья упряжка и не спал почти десять дней, обходясь медитациями и ободряющими заклятиями, а также поддержкой одного весьма редкого сильного и трех малых духов со сферами подтипов бодрости и одного сильного с основной сферой вреда. Бодрость для бодрости, а вред этот дух реализовывал весьма нетрадиционным образом – не типичная скверна, а зеркальный эффект, перетягивание концепции вреда от бодрствования на себя. Он этим вредом буквально питался. Метод куда безопаснее ободряющей алхимии, какую он тоже принимал, но вызывать этого духа для себя можно лишь единожды в три года, а цена камлания, особенно вслепую, заставит рыдать даже прожженного циника и социопата.       В общем, не так просто дался ему мозговой штурм для решения загадки сисек, сосков и кружевных трусиков, как могло со стороны показаться. Лег на постель он с чистым сердцем и пониманием необходимости отдыха, как такового. Словно дожидаясь этих мыслей ожила система, краткими образами распечатывая в его сознании новые строки статуса. Не то чтобы незаслуженные, но лучше бы их ему на голову скинуло уже по пробуждению. Куда подать жалобу? Ах да, точно, даже если такая кнопка и появится, то он туда писать не станет – не дай система, его Покровительница возьмет и обратит внимание на ошибочного попаданца.       Получено: «базовая практика работы с глубинными аурно-духовными резонансами», «продвинутая базовая практика работы с глубинными аурно-духовными резонансами»; понимание глубинных духовно-энергетических процессов улучшено; несколько улучшен тончайший контроль незначительных порций резерва.       Обретенные таланты добавлены к общему статусу Игрока.       Как он и подозревал изначально, это была буквально новая магическая школа, пусть и больше вспомогательная, а не самостоятельная. В первую очередь, конечно, направленная на суггестивно-когнитивные воздействия, но это больше потому, что синергии Степана работали лучше всего именно со всякой мозгомойщиной. Не ей одной эти методики, подсказанные, как бы печально это ни звучало, сукой-Лахган, ограничивались – то же целительство и проклятия получили небывалый прирост эффективности от полученных им методик.       На самом деле, самая ценная часть в новых знаниях, элитных выше всякого предела знаниях (серьезно, он не может даже до развитого уровня этот талант повысить, не хватает характеристик), заключалась в возможности модифицировать камлательный диалог. Даже не для того, чтобы повлиять на духа и продавить такового, нет, хотя и это тоже можно, очень даже можно! Нет! Именно в этой методике заключалась возможность едва ли не на порядок снизить риск получения травм духовно-ментального тела в результате общения с чрезмерно чуждыми и могучими сущностями.       Очень много ждет впереди экспериментов, но основное понятно уже сейчас – именно в этот промежуточный ритм можно будет просто сливать и выбрасывать лишние, мусорные и увечные диалоговые образы. Только что он получил прямую дорожку к безопасному камланию высших духовных сущностей. Не призыву их через системный контракт и общению в рамках такового, а самостоятельному призыву и заключению сделки. Сингха будет в восторге, да и Маега тоже... просто на старшую из шаманок он все еще слишком зол, чтобы за нее порадоваться.       Ведовство, особенно влияющее на сознание, работающее на принципах схожих с таковыми у аурного шума Урсулы? Не настолько ультимативное, гораздо более грубое и требовательное к резерву, не затрагивающее напрямую собственную или чужую душу (пока что не затрагивающее!), но это он тоже имеет шансы продемонстрировать с достаточной подготовкой. Проклятия и снятие таковых? Трижды, четырежды, сто раз «ДА»! Причем даже не скажешь, какой вариант интереснее: именно тонкими и малозаметными проклятиями постепенного действия Степан никогда не занимался особо, реализуя эту сторону волшебства через призывы специализированных духов, вроде того не-жука, помогшего провести «варку Валдиса», а вот второй стороной малефики вполне интересовался.       Юла, как бы, является той, за кого он в ответе. И пусть ее браслеты покамест надежно справляются с тем, чтобы не просто сдерживать проклятие, но и понемногу его перековывать – это пока что. Слишком уж ультимативная дрянь, какая будет становиться сильнее вместе с носительницей, с высокой вероятностью постепенно требуя все большего и большего вложения сил на сдерживание. В какой-то миг одних только браслетов-поедателей может перестать хватать. И лучше бы до этого момента не доводить, подобрав набор средств если не лечащих, то надежно купирующих проклятие Черной Крови, пусть и в определенных временных рамках. Если что-то и подходит для глубинной работы с проклятием, какое наводится на цель по маркеру на самой основе души, то это именно вот это знание.       Оно вообще для многого подходит, отрывает самые широкие берега взаимных синергий, как и положено, де факто, корневому знанию. Новые режимы работы тотемов, накладываемые на территорию аналоги аурного шума с той или иной амплитудой и кодировкой, особые способы обеспечения надежности контракта, какие за счет все того же нарушения ритма аурно-духовной циркуляции достанут через любую стандартную и немалую часть экзотической методики избежать расплаты. Те же самые контракты, но уже с другой стороны, возможность модифицировать таковые после заключения, причем тоже нестандартным методом – не изгибанием и расширением изначально ограниченных рамок, а скорее уже вписыванием новых условий на ранее кажущееся полностью забитым пространство между строчек.       Список доступных к камланию духов расширился, имелись в безграничности высоких сфер и те духи, какие работали именно с этой механикой воздействия на мир. Причем не все из них были старшими и высшими, встречались и просто сильные или даже малые. Такова сила шаманизма и духов вообще: иногда среди них попадаются слабые, вроде бы, сущности, способные на что-то одно, но при этом такое, что не всякий архимагистр повторит. А иногда и просто никакой не повторит. Пополнился и раздел малых знаний, в первую очередь именно контрактов – приворотники, мозгоклюи, проклинатели, что очевидно, но при этом еще и целители, умельцы маскировки, а также еще более экзотические специалисты.       Была, например, схема камлания на зов к старшему духу, какой умел выпивать благодать из реликвий и намоленных мест одного бога, переделывая украденную благодать в принадлежащую иному божеству. Именно за счет этой самой ритмики тонких полей – у божественной благодати таковая тоже имелась, просто потому, что она могла считаться частью бога, а отрицать наличие аурных тел у богов, мягко говоря, контрпродуктивно. Отыскался дух вовсе высший, обеспечивающий невероятно качественный отвод внимания, с каким можно хоть бы и в кабинет Аугуста де Монт Рос войти. Либо в спальню его жены, ага: контракт автобожественный, позволяющий всякое.       Имелись и просто малые знания ведовского, чисто шаманистического или даже энвольтивного толка, завязанные на новообретенные знания в связке с уже освоенными школами. Привороты и мозгомойка разного толка, в основном, просто особенно пакостные и пробивные образчики, но не только. Степан очень долго смотрел на доступное малое знание под названием «комбинированное циклическое гашение мук», владея каким он имел бы шансы сбросить проклятие с Уллиса без запредельного риска с тем общим камланием, а также выдачей Маеге доступа к системе. Не потому, что это малое знание такое суперсильное, хотя оно и суперсильное, просто оно отлично подходило против таких вот «маркерных» высших проклятий, искажающих саму основу нормальности ауры жертвы.       Еще запомнилась «малая резонирующая душа», позволяющая, казалось бы, всего лишь переживать уже прожитые собственные воспоминания и наблюдать за таковыми, если применить ее на ком-то еще. Вроде бы и есть сотня тысяч способов прочесть память ради допроса или модификации (и это при том, что это знание модифицировать воспоминания как раз не позволяло, только наблюдать, повторно проживая их с эффектом полного присутствия). Да только глубина воздействия поражала всяческое воображение! Применить эту технику, какую и заклятием-то называть язык не повернется, к опытному магу, увидев прошедшую битву в его шкуре? А после повторить изученные им чары так же легко, как будто бы сам их умел?       Нет, конечно же, все не настолько круто – подобным «шпионажем» можно обрести базовое понимание использованных кем-то приемов, а после долго и упорно осваивать таковые самому. Но все же освоить в итоге! Гарантированно освоить, если иметь подходящие характеристики и хоть как-то подходящую базу собственных знаний! Это... впечатляло. В первую очередь тем, как подобную дрянь можно использовать в корыстных и просто злобных целях. Потому что использовать подобный инструмент вне корыстно-злобных целей смог бы только совершенно святой человек, прямо настоящий человечище (даже если и не людского племени).       На миг представилась та же сука-блядь-мразь-Лагхан, обладающая этим знанием, способная не просто души воровать, а забирать уже имеющиеся магические секреты и навыки, при этом забирать себе, а не в гроздь душ, изучая их для себя. Вот уж точно проклятый был бы таймлайн... а ведь что-то этакое она вполне может обрести хотя бы потому, что эту хрень с Урсулой она ведь исполнила лично. Даже если это было что-то вроде его квеста на создание куклы Сильвии, сборка готовых деталей по подробной пошаговой инструкции, она ведь все равно смогла!       С этими мрачными мыслями землянин погружается в такой долгожданный сон, предварительно проверив, а потом на всякий случай еще раз проверив наличие активированных амулетов и призванных из тотемов духов-сонников.       

***

      Образы снов опять уносят его куда-то очень далеко, но при этом неимоверно близко, только руку протяни. Образы заменяют друг друга, наслаиваются и переплетаются в нечто совершенно неразличимое, но при этом парадоксальным образом понятное. Стоящий посреди заснеженной пустоши неприятно худой и совсем не по-зимнему одетый мужчина, не обращающий внимания на обжигающий мороз, на способный стесать кожу с плоти ледяной ветер, лепящий сотню совершенно одинаковых снеговиков под заливистый смех тепло одетой малолетней пигалицы, тасующей в руках колоду красиво разукрашенных карт. Мрачный мужик, какой выглядит одновременно еще и изможденным стариком с сеткой черных вен под кожей, насвистывая готовит шашлык посреди леса, не обращая внимания на кучу трупов каких-то тварей, крупнейшая из каких натурально попирает рогами верхушки деревьев.       Со временем образы становятся все более стабильными, показывая что-то удивительно знакомое, если бы спящий не спал, а бодрствовал, то наверняка бы узнал панораму этого города с высоты, города богатого и расположенного рядом с такой уютной морской бухтой, узнал бы настоящую Жемчужину Приморья, как она есть. Возможно, даже узнал бы постепенно приближающееся изображение лучшего в городе и, вероятно, во всей Конфедерации или хотя бы в регионе борделя. Красивое изображение шипастой розы на вывеске прямо манит и завлекает множество прохожих, но далеко не всякий из них сможет позволить себе отдых здесь, далеко не всякого сюда вообще пустят.       Вот только едва ли каждый из гостей, приходящих сюда, каждый из постоянных клиентов или случайных визитеров этого места оказался готовым к тому, что именно их здесь ожидает. Сон показывает происходящее за стенами Порочной Розы, показывает так, словно этих стен вовсе нет, но увиденное не вкладывается в логику. Просто потому, что в этом сне спящему кажется, будто бы у этого места не может быть стольких комнат и коридоров, словно там кто-то нехило так накрутил дополнительного пространства. Да и странного помещения, одновременно находящегося под фундаментом и на чердаке, на первом, втором, третьем и четвертом этажах сразу, тоже здесь быть не может. Невозможное помещение: простая комнатка-чулан метр на метр на два, не имеющая ни окон, ни дверей, ни любых иных отверстий и проходов.       Стены из зачарованного камня, место какому в гномьей сокровищнице, а посреди комнаты, на небольшом каменном постаменте расположен единственный предмет, единственное яркое пятно в этой обители серого камня. Абсолютно черная роза, словно бы живая, только выросшая из черного же стекла, даже нет, не стекла, а полноценного алмаза, ограненная и прекрасная, она излучает во все стороны едва различимую дымку чего-то практически неуловимого и непонятного. Эта дымка позволяет поддерживать лишние комнаты и пространственные складки, скрывая их так, чтобы нельзя было отыскать. Она рассеивает внимание тех, кто заподозрил бы опасные мысли, заметил бы тревожные знаки, оказался бы слишком дотошным, чтобы просто отвернуться от чего-то подозрительного.       Например, от того, что происходит в расположенном на самом верхнем этаже кабинете владелицы борделя и, по совместительству, всего ночного царства Среднего Города. Владелица эта развалилась в кресле совершенно обнаженной, лениво цедя дорогое вино из хрустального бокала, пока у ее ног стоит на коленях весьма симпатичный юноша. Юноша ведь пришел сюда за шлюхами, не так ли? А на лобке у раздвинувшей ноги женщины вытатуировано красивым вензелем, заплетенным вокруг изображения розы неоспоримое утверждение: «Самая Главная Блядь». И если гость ее заведения хочет получить свое удовольствие, то пусть немного поработает своим талантливым язычком.       Юноша, в каком можно узнать одного из младших и дальних родственников самого Аугуста де Монт Рос, приехавшего в город по делам семьи вместе с дядей и старшей сестрой, казалось, не видит в этом приказе ничего странного. Он же заплатил за свое удовольствие, а значит должен его получить! А что может быть более приятным, чем лизать эту киску, уткнувшись лицом прямо в вытатуированную розу, ублажая довольно скалящуюся кватеронку эльфийской крови. А та не перестает хвалить своего «клиента», не перестает рассказывать ему, какой он молодец, как он умело языком владеет. А также каких женщин, в каких позах, в каких фантазиях видит себя и этих женщин.       И юноша верит, потому что эта прекрасная незнакомка, какую он никогда не видел и никогда не вспомнит, незнакомка с такой вкусной, такой нежной, такой идеальной блядской щелью просто не может быть неправой, не может ошибаться. И постепенно старые предпочтения, прежние фантазии замещаются новыми, пришедшими на ум обладательнице вкусной щели и красивой татуировки. Это замещение станет прорастать постепенно, неспешно, мимолетно поначалу, но спустя несколько недель или месяцев оно окончательно встанет на место и даже магистр менталистики не найдет в новых мыслях этого уважаемого клиента ничего подозрительного или неестественного.       И такой милый юный гость воспылает страстью к женщинам с гномьей кровью, невысоким, плотным, крепким, с большими грудями и пышными задницами. Станет желать их, искать их, подбирать себе любовниц или даже прикупит рабыню, пусть и не чистокровную гномку, ибо кто ему такую покупку совершить-то позволит, но хотя бы полукровку или кватеронку. И чтобы обязательно курносую, улыбчивую и с классическими двумя косичками! Эта фантазия кажется ему настолько реальной, что он спускает прямо там, прямо на пол, не отрываясь от блядской щели, не замечая, как мягкий ковер и доски пола пролитое семя впитывают.       Впитывают и формируют очень незаметную, очень коварную и практически необоримую в той же мере, в какой не обнаружимую связь с этим местом. Связь со странной розой из черного алмаза, расположенную нигде и везде в этом здании. Связь, подобную таковой, что формируется между энвольтом и образом, между куклой и тем, с кого кукла срисована. Связь, что позволит владелице этого места оказывать незаметное, но при этом очень естественным кажущееся влияние на того, кто отдал этому месту свое семя, свою волю, свои желания. Босой ступней оттолкнув блаженно улыбающегося юношу, - почему-то ей прямо захотелось с ним поиграть, стоило только увидеть, да и не только с этим юношей ей в последнее время играть хотелось, - хозяйка кабинета и преступного мира Морграфа довольно улыбается.       Заработки растут, влияние тоже, власть над теневой, да и не только теневой частью города понемногу прилипает к ее ловким пальчикам, да еще и всегда можно с кем-то из гостей этого места поиграть. Внушить что-то новое, интересное и забавное, заменив пресное старое. Как сейчас на втором этаже в шестой комнате еще один юнец приобретает такое же понемногу разрастающееся пристрастие к смуглым, загорелым до бронзы женским ягодицам. Как в соседней комнате стонет связанным по рукам и ногам матерый наемник, какого сзади долбит дамским спасителем хрупкая и выглядящая ну очень молодо, несмотря на реальный возраст, девушка, какую он сам планировал связать и хлестать плеткой по жопе. Как приобретает пристрастие к ступням и мускулистым ногам зеленокожих дикарок раскосый гость из Восточной Империи в комнате справа, прибывший в Жемчужину Приморья с отцовским торговым караваном.       Как скоро не сможет кончить никуда, кроме как в ложбинку между пышных сисек опытной матроны, зрелой и опытной, а не сопливой юницы, проведавший восьмую комнату на третьем этаже молодой чиновник. Как станет безумно обожать спускать в тугие черные жопы красавиц народа хотта или уус-уалов его друг и товарищ за стеной справа. Как не сможет уснуть, не передернув на срамные гравюры темных эльфиек пузатый торгаш, устроивший безобразную сцену парой минут ранее, надеясь выбить себе скидку, ссылаясь на недостаточно качественное, по его мнению, обслуживание, причем передернуть на гравюры он предпочтет даже тогда, когда в шаге от него будет стоять настоящая и на все готовая темная эльфийка.       Как.       Как.       Как.       Как все они, приходящие сюда за новыми впечатлениями, каждый раз получая при этом ровно то, что так старательно искали.       С этой мыслью могучая и властная женщина встает со своего кресла, не одеваясь выходит из кабинета и принимается прямо на входе в него лизать щели своим шлюхам. Потому что никто и никогда не будет иметь власти над самой главной блядью, кроме как ее розочек, каким она никак не в силах отказать. Иногда она смутно осознает неправильность того, что ее трахают ее же шлюхи, но не в силах им возразить, предпочитая не думать о причинах такой нерешительности. Иногда воспринимает их домогательства и приказы чем-то самим собою разумеющимся. Сегодня она уверена, что именно так, вылизывая их натруженные щели, она восстанавливает свою над ними власть.       Они еще потом трижды подумают прежде чем зажать ее в ванной, или поиграть друг с другом в бутыль и круг, ставя задний ход Ночной Хозяйки, или надеть на нее ошейник и заставить весь вечер только лизать, гавкать и трахать саму себя о закрепленный на полу дамский спаситель. Да, совершенно верно, трижды подумают! И пять раз исполнят! С этой мыслью хозяйка заведения улыбается и глухо стонет в щель своей работницы, когда вторая смачно шлепает свою начальницу по крепким таким ягодицам.       

***

      Новый сон, только теперь он будто бы показывает не столь уж давнее прошлое, причем почему-то кажется, что это прошлое практически полностью сбылось уже. В этом сне виден все тот же город, но совсем другая его часть, весьма пристойного вида особняк в богатом квартале. На дверях и воротах во двор изображен довольно замысловатый герб, герб не торгового дома, а личный, герб признанной дочки важного человека и царедворца, выполненный в весьма причудливой геральдической традиции Нгабо-Кхеле, что несколько неуместно смотрелась в окружении геральдики Конфедерации на соседних домах.       Обитательница и владелица имения во всю пользовалась происхождением не только отца, но и матери, благодаря чему ее дом располагался не в иноземном квартале, что поближе к порту, а в квартале благородном, посреди Верхнего Города. Так было ближе до главного рынка Морграфа, да и просто заметно престижнее – с иноземцев подати волей герцога Аугуста снимались совсем иные. От этих податей она защищалась происхождением матери, а от тех, какие снимали на той стороне, откуда приходили ее товары, ее защищало происхождение отца. Не без шероховатостей, не без необходимости платить отдельным людям и не людям за целую плеяду негласных, но обязательных поблажек, но это шаткое равновесие действительно соблюдалось и работало.       И ее товары приходили к ней по ценам лишь немного выше закупочных, а продавались за две третьих цены, причем часть лично Аугусту, на последнюю часть обмениваясь на товары уже конфедератские, тоже лишь немного дороже закупочных цен. Ткани и зерновые культуры половинчиков, самородное летнее железо и гномья сталь отправлялись в далекие джунгли, а оттуда шли специи и сухофрукты, дерево и диковинки, кость и алхимия. И любой, желающий подобное добро и право торговать им по таким выгодным ценам прибрать себе сталкивался с сопротивлением всех участников сделки.       И потому смуглая, фигуристая и огненно-жарким характером обладающая метиска, могла не беспокоиться за то, что «доброжелатели» возьмут и прирежут обладательницу этой прекрасной латиноамериканской, как сказал бы житель Земли, задницы. Впрочем, иногда все же пытались, так что об осторожности метресс Вероника с’Лбвага не забывала. Если не устранить ее физически, то иным образом отодвинуть ее от кормушки пытались регулярно и многие – нет такого риска на какой торговые люди не пошли бы ради подобных прибылей.       И свою задницу она любила и берегла, всячески старалась обезопасить себя от предателя или убийцы, впрочем, не забывая и о собственно комфорте. Не забывала она о нем и сейчас, улыбаясь чуть рассеянной улыбкой, облокотившись туловищем на собственный стол. Под живот она положила сразу две мягкие подушечки, а еще одну под голову, так что длительное пребывание в довольно специфической позе для нее проблемой и неудобством не стало. Не стала таковыми и выпяченная под чужой взор воистину шикарная смуглая задница, в равной мере пышная и крепкая теми характерными качествами, какие у конфедератских или северянских женщин без магической помощи обычно не встретить.       Задница метресс Вероники оказалась обнажена, тесные и обтягивающие охотничьи штаны, из тех, какие всякие леди предпочитают носить вне охоты, эпатируя публику своей суровостью и ставя себя в один ряд с мужчинами, оказались спущены до коленей, а сами ягодицы аж сверкали от укрывающего их масла. Метресс Вероника сама любила зад свой намаслить руками покорного любовника, разум какого был погружен в сеть страстных внушений, но сейчас масло было другим, в магическом зрении оно аж светилось.       Светилась и тоненькая, почти прозрачная, словно из хрусталя высеченная художественная кисточка, сжатая в цепких и удивительно ловких пальцах второй фигуры. Той, что ведет с метресс Вероникой веселую беседу, расспрашивая ее о жизни, о целях, о делах и о любовных похождениях. Иногда фигурка советует что-то от себя, поблескивая странными глазами, в каких вертятся по и против часовой стрелки зрачки-кресты. Советует запомнить, забывать, забывать вспомнить и вовремя вспомнить забыть.       Кисточка рисует что-то прямо поверх ягодиц метресс Вероники, что-то почти невесомое и невероятно сложное, что-то очень коварное. Не превращение в нечто новое, как с ее милой свинкой, а одноразовую ловушку, срабатывающую на единственную цель. Выбор той цели на самом деле предельно прост, там всего два фактора – наличие магического потенциала не ниже полноценного мастера и возраст. Возраст, какой должен быть невероятно, невозможно, нелогично низким для подобного уровня силы.       Глаза метресс уже изменены, сами сенсорные органы ее сейчас донастроены именно для этого, для того, чтобы от них было сложно спрятать свой настоящий возраст и настоящую же силу, даже если ходить постоянно в высшей маскировке, способной и магистра в упор обмануть. Эта необычайная форма магического зрения в сути своей ущербна: ни спецификаций ауры, ни особенностей духовного оттиска ею не узреть. Только оценить возраст, только увидеть сам факт наличия сокрытых под маскировкой развитых аурных оболочек.       Едва ли на всем белом свете сыщется больше одного-единственного одаренного, что подпадет под эти категории. И тогда сработает ее, гостьи с необычными глазами, подарочек для милого-милого друга, тот подарочек, над каким она уже заканчивает работу. Ее милый друг обязательно увидит попу прекрасной Вероники, увидит и оценит, а там, конечно же, пожелает взять такую прелестную куколку себе. Может не сразу, но обязательно пожелает, чтобы эти ягодицы, эта смуглая намасленная задница оказались у него на восторженном и глупо улыбающемся лице.       Нужно только лично метресс Веронику встретить.       Хотя бы раз встретить ее ягодицы своими глазами.       

***

      Проснулся шаман удивительно отдохнувшим, сумев напоследок удержать в голове образ высокого бокала с красным вином и почти прозрачной стеклянной или даже хрустальной кисточки, затем смачно зевнул, проверил оставшееся время работы мета-навыка и принялся за Урсулу. Специально под это дело в подземном убежище было создано отдельное помещение, максимально изолированное и максимально же подавляющее способности этой крайне опасной женщины. Впрочем, личную защиту все равно приходилось поддерживать, на статический контур подобное противостояние не скинешь никак.       Несмотря на сложность стоящей перед ним задачи, Степан не спешил и не волновался – если не облажается в чем-то сравнительно простом, то провала не случится. Задача ему по силам, по силам и подготовка к таковой, а уж оплаченный супер-лот отлично и с запасом покрывал все возможные запросы. Этап за этапом, не раскрываясь возможному воздействию, шаг за шагом, осторожно и не спеша, землянин создавал из Урсулы очередную куколку в компании к Сильвии Мальтер. Сначала подготовка реагентов, затем призыв пары старших духов из одноразовых тотемов, входящих в комплект закупаемых материалов, затем обработка тела.       Роскошного во всех отношениях тела, какое сначала пришлось очистить от феромонной алхимии, а затем перехватить над модификациями эндокринной системы контроль и запретить продуцировать новые порции оных феромонов. Покрыть тело специальными маслами, очистить оное от шлаков или иных продуктов жизнедеятельности, проверить состояние ауры и духа, - оба параметра близки к идеалу, словно ее уже подлечила демоница, что, кстати, вполне вписывается в логичную версию, - затем черновое сведение отдельных параметров друг к другу. Одновременно с этим шаман сканирует ее память, постоянно опасаясь ловушки, но нет, ни одной логической бомбы или поражающего ментально воспоминания.       Ищет тех, кого мисс Лоцен своими дарами обрадовала – ему еще их в порядок привести нужно будет, просто потому, что он автоматически будет в ответе за тех, кого подчинил и за их поступки. Ну, если там реально невиновный человек, попавший под горячую руку. Того же Гиона де Фалер мрачно хмыкнувший Степан точно не будет в норму приводить, причем не из-за зависти к золотой молодежи, а из-за доступа к архивам де Ломер. Там вполне себе описывалось то, как именно этот мелкий говнюк выгрызал себе место под солнцем в новом для де Фалер городе, а также то, сколько народу при этом пострадало. Не то чтобы наследника своего отца и деда не пытались убить или покалечить в ответ, но, как говорится, это тот случай, когда правых или не замаранных говном просто нет.       Нахер пусть идет.       Когда говно бьется с говном, Степан на стороне бойни.       Зависшая над поверхностью пола Урсула понемногу синхронизировалась аурой с аж пылающим силой энвольтом, а незримая нить уже прикрепляла оный энвольт к Степану. Точно так же, как он когда-то закрепил свою власть над куклой Сильвии, причем тогда он даже в здравое сознание не приходил. Миг сливался в час, час в сутки, обновился дополнительно мета-навык, скушав еще один заряд жетона, но в итоге перед Степаном стоит абсолютно голая и столь же абсолютно безопасная почтенная Урсула, в этот момент не использующая ничего из подаренных ей против собственной воли, но в первый и в последний раз использованных по своей воле трюков.       - Что же, это успех. – Он подспудно ожидал какой-то системной награды, но нет, только некоторое, не такое уж малое, количество опыта в полоску нового уровня, да еще моральное удовлетворение, если ту смесь ощущений, какие он сейчас испытывает, вообще можно называть удовлетворением. – Пора и к нормальной жизни возвращаться, не так ли, почтенная?       Та не ответила, а Степан принялся проверять отклик куклы: заставлял женщину двигаться, говорить, думать определенные мысли, менял ее личностную матрицу, принудил испытать страх, радость и оргазм (нет, не из извращения, просто это реально стандартная процедура прогонки для энвольтов-кукол контролирующего типа), немного поговорил с ней о торговых делах, расспросил ее о далеком прошлом, проверяя состояние памяти, а затем простимулировал оную память, позволив вспомнить количество волосинок в ноздре раздражающего ее чиновника из градоуправленческой торговой палаты.       - Ладно, пора тебе одеваться и возвращаться к работе. – Спокойно приказывает он, заставляя куклу исчезнуть в пространстве между. – Еще встретимся.       - Конечно же встретимся, милый мой, и тебе очень понравится эта встреча. – Он не стал отходить от проверенной классики, поставив очень похожую матрицу мышления, что и в случае с Сильвией, причем характер и отношение к «подчиненному» ими Степану у обоих хоть и весьма разные, но такие похожие, что невольно хочешь кровь этой торговой мастерицы проверить, не родня ли она Мальтер, пусть и дальняя, мало ли. – А теперь забудь о том, что приходил ко мне, но помни, как тебе понравилось на меня смотреть.       Степан посмотрел на таймер работы мета-навыка, на каком осталось еще чуть меньше четырех часов, да и подумал, что он сегодня и не только из-за Урсулы достаточно ощутил себя поиметым, но нормального секса так и не получил. И с мыслью в духе «а с чего бы и не да?», он отдал приказ через куклу. В конце концов, можно воспринимать такие действия как форму терапии, да. Опять же, сам факт того, что он превратил ловушку мерзотной твари в свою игрушку и полезный инструмент, вычистив все то, что она в нее запихала (точно вычистив: семь раз проверил), тоже немного подогревает гордость.       А то в его с демоницей общении сложилась совершенно не здравая, как он считает, традиция, согласно какой подогревается обычно его жопа.       Урсула резко остановилась, хватаясь руками за ставшую казаться ей очень большой грудь, словно она только что осознала, насколько же они у нее большие. Осознала и решила, что просто не имеет права оставить Панна без этих возмутительно огромных сисек – она ведь его обманула и подчинила, так почему бы и не дать милому мальчишке немного разрядки, утвердив свою над ним окончательную власть. Он, конечно, не совсем в ее вкусе, но и что? Ее власть над ним послужит для нее лучшей приправой, сильнейшей любовной алхимией.       - А ну иди ко мне! – Опыта и умения брать инициативу на себя ей не занимать, так что шаман позволил себя привлечь, а после она его буквально подняла за ворот одежды, прижала спиной к каменной стене и запечатала уста поцелуем. – Твоя тетушка Сула сейчас покажет тебе, как хорошо тебе будет с ней! И под ней!       Вот уж точно – какие только демоны не скрываются в подсознании людском. Свое детское, сокращенное имя, которое Сула, почтенная Урсула терпеть не могла. Потому что в детстве ее до слез и до истерик дразнили Сулой-Свинкой. В конфедератском языке эти слова очень похоже звучат, что и было причинами для оскорблений и тихой ненависти чрезмерно полной и никак не могущей избавиться от любви к сладкому и просто вкусному Урсулы. Но сейчас она видит перед собой невысокого, - особенно по сравнению с собой, двух метров и двадцати одного сантиметров роста минимум, блин, - молодого и кажущегося ей уязвимым мальчишку, и выдает такое вот.       Причем он даже не принуждал ее именно к этой роли, скорее просто вложил желание трахнуть своего «раба», заботясь прежде всего о его удовольствии, а также без привычной для нее жести с накачкой афродизиаками и блокировкой оргазма артефактным кольцом-начленником. А дальше ее подсознание само дополнило сценарий, рационализировало ее нехарактерную нежность желанием отплатить покорному ей мальчику за то, что он так легко ей в сети попался, желанием побыть немного нежной, а заодно показать и научить всему, что «тетушка Сула» умеет.       - Вот так, вот так, вот та-а-а-а-а-а-ак! – Она его буквально вдавливает в постель, причем с ее ростом и тяжестью, люби они друг друга на каменном полу и обычного человека с единицей телесности могло и поломать, кости таза раскрошить. – Давай, не жди, не жди меня! Я уже, уже-е-е-е-е!!!       Замкнув потоки сил в ее и своей ауре тантрическим волшебством, Степан добился одновременного экстаза, но даже дойдя до грани ахегао, Урсула с него не слезла. Она перешла со скачков верхом на мерные и плавные движения тазом, не поднимаясь вверх и не позволяя выйти из нее. Он снова обрел твердость даже не успев до конца излиться в ее удивительно тесное и обжигающе-горячее лоно, позволяя ей уже не гнать их обоих к пику, а неторопливо вести, словно опытная учительница, ведущая ученика за руку.       - ...руку прямо сюда, только не сдавливай, Панн, лишь гладь кожу и натирай, но не щипай, если, конечно, не хочешь отведать моего молока. – Он не то чтобы не хотел, но внутри ее грудей все еще оставалась активная алхимия, какую она сейчас не продуцирует, но и остатки еще не распались. – Ну, или тебе придется звать меня не тетушкой Сулой, а мамочкой? Нет-нет, не так, нежнее и плавнее, круговыми движениями, словно-о-о-о-ох! Да как же-е-е-е-е-а-а-а-а-х! Ты что сде... сделал, паршивец?! Почему я взлете-е-е-е-е-е-о-о-о-о-о-о-х!       Ее возмущение тем, как легко она кончает от того, что один наглый шаман просто лапает ее за сиськи, не помешало ей мстительно ускорить движения бедер, намеренно тряся грудью прямо в лицо. Опытная любовница, она прекрасно знала, как именно на ее главные калибры реагируют мужчины. Степан понял, что она его буквально принуждает финишировать, причем без всякой магии, на одном мастерстве. Какая-то его часть хотела перехватить инициативу, довести ее до пика за пиком, погрузить в ступор и транс постоянными оргазмами, но это была другая часть, не та, что позволила себе немного расслабиться.       - Ну же, давай, не держись, милый, отдайся, лети, лети со мной, ты же хочешь, ты же уже почти летишь, давай, лейся прямо в меня, ну! – Степан и не сдерживается, чем доставил ей немалое удовольствие морального толка, дал ощутить ей свою над ним власть, насколько уж та власть была истинной. – Да-а-а-а-а-а!!!       Заставить ее кончить одновременно с собой он не забыл, так что ее тело в какой-то миг выгнулось дугой, а после просто сползло прямо на него, грозя задушить в ложбинке ее монументальной груди. Немножко помогая себе призывом парочки облегчающих вес духов, он перевернул партнершу на спину, закинул ее длинные ноги себе на плечи, принявшись одновременно входить в нее и ласкать ее грудь. Та аж фонила гордостью и самодовольством от того, что ее девочки так его радуют и привлекают, аж рук оторвать не может. Разум ее сам рационализировал причины, по каким она вообще позволила ему взять ведущую роль, да еще и столь бесцеремонно завладеть ее формами – отнюдь не каждому любовнику она такое позволяла и никогда, если могла инициативу перехватить.       А тут захотелось расслабиться, отдаться тому, что и так полностью в ее власти, а потому не может эта ситуация быть для нее утратой контроля. Степан сейчас внутри ее одновременно во всех смыслах – он сношает ее податливое и плотное тело, вроде как на Земле правильным определением было бы thicc, при этом невольно просматривая воспоминания и общий мысленный фон. Вот в такие моменты высокая сенсивность, склонность к мозгомойным веткам магии и сверху «множественность осознания» показывают себя не с лучшей стороны – трудно полностью сосредоточиться на одном лишь удовольствии. Трудно не видеть в памяти Урсулы, как она когда-то скрипела зубами от злобы, а потом устроила убийство своего первого официального любовника (предварительно со скандалом выгнав его из своих покоев), какой сдуру назвал ее «милой свинкой», задев кучу детских травм.       Невольно появилось желание заставить ее похрюкать или вовсе вообразить себя свинкой, но было просто слишком лень менять каскад внушений. Он довел ее до пика еще раз, позволив вновь захватить инициативу, вжимать его лицом в грудь, снова скача верхом, затем пристроился сзади, - вот этого она тоже почти никогда не позволяла, - шлепая по ягодицам в качестве подбадривания. Вспышки раздражения от этих шлепков чередовались с такими же, но более сильными, всполохами наслаждения, унижение смешивалось с ощущением власти над ним, пусть он и дерет ее как кобылу, как корову, как похотливую свинку Сулу, шлепая прямо ее заднице.       Когда он все же вошел в нее с черного хода, уже обработанного и немного модифицированного под подобное занятие силами демонических паскуд, она натурально завизжала от удовольствия без всякой ментальной магии, только тантрические воздействия. На деле это вовсе не было похоже на свиной визг, но в воображении Урсулы именно им ее крик и был, причем тоже без влияния Степана. Унижение, невероятное и всеобъемлющее, смешалось с осознанием того, что он полностью в ее власти и никогда не сможет ни рассказать, ни воспользоваться, ни даже вспомнить об этой ее слабости. Постыдной, омерзительной, недостойной почтенной торговки, красивой и ухоженной, давно избавившейся от каждой лишней складки или выпирающего килограмма лишнего веса.       Второй оргазм она словила вообще без его помощи, снова и снова издавая тот стон, какой сама хотела перевести в визг, хотела, но не могла решиться, не могла решиться кричать о том, чтобы он трахал Свинку-Сулу, трахал ее сильнее. Осознав, что она потеряла контроль и сказала это вслух, Урсула опять испытала вызванный стыдом экстаз, выгнулась дикой кошкой, выворачиваясь из его объятий, поворачиваясь к нему лицом, стремясь закрыть ему рот поцелуем, чтобы ни слова, ни полслова не сказал по этому поводу. В итоге Степан получил не только поцелуй, но еще и мощную пощечину сиськой, а после пришлось опять быть снизу, пока опробовавшая свой черный ход Урсула неслась на нем в еще одну высь.       Под конец казавшиеся даже излишними почти четыре часа едва смогли купить ему и ей время на то, чтобы прийти в себя. Спешно одевшаяся, очищенная заклятиями и духами и аж сияющая Урсула скрылась в открытом для нее проходе, вылезая из-под собственного стола посреди запертого изнутри кабинета, а Степан отправился на очередное дежурство в роли лакея при молодой госпоже Сингхе. Впереди были очень напряженные дни и недели, какие, скорее всего, завершатся вызревающей в Степи и вне ее бойней, но настроение у шамана было в кои-то веки приподнятое, даже на Маегу не так сильно злился.       Не то просто от хорошего настроения, не то стресс от пребывания в роли жертвы унизительно-сексуализированной промывки мозгов неплохо блокируется тем, чтобы промыть мозги в пошлых целях кому-то еще.       Хоть бери и пиши диссертацию на эту тему.       Впрочем, зная этот мир и его дурную природу, такую диссертацию уже давно написали до него.       

***

      Переход на военное положение, на самом деле, не является чем-то совершенно невероятным и по-киношному торжественным, ни в коей мере. Просто в какой-то миг люди начинают жить обычную жизнь по немного другому ритму. Походы за покупками либо отменяются, либо совершаются реже, а слуг сопровождает вооруженная охрана, часть скоропортящихся продуктов пропала из меню. Переписка с контрагентами и доверенными людьми идет по более защищенным каналам, напрягая ресурс дорогих амулетов, письма теперь шифруются, а строка расходов на выплаты боевикам неприятно вырастает. Да и вооруженные ребята и девчата из охраны теперь дополнены стоящими на контракте наемниками из гильдии, причем с хорошей репутацией и без подвязок в Степи, чтобы не перекупили.       Странное это было военное положение, как есть странное – воевал де юре только Торговый Дом де Ломер, пусть де факто оному дому помогал ряд союзников, должников, товарищей, «союзников» и «товарищей». Последние больше «помогали», чем помогали, но все же откровенно противнику подыгрывать едва ли смели. В то же время сам Морграф, как и ряд иных городов, в каких имелись представительства сего Дома, вели вполне обычную мирную жизнь. Насколько вообще может быть мирной жизнь простого обывателя в мире жестокого темного фентези.       Это создавало очень странный контраст, непривычный для Степана, какому не довелось повидать именно «торговой войны», совсем не похожей на локальную «благородную войну» и уж точно на войну глобальную, когда задевает всех. Сингха, например, очень впечатлилась визитом блядских островитян на их блядском флагмане именно потому, что те не играли по старым и сложным правилам ограниченных конфликтов, а просто и незатейливо пришли убивать и грабить всех, без разбору. В общем, не любила она с тех пор островитян, что, как бы вообще-то расизм и острофобия! Не все островные моряки являют собой жестоких, жадных и бесчестных пиратов! То есть, те именно такими были, но не потому, что они – островитяне!       Отбрасывая шутки в сторону, глобальный график работы всех работников де Ломер в городе и особенно в имении очень серьезно поменялся. Справедливости ради, именно здесь, в Морграфе, после первого покушения, ситуация оставалась спокойной и новых физических атак не случилось, если мелких инцидентов не считать. Но в общем плане таковые были, были пропавшие караваны, переметнувшиеся «союзники», были атаки на отдельных персон из работающих на Торговый Дом или работающих под ним. Самый мощный удар был нанесен именно в первые два дня, когда на той стороне еще не успели понять, что Акштар, выражаясь предельно просто, напердел в лужу.       В защиту зеленого, - судя по изображениям из архивов Урвага и Фурвала, скорее уж почти серого с легчайшим оттенком выцветшей зелени, - боевого старичка, часть тех, кто атаковала активы де Ломер получила заверения в том, что Неслышный Бубен распакует свою ульту. Фирменная его атака реально целые рода вырезала в прошлом, вроде бы и Торговым Домам тоже доставалось, но в несколько меньшей мере, ибо там далеко не всегда обязано наличествовать кровное родство. Иное дело, что били по перемычке между Конфедерацией и Степью – по семье Урвага и его женушке с дочкой. Выбей их, и велика вероятность того, что со степного рынка стали, коней и шерсти де Ломер бы выперли.       Большая часть тех, кто решил под шумок отжать чего-то себе, неважно среди степных союзников или врагов Сулшама-бей, среди клятвенников династии Маеги или противников таковых, среди контрагентов Урвага или конкурирующих торговцев, без разницы из гербовых или простых, очень быстро отвалились от этой затеи. Стоило только понять, что Урваг выжил и стоит на ногах весьма крепко, что Маега и ее дочь не пострадали и даже наоборот, очень злы и деятельны, как они вдруг резко вспомнили о том, что нужно жить дружно. Странные претензии, нежелания оплатить уже полученные товары, желание в одностороннем порядке пересмотреть сделки, отжать активы или товары – большая часть таких уколов не пролили ни капли крови.       Или пролили, но кровь мелких сошек, а не кого-то важного... по большей части.       И все они, поняв, что случилось классическое «не прокатило», наперебой писали письма о том, что их ввели в заблуждение, что их неправильно поняли, что это кто-то из их подручных на местах перегнул. В особенно терминальных случаях прикрепляли образы-запись отрезанных голов этих козлов. Козлов отпущения, ясное дело. Один особо выдающийся степной нукер, проявляющий выдающиеся колебания вместе с линией партии, даже расщедрился на малый грузовой портал через шаманский ритуал, передав голову «виновника» в физическом и материальном виде.       Так что де Ломер в целом и Урваг с Фурвалом лично на часть этих писем или амулетных созвонов отвечали, принимали извинения и «извинения», делали вид, что верили в сказанное. В некоторых случаях даже реально верили, когда было видно, что кого-то втянули в блудняк против его воли или даже без его ведома. Правда степень доверия к таким личностям становилась еще меньшей, чем к тем, кто предал или пожелал половить «овец из бесхозной отары» (почти полный аналог поговорки про рыбку в мутном пруду) вполне осознанно. Те хотя бы не дураки.       На часть таких писем де Ломер вообще не отвечали и делали вид, что не получали таковых – там, где пролилась кровь, либо там, где «красиво и по понятиям» покарать тех, кто сам подставился, будет более выгодно, чем принять извинения с откупными и забыть. В конце концов, на ком-то ведь нужно демонстрировать пример того, почему не стоит шутить с де Ломер. В этих акциях Степан участия принимать не собирался – агнцев там нет, иначе бы он все же вмешался на правах союзника, но и прямо запредельно виновных тоже, иначе бы он и сам поучаствовал. Его работа начнется там, где затронут самого Акштара и его клику, вот там он уже откровенно отрываться станет.       И отрывать.       Тем временем работа Стэ практически полностью свелась к нолю, потому что юная госпожа Сингха поместья почти не покидала, от посиделок с подружками отбояривалась занятостью, самочувствием и введенным указом Фурвала положения торговой войны. Занималась камланиями, подготовкой к таковым, самообучением или совместной работой с матерью. В итоге большая часть ее свиты оказалась не у дел, впрочем, не Стэ, потому что Стэ – тоже чуточку одаренный и помогал юной госпоже в ряде подготовительных обрядов или даже подготовке к подготовительным обрядам. К той же Белой Юрте его даже не думали подпускать, но просто постоянно или часто пребывать при юной госпоже приходилось, заодно поневоле нахватываясь от нее великой мудрости (в чужих словах или невысказанных мнениях это звучало без сарказма, кстати).       Подводя промежуточный итог: на этом моменте догадываться о том, на какую роль готовят Стэ должны были начать не только сферические в вакууме «знающие люди» или «знающие люди моменбше», вроде того же мэтра Лависа. Тут догадываться могут начать даже совсем уж мелкие сошки. Да что там! Начинать подозревать, что такое доброе отношение к нему не спроста и не из-за рекомендательного письма бабушки, должен был даже сам Стэ, каким бы он ни был тугодумом. Сам тугодумный заклинатель-недоучка с удовольствием бы избежал такой «чести», но им с Сингхой реально приходилось работать, иногда даже оставаясь наедине (либо затуманив восприятие сопровождающим, чтобы не обращали внимания на чрезмерную компетентность Стэ в магических вопросах).       В итоге Маега разыгрывала карту «заботы» о бедном Стэ, едва не помершем от магической аллергии, спровоцированной неправильной дозировкой любовного зелья, на какое эта аллергия у бедняги нашлась. Больше всех испугалась, кстати, та самая красивая мегера, какая решила «дружески подколоть» свою нелюбимую родственницу. Давняя вражда между привезенной из степей невестой и одной из тех, кто рассматривался на роль таковой для Урвага. По его словам, одной из немаловажных причин того, что он так в Маегу вцепился, была именно перспектива жениться на этой выдающейся фемине с очень добрым и покладистым характером.       Но одно дело, когда такая подруга-родственница перспективного женишка в себя и своих дочку и племянницу, пользующихся теми же духами, слегка влюбляет, ломая игру Маеги. А другое, когда она с таким трудом найденного жениха для Сингхи почти укладывает в могилу, да еще так вовремя, чуть ли не одновременно с атакой Акштара. Бедная (нет), ни в чем не виноватая (нет!) и совершенно никому ничего не сделавшая (НЕТ!!!) красавица первой притащила где-то взятую в аренду реликвию Хранителя Клятв, заверяя Маегу и особенно Урвага в том, что она ничего такого не планировала и вообще всячески извиняется. В том числе и материально, и что даже лучше, не материально тоже.       Вот так Маега «заботилась» о племенном бычке, прикрывая его от угроз и приставив максимально близко к Сингхе, чтобы при этом сохранять хоть какие-то приличия. Она буквально даже не скрывала, что дочка «немного поднатаскивает этого мальчика», что поясняло возможность иногда их оставлять наедине или под минимальным присмотром. В идеале еще бы ввести в курс дела того же Лависа, но Урваг не мог ему довериться настолько, там придется требовать дополнительную клятву посильнее, причем клятву из тех, на какую мужик не подписывался, даже являясь ближником Урвага и заслужившим доверие Маеги. Проще было пока что Лависа держать в неведении, благо он сказочку с поиском женишка скушал и пока что ничего подозрительного и выбивающегося за рамки легенды не видел.       Для самого Стэ это вылилось в еще большее количество желающих с ним подружиться, кучу завистливых взглядов, несколько сниженную строгость со стороны мэтра Лависа и других начальников, а также очень уж большой интерес со стороны представителей Дома и их свит. Три попытки вывести на откровенность с помощью расслабляющей алхимии, какие он «не заметил», зато «проговорился» о том, что ему Сингха тоже запала в душу, не сказав ни слова при этом – покраснеть, запнуться, сказать какую-то двусмысленную глупость и потом очень старательно пояснять, что не то подразумевал. Классика, прямо бери и снимай комедию, они с Сингхой реально над несколькими сценами, какие Степан в запись перегнал, хохотали.       Куда веселее было несколько попыток отравления, причем смертельной могла считаться только одна, да и та на тяп-ляп сделана. Урваг даже искренне порадовался тому, что того стареющего и уже понемногу впадающего в слабоумие родича смог с чистой совестью выставить вон из своего дома. Вторая попытка заключалась в подливании магического аналога концентрированной настойки брома, после какой стояка не будет до конца жизни, да и фертильность снизилась бы на пару порядков. Там тоже обошлось без публичного скандала, заплатили откупной и показательно наказали исполнителя, причем, учитывая все местные нормы морали и общую нервность обстановки там наказали по всей возможной строгости.       Землянин лично вмешался с просьбой не казнить паренька (не прямо казнить, просто ударить через рабочий контракт свитского, выгрызя половину ауры), какой даже не понял толком, зачем его используют, а Урваг согласился, благо сумел вывернуть ситуацию так, что для него сама постановка вопроса, когда перед ним кинули козлика отпущения, попросту оскорбительна. Даже сумел дополнительную услугу продавить, хотя там такой родич, что он эту услугу сам себе простить может, все же обошлись без прямо контрактов, по-родственному. Часто так себя прощать тоже не очень хорошо для здоровья и климата в семье, но и гарантированной эта услуга не будет.       Злостного отравителя не-бромом просто выперли к херам, ибо после того, как его под копыта кинули, фигурально выражаясь, назад взять такого в свиту было бы неосмотрительно. А ну еще поимеет наглость обиду затаить? Нет уж, просто обобрали до нитки через все тот же рабочий контракт и выперли с позором и аналогом волчьего билета. Чего-то прямо секретного он не знал, иначе бы точно убили – он не настолько близким свитским был, скорее уж просто принеси-подай с перспективами. Степан потом ему в худую котомку подкинул кошель серебра с парой золотых на дне, амулет ложной личины и письмо с искренним пожеланием валить нахер из Морграфа и не возвращаться.       Сложилось впечатление, что аж слезами благодарности на то письмо капающий юноша подумал на Урвага, а быстрый ментальный скан сие впечатление подтвердил. На деле это даже нехорошо для самого Урвага – прослыть чрезмерно добрым и прощающим, мягко говоря, не лучшая репутация для торговца. Хотя, конечно, иногда и полезно бывает проявить милосердие и умение раздавать пряники, а не только кнутом бить.       Последняя попытка отравления оказалась и вовсе гомерически смешной – контактное зелье слабительного толка, очень мощное, быстрого действия, да еще и на поверхностях внутри сортирной комнаты. Той, какой пользуется свита Сингхи, ибо в ее части крыла особняка расположилась. Более того, зелье это очень селективное – действует только на мужчин, привязываясь к мужским гормонам, а также требует наличия дара, ибо аурная энергия станет для состава топливом. Да еще и зелье это у какого-то хорошего алхимика еще сильнее допилили в рамках селективности, чтобы работала на адепта дикой магии с примерно соответствующими Стэ характеристиками ауры. Еще не индивидуальная подгонка, но нечто близкое.       Завершала картинку та самая гормонально-триггерная природа зелья, вызывающая не только понос, но еще и резкий приступ ужаса, чтобы буквально от ужаса обосрался и в говне выбежал из сортира, говно по пути роняя. Удар не смертельный, но обидный и очень оскорбительный для Стэ. А еще банально дорогой, что звиздец! Одного золота монет тридцать – плата хорошему наемному отряду за пару декад или одну крепкую заварушку! А ведь такую дрянь смешать не всякий маг сможет, на заказ делали, причем Маега даже узнала почерк одного из городских мастеров алхимии. Тот вполне мог и услугой стребовать, а не деньгами.       Степан честно недоумевал – эта атака /b/ыла подготовлена на уровне настоящего и полноценного покушения, но при этом являлась чем угодно, кроме, собственно, покушения. А оказалось, что это дело рук одного из дальних родичей и при этом доверенных свитских из личной когорты Фурвала. Мужик аж покраснел весь и говорил исключительно нецензурными словами – «мальчишка», вернее, здоровый лоб двадцати шести зим отроду был не то чтобы по уши влюблен в Сингху, но она ему всерьез нравилась. Он даже надеялся было одно время на то, что начальник продавит возможность укрепить отношения между двумя ветками их Дома, но не срослось.       Был он уже тертым профи и опытным агентом, так что не стал устраивать сцену или реально пытаться добиться своей детско-подростковой любви вопреки здравому смыслу. Да и про особенности наследования в семье Маеги знал, так что быстро понял, что не суждено и все такое. Но и просто смотреть на мелкого засранца, буквально из ниоткуда взявшегося выскочку, безродного говнюка, только что с мизером дара (так и у романтичного Риорика тоже дар есть, крепкий ученик или даже слабый адепт), какой скоро будет обнимать и любить его Сингху... это было выше его сил. Он не посмел и не захотел вредить дому своему, да и по уму понимал, что Стэ уж точно перед ним не виноват. Но и ничего не сделать не мог. Вот и получилось то, что получилось.       Из невысказанных намеков стало понятно, что сей агент Сорок Семь в свите Фурвала исполнял роль личного ликвидатора. Собственно, главным доказательством виновности Риорика стало отсутствие любых доказательств его вины при идеальном исполнении самого отравления. Ну и еще то, что мужик внезапно решил забухать и сейчас его экстренно протрезвляла пара товарищей, стараясь прикрыть его нестоячее состояние. Очень смешно было слышать этот диалог из-за спины аж пылающего пердаком Фурвала, ставшего на время разговора болезненно вежливым и арктически спокойным, одновременно наблюдая за событиями в той комнате, где эти трое сидели.       Собственно, если бы этот, обычно спокойный на уровне даже не удава, а серпентария оных удавов, высеченного статуей в камне, тип не нахлестался на эмоциях, то уж точно не стал бы заниматься подобной херней. Или скрыл бы следы куда лучше, чем сейчас. Обошлось строгим выговором, искренними извинениями (стыдно ему было за безобразный нервный срыв, а не за то, что именно он сделал), не очень искренним прощением и сохраненным образчиком все равно не подействовавшего бы на Степана ядовитого слабительного, даже не заметь он этой дряни еще до входа в сортир за счет высокой сенсивности и пары духов-детекторов в носовых хрящах. Аура не та, да еще и слишком сильная: состав просто не мог на сильном одаренном сработать, иначе в зоне риска оказалась бы и Сингха, пусть даже риск тот был бы ничтожным в силу, ну, женского пола.       - Сиськи Гайи и всех жриц ее, вот за что мне это, а? – Вопрошал Фурвал не то у небес, не то у брата своего, не то у гневно пырящейся на него Маеги. – Почему даже, казалось бы, надежные и проверенные исполнители то и дело учудят что-то... ну, вот такое?!       Ужас какой, как только жить выходит с такими огромными проблемами?! Не то чтобы Степан не признавал наличие своих сложностей в жизни каждого человека и прочего «богатые тоже плачут», но конкретно сейчас ему было не до надевания на себя чужой перспективы – ему тут немножко говно подложили, почти что буквально. И теперь нужно решать, что именно с этим делать, ибо кто-кто, а Фурвал, уже дважды мягко намекнувший на то, что готов подтвердить свою непричастность к этому /b/езобразному инциденту под клятвой, теперь очень сильно нервничал из-за того, что Степан эти намеки проигнорировал. Степан же просто впал в какую-то меланхолическую хандру и, как всегда бывает в таких случаях, лицо у него стало подобным кирпичу – отчего Фурвал и нервничал.       - Панн, скажи хоть что-то. – Сингха-то как раз улыбается, ибо у нее все хорошо, она только что выполнила малый квест от системы, она постоянно прокачивается активным шаманством, да еще и в связке со Степаном, а сама ситуация ее искренне смешит. – Мой дядюшка нервничает. У тебя вид такой, нехороший. Словно убивать желаешь. Я уже знаю, что не хочешь. Дядюшка – нет.       Степан поглядел на девушку с мрачным таким скепсисом во взгляде, но все же признал ее правоту и вынырнул из накатившей непонятно отчего хандры. Поглядел на усмехающегося в усы Урвага, на старательно удерживающуюся в медитативном спокойствии Маегу, на расслабленную и, казалось, вообще не волнующуюся Сингху. На едва не начавшего потеть Фурвала тоже посмотрел, тот своим куцым даром, даже на ученика не тянущим, успешно так контролировал свою внутреннюю энергетику и внешние проявления эмоций.       - Если бы он такую хрень провернул с настоящим Стэ, его бы убили? – Убивать доморощенного отсосина, конечно, было за что, наверное, но уж точно не за попытку наслать ужасающий понос. – Или как-то еще наказали?       - Не убил бы. – Осторожно так ответил толстячок, явно не слишком веря в то, что Степан проявляет милосердие, а не подводит к самому логичному варианту. – Полезный человек, надежный. Родня, опять же, не ближняя кровь, но и не седьмая тоже. Предложил бы, вон, Маеге за его жизнь добрый откуп, калым-дахан, как говорят в степи. А сам Рори, конечно же, на всю жизнь бы запомнил, почему пить слишком много не стоит. Если не вообще пить бросил бы.       Ну, допустим, платить именно калым-дахан, выкуп жизни за свершенный бесчестный поступок он бы не стал, не за Стэ, какой еще не официальный жених. Но не лжет, постарался бы у Маеги жизнь и здоровье своего специалиста выкупить, а та, конечно, выела бы ему мозги чайной ложкой, но приняла бы откуп. Да и Урваг наверняка бы подсобил бы, принял на себя удар, а потом выдержал бы неизбежный шторм, ураган, тайфун, торнадо и все прочие виды преобладающего ветра.       - Вот пусть так и будет. – Поглядел он на Фурвала, фирменным снулым взглядом на одну тысячную процента от такового у Родислава Гастольдовича Янина, заставив главу торгового дома приложить весь имеющийся опыт, чтобы не вздрогнуть и не отодвинуться. – Просто держите ваших людей, ну, в узде. Я не конфликтный человек. Особенно там, где сам даю повод невзлюбить мою вынужденную маску. Но если этот ваш романтичный персонаж попробует повторить свой замысел, закрыть гештальт так сказать, то я... разочаруюсь.       Совсем уж в дебри всепрощения уходить не стоит – если Урваг примерно понимает рамки мышления Степана, то Фурвал человек в их компании покамест новый и шаман не хотел давать повод считать, что на нем можно ездить. Хотя с их стороны его ментальность и понятия допустимого наверняка до сих пор воспринимаются форменным безумием. У ширококостного торговца высшей лиги сейчас примерно те же мысли, что и у Урвага с Маегой, когда Степан устраивался на должность Стэ в их имении. То самое непонимание, легкий шок и осторожное желание донести мысль о том, что это как-то неправильно и вообще не положено, оскорбительно и ужасно непристойно для мага его калибра.       Фурвал просто владеет лицом куда лучше Маеги, только и всего.       Но это так, мимолетные проблемы, тем более, что факт вступления главы дома де Ломер в их общие отношения уже практически решен – он и так слишком много знает, а потому совсем не против принести те же клятвы, что и Урваг, на тех же условиях союза со Степаном. Тут скорее сам Степан понял невысказанные напрямик мысли де Кобыл: рано соглашаться, потому что иначе будет подозрительно, нужно хотя бы ради приличий поторговаться. Да и просто в местном этикете будет невежливо, если «отодвинуть» Урвага в пользу его брата.       Ох уж эта местная мораль, местечковые обычаи и универсальная для всего мира культурная дурка!       Поскорее бы к делу, поскорее бы к финальному рывку, а то настрой такой, что прямо охота кого-то убить.       

***

      Спокойна и тиха ночная степь, даже сало некому перепрятывать за отсутствием сала, один лишь ветер колышет травы, да едва-едва воплощенный воздушный элементаль гоняет по округе какой-то магический аналог ковыля. Совсем недавно отзвучала гроза, но воздух уже почти не влажен, степь забрала влагу себе, всю и целиком. Тишина стоит не совсем абсолютная, шуршат в траве мелкие зверьки, звучит пение сверчков, а далеко-далеко, на самом горизонте, видны огоньки довольно крупного стойбища. Если присмотреться внимательней, то к тем огонькам прибавится еще ряд сверкающих полей и сетей, формирующих вокруг довольно недурную магическую защиту. И целый хоровод духов, двумя параллельными, но сотрудничающими кагалами, формирующий защиту вовсе даже хорошую.       Впрочем, эта защита – там, вблизи стойбища, а не здесь, посреди степи, где даже патрули не ходят в силу отдаленности от любых опасных или защищаемых мест. Единственным чуждым элементом здесь кажется застрявшая в траве серая, словно даже бесцветная, стрела. Самая обычная, таких в колчане каждого уважающего себя воина минимум половина – без зачарований, без украшений, без любых привлекающих внимание черт. Если бы не эта странная бесцветность в магическом восприятии, то была бы она вовсе никак не примечательной.       Стрела эта появилась тут дня три как, причем незаметно для патрулей, тоже ночью – одинокий степной странник, хорошо снаряженный и прекрасно умеющий скрывать себя сам и с помощью выданных ему амулетов, эту стрелу здесь оставил. Запустил, между прочим, с расстояния в почти три скачки – семь километров, если в иномировой системе мер и весов. Огромное расстояние, но лук у степняка был на диво хороший, да и точности никакой не требовалось: стрелять на такое расстояние в теории и на практике можно, а вот попадать если кто и сумеет, то разве что пара-тройка эльфийских мастеров, причем стрела там тоже будет из тех, что под дистанцию удара заточена. Ну, может пять-шесть таковых мастеров. Если прямо совсем поискать, то и среди степняков одного-двух найти выйдет, но больше в легендах и сказаниях времен Вождя Вождей, а не среди живых.       Не то эльфы конкурентов не любят, не то просто старательно устраняли вообще всех опасных для них соратников Вождя Вождей – история об этом молчит, как молчат и эльфы.       Стрела тоже ничего никому не расскажет, она просто лежит и пребывает. В обычном и магическом зрении эта стрела стрелой и есть, никаких зачарований или аномалий, кроме цветовой гаммы. В восприятии духовном почти то же самое, лишь очень внимательный заклинатель духов понял бы, что эта стрела каким-то странным образом давит на высокие сферы. Словно сами сферы постоянно хоть немножко, а смещаются, сдвигаются, перевоплощаются и будто бы дышат, а эта стрела абсолютно нерушима и одинакова в каждую частицу времени. Только для того, чтобы это заметить, нужно было стрелу сию найти, а после принести к тому самому внимательному шаману, ибо такой с патрулями ходить или ехать верхом в зной и дождь не станет.       А сюда и сами патрули, без шаманов, не захаживали.       Духовный мир чуть дернулся, покрылся поволокой, рябью и пеленой, на одно краткое мгновение ставшей видимой. Затем, спустя минут десять, произошел еще один легчайший всплеск силы, а в мире сфер проявился не воплощенный в реальность дух. Большой, могучий, полноценный старший, скрывающийся глубоко в слоях оных сфер, напоминающий страшную плотоядную медузу, мутировавший под чернобыльскими дождями и петербургскими солями португальский кораблик. Вот эта медуза и вытащила поближе к яви самый кончик своего тела, одно маленькое и тоненькое щупальце, тоньше нити паутины.       Затем второе, третье, десятое – каждое из этих щупалец было не только ядовитым жалом, но и сенсорным органом, каждое из них осматривало явь и все к ней приближенное на предмет чего-то опасного, враждебного, агрессивного, осматривало каждое в своем уникальном спектре. В глубине сфер ее поддерживало несколько возглавляемых сильными духами стай ищеек, какие высматривали на случай «засады снизу», когда в яви ничего нет, а вот в сферах, на глубине их, ждет пенетрационная бригада, спящая и видящая процесс пенетрации незваных гостей. По словам Маеги кроме самого Акштара такую тактику среди его людей максимум трое-четверо потянуть смогут, даже среди шаманов это нечасто используемый и очень рисковый прием, под какой нужна своя свита духов и особые свойства духовного тела.       И всех этих индивидов разведка де Ломер и Сулшама-бея держала в поле зрения, ни одного из них, вроде как, быть здесь не может. Против паранойи и перестраховки Степана, однако, она не то что не возражала, а всеми силами помочь пыталась, разделяя и паранойю, и желание подстраховать их всех. Так что стаи ищеек, - одна, напоминающая гибрид рыб и мотыльков, а вторая вовсе бесформенная, время от времени сливающаяся воедино, формируя квази-старшего духа с крайне неприятными аспектами, - ищут, ищет опасность зловещая медуза, очень темный призыв, однако, удовлетворившийся тремя белыми ягнятами и белым же быком.       От природы белым, а не измененным химерологией или вмешательством биоманта в эмбрион, что важно. Еще не менее важно то, что тому умнику, какой попробовал продать измененного бычка опытной шаманке, Маега ветром глаза в глазницах стерла, как наждачкой. Это она еще милосердие проявила, если что – коллеги по торговому представительству, не гербовому дому, а стремящемся к гербу конгломерату нескольких семей, слепца потом сами удавили и с наслаждением разделили его имущество, из того же имущества выплатив штрафные санкции. Кроме шуток – этот инцидент можно считать аферой не года, так сезона, в номинации «какой же, блядь, дебил»!       Даже классического мага подобным образом не обмануть было, опытный ритуалист следы вмешательства заметил бы почти гарантировано. Но шаманку? Ту, для чьего пути развития подмечать подобные отклонения в духовном отражении будущих подношений – сама суть дара? Да еще и столь опытную? А потом, когда поймали за руку и дали возможность сохранить лицо, еще и попробовать применить связку собственного куцего дара и дорогущего амулета-реликвии Лортана, чтобы ему поверили? По укрытой защитой старшей шаманке? Это уже анекдот, а не попытка мошенничества. Хотя, справедливости ради, если бы не новые знания от системы, какая заодно и знания старые «подвела под должные стандарты», то шансы у мудака имелись бы.       Реликвии столь неприятного и полезного бога, как Обманщик – дело очень коварное, а тут буквально мошенническая схема, да еще и на немалую сумму. Резонанс с реликвией получился близким к идеальному. Будь реликвия посильнее или не будь Маега в такой паранойе от регулярного общения со Степаном, могло бы и прокатить. Его потом все равно бы достали из-под земли и убили бы, но могло, могло. Маега даже не стала мешать Степану быстро проверить мозги этого дебила – настолько самоубийственная самоуверенность могла оказаться чьей-то попыткой подвести мужика под монастырь. Ну, там, немного сместить акценты, притупить осторожность, разжечь жадность и убрать страх.       Ага, три раза.       Просто он по жизни такой дебил, считающий, что ему каждый раз везти будет – за ним уже давненько тянулась слава нечистоплотного даже по меркам торгашей индивида, но обычно он все же выбирал, когда и перед кем ту нечистоплотность показывать. Премию темнейшего Дарвина этому индивиду и барабан на шею в могилу. Он это вслух сказал, кстати, а Урваг запомнил и повторил, понравилась ему фразочка про барабан своей абсурдностью. Так что оный барабан на сломанную шею трупу реально повесили бывшие партнеры, желающие Урвагу подлизать.       Духи тем временем завершили проверку, так и не найдя ничего опасного, и теперь вокруг стрелы появляются новые сущности, уже заточенные под замыкание и маскировку. Сфера стабильности, аспекты замков, запирания и линий: они буквально и являются линиями, двумерными и рисуемыми прямо поверх травы и земли, создавая маскировку и отсекающий круг из ничего. Затем вспышка, упирающаяся своей мощью во внутренние стенки замкнутого контура, и мигом позже вспышка обернулась в окно. Тот самый портал, какой они уже применяли раньше, ища посредника в его, Степана, несостоявшемся похищении.       Все трое шаманов проникают через переход стремительно, но осторожно, не торопясь и не слишком медля – нервяка нет, нет и каких-то восторженных ожиданий. Они воспринимают происходящее как простую работу, сложную, даже (не)много опасную, но не более того. Стоящее вдали стойбище все еще не подозревает о нависшем над ним злом роке в трех лицах, там спокойно спят или не спят спокойные и уверенные в завтрашнем дне люди и не только. Дно им и будет обеспечено, Степан постарается, его напарницы тоже.       Окно-переход, на пару мгновений связавшее две части мира сфер воедино, заставив существовать в одной отсутствующей в этом измерении четкой точке, тихонько закрывается, словно медленно моргает громадный глаз. Фон вокруг все еще очень ровный, но теперь, если присмотреться, неладное все же можно различить – они призывают свои свиты, зовут их на битву и совсем уж соблюдать режим абсолютной тишины не выходит. Впрочем, даже заметь их кто прямо сейчас, это уже мало что изменит – усложнит задачу, сделает невозможным «идеальное исполнение», пусть это и никакой не квест, но и только, но и не больше.       Но их не заметили, никто не потревожился, чужие духи все так же бдели и неспешно несли свою службу, охраняя стойбище. Находящиеся вне пределов самой концепции границы стойбища трое шаманов, окруженные своими свитами, среди каких мелькали и старшие духи (три у Маеги и Степана, один, старый знакомец, возле Сингхи), готовили удар. Еще одна свита, резервная и не до конца призванная, битва и ярость какой оплачены наперед, но пока еще не стребованы, ждет в глубине сфер. Там еще пять старших духов, но они уже принадлежат Степану и Сингхе, три и два – дары системы в ее случае, один дар и два собственных контракта в его.       В крайнем случае были мета-навыки восстановления резерва у него и такой же жетон у Сингхи, имеющий четверть сотни зарядов – награда за деяние со спасением любимого братца. А еще в той награде было три жетона один другого пошлее, информацию о каких она ему с немалым смущением пересказала, ибо в интерфейсе группы они не отобразились. Больше всего она смущалась потому, что один из этих жетонов она прямо крайне хотела использовать, но напрямую просить не рискнула – не после того, как вся ситуация и так на волоске провисела. Степан и не стал комментировать, хотя бы потому, что сам не знал – послал бы ее нахер или все же согласился бы на просьбу. Тот жетон для нее был унижением ощутимо большим, чем для него, но и ему бы досталось.       Мысли о жетонах Автомилфы и странных границах доверия между ним и Сингхой не мешали подготовке и совсем скоро они уже разделились на два отряда. Мать и дочь взмывали в небеса, а духи преимущественно воздушных сфер кружились вокруг них видимым только в мире сфер водоворотом. Впрочем, понемногу этот водоворот проявлялся в мире реальном, проявлялся поднимающимся неспешно, но неумолимо, ветром, грозящим обернуться сокрушающим торнадо. Степан же остался у земли, морфировал свое призрачное тело еще одной медузой, по полной используя способности своей «мастерской практики духовного оперирования», совершенно потеряв гуманоидный облик, сливаясь с окружающими его пространствами сфер.       Все для того, чтобы вероятный противник, осматривающий это место по утру, нашел много следов работы матери и дочки, но не кого-то третьего. Потому что он, хоть и планирует принимать деятельное участие в грядущем погроме, но предпочтет оставить всю боевую славу Маеге и Сингхе. Уж те стараются на славу, ночное небо стремительно чернеет, исчезает едва пробивающийся сквозь плотные облака лунный свет, когда облака становятся уже не просто плотными, а совершенно непроницаемым ковром. Уже не видно ни звезд, ни неба, лишь вдали различимы огоньки костров стойбища, где пока еще не успели понять, что все плохо, но скоро поймут – не дураки они, знают, что сейчас происходит, с кем сцепился их покровитель, учитель или сюзерен.       Это стойбище являлось местом базирования войск одного весьма пакостного рода, занимающегося добычей пропитания не только копьем, но и арканом, причем больше последним. Переводя со степных фразеологизмов на человеческий – не просто грабители-налетчики, хотя и этим не брезгуют, но в первую очередь людоловы и немного работорговцы. Впрочем, товар они покупают едва ли намного чаще, чем берут силой. Старому, даже древнему орку, познавшему, казалось, все оттенки кладбищенских и костяных духов, постоянно нужен самый важный в его непростом ремесле материал.       Новый.       Свежий.       Живой.       Несложно прийти к выводу, что постоянно содержать кучу людоловных бригад будет накладно экономически, хотя он все равно таковые содержит. Содержит да, но основную скрипку для него играют людоловы личные, какие еще и заработок, связи, репутацию учителю и покровителю своему приносят. Не просто торговцы живым товаром, но торговцы натурально черные. И не потому, что одним из их отрядных магов является крепкая и крепкозадая чернокожая адептка проклятий и кукольной магии, сбежавшая в Степь аж из джунглей, где ее мания пить жизнь и здоровье всех без разбору едва не довели ее до могилы. А очень многих все же довели.       Именно их спрашивают, если нужны не просто условные пять жертв, а чтобы один из них был раскаявшимся грешником, второй – ставшим разбойником священник, третья – технической девственницей, но при этом отпетой блядью, а четвертый и пятый – чернокожими близнецами-альбиносами. Они умели находить, умели тихо и незаметно воровать товар там, где просто купить или отобрать не получалось. Не только налетчики, нет, среди них есть минимум три группы спецов аналогичных тем, какие приходили за Степаном-Стэ, только специализирующихся не на широком профиле услуг, а именно на похищениях. Иногда с целью выкупа, иногда с целью выкуп взять, а жертву все равно отдать заказчику – по стопам учителя и сюзерена идя, они очень вольно относились к нарушению обещаний всем, кто не свой. И кто там свой они тоже определяли очень вольно.       Опытом того, как переживать откаты от нарушенного слова или перекинуть таковые на кого-то невезучего и на алтаре терзаемого Неслышный Бубен с ними поделился весьма щедро. Не до конца, чтобы свои собственные клятвы не забыли, но поделился. А уж свое стребовать этот старичок умеет – недаром славу едва ли не самого мстительного сукиного сына во всей Степи имеет и старается поддерживать. Вероятно, одной из причин такого старания и является то, что ему тоже часто решают простить долги, раз уж он ведет себе так же, особенно те, кто ему служит.       Ветер воет уже совсем неестественно, в его завываниях слышно и зловещее рычание волчьей стаи, и хохот штормовых духов, и крик сокола, пикирующего к добыче. И еще гневный голос, голос женский, но говорящий порывами злого и колючего ветра, степного суховея, от какого нет спасения. Там, внизу, посреди укрепленного стойбища, этот голос узнают, узнают характерную картинку духовного плана, не менее характерных духов и применяемую ими атаку. Узнают и начинают противодействовать, благо опыт есть, не может его не быть.       Укрывает стойбище классическая магическая защита, созданная за счет переносных артефактов-штырей, воткнутых в землю по периметру и внутри, формируя замкнутую фигуру. Часть шатров поднимают свою защиту, собственную. Рвется вверх могильный прах и костяная мука, ставшие на время воплощенным телом старшего духа, что доселе мирно дремал в тотеме-алтаре, оба кагала патрульных тоже воплощаются для битвы, а к ним понемногу присоединяется пробуждающийся третий, размерами как оба бодрствующие. Присоединяются к общему хору духов несколько воющих некротических призраков, из неприметного погреба-землянки выбираются немертвые воины, закутанные в латы и украшенные ленточными амулетами с вышитыми волшебными знаками поверх доспехов.       Шаман с учениками, который властвует здесь, по праву одного из переживших учебу учеников самого Акштара, конечно, заметно слабее Маеги, даже с четверкой учеников и парой учениц слабее. По силе ауры и духовного тела он лишь немногим мощнее Сингхи, причем не нынешней, а той версии, что была до встречи со Степаном. Но он на своем месте силы, буквально в центре оного и потому рассчитывает отбиться даже сам, без помощи союзников или вызова средств на самый черный день. Потому-то его и не прижучили до сих пор ни Маега, ни Сулшама-бей, ни куча иных недоброжелателей. Укрепился он знатно, а еще отлично умел поддерживать свой алтарь-тотем активным даже в походе. Впрочем, в походе он еще и куда осторожнее, почти всегда его тело везут повозки и неусыпно охраняют верные телохранители и ученики, а сам Кулым, могучий хао-серан, следовал за своим племенем и отрядом в мире духов.       Да, в походе они были бы уязвимее, но поймать их стало бы куда сложнее, а вот на стоянке, да еще на длительной, зная, что непросто будет их сломить внезапной атакой, они позволили себе расслабиться. Битва выглядит почти равной – удары ветра несут в себе и физический урон, и заряд магии, заставляют мерцать классический щит, прогибаться праховую стену. Бьют штормовые молнии то и дело пронзая защиту. Вот испепелило мертвяка, вот выбило духа, вот еще одного, причем сильного, сразу строенной атакой, вот достало бестолково бегающего налетчика, орущего в небо и чуть ли не жопу показывающего. А нет, не чуть ли. Прямо в голую жопу, какую тот выпятил в небеса ему и залетела невероятно плотная молния, вырвавшись уже изо рта и уйдя в землю.       Битва кажется равной, а будь сейчас здесь Маега и Сингха до получения Скрижали Души, пусть в случае матушки и на время, то она бы равной и была. Удары костяных духов, выглядящих в сферах то слепленными из мрака и кладбища конями, то костяными призрачными псами, то замученными людскими силуэтами в железных цепях, то просто бесформенными облаками или вовсе невообразимыми неподготовленным разумом концепциями, тоже наносят урон. Свита шаманок понемногу несет потери, выбивают того или иного духа, но они все равно давят, давят, давят и щедро кормят духов своей силой, щедро вкладывают ту силу в приказы и зов, выигрывая за счет координации и концентрации усилий всей свиты на нужной точке.       Противнику концентрации не хватает, верно, зато у него кажущийся безграничным запас сил, подпитка от тотемов и учеников, он не уступает и потому, наверно, возмущенно ругает бесчестную степнячку за то, что она явно усилила себя каким-то жертвенным камланием. Потому что сил у нее и дочки как-то слишком много, уже должны были свои резервы просадить, перейти на прямой контроль свиты и требования исполнить заранее оплаченную сделку. Ан-нет! Все еще давят и останавливаться не собираются! Это, блядь, не честно, это он тут может кровавыми ритуалами себя усиливать, ибо хитрым способом обходит природные ограничения дара, возвышаясь вопреки всему! А эта курлам-шамаршах бесчестная режет на алтаре невинных ради того, чтобы подло насосать себе крошку силы, как ее небо-отец и мать-земля вообще терпят?!       Маега отвечает, как отвечает и Сингха, отвечают заранее подготовленным коронным ударом: на укрывшееся защитой стойбище падает само небо. Почти что черный от вложенной силы и гнева воздушный столб жахнул так, что классический барьер, честно купленная, а после бесчестно украденная (продавца прямо там и зарезали вместе со свитой, сразу после оплаты) реликвия лопнула по всему периметру. Не меньше трети оставшихся со времен той сделки штырей пришли в негодность, часть шатров обвалилась внутрь под весом ставшего каменным воздуха.       Слышны крики, преимущественно мужские, но есть и женские, и детские тоже: это не полноценное племенное стойбище, а сутут-сарай, стойбище военного похода. Семьи свои многие вполне осознанно предпочитают держать подальше от опасного ремесла налетчика и людолова, и совсем недобровольно держат их поближе к покровителю, чтобы тому проще было карать или миловать – попробуй ему возрази. Но кого-то взяли с собой, кого-то решили вводить в дело, а кто-то просто не захотел любовницу отправлять восвояси, ибо кого потом драть, друг друга? Или полонянок, каких еще продавать потом? Да и быт обеспечивали отнюдь не только рабы, каких тоже задело.       Задело да, но основной удар нанесен был в самый центр стойбища, по самому роскошному шатру самого почтенного Кулыма. Вот это его пугнуло и неслабо, вот теперь он заволновался, явно поняв, что стерва ветряная пошла ва-банк, а потому и сам перестал придерживать козыри. Ушел куда-то вдаль тягучий и пахнущий сырой могилой, засохшими костями, запекшейся кровью зов. Перехватить такой не было возможности, не раскрывшись раньше времени. Да и необходимости тоже не было, Маега буквально хотела, чтобы этот крик о помощи был отправлен – тут и гордость, и честь, и демонстративный жест, и все это вместе. Правда, теперь очень важно успеть завершить задуманное до того, как на зов сумеют ответить.       Затем в заметно поредевшем облаке праха вокруг центра стойбища мелькнула алая искра, словно кто-то влил в тот прах порцию свежей крови, крови одаренного, крови умеющего с этим прахом общаться и потому служащего идеальной перемычкой. Ученика, не одаренного раба или пойманного. Рабов и товар тоже тащат к шатру с алтарем, спешат успеть, спешат перехватить инициативу. На стойбище этом не меньше двух с половиной сотен детей степи, не меньше семи десятков из них – отменные воины, а еще полсотни просто воины. Да и остальные тоже хороши, но уже больше при налете на какое-то село, имеющее неосторожность рядом со Степью разместиться.       Рабов и товар, ясное дело, никто не считал, вернее, как раз сейчас считали – в такой толпе нашлось кому тащить, кому вязать, кому на алтарь класть и хер на принципы гуманизма ложить. Кошмарный удар, оплаченный кровью ученика, а то и сразу двух, несется вверх, а вместе с ним рвется из алтаря дух. Подобный огромной кости, исполинскому хребту великана, видимый только в духовном восприятии, кажущийся в глазах неодаренного копьем чистейшей темноты, черным даже на фоне ночного мрака, он устремился к центру шторма. Вокруг костяного хребта вертелись спиралями две ленты кроваво-алой жизни, оборванной жизни, сожранного дара, летели и горели, обращаясь прахом.       Могучий старший дух, козырный козырь почтенного Кулыма, был практически беспомощным, способным жить лишь в тотеме, пожирая жизни и смерти тех, кем ему платили. Полноценно существовать сей дух мог только и только в момент жертвы учеником, повязанным с учителем кровавой клятвой. И только пока горит утраченной жизнью пролитая кровь, несколько коротких ударов сердца, мог этот дух нанести удар. Удар, от какого даже Маеге сейчас будет крайне туго, особенно после собственной супер-атаки, какая заставила выложиться и вложиться. Возможно даже не туго, а просто смертельно.       Маега не защищает себя, даже наоборот – убирает свиту с пути неостановимой сейчас гибели, словно бы осознанно собой жертвуя ради дочери. Дух-хребет, воплощающий собой часть от целого, заберет новый позвонок в свою власть, исчезнет, убив единственную живую и плотскую цель. И переоценившая себя мать жертвует собой ради дочери, какая тоже не успеет уйти от бросившейся вслед за хребтом свиты – третий кагал, самый крупный, окончательно пробудился и рванул добивать. Именно так видит ситуацию Кулым, землянину тошно воспринимать его омерзительный торжествующий крик, беззвучный, лишь в сферах звучащий.       Тошно потому, что звук-не-звук мерзкий, а не от боли утраты союзницы. Союзница эта раскрывает в руках шкатулку из резного дерева. Нематериальную, совершенно призрачную, но при этом даже в сферах выглядящую столь же реально, как в материальной форме. Полученный за деяние по созданию портала между двумя городами дар системы, доставшийся Сингхе, использует ее матушка, открывая бездонную пасть. И могучий, смертоносный, намертво привязанный к тотему дух просто всасывает в шкатулочку, как хомяка в пылесос. Четверть удара сердца спустя разорванная связь между тотемом и очень специфическим старшим духом, неспособным на самостоятельное существование, лопается, а хребет великана гибнет раз и навсегда.       Он возродится потом, в глубине сфер, но уже иным, уже не заключившим контракт еще с самим Акштаром Неслышным Бубном, какой позднее передал сей тотем своему ученику в качестве аргумента на крайний случай. И передал на время, а не подарил. В общем, эмоции у шамана, пролюбившего такой подарок были прямо бери и заноси в золотой фонд образов-слепков, а то и в алмазный. И заносить можно прямо в грудную клетку, да.       Рванувшая вперед свита мертвенных духов стремится растерзать все еще оставленную без защиты Маегу, но не успевает – вмешивается ее дочь. Вероятно, после этой ночи Сингху официально все-таки признают хао-сеаран, сиречь полноценной старшей шаманкой, хоть и слабее матери своей, хао-сеахар. Считай, признание мастерства, как магического звания, пусть и не от системы с ее перфекционизмом. Не сказать, что Сингха этому огорчалась, но и радости особой от такого раскрытия не испытывала. Здесь важно потом подать это все как эффект усиливающих ритуалов, выстреливших поколений селекции, прорыва в понимании мира духов после пережитых приключений под землей и в джунглях.       Должны поверить и проглотить легенду: одно дело, если внезапное могущество начинает демонстрировать вчерашний землепашец или просто непонятный хмырь из ниоткуда, тут легко заподозрить Скрижаль Души, учитывая ажиотаж по ее поводу. И совсем другое дело, когда резкий рост показала дитя многих поколений селекции, причем именно в том направлении, где вполне бывают случаи резкого роста. Кровь достигла нужной густоты, духи признали девочку, благословляя ее в ответ и раздувая тем самым ауру. Редко, сложно, тяжко, всегда приходится потом за те благословения платить (если до того не платили поколения и поколения шаманок) но бывает.       Возможно, что-то такое и подумал Кулым, когда его свита столкнулась со свитой шаманок, управляемой в этот раз только дочкой. Когда дочка, - блядь малолетняя, чтоб ее самому отодрать, яломам отдать, на алтаре зарезать и еще труп приказать псам поиметь! - сумела этот удар удержать, а после перехватить инициативу и начать давить в ответ. Первые удары сердца, когда шаман еще надеялся не вернуть утраченное, так хотя бы отомстить, хотя бы одну не убить, так ранить, истерзать духовное тело сворами духов и оставить там рваные раны, были упущены. А потом Маега, улыбаясь счастливой и страшной улыбкой, транслируя ее в духовные образы, открыла шкатулку еще раз.       В этот раз втянуло внутрь облако праха, того самого старшего духа, какой составлял едва ли не основу затрещавшего, но выдержавшего потерю алтаря. Это уже был не размен, а чуть ли не разгромное поражение в шаманской дуэли. Только и обе шаманки тоже вымотались, а враз вспомнивший осторожность выродок призвал остатки свиты, призвал новых духов, резервных и приберегаемых для долгой обороны. Разом запылала и сгорела дотла в зеленом пламени вся плотская нежить, только раскаленные и проржавевшие одновременно куски их хреновых и чрезмерно тяжелых для живых лат на землю попадали.       В тот же миг получившаяся из трупов смесь праха и пепла, сгнившего и сгоревшего одновременно, укрыла шатер почтенного Кулыма дополнительным и очень надежным щитом – тут тебе и классика некромантии, и классика ведовства, и добрая доза шаманизма, тоже классического. И вот, зашившийся в глухую оборону мудак принялся выдерживать новые удары затихающего шторма – свита шаманок себя не исчерпала, но устала, устали и они тоже, уже нанесли непоправимый урон ублюдку, какому придется годами и десятилетиями восстанавливать былое, если вообще сумеет расплатиться с жестоким и беспощадным учителем.       Ему вообще придется изрядно скромнее себя вести, потому что того могущества, какое позволяло убивать и грабить, похищать и резать, предавать и хохотать, у него больше не имелось. Часть связей точно отвалится, а еще часть пересмотрит условия сотрудничества, тут спору нет, да и цели для набегов придется выбирать намного осторожнее, ибо можно будет получить пинков там, где раньше сам пинками разгонял сопротивляющихся. Урон, конечно, колоссальный, но ночь еще глубока, от момента начала боя едва полчаса прошло. А еще не стоило ему посылать «добивать Маегу» большую часть своей ударной свиты.       Нет-нет, он не дебил, прикрытие оставил, причем состоящее в основном из ищеек, но то прикрытие искало духов матери и дочки, искало неслышный ветерок или неуловимую удушающую петлю на шее. Степан в своей форме полипа-медузы подобрался поближе совершенно незамеченным, скрывалась и его обширная свита, в какой почти не было чисто ударных духов, зато хватало тех, кто лучше всего умел убивать внезапной атакой. Он имел все шансы протечь под эту защиту даже без того неразумного рывка вперед, имел. Но благодаря тому рывку его духи вскрыли периметр вообще без проблем, настолько без проблем, что шаман невольно задержался в поисках хитроумной ловушки – слишком все гладко прошло, аж подозрительно!       Но нет, ловушки он не нашел, если не считать их собственной.       Самым близким, что можно было считать той самой ловушкой, являлся постепенно создаваемый мост между этим участком степи и иным. Оттуда, по этому мосту и кровью закрепленной связи ученика и учителя, текла сила, текла воля, текла кровь подносимых рабов, упирающегося в отчаянии товара, и понемногу формировалась дверь. Не для самого Акштара, конечно же, но прислать десант ударных духов он бы смог, если дать ученичку еще часик-полтора. Ну, сорок минут – тут Степан поменял мнение из-за смерти еще одного ученика, что подпитал мост своим все. Даже тридцать или вовсе двадцать – так он подумал, когда следующей умерла одна из учениц, единокровная сестра первого из убитых.       Вот совсем не экономят они учеников здесь, прямо как к расходным снарядам отношение, ей-Автомилфа! Нет, он ведь знал, что реально учит Кулым только старшего сына и свою любовницу, походную жену, считай. Но все равно такое потребительское и прагматичное отношение к тем, кто с тобой был рядом, кого учил, наставлял, с кем столько времени провел в одной связке – это пиздец напрягало, а еще злило, крайне, крайне, крайне злило. И злость свою шаман сдерживать не стал, отдался ей с радостью и готовностью.       Сначала все те, кто обладал чувствительностью уровня хорошего одаренного ощутили будто бы им по лицу одуванчиком поводили. Это сработал сильный дух с редкой специализацией: сфера воздуха, растения и внимания одновременно. Дух этот и был большим призрачным одуванчиком, какой мгновенно выпустил сотни своих семян-парашютиков, а семена эти были его частью. И его меткой, что куда важнее. Меткой, что до крайности легко различима любыми духами воздушных сфер, заодно снижая сопротивляемость цели воздействиям таковых и немного увеличивая агрессивность духов нужной сферы в отношении отмеченного. Таких духов, как, например, тот, что по указке Степана ударил следующим.       У землянина не имелось каких-то особых предпочтений в выборе стихии или сферы атаки, но он все же здесь инкогнито, так что старался подстроиться под тактику и призывы соратниц, но при этом так, чтобы не действовать совсем-совсем по их лекалам – против такого и подготовка будет лучше. Этот старший дух был им призван не без помощи Сингхи, пусть помогала та больше на начальных подготовительных этапах и в подборе сопровождающей камлание свиты духов, расстановке тотемных структур. Сам призыв землянин провел сам, своими силами, просто потому, что в тот момент Сингха по уши занята была собственными проектами.       Дух наводится на метку одуванчиков, селективно выбирая только те цели, какие ему указали. Ни одного раба, ни одного случайного пленника или нонкомбатанта, исключительно здоровые ордынские лбы с руками по самую жопу в кровище. И при этом не задел ни одного сильного одаренного, только обладателей мизерного дара, талантливых воинов, просто бойцов, пусть и снаряженных отменными амулетами, часто со вселенными в них духами. Еще последнего ученика Кулыма поймал, когда тот побежал проверять с хера ли бойцы, да не тащат свежее мясо. А свежее мясо там упиралось из последних сил – несколько еще крепких и не заморенных полонян воспользовались ситуацией, прирезали отвлекшегося надсмотрщика, задушили веревкой второго, а после принялись бороться за жизнь.       Жить им оставалось недолго, ученик уже указал перстом с длинным таким ногтем на нем на непокорных и несломленных, а потом все, поздно уже стало покорять и ломать. Дух не пытался атаковать шатер Кулыма, хотя некие шансы застать того врасплох были, но именно что некоторые, очень малые – атака все же из тех, какие Маега регулярно применяла, просто не в бою, а для ликвидаций. И не массово, не по площадям. После сегодняшней ночи многим придется изрядно так пересмотреть степень опасности арсенала одной степной милфы, благослови Автобогиня бедного Урвага, какой каким-то образом с ней умудряется жить душа в душу.       Воздух и ветер вокруг отмеченных целей просто застывает, становится инертным и недвижимым, перестает втягиваться в легкие на вдохе. Даже тот, что уже в легких, перестает всасываться альвеолами, словно бы частицы того воздуха связались в неразрывную массу, от какой нельзя отколоть ни капли дыхания. Простые бойцы с хреновыми амулетами падают сразу, и полминуты не проходит, имеющие амулеты протягивают немного дольше – базовая защита немного размывала эффект внутри тела, да и сопротивление ауры значило еще больше. Сыночек-ученичок Кулыма даже пытался что-то колдовать, подпитывать тело напрямую волшебством и вселенным в ожерелье духом, но просто не успевал – недоставало и знаний, и мастерства мелкому выблядку, любящему любовников и любовниц в режиме onahole, то есть, без ручек и ножек, ослепленных, лишенных слуха, со срезанными носами и ушами.       Увы, пусть одуванчик отметил практически всех налетчиков на стойбище, только не всех мог потянуть пусть и старший, но единственный дух – его сила слишком специфична, чтобы стать настолько массовой, нужна тонкая настройка и предельный контроль окружающего мира. Он мог увеличить количество жертв чуть ли не вдвое, а то и втрое, если бы ударил без разбору, буквально по площадям. В том режиме работы, какой Степан указал своему призыву, накрыло ровно пятьдесят шесть противников. Не самых сильных, вернее, не только таковых – землянин бил по тем, кто мог угрожать пленным, кто их тащил или резал, кто отвечал за доставку мяса, а также тех, кто находился на ключевых командующих позициях.       Это могло бы показаться безответственным, чрезмерно мягким и слюнтяйским решением, но Степан мог позволить себе оставить ручки чистенькими, а моральные высоты все такими же морально-высокими. В том смысле, что он не только эту атаку приготовил, просто именно этой изначально планировал вывести из-под удара еще живых нонкомбатантов. Вторая атака попроще – это просто три отдельных кагала воздушных духов, лупящих почем зря то кулаками из ветра, то плетьми из него же, то стрелами из ледяного воздуха, то разного калибра молниями. По два сильных и по одиннадцать малых духов, счастливое тринадцать по трижды, а сверху еще около трех десятков духов вне кагалов, чисто для массовки, на разовом контракте. Под метками одуванчиков случайных жертв быть не должно, только если пленники и рабы сами станут намеренно и настойчиво атаковать этих духов.       Даже сейчас, даже после всего этого бедлама, противники не спешили складывать головы без боя, они все еще сопротивлялись, пусть уже и не особо организовано, не слишком браво, скорее уж с отчаянием обреченных. Никак не желала задохнуться чернокожая и жопастая тетка с голыми сиськами и жопой, какую прямо с очередного любовника сдернула атака, вот и не успела одеться. Любовника уже хрен спасешь, там полный распад узловых участков ауры, выкачка праны и спекшиеся от перегрузки удовольствием мозги. Дамочка на вампира по повадкам походит куда сильнее Сильвии, если так подумать.       На поясе – ее единственной, не считая сапог, детали гардероба, рассыпается и скукоживается уже вторая кукла, а метка одуванчика понемногу перетекает на третью. Да и духов она тоже неплохо валит, их втягивает в большую такую куклу с карикатурно-громадным ртом, словно в очень-очень-очень-очень бюджетную версию шкатулки Сингхи. Даже одного из сильных духов в эту куклу втянула, напрочь сожрав, правда и пасть куклы после этого закрылась, а нити сами по себе зашили кукле рот. Эту пришлось убивать отдельно, Степан со смесью некоторого странного удовольствия применил к ней духа из разряда тех, какие дарили автомилфические знания в нелюбимой им основной специальности бедного попаданца. Сам по себе дух не был опасным в обычной ситуации, он просто возвращал цели оргазм в той же силе, в какой его испытывал партнер или партнерша упомянутой цели.       Выгнувшаяся дугой и пускающая пену изо рта дамочка-баклажан не могла помешать убивающим ее духам просто потому, что она на тот момент была вполне буквальным баклажаном – овощем, в смысле. Овощем, все еще получающим непрерывный поток наслаждения, каким она сгубила свою жертву, чтобы тот не сопротивлялся. Так ее, брызгающую и пускающую слюни, рвало на части, пока не перегрузило оставшиеся куклы.       Слишком приятная смерть, как для этой персоны, но Степан же добрый, очень добрый, вот и несет в мир добро, причиняя справедливость. Добра у него этой ночью на всех хватит, успевайте, суки, уносить с собой! Следующая атака была из заранее подготовленных, основанных на заранее призванном старшем духе со сферами не только воздуха, но еще и безбрежности, стоящего на грани сферы покоя.       Были иные варианты призыва со схожими способностями, но этот оказался, во-первых, достаточно «воздушным», и во-вторых, скажем так, более бюджетным. Степан прямо сейчас пребывает духовным телом возле стойбища, даже ближе, чем все еще лениво давящие сверху Маега и Сингха, занявшие собой все небо вокруг. Там, где они в небесах, он стелется возле земли утренним туманом, скрывает целый конгломерат духов и собственных заклятий, притащенных в нематериальном виде тотемов и заготовок. Вот в одной из таких тотемных призрачных структур и прячется до поры этот призыв, с некоторым нетерпением ждущий того, чтобы эта пора настала.       Если бы ему сегодня не досталось одной вполне конкретной задачи, то этот дух атаковал бы самого шамана, не смог бы не атаковать, мстя за нарушение условий контракта. Ну, самый бюджетный вариант – дешевизна призыва, вернее, скромность запросов духа компенсировалась иными моментами. Маега была готова Степану поклясться в том, что задача для духа будет, но все равно землянин заранее подготовил и группу противодействия этому духу, и тотем-ловушку на него, и куклу-громоотвод, какая сожрала бы негативную духовную метку-свойство, какую дух бы ему повесил в случае коварного «предательства».       С учетом того бедлама, какой творился на стойбище и, соответственно, в энергофоне вокруг, Степан мог проникнуть внутрь лично и без особого риска, но не стал. Мало ли что там у этого говнюка в алтаре припрятано на самый-самый последний случай, когда хочешь умереть хоть на секундочку позже вон того урода в стремной маске. Степан не рискует и тотем активирует где-то в полукилометре от шатра, если на реальное расстояние, причем он даже почти-почти проявился в реальности своим призрачным силуэтом, но именно что почти. Ну его, еще заметят странную флуктуацию и вломят изо всех сил, ему больно будет – шаман вне тела, но проявленный в реальность, словно обычный дух, так-то, очень уязвим, смертельно уязвим.       Нематериальный тотем падает на изувеченный штормовым ветром ковер трав, а касается его уже вполне материальным чурбачком из эбенового дерева, укрытого замысловатым узором и кучей фенечек из всяких косточек. Преимущественно птичьих, но не только, звериные тоже есть, даже моржовая одна. Тотем существует меньше мгновения, рассыпаясь на странный белесый туман и едва уловимый ветерок, пахнущий травами и морем. Свободой пахнущий, той свободой, безмятежной и необъятной, какой живому существу не понять.       Ветерок этот существует меньше доли мгновения, сменяясь клокочущим от гнева сквозняком, игольным уколом, словно стрелка компаса, скрещенная с крылатой ракетой, наконечником у какой соколиный клюв, направляясь четко к шатру почтенного Кулыма. Миг, второй, а затем слышный даже в реальном мире полный отчаяния крик, сущий вопль, разносящийся во все стороны в мире духовном и реальном. А поди не покричи тут, если дух одним игольным уколом натурально вскрыл основу алтаря блядского костяного и прахового клабищенщика, выпуская на свободу тех духов и призраков умерших, замученных, зарезанных, истерзанных, какие внутри томились, терзались и высушивались ради капелек сил, что из них понемногу изымали.       Вот вам и слабость скрещивания некромантии и шаманизма, вернее, одна из уязвимостей таковой школы: классическая низшая нежить бездумна и не питает ненависти к своему создателю большей, чем к любому иному живому существу. Если потерять над ней контроль, от тварей можно отбиться, скрыться или просто перехватить контроль обратно. Но нежить-призраки, да на основе замученных в диком ритуале жертв, да напитанные силой выпотрошенного алтаря, да еще и в случае потери большей части защитной свиты, пока остатки ее пытаются спасти ситуацию снаружи шатра?       Ой-вей, как неудобно получилось.       Шатер почтенного Кулыма, о каком теперь лишь молчать можно, поминая, ибо хорошего ничего сказать не выйдет, буквально взлетает вверх на крыльях мощнейшего порыва освежающего ветерка, морского бриза (наверняка, коварная Маега воспользовалась близостью моря, когда это говно камлала, точно-точно!), что несет свободу. А уже свободные, обретшие на время плотность и силу духов от слабого до сильного, несут не свободу, а возмездие. Здесь не нужно переживать о выборе целей – жаждущие мстить и получившие указку от духа сущности будут убивать тех, кто их терзал и мучил. Да, накладки случаются, часть пленников, например, тоже степняки и потому призраки, перерожденные в квази-духов воздушной сферы, их тоже убили бы.       Но есть еще метка одуванчиков прикрывающая пленных и карающая истинных виновников – осечек не случилось, если пары случаев не считать, а там шаману хватило концентрации лично надавить волей или приказать подконтрольным духам отогнать недружелюбную хтонь. На этом разгром можно считать завершенным, система уже прямо сигналит о том, что пора немножко выдохнуть и усвоить награды. Как бы, полноценная воинская операция и уничтожение считай, мини-армии противника, а то и нигде не мини, причем очень зубастой. Силами всего лишь трех человек, на минуточку! Маега, вон, тоже в ахере, только старается не выпускать его в мыслеобразы так сильно, как это делает ее дочка.       Канал связи самосхлопнулся, а часть боевых свит и пятерка специально под это дело духов пространства с воздушными аспектами, - три из них были контрактами Маеги, - принялись этот канал еще сильнее расшатывать и рушить, чтобы старичок чего-то нехорошего все же не прислал. Еще двадцать минут потрачено было на добивание оставшихся недобитков, некоторые из которых явно пытались сдаться. Маега пленных брать не хотела, но невысказанную эмоцию Степана уловила, оставив, как он и хотел, этих пленных на суд тех, кто в клетках сидел.       Настоящим удивлением для них стало то, что парочку из этих ребят даже пощадили – оба относились к привилегированным рабам и даже планировали свалить в туман, устроив побег. Именно они, кстати, тем вовремя сбежавшим ребятам помогли снять зачарованные веревки и втихаря вылили ослабляющую алхимию, какую им нужно было в еду подмешать. А остальных полторы дюжины, да, тех натурально забили ногами толпой, включая двух подростков, но уже с кинжалами на поясе и трех дамочек-полонянок, тоже из не-мясных, какие особо скверным характером отличались. Выжившим же свой лик явила сама Божественная Справедливость во плоти.       - Три сотни лет жизни тебе и твоим детям, хао-сеахар, сарат-ламара-алаш! – Склонившийся в позу согнутого гвоздя мужик с уже седеющими волосами был не просто пленником, а пленником особо «почетным», ему прямо офигительные приключения были уготованы, а сам он принадлежал к роду не совсем союзному, но все же не врагу тоже, так, знакомым, какие тоже под Сулшама-беем жили. – Мое слово не будет за... кха... забыто… Я и мой, кха-кха, сын безмерно благодарны тебе... Маега... дщерь Маэдр... кха...       Говорить получивший немало тумаков и травм мужик мог с большим трудом, а его сынок вовсе в коме лежал, пока его Сингха латала до состояния «не помрет в ближайшую неделю от сепсиса». Говорил он, опять же, от имени всех пленников, переживших своих палачей сразу, как самый знатный, но остальные тоже стояли согнувшись, лишь несколько нукеров позволили себе тоже добавить пару слов. Обычай такой, что вызволившему из полона говорит только старший из пленных, как бы принимая на себя общий долг, а после по своему усмотрению разделяя его между всеми. Но с себя не снимая, опять-таки, иначе бесчестье и нарушение традиций. Их, конечно, постоянно нарушают и потом поясняют, почему «это другое», но в меру, в меру, да и не в случае, когда могут спросить за нарушение.       Призрачная, состоящая из сотен и сотен завихрений воздушных Маега, кажущаяся даже более реальной, чем кучка напуганного живого товара, как и стоящая за ее спиной Сингха, выглядящая точно так же, только не настолько ярко, к вольному обращению с традиционными обычаями, мягко говоря, не располагали. Степан же скрывался в глубине сфер, причем даже не рядом а в сторонке, контролируя резервные, так и не принявшие в бою участия своры духов, отслеживая обстановку чисто на всякий случай.       - Их кони – ваши кони. – Гласит Маега, причем с явным сожалением, проявляя щедрость исключительно потому, что хрена с два выйдет этих отменных степных коней, включая пару десятков воистину элитных жеребцов и племенных кобылок, увести в Морграф, ведь тот лучник-агент, какой стрелу-маяк сюда доставил больше недели добирался, часть пути пройдя морграфским городским порталом, а часть шаманскими вратами духов. – Их пища – ваша пища. Их сталь – ваша сталь. Сулагмат-тадыр, сын Аблыда-тадыра, сына Молшха-тадыра. Его нукеры уже скачут сюда. Придут с юга. Идите им навстречу. Они помогут выйти из чужих степей. Проведут к дому и дадут кров.       Переговоры на деле прошли очень быстро, спорить с Маегой никто не стал, видно же, что женщина не в себе, буквально. Ждать от нее, что она будет их сопровождать в духовном теле, оставив без присмотра тело настоящее никто не будет. Зато будут помнить, будут знать, будут передавать из уст в уста. О том, как мать и дочь в гневе за подлый удар и едва не погубленного сына и брата, мужа и деверя, пришли сюда, пришли вдвоем, а после никого из слуг и учеников врага ее, Акштара Неслышного Бубна, просто не стало.       Более красивого жеста, указывающего на то, что зря старичок-боровичок распаковал свою проклинающую ульту, еще поди найди. Одна из крупнейших и лучших бригад налетчиков и людоловов во всей Степи перестала существовать за одну ночь, причем вместе с шаманом, какой на месте своей силы, да еще и с подпиткой от Акштара, мог считаться не просто мастером магии, а чуть ли не двумя. Ну, полутора. И все случилось меньше, чем за час! Без осады, долгой дуэли и помощи простых воинов, верных Маеге или ее союзникам. Оные воины просто на все готовое прискачут, помогут трофеи пересчитать и, быть может, даже что-то неприхваченное прихватят.       Стойбище тут богатое, чем поживиться найдется, а бывшим полонянам хотя бы при жизнях и свободе остаться. Не все из них дружны с людьми Сулагмат-тадыра, а из гарантий их безопасности только слова Маеги. Хотя сам своевольный степной аристократ, поглядев на картину побоища, наверняка решит упырить мел в отношении вольного обращения с просьбами чокнутой шаманки, уехавшей к ебырю в каменный город и потому не такой уж важной шишки, чтобы ее слова сразу брать и выполнять. Такое вот у Степана ощущение, да.       И ведь они, нанеся этот удар, на деле еще только начали разгон.       Акштару Неслышному Бубну, так-то, придется услышать еще немало неприятных новостей в ближайшем будущем – тот факт, что даже втроем, даже всей силой своей, их команда не сможет выйти против него в месте его силы (и не факт, что сможет на нейтральной территории), еще не значил, что у созданной вокруг древнего орка структуры не отыщется слабых мест. Болезненных точек, в каждую из которых они втроем с радостью воткнут по иголке, каждый от себя, со всей доступной щедростью.       А потом для гарантии повторят эту процедуру несколько раз.       Пока не надоест.       

***

      Согласно легендированию, сейчас Стэ опять лежит пластом, но уже не отравлен неясно кем (официально, конечно же, никто в истории с неправильным использованием любовной алхимии признаваться не стал), а просто переутомившись, когда помогал юной госпоже Сингхе по ее шаманским делам. По всякой мелочи помогал, дурень несчастный, но очень уж мотивированно помогал, сам себя загнал, не желая признаваться, что уже как бы устал. Иронично, но юная госпожа тоже лежит сейчас пластом, отходит после каких-то колдовских дел вместе с матушкой своей. Тут уже даже самым низовым личностям в имении понятно, что колдовали госпожа постарше и помладше не ради понтов или прихоти, а нанося встречный удар по супостату, тому самому, что сущее непотребство, лиходейство и окаянство устроил на званом семейном ужине.       Теперь же Маега уже который час непрерывным потоком принимает «звонки» по амулетам, образы через посыльных духов и даже простые письма, неважно на бумаге или на шкурах овец и коней написанные. Принимает, отвечает и всячески поддерживает реноме суровой и смертельно опасной шаманки, беспощадно мстящей тем, кто покусился на жизни ее детей и любви. То есть, роль самой себя она и играет.       Очень много было тех, кто произошедшими событиями, мягко говоря, впечатлился, особенно расспросив всякими способами тех, кто был этим событиям свидетелем. Парочка одаренных среди выживших пленников таки отыскалась, они видели и ощутили больше, даже пребывая в кандалах и подавляющих ошейниках – эти важные предметы покойный Кулым закупал у куордемарских рабовладельцев, сам не делал, не умел. Его ошейники быстро жизнь их пленных вытягивали или с ума сводили, причем неясно, какой вариант хуже. В общем, одаренные там были, видели много, а пересказывали увиденное преимущественно заикаясь.       Династия Маеги и раньше подобные или даже более крутые деяния совершали, но не так быстро, не так резко и уж точно не вдвоем, блин! Шаманка же многозначительно молчала, принимала благодарности словесные и материальные от тех, чьих сыновей и отцов, братьев и сестер, матерей и дочек она спасла из плена. И куда большее число таковых от тех, чьи потери она сполна отомстила. Женщина была в своей стихии, а в Степи ее собственная мать успешно собирала те дивиденды, какие дочка не могла взять в силу места жительства.       А еще у бабушки и маменьки немного нервно об этом рассказывающей Сингхи был очень тяжелый разговор. Какой сводился к тому, что не охренела ли дочка так рисковать? В том числе и внучкой рисковать, что вообще недопустимо, блядь твою кобылиную! Маега парировала тем, что с поставленной задачей справилась, сумела просчитать риски и поймать врага со спущенными штанами. Упирала на то, что помогла разведка мужа, какая смогла узнать кое-что о слабом месте камлательного алтаря покойного и почтенного Кулыма, вечное болото, ледяное и кислотное одновременно, будь ему погребальной постелью.       В общем, старательно превращала практически невозможный в глазах старшей из женщин их рода, - которая прекрасно знала, на что способны ее дочка и внучка, а на что уже нет, - подвиг в нечто очень сложное, весьма рискованное, но все-таки исполнимое. Вроде как успешно, вроде бы вопрос оказался исчерпан. Да, Маега останавливаться не собирается, но следующие ее и дочки (без Степана, ага) удары будут не такими масштабными и не настолько опасными для нее и Сингхи. А те, что будут? Скажем так, там Маега своей подписи под совершенным ставить не будет. Мало ли кто воспользовался возможностью нанести удар по оступившемуся орку? У него половина Степи во врагах и хрен сосчитаешь таковых за границами той Степи.       Правда и ложь в различных пропорциях, красивые обещания и многозначительные намеки формировали нужную Урвагу и Маеге картинку. Реальность от запускаемых в слухи официальных версий, как и всегда, сильно отличалась, пусть даже доля истины там имелась.       Тем временем, Стэ и Сингха официально и реально валялись в вязком полубреду, усваивая результаты успешно прошедшего сражения. Сингха получила много, совершив, согласно системе, полноценное деяние в этом бою. Степан тоже получил свою порцию системного одобрения, пусть и не столь шикарную, пожиже, сильно пожиже. Всего лишь поступок, хотя сделал он не меньше, чем обе шаманки. То ли дело в том, что он уже прокачался весьма высоко, то ли все же сыграло роль отношение к работе – для степнячки этот духовный рейд стал буквальным делом чести, она ненавидела и Акштара и всю его клику так, как мало кого ненавидели в этом мире.       И бой с его клевретами, защита собственной матери, стала для нее тем еще испытанием, какое она не имела права провалить. Вот и вышло, что Степан, сделав для успеха миссии куда больше, нанеся основной урон и устранив почтенного Кулыма, адские гвозди ему кроваткой, получил заметно меньше Сингхи. Не то чтобы он завидовал, хотя он немного завидовал, скорее уж эта теория неплохо поясняла несколько замеченных им закономерностей в прокачке. Повод для размышления на будущее, когда сможет набрать эмпирическую базу и проверить теорию на практике. А пока это просто еще одна теория, попытка муравья понять устройство ядерного реактора, теорию струн и квантовую физику одновременно.       Победа в сражении без физического тела не только утомила Степана и отметила его поступком, но еще и принесла чуточку строчек в его статус просто так, за счет подготовки и самостоятельного развития. Поскольку принимать строчки он начинал в состоянии сравнительно нормальном, даже несмотря на возвращение обратно в тело, то ему хватило мозгов активировать их по одной. Самую простую из строк он активировал первой, добавив к имеющимся в распоряжении свойствам-меткам еще одну, тоже полезную.       Получено: «отметка свободных слов и безмятежного спокойствия»; повышено сродство со сферами свободы и безмятежности; повышена вероятность обретения знаний и свойств веток поддержки и очищения.       Обретенный талант добавлен к общему статусу Игрока.       Не самая выдающаяся из меток, да еще и на нижнем ранге – чисто стихийные версии таковых на деле куда полезнее, просто потому, что духов подобных аспектов легче дозваться и самих их больше. Но его работы с духами воздуха на новую грань метки дуновений и ветров не хватило, а вот тот призыв освобождающего и мстящего старшего духа все же сказался. Это вообще, похоже, было одним из свойств этого создания – он очень легко мог оставлять метку подобного толка на духовном теле шамана. Степану от этого ни жарко, ни холодно – польза есть, но она не слишком значима, у него и так духовными метками-свойствами весь дух разукрашен, словно кожа партаками у матерого сидельца.       Несколько упростился ряд отдельных методик призывов, несколько более широкий ряд духов станет охотнее с ним сотрудничать, немножко расширился список доступных ко взятию за очки контрактов. Если что-то и было прямо интересным и полезным, то это механики работы с теми сущностями, какие специализируются на снятии всевозможных запирающих и запрещающих эффектов. Тут не только возможность неспешно вскрывать контрактные цепи, но и, например, уничтожение нежити, удары по демонам (дайте два, нет, дайте три!), вернее, по их гроздям захваченных душ. Трюки, аналогичные тому, что он продемонстрировал в финале, опять же, тоже очень неплохи, а в нынешнем конфликте и вовсе могут стать решающими.       Степан отметил несколько возможных призывов, хоть бы и тот старший дух, какой может быть на уровне иного высшего, но бьет всегда и по призвавшему тоже. Создание, рецепт камлания к какому у Степана теперь имеется, просто останавливает конфликты. Ментально-суггестивный эффект высшего уровня – никто из присутствующих просто не может захотеть нанести удар, ни шаман, ни его собеседники. Для переговоров между несколькими очень сильно не любящими друг друга сторонами – самое милое дело такой призыв совершить. Вероятно, стороны даже не будут особо против подобной перестраховки, если узнают о ее природе и ограничениях. И если не посчитают, что это их так нагло обманывают в злых целях.       Еще несколько призывов схожего, но явно автомилфичного подтипа тоже пришлось отметить, просто в силу того, что они крайне родственны тому, который его заинтересовал. Просто теперь жертва становилась равнодушной и не сопротивляющейся если ее, скажем, начинать лапать, нагибать или всякими иными способами сношать, главное не проявлять даже намерения причинить вред, или дух тебя же и ударит. Способ при нужде поиметь даже магистра женского пола, или мужского, если призыв привязывать к женщине, конечно, очень полезен и обязателен к изучению, но Степан, вероятно, найдет чем себе заняться. Быть может, не столь полезным и безоговорочно нужным, но более актуальным.       Получено: «методики ведения масштабных магических сражений»; повышено сродство со сферами войны и конфликта; повышена вероятность обретения знаний и свойств боевых и командирских веток.       Обретенный талант добавлен к общему статусу Игрока.       А вот это знание ему прекрасно знакомо – оно давненько в статусе висело среди возможных вариантов выбора. Часть этого знания была представлена в уже неслабо развитом «мастерстве элитного боевого камлателя», выделившись в отдельное знание в качестве вторичной специализации. Боевой камлатель прекрасно умеет сражаться и в одиночку, и в группе, дает это знание и понимание того, как сражаются армии и крупные отряды. Собственно, в какой-то момент маги этого мира переходят к тому, что куда чаще сражаются в составе армии, а не лицом к лицу на дуэли. Собственно, сильный маг с высокой вероятностью будет иметь свою армию. Если и не своя собственная, то нанятая за деньги или принадлежащая союзникам.       Магистр боевой магии, лично ходящий в бой один на один против противников равного уровня – это не нонсенс и не один только Степан с навыками от системы. Такие специалисты имеются, но они составляют не самую значительную прослойку и без того немногочисленных высших магов. В среднем, уже от ранга мастера маги старательно уходят от прямого боя, начав переквалификацию еще на ранге уверенного адепта. Все те, кто не стал бретером или, скажем, специалистом по рейдам в Подземелье, где даже магистрам, порою, приходится лицом к лицу со всякой дрянью, разумной и не очень, махаться, выбирают путь дальней и сверхдальней дистанции.       Примерно такой же, как продемонстрировала Маега недавней ночью: долгие и мощные закасты, прикрытие из верной свиты, а также постоянное давление ударами разного толка, нанося урон окружению, имуществу и подданным противника. Тот факт, что шаманы могут вместо армии выставить свиту своих духов, ничего не меняет в самой концепции, тем более что обойтись такой массовый призыв может куда дороже, чем найм или даже создание с нуля полноценного войска. Более того, продемонстрированное Маегой и Сингхой при поддержке Степана побоище на деле очень рискованной затеей было, не только дорогой: слишком легко было увязнуть, встрять, не суметь вовремя отступить.       Именно потому раньше такого Маега и не делала, а если и атаковала ураганным фронтом с выходом в духовное тело, то либо под прикрытием реального войска, не важно, наемников де Ломер или всадников Сулшама-бея, либо против куда менее опасной цели, чем стойбище почтенного Кулыма. Новое знание позволяло подсветить очень много узких мест, где все могло пойти сильно не так либо вовсе должно было быть сделано иначе. Ошибки, недоработки, лишние риски – с точки зрения системного знания сражение одаренных с собственными свитами воспринималось аналогом шахматной партии. Только фигурки ходят все одновременно, не всегда ходят так, как им приказываешь, часто вообще делают противоположное приказанному, а ряд пешек и вовсе могут втихую прирезать своего офицера ради новых сапог, тогда как офицеры сами продадут короля вражескому ферзю.       В общем, управляемый хаос, омерзительный и восхитительный. С точки зрения боевого камлателя, шаман-призыватель являл собой весьма забавный гибрид между классическим подходом и подходом индивидуальным. Похожие тактики и подходы характерны также для некромантов, химерологов и бестиологов, ряда подтипов друидов, специалистов по созданию големов... для тех же кукольников тоже. Подобные специализации позволяют не полагаться на наемников, на клятвенных слуг и учеников, вассалов и сюзеренов, а создавать армию самому, самому же ее поддерживая. Дорого, сложно, с оговорками и до определенных пределов, но позволяя.       В итоге получалась гибридная тактика и стратегия войны, когда у подобного специалиста имелась этакая армия в армии, отдельный связанный с шаманом отряд. Сражения в составе чужой армии, как союзник или ненадежный временный партнер, с угрозой удара в спину и с намерением самому в спину ударить (привет синергиям с агентурной веткой), покушения на командиров и предотвращения таковых, особенно если командир – это ты сам. Тактики для атаки, для обороны, для осады и штурма, для ретирады и контратаки. Это еще не совсем стратегический уровень, когда воюют буквально королевство на королевство, или, что вероятнее, Королевство на Конфедерацию, но уже весьма глубокий тактический, соответствующий масштабным сражениям, какие окажут влияние на общую стратегию.       Знание «методик ведения глобальных магических сражений», кстати, тоже взять можно, но пока что только начальный уровень, не больше. Дальше либо развиваться в магическом плане, чтоб повышать указанный навык, либо увести эту ветку в сторону, перевести из чисто магических во вспомогательные, став не только шаманом, но и недурным стратегом. Там и на правительскую или хотя бы управленческую ветку выйти можно, но пока что слишком дорого. Да и толку ему с управленческой или даже правительской ветки-то, если нет силы, какая позволит править или управлять. Изучать это все нужно начиная хотя бы с твердого магистерского по меркам системы уровня.       Тогда есть хоть какой-то шанс, что удастся доказать простую такую константу: сотрудничать со Степаном-Панном-Стэ куда проще и, что важно, выгоднее, чем его убивать или пытаться пленить. Только к тому моменту за собой нужно будет иметь некую силу, а не только горстку людей. Дом де Ломер здесь подходит прекрасно, но желательно им одним не обходиться, не удержат они подобный союз, даже если всем домом, а не только Урвагом и его семьей. Остальная часть дома, скорее всего, предпочтет сначала выдавить из него побольше выгоды, а затем продать с потрохами тому, кто больше заплатит и с меньшим риском обует.       И нет, это даже не Степан придумал, - хотя он к этой мысли и дошел, - это ему разными словами и Урваг и Фурвал сказали оба. Обоим хотелось, очень хотелось по полной и не скрываясь пользоваться союзом с носителем Скрижали Души, тем более таким, какой еще и может этой Скрижалью наделять союзников. До крика и слез жадности хотелось, но они оба понимали, что в случае публичного рассекречивания бедного Стэ – им жопа. Там либо воевать со всем миром, причем с предсказуемым результатом, либо предавать, либо всеми силами уговаривать Степана на компромисс, на выбор той фракции, под какую придется осознанно лечь.       И потом очень внимательно следить за мелкими шрифтами, фигурально выражаясь, а то так можно не лечь, а по-кобыльи встать раком, штаны стащив. К чести обоих братьев, они не стали бить себя в грудь, рассказывая о своей незыблемой чести, признав, что в такой ситуации удерживать всех де Ломер от попыток откреститься от Степана или кинуть его станет только клятва брата главы и менее жесткая клятва невмешательства самого главы. Это вообще характерная для всего мира ментальность – сделка и нерушимая клятва позволяет выстоять Торговому Дому там, где в иной ситуации случился бы раздрай и шатание. Впрочем, отрицать наличие банальной верности своему слову и союзнику тоже нельзя, достаточно имелось примеров в истории.       Вот тех, какие были примерами правдивыми, скажем там, намного меньше.       Закончив с полученными самостоятельно знаниями, землянин перешел к награде за «поступок», какая оказалась хоть и простенькой, в сравнении с теми же деяниями, но все равно приятной. Почему-то ему в момент мысли о «простенькой» показалось, будто его кто-то душит за шею сильными женскими руками, громко и зловеще матерясь на степном наречии. Но нет, просто показалось и не более того – он же валялся овощем в запечатанном подземном убежище, от греха подальше.       Совершен значимый поступок!       За бой троих против многих и победу над врагом в месте его силы, за масштаб битвы, что стала сражением, за мощь примененных средств, за проявленную отвагу и милосердие положена соответствующая награда!       Получено: повышение случайного свойства-метки на одно очко таланта; одно случайное свойство подтипа благословение; один случайный жетон.       Дополнительная награда от Лиарат си Мерриналь, Владычицы Даров и Дарами Одаряющей, верной слуги Иннелас Иннелай: одно случайное малое знание продвинутого или элитного типа; один случайный жетон.       В этот раз обошлось без знаний, - он вообще подмечает, что с ростом уровней постепенно становится сложнее получить полноценные знания, словно там имеется софткап или, скорее, временный увеличенный коэффициент выпадения таковых, понемногу падающий с ростом количества строк знаний в статусе, - но недовольным шаман не был. Честно сказать, то милое и уютно-домашнее стойбище добрых и прекраснодушных людей степи, настоящих гордых батыров, честных и благородных, он бы под землю закопал и присыпал солью даже забесплатно, даже если бы у него доплатить потребовали.       Свойство-метка без всяких неожиданностей оказалось «признанием свободных слов и безмятежного спокойствия», улучшив полученную самостоятельно метку. По телу, физическому и тонкому сразу, словно прокатилась волна освежающей прохлады и спокойствия, словно бахнул столитровую бочку мятного чая, причем внутривенно, но без негативных ощущений. Опять же, не бесполезная штука, но самостоятельно тратить на нее очко таланта он бы не стал... хотя можно подумать над тем, чтобы потратить одно на третью ступень, там прирост эффективности куда выше.       Новые призывы, новые камлания, новые методы диалога, но ничего реально массивного, требующего нырнуть в транс и полдня усваивать информацию. Он просто понял, как более рационально и верно использовать уже имеющиеся знания за счет этой самой метки. Можно попробовать призвать ряд неплохих сущностей малого-сильного и даже старшего, пусть и по нижней планке, ранга. Теперь призыв пройдет куда быстрее, проще и дешевле в затратах ресурсов, а то последние показывают дно – он не постеснялся воспользоваться предложенными запасами Маеги, но большую часть реагентов закупал все же сам.       Женщина честно предложила ему даже парочку очень особых перышек одной супер-птички, аж пропитанной грозой. Степан не взял, причем не потому, что Маега сама аж жадностью давилась этот запас тратить. Подобный реагент, достойный стать супер-лотом декады, лучше тратить на что-то реально мощное, а с поставленной перед друг другом целью они справились бы и так. Собственно, они и справились!       Жетон оказался простеньким в сути, но приятным в перспективе «вручение рядового позитивного аурного свойства», десять зарядов, причем свойства именно рядовые, вроде тех, какие он в первые недели в новом мире получал, а не суперэлитные подарки системы. Скажем, низшая степень отметки какого-то типа духов – это сюда. Впрочем, если уж откровенно, то даже одна такая отметка – это путь для рядового ученика-шамана в перспективные адепты, повод строить все свое развитие вокруг этого свойства. Но да, на фоне зажравшегося Степана и не менее зажравшейся Сингхи – эта хрень будет воистину хренью.       Полученное благословение называлось «благословенным малым касанием змеи», наделяя неплохой такой стойкостью к ядам, за счет уже имеющихся характеристик и других свойств отнюдь не рядовой, а также способностью лучше воспринимать тепловые сигнатуры и усиливал ряд завязанных на тепло и жар видов магического зрения. Еще писалось, что подобное благословение весьма неплохо резонирует с тем, какое так заинтересовало Маегу. В общем, без специфической маскировки лучше ему не светить лицом рядом с Халифатом. Особенно учитывая биографию Юлы и некоторые его планы на попытку вернуть той положенную по наследству жилплощадь.       Малое знание от покровительницы пришло следующим и оказалось вовсе не очередным пошлым призывом, даже не совсем пошлым, если подумать. Прием на грани между ведовством и чистым шаманизмом: строчка статуса буквально мерцала между разными разделами, то оказываясь в каждом из них одновременно, то перетекала из одного в другой. И все же остановилась эта пляска именно на чистом шаманизме: «чистая шаль былого присутствия» являлось техникой маскировки, позволяющей выпадать из фокуса восприятия, но это лишь самая база.       Скрыться от глаз простейшим отводом он и без этого почти-почти элитного малого знания может, нет, там вся фишка в том, что в активной фазе это воздействие шамана-заклинателя на самого себя напрочь убирает или очень сильно усложняет наводку чар на цель. Поисковые ритуалы или проклятия на кровь, самонаводящиеся на ауру огненные шары или адресный приворот через нарисованный портрет, демоническая атака на душу через контрактную связь или попытка уколоть иголкой ставший вдруг бесполезным энвольт. В общем, если бы не тот факт, что постоянно ходить под этим крайне специфическим защитным арканом не выйдет, ибо аура истощится и дух лопаться по швам начнет, то Степан бы и не снимал его.       Практиковал эту технику он весь остаток вечера, даже приказывал отдельным духам себя атаковать. Особо «выдающейся» и «умной» идеей было использовать парочку взятых в арсенале Урвага боевых жезлов, какие как раз били самонаводящимися ледяными и огненными стрелами, а Степан отпрыгивал в сторону (вернее, его рывком смещали подчиненные духи), сбивая летящие снаряды с цели. Тренировка, конечно, неплохая, помогла ему понять несколько моментов о правильном приложении сил, вкладываемых в шаль, но внутренний Девид, эксперт по безопасности, начал нервно покашливать – ладно себя он защитил, но часть полок и тотемов в убежище могло и задеть потерявшими наведение и хаотически носящимися снарядами.       Жетон от Милфсмегистки опять ушел в отбой в силу малой полезности и чрезвычайной конченности: «Ручная Разблокировка», пятьдесят зарядов, при активации связывает двух индивидов противоположного пола, какие не считают друг друга конченными уродами в плане внешности, а после они оба испытывают сильное, но контролируемое возбуждение друг к другу, что станет постепенно нарастать. И при этом он и она не смогут кончить, пока им не поможет ручками их партнер по жетону – пальцами и ручками, так сказать, разблокирует заблокированную функцию. Сей факт они, что очевидно, инстинктивно понимают.       Обе жертвы получают небольшое увеличение магических характеристик ауры – не полная единица характеристики, если только она изначально на нуле не была, а этакий эффект пары недель-месяцев тренировок на развитие резерва, контроля, плотности ауры, мощи узлов и всего такого. Обычному обывателю, наверное, прибавит жизненных сил за счет телесности и выносливости за счет общей сопротивляемости, но ничего более. На носителей системы действует чуть сильнее, давая на сдачу один случайный новый мета-навык бросового уровня.       Немножко подумав, раз уж все равно вечер свободен для бедного Стэ, да и бахнул по себе новым жетоном. Тем, который нормальный, ясное дело – минус один заряд из десяти, угольные уколы и жжение по всему телу и новое аурное свойство. Настолько бесполезное, что прям смеяться тянет, честное слово! Иные дары Автобогини были полезнее на порядки! Вся суть проблемы в том, что «истекающая стойкость выходящих аурных узлов» являлась свойством классического боевого мага. Волшебника, блин, высокой магии!       Трюк с обретением этой аурной модификации за счет ритуалов или даже просто пары-тройки лет специфических тренировок известен в каждой магической школе или гильдии, причем вообще каждой, даже не совсем магической. Секрет полишинеля и рядом не стоял – шаман про это умную книгу из библиотеки Мальтер читал. Свойство позволяло укрепить ряд аурных узлов таким образом, чтобы легче было создавать предельно насыщенные плетения и лупить ими в полную мощь, не боясь собственную ауру не столько повредить, сколько разбалансировать и лишиться темпа. Ну, до определенного предела.       Для боевика-авантюриста, поддерживающего огнем (или иной стихией, но с огнем лучше всего работает) свой отряд в каком-то бою – вполне себе полезное средство. Но именно Степану от этой херни толку никакого, хорошо хоть вреда тоже нет – модификация идеальная, на уровне системного перфекционизма, отчего не создает аурного дисбаланса. В теории он может пользоваться рядом простейших плетений, хоть бы и бытовых – он их изучил и осмотрел весьма много, пока работал в роли Стэ, да и до того, еще на подворье Трабия. Базовые приемы волшебства, вроде тех же телекинетических щупов или ромбического конуса примитивной ударной стрелы настолько интуитивно понятны, что до них и дебил допрет своими в клиническом смысле дебильными мозгами. Просто шаман плетения использовал только пару-тройку раз, из интереса – не его, совсем не его, весь билд землянина на совсем другое развитие направлен.       - Сингха, Маега, есть новый жетон, нормальный, без пошлостей. – Сказал он вместо приветствия, влезая через шкаф в очередной переговорный зал, они всеми тремя пользуются в случайном порядке, а то мало ли. – Случайное аурное свойство, безвредное и полезное, но рядовое и при этом случайное. Прямо реально случайное – мне досталась... вообще хрень досталась. Нужно?       Маега недоуменно моргает, а Сингха устало прикладывает ладони к лицу и смотрит на него со слезами в глазах, буквально вот-вот зарыдает. Или швырнет в него вон ту вазочку с печеньем, причем вкусным печеньем – это нужно быть очень злым человеком, чтобы вон то рассыпчатое печенье, аж тающее во рту, покрытое дорогущей вишневой глазурью, просто швырнуть в качестве снаряда в ничего ей не сделавшего человека. Степан эти образы несколько раз прокрутил в духовном пространстве, но Сингха почему-то смотреть на вазочку не перестала.       - Панн. Ну нельзя так. Спрашивать и дарить. – Поясняет она, словно маленькому ребенку, указывая на себя и мать. – Дар требует ответа. Равного дара. Матери моей и так... непросто. Особенно... ну, после... после...       - Понял, принял. – Сел он за стол, пододвигая к себе печенье под несколько удивленный взгляд Сингхи, ведь обычно он предпочитал в чужом доме не кушать, а еще радуясь тому, что тему пока не озвученного жетона «разовое одарение союзника элитным системным свойством» он вообще не поднял, а то она бы лопнула нахрен. – Так надо или нет? Я еще к Мальтер сбегаю, тоже одарю.       - Тогда надо. – Уверенно заявила Сингха, замерев на миг, когда Степан на нее пальцем указала. – Ох. Жжется. И дар хорош! Хао-лаар, их благо!       Да ну он так не играет! Ей хотя бы шаманскую модификацию подарили, еще одну отметку, только преимущественно огненных сфер, вернее, «отметку мерцающих угольков и обжигающих лепестков». Ее кровь со всякими молниями на ты, хоть и не так, как с ветром, но по этой причине огонь ей тоже давался неплохо, просто эти камлания больше подходили под задачи классической «охраны очага». Да и камлать на кострище или жаровницу с углями она вполне любила и практиковала.       - Я не посмею. – Тихо и кратко молвила Маега, причем взгляд у нее был твердым. – Не после... не после. Это неправильным станет. Словно ты наградишь меня. За что? За то, как я ошиблась? За то, что все еще жалею? Что расплела твой аркан? Нет. Не достойна.       Степан склонил голову на бок, словно птичка какая, посмотрев на женщину под немножко иным углом – он и сам не горел желанием ее одарять лишний раз, но здесь все же почти-война, им еще одна задача в скорости светит. Подобный отказ был одновременно и глупой гордостью, и открытием того факта, что совесть у сильных одаренных все еще бывает в активном состоянии. Иногда. Он ведь все равно ощутил ее тщательно скрываемую жажду силы, жадность и готовность просить и соглашаться. Эту терпкую надежду на то, что он начнет уговаривать или вовсе силком жетон активирует, а еще презрение к себе из-за этих мыслей.       Какая-то садистская часть его сознания прямо кайф ловила от такого поведения – словно помахал перед лицом умирающего от голода человека куском шашлыка и смотришь, будет она за ним ползти из последних сил, или нет? Как-то от такой ассоциации стало мерзко по отношению к самому себе и он, с трудом удержав лицо от того, чтобы скривиться в безобразной гримасе, предпочел тему не продолжать.       - Тогда я в Дантмарк, затем обратно в Морграф, потом за работу бедного Стэ, а под вечерок, оставив куклу в покоях, по своим делам в город сбегаю. – Описывая свой план, он не перестает таскать из корзинки печенье, а также духовными образами связываясь с обеими коллегами. – С завтрашнего утра подготовка, потом ваш агент доставит метку и рывок. Даже два рывка, если все будет успешно.       - Не будет, Панн. – Маега тоже вернула себе самоконтроль, но лицо ее стало еще более мрачным, пусть и по совсем новой причине, а дочка ее тоже помрачнела и кивнула, соглашаясь. – Подозрения сердца моего оказались верны. Его люди узнали то, что мать моя проглядела. Там будет ловушка. На меня и дочь. А вот ухоронища Дамдура и Драхдранга. Его не будет. Уже нет, скорее всего. Вывезли что могли. И уничтожили. Что оставалось. В западню на нас превратили.       Обсуждения планов и степени того, насколько можно доверять сетям разведки Урвага де Ломер и Сидханы, матери Маедры, бабушки Сингхи заняли остаток утра. Степан растрепал себе волосы еще сильнее, прибавил на лицо сонливости, бледности и вложил в конечности по малому духу, какие будут создавать впечатление просевшей координации. Улыбку с лица пришлось убрать и морду помрачнее сделать, а то местные кумушки могут подумать чего-то не того, особенно учитывая сияющее лицо Сингхи. А она еще и чуть покраснела несмотря на аурный контроль, когда передавала ему описание новых жетонов.       

***

      - Ух ты, бля! Да я теперь! Да я сейчас! Да они все охереют, дело говорю! – Юла от эмоций и радости аж прыгала, пока Сильвия в своем кабинете утирала семя с вываленной из корсета груди и усваивала новое свойство «укрепленной целостности крови», искренне считая, что она таковое буквально высосала из Панна, как и куда более элитное «величие древней крови». – Нужно проверить, потыкать щупом. Но я прямо кукан на пукан поставила бы, что теперь я задачку эту, от словес скрижальных, к сроку выполню!       Степан лишь с трудом удерживается от того, чтобы лицом в стену постучаться, если бы не помощь Сильвии в разрядке напряжения, точно бы постучался. Он что, самый, сука, невезучий мудила на этом континенте? Свойство, доставшееся Юле, было мало того, что на самой грани между рядовым и более высоким рангом, так еще и идеально дополнило статус Юлы. Она на оное свойство как раз уровень прокачивала, чтобы взять по повышению, либо, если повезет, через квест или самостоятельные тренировки выбить. И пусть само свойство не прямо супер-супер, но именно его Юле не хватало для рывка вперед, а теперь, когда у нее есть «позиционическое восприятие окружающей среды», она уже готова рваться в бой.       Под боем подразумевается квест, причем выданный, такое ощущение, не стандартной системой, но и на автобожественные скрипты не похоже. Нужно было совместить два ее основных направления работы и телепортировать под одежду пяти конкретным людям проклятую жабу. Проклятье на деле шуточное, крепко завязанное на самих лягушках, из-за работы с какими девчушка получила «базовые основы создания живых малефических контейнеров», просто вызывающее сильную и очень стремную сыпь на коже, делая жертву похожей на жабу. Всех пятерых жертв Юла лично знала и потому за задачу взялась с огромным энтузиазмом неостановимой юности.       Смерти никому из перечисленных она не желала, но попортить нервы и заставить тратиться на снятие ну очень прилипчивого проклятия, - у нее в корневом навыке уже продвинутый развитый уровень, тоже за счет квестов, классовых уменьшений требований к характеристикам для отдельных навыков, а также еще большему уменьшению тех требований из-за родового проклятия и симбиоза с браслетиками, - она была готова всех пятерых. Не то чтобы у нее были моральные тормоза, если бы ее заставили обкладывать не смертельными и не опасными для здоровья проклятиями вообще непричастных личностей, особенно если из богатых кварталов, но здесь, с конкретно этими типами, было вдвойне приятно такую вот задачку выполнить.       - Берегись, не перенапрягайся, пей зелья по программе и не беси Сильвию, она мне скоро про твои подвиги на ниве обучения будет рассказывать дольше, чем пересказывать новости города. – Строго, но не слишком строго, благо Юла рамки дозволенного четко ощущает и не переходит, насоветовал ей Степан, старающийся хотя бы раз в пару дней часик перед сном для девчонки выделить. – Ну и тревожный амулет таскай, чуть что – ломай и отбивайся, я подоспеть должен быстро. А сигнал там такой, что его замылить локационно очень сложно, а полностью скрыть и вовсе почти нереально. Главное – подать зов успей.       - Это я умею. – Улыбнулась она искренне и чисто, хотя видно было, что на лице ее такая улыбка совсем не частый гость. – Оно завсегда так, что первым делом пасть заткнуть хотят. Успел – забрал.       Еще немного поговорив о перипетиях жизни мелкого криминала в городе фентезийного не-средневековья, проклятиях и портальной магии, а также о том, какие же жрецы и их паханы божественные – сволочи, они тепло распрощались и разошлись по своим делам. У работающей не покладая ауру Юлы был ее квест, какой она сейчас попробует ускорить без вреда для себя и без перегрузки браслетов, а у Степана была своя, другая цель. И не управлять поездом, как в том мемасике еще земных времен, а немного понаблюдать за делами рук своих. Или, возможно, не только понаблюдать!       - Блядь! – Сконцентрировав внимание на подаваемом парой духов изображении, он резко подпрыгнул, как в жопу ужаленный, срываясь в темный портальный переход, возвращаясь обратно в Морграф, начиная стремительно переодеваться в неприметный комплект одежды без торгового герба де Ломер, а сверху накладывая новую неприметную внешность. – Блядь! Блядь! Блядь! Хера ли вам дома не сиделось, дебил и паскуда?!       Спустя тридцать ударов сердца он уже выпал посреди переулка на границе между знаменитыми морграфскими трущобами и намного менее знаменитым тоже морграфским ремесленным кварталом хмельной слободы. Там весьма характерные звуки доносились из переулка, темного и загаженного, идеального для того, чтобы попробовать им свалить от вероятных преследователей, выйдя через неприметную дверцу на одном из домиков. Увы, но умные люди и не люди, - виден один полуорк и еще один кватерон той же расы с превалирующим количеством людской крови, - прекрасно знали местную кухню и заранее подготовились встречать беглецов на самом логичном для побега направлении.       Собственно, если бы невысокого, но очень жилистого и выносливого, аки вол, темно-русоволосого паренька не пытались скрутить без особого членовредительства, то бой бы уже закончился. Да он бы и раньше закончился, но паренек, как бы, являлся хоть и приемным дитем покойного и не особо любимого братца, но при этом детство прожил в доме сержанта городской стражи, считай, полудесятника и заместителя такового. Подкачался, научился и кулаками махать, и дубинкой бить и повадки всякого ворья ночного знать, так что легко не дался. Все же он до последнего защищал ту, что стояла у него за спиной, что делало ему честь немалую, причем искренне защищал, всем сердцем.       А та тоже не побежала, видимо, прекрасно понимая свои перспективы убежать по незнакомым толком подворотням с подвернутой ногой, предпочтя швырять камни и мусор через голову защитника. Весьма метко швырять, чувствовалась твердая рука и не менее твердый решительный характер. Только огненно-рыжая шапка волос и мелькает во тьме. Да-да, она бы не побежала, даже если бы нога была цела – факт, какой не убавить и не прибавить, несмотря на то, что так-то она та еще трусишка, старающаяся не нарываться там, где можно получить люлей, ну, если нет плана и возможности сбежать.       Бой идет молча – в этих местах звать на помощь посреди ночи и так не особо удачная затея, а уж с учетом рабочего амулета шумоподавления, горло срывать смысла и того меньше. Бой подходит к концу, быки подворотен больше наслаждаются возможностью таки намять бока искомому индивиду, да и позабавиться немного с его спутницей им тоже светит. Не сейчас, но потом, как доставят этих дурачков под очи старшего, а там уже не тумаками вразумлять будут, там цельную программу для этих ребят подготовили.       - Слыш, мурло, ты кто-на? – Лениво караулящий и подбадривающий товарищей кватерон столь же лениво, но уже не расслаблено уставился на появившегося в переулке Степана, демонстративно положив руку на пояс, прямо на рукоятку доброго такого ножа, второй рукой сжимая простенький боевой амулет. – Шел бы отсюдова, тута тебе нехуй делать, тута важные люди дела решают.       Степан усмехнулся неприятной такой улыбкой на замаскированном плотным слоем грима и иллюзий лице, едва скрывая облегченный вдох, ибо успел до получения этими дебилами серьезных травм. Усмехнулся, а после хрустнул костяшками пальцев и медленно, плавно, с расстановкой произнес нараспев, насмешливо скаля нигде не добродушную улыбку.       - Я – тьма. – Нихеровое начало, после какого могут за такую браваду и спросить, часто сталью, ибо нехер чунибьем быть, но быку как-то стало не смешно. – Я – мрак. Мой страшен лик. Я ваш кошмар. Я – тыгыдык!       И с этой фразой, пользуясь подселенным в тело конгломератом из шести малых духов, он срывается в бой. Ну, как бой, избиение. Степан отрывается за пережитое мгновение страха, даже ужаса от осознания того, что здесь могла пролиться кровь вот этих двоих. Под усилением духов, под защитой сразу заклятий и сидящих в сферах сущностей, он мог с голыми руками и на десяток стражи выйти. На пятерых ночничков хватило и подавно, уже спустя пару минут они буквально собирали зубы сломанными пальцами.       - Давайте, сучки, давайте, загребаем ручками, поплыли отсюда! – Подбадривая прицельными пинками отдельных любителей притвориться отключившимся, тянясь рукой ко все равно не работающему тревожному сигнальному амулету, Степан выдерживает тон удивительно жизнерадостный. – Плывем, плывем брасом или кролем, но плыве-е-е-е-м!       - Ты шо, ебанутый, блядь?! – Едва не плачущий от боли и унижения, шамкающий главарь все же пытается добиться не уважения к его гордости, а простого, блядь, понимания происходящего. – Куда поплыли, мы ж на земле, блядь!       - Я сказал поплыли, а то, суки, нырять заставлю! – Значение выражения «нырять под землю» они знали, так что с воем боли и матом принялись загребать ручками грязь и помои, «плывя» прочь из ставшего местом боя переулка. – А вы что тут забыли, бегом отсюда свалить не хо-хо?       Парочка спасенных добрым шаманом индивидов уставилась на него весьма испуганными глазами. А поди, блядь, не испугайся, когда такой ночной кошмар в одно рыло натурально избивает пятерку опытных и вооруженных головорезов! Но агрессии именно к ним он не проявлял, так что они все же робко надеются на лучшее. Ну, он надеется, а у девушки нервы сдали, а дальше вперед пошел острый язык, какой часто бывает злейшим врагом твоим, если нет подкрепляющей тот язык силы.       - Да мы-то «хо-хо», только ты, то есть, вы, встали прямо на выходе из тупика! – Она не то чтобы обвиняет, но и не скромно себя ведет, что могло бы стать причиной собирать уже свои зубы сломанными пальцами. – А если мы по твоей, то есть, блядь, вашей голове полезем, то нам будет не хо-хо, а ху-ху!       - Блядь... – Ох, сколько в этом голосе скорби и горя, сколько желания достать хворостину подлиннее и выпороть чью-то жопу. – Лана, ты когда-то себя и меня в гроб сведешь! Имей не ума, так осторожности, Гайей молю!       Степан же лишь издал глухой кашляющий звук, прямо среднее нечто между смешком и попыткой хрюкнуть, глядя на эту парочку с каким-то прямо умилением. Умиление не помешало ему накинуть пару исцеляющих чар из классического и весьма дорогого амулета (исцеляющие амулеты, в отличие от ударных, либо неприятно дороги, либо для здоровья опаснее, чем регулярное поедание средних доз мышьяка), а после швырнуть девушке тоже качественное алхимическое зелье исцеления.       - Вам повезло – я не обидчивый. И вообще очень добрый. В глубине души. – Судя по выражениям лиц, ему не поверили. – А еще добрым человеком является тот, кто меня на все это подрядил. Так что давайте, подлечивайтесь и пошли, выведу вас из города.       На лицах обоих сначала проявилось искреннее удивление, а следом не менее искреннее облегчение, хотя парень и почти сразу все же насторожился. Не то чтобы он не верил в доброту людей, но не знал, кто именно мог бы эту доброту в его сторону выразить наймом профи подобного уровня. А нервничающий Степан просто не смог себя заставить действовать в рамках более низкой квалификации – алхимическая граната, удар в спину, победа на грани, а не полный разгром ночной пятерки.       - Слушайте, почтенный, а вы точно нас ни с кем не перепутали? – Он явно начинает что-то понимать, как ему кажется, но переспросить лишнего не постеснялся. – То есть, у меня таких добрых друзей нет, если только...       Взгляд на девушку, но та лишь плечиками пожимает – у нее после полученного не столь давно удара по голове серьезный случай амнезии, даже знахарь не помог, а на нормального целителя у нее денег не было. Да и у Ядрика, нашедшего ее тем днем возле портовой слободы, тоже не было – он не бедствовал, но и не богатым был, это факт. Изначально он повелся на сиськи, ну, и еще надеялся награду срубить за спасение девушки – она была не только красива простой такой красотой обычной горожанки, но еще и явно ухожена сама по себе. Руки без мозолей, если от пера или стилуса не считать, ноги не стоптаны, да и одежда на ней была вполне пристойная. В дворец в такой не пустят, а вот в верхний город уже да, хоть и посмотрят недобро. Этакий лучший выходной костюм какой-то, скажем, учительницы грамоты для богатых детишек – именно так подумал молодой начинающий авантюрист Ядрик, сын Гдаунта.       Увы, но попытка быстро найти откуда эта дамочка на него свалилась и попросить достойную хорошего поступка награду, ибо на мели он последние недельки был, мелкими заказами на охрану или сопровождение перебиваясь... попытка провалилась. А когда ее родней попробовали представиться ребята из ночников, явно спящие и видящие эту вот красавицу рыжевласую в каком-то из борделей, может быть, даже в дорогом и пристойном, то Ядрик не удержал помела во рту и топора на топорище. Людоловов и прочую шваль он всегда не любил, а тут ему попробовали такую херню устроить. И ладно бы еще заплатить попробовали, чтобы он не заподозрил ничего и подтвердил, что девушку точно-точно нашедшаяся родня забрала.       Он бы тоже отказался, не на помойке себя сыскал, но отказался бы в рамках вежливости, а так все свелось к безобразной сваре, затем драке, попытке силком увести девицу с собой и откушенными пальцами, указательным и средним, какие ей в рот попробовали просунуть «на пососать». Пальцы принадлежали какому-то средней важности хмырю из ночных, вот тот и затаил. Недостаточно влиятельный чел, чтобы гнев его стал приговором, но пришлось им залечь на дно. А там общение, знакомство по нормальному, благодарность за спасение от неприятной участи и вот они уже постель делят. Бурно вспыхнул этот роман, настолько бурно, что в этом бою, когда их таки сыскали, ни один не захотел оставлять второго.       - Вы с хера ли не покинули город, ну, после того случая на булочном рынке? – Спрашивает он, осторожно подживляя разбитую бровь Ядрика. – Я вас что, зря тогда прикрывал?       - Так это вы были? Те слетевшие колеса у кареты? – Уточнила подозрительно глядящая на него Лана, осторожно ощупывающая ногу, отек на которой проходил на глазах. – Хех, а я сразу сказала, что нас прикрыли!       Степан молча заканчивает лечение, помогает привести себя в порядок, а затем указывает следовать за собой. За ним пошли, хоть и с опаской, то и дело оценивая возможность скрыться в каком-то из переулков.       - Вы чего не разбежались? – Спрашивает он мимоходом, отводя глаза патрулю стражи еще одним амулетом, насквозь нелегальным и сложным в получении, вот и смотрят на побрякушку оба очень внимательно. – Я тогда послушал вас, понял, что должны успеть. Да и ушел по делам своим. А тут вы, два яблочка, все еще в городе и все еще вместе.       - Я так понимаю, просить тебя, вас, короче, просить помочь нам остаться вместе – гнилая затея, да? – Хмыкнула она очень грустным взглядом смотря на парня, прямо совсем грустным. – Это ведь за мной ты пришел, мне помогал, не ему. Ядриков дядька послал нас к демонам, мол, там нам, особенно мне, и место. Никто из знакомцев его не помог, а вот я... я как листок без надписей – нихера не понятно, но, сука, в том и суть. Кто я вообще такая? Почему я не помню ни беса о себе, только имя и то... словно... неполное что ли?       Степан поворачивается к ним, грустно так улыбнувшись, а после несколько секунд просто смотрит, Ядрик уже за ножом и топориком потянул руки. Смотрит в это лицо и глаза, смотрит на абсолютно и стопроцентно натурального человека, какого даже все боги скопом, воплотись они здесь и сейчас признают обычной девицей людского племени. Только что просто очень недурной собой, а еще с удивительно дерзким характером, колким языком и просто умением расположить к себе окружающих.       - Так чего не сбежали? – Повторил он вопрос, продолжив путь и проигнорировав вопросы чужие.       - Ну да, ну да, пошла я к демонам! – Она аж руками всплеснула от эмоций, а Степан чуть не сбился с шага. – Да просто дура я. И он дурак. Но я больше дура. Что продавила решение и его убедила, убеждала, пока не согласился.       - Мы обручение прощанием хотели пройти. – Сказал парень, чуть отводя взгляд и ощущая жгучую вину за то, что именно его виной, а не ее, как он считает, чуть не случилась очередная маленькая ночная трагедия. – Все же все понимаем, ни она, ни я, нигде не блаженные. Если и утекать от стен, так только по одному, вместе выловят – очень мы пара приметная. Для нее уже сыскал кораблик и краску для волос, сам в отряд Поллцмермайера, хоть и пока лишь носильщиком, а уже устроился, считай. Нет же, уговорила, а я и не сопротивлялся сильно.       Обряд обручения прощанием – это церковная мистерия Жизнь Дарящей, предназначенная для тех влюбленных голубков, какие понимают, что ждет их разлука. Неравное положение, воля родителей, проблемы со здоровьем или что-то в иных плоскостях – когда становится очевидно, что быть вместе не суждено, проводят этот обряд. Весьма эротичный, кстати, ибо классическое для Гайи взятие не-невесты там обязательная часть программы. Важно то, что если Гайя отметит разлученных, - обручение прощанием не всегда срабатывает, нужны искренние взаимные чувства и искреннее же понимание, что вместе не быть, причем с обеих сторон, - то они всегда будут немного ощущать друг друга, радости и печали своего разлученного. Добавим сюда, что иногда они будут видеть сны друг о друге, а также то, что до самой старости будут помнить те дни, когда были вместе, аки вчера оно случилось.       Грустная мистерия для грустных обстоятельств.       Очень немногие на нее решаются, если мозги есть, очень немногие оказываются достаточно искренними, чтобы эту молитву зажечь и активировать, очень немногие станут настаивать, когда жрицы Жизнь дарящей станут отговаривать дебилов.       - Я договорилась с одной младшей жрицей, но именно младшей, что согласилась за треть цены помочь. – Да-да, эта мистерия не из дешевых, а бесплатно во имя любви клир Гайи помогает лишь в исключительных случаях. – Вот и ждали, когда у нее вольный час будет. Чтоб с порога не спустили. Блядь! Не молчи, паскуда, хоть что-то ска... жи? Это что?       Это был кошелек с деньгами, отменными конфедератскими марками, серебряными, ясное дело, но тяжелыми и не подпиленными. Хватит на оплату услуг не то что младшей, а тройки полноценных жриц, а то и старшая заглянет пару строчек над алтарем прочесть.       - Сроку вам до утра. – Усмехнулся он, увидев их выражение лица. – Торгуйся сама, то есть, сами. Если лишние останутся, то все ваши. И потом валите куда бежится, больше я вас прикрывать не буду, на этом мои полномочия все.       - Вы что, отдали часть своей платы за найм? – Аж охерел Ядрик, а после посмотрел на Степана, какой нынче выглядел сорокалетним матерым головорезом, с небывалой благодарностью, ибо как никто иной знал, что такое плата за найм и получивший такую головорез. – Спасибо, почтенный Тыгдык. Я не могу обещать, что верну, не в ближайшие месяцы точно. Но если смогу хоть чем помочь, скажите лишь слово.       - И от меня спасибо, почтенный. – Подхватила Лана, утерев слезу с уголка глаз и даже свое самоубийственное ехидное сарказмирование вырубив, причем не от страха за свою жизнь, а из реальной благодарности. – Я... да ни беса я не знаю, что со мной завтра будет, но тоже спасибо. Я поняла, что ты сказать не можешь, контракт. Но тот, кто тебя нанял, запретив мне говорить хоть что-то. Передай ему, что он – мудак! И спасибо.       Степан едва сдержал умиление от этого дружного проявления светлых чувств, а потом едва сдержал вопль ужаса, когда она его искренне обняла, без всякого интима или попыток вытащить из кармана что-то ценное. Обняла и отстранилась, утирая слезу и стыдясь того, что вообще позволила себе так разныться. Почему-то она была уверена, что искренность в высказываемых чувствах – это слабость. Особенно перед незнамо кем.       - Да ладно вам обоим. Для хорошего человека серебра не жалко. – Он проявил героическую выдержку и силу воли, сумев не заржать, как скотина и сволота одновременно, а после, уловив взгляд девицы, опередил ее вопрос. – Нет, точно не могу ничего сказать. Но ты вспомнишь, это гарантирую. А теперь давайте, спешите жить, пока еще есть возможность.       И они ушли в сторону виднеющегося в ночной тьме белого-белого храма Жизнь Дарящей, а давящийся от смеха шаман пополз, буквально по стенке сползая, в совершенно другую сторону, едва добравшись до переулка в каком он провалился в темный угол. И уже в убежище, сбросив чужой облик и осыпавшийся пылью маскировочный грим, он захохотал изо всех имеющихся у него децибел и цедебил. И в такт ему хохотали камень и ветер, и тьма смеялась вместе с пламенем. Только надежность укрепленной защиты вокруг подземного царства его не позволила энергетической и духовной буре засверкать на весь Дантмарк и Морграф сразу.       Скоро ему снова в бой, снова помогать своим союзникам в том деле, какое он провернул бы задаром, снова призывать и камлать, подносить и жертвовать. Есть запланированные ритуалы, парочка очень неплохих идей относительно расширения арсенала, несколько таких целей, какие он считает не должными существовать на этом свете. Где-то в глубине Степи сидит безвылазно в своем шатре могущественный выродок, какой и в адских котлах сошел бы за одного из своих, а шаман ничуть не против будет однажды постоять рядом, когда его пойдет убивать если не Маега, коей до старичка без системы не дорасти, то Сингха, которая его обязательно превзойдет.       Но сейчас его мысли чисты от грядущей торговой и не очень войны против древнего орка-шамана-некроманта.       Сейчас он думает не о духах и нежити, не о неживых духах, что сами по себе намного мертвее нежити обычной.       Сейчас он думает об иных тварях, тварях смертельно опасных и столь много зла причинивших этому миру, да и Степану тоже не безуспешно пытавшихся то зло причинить.       Демоны – очень странные существа, даже если отбросить их повадки и опасность, их мерзость и чуждость. Они именно что странные, не такие, как люди или иные смертные существа. Вечно существующие, вечно изменяющиеся, превыше всего страшащиеся перестать быть, на инстинктивном уровне понимающие, что именно их после конца ничего уже не ждет, ни в каком виде и форме. Вернее, только ничего и ждет. Подстраивающиеся, приспособляющиеся, водой под камень и медом на небо затекающие сквозь любую ментальную броню, находящие подход к любой личности, любой вражде и отторжению, прорастая ядом слов и намерений даже в сердце законченных праведников.       Превыше всего жаждут они новых и новых душ, наполнения грозди своей, но не ради силы и не ради насыщения, хотя и ради них тоже. В основе их желаний, в основе безграничной власти избранного ими Порока, власти над ними самими, а не только жертвами их, стоит именно тот самый страх. Страх перестать быть, исчезнуть, прекратиться раз и навсегда. Потому что превыше всего их инстинкты ставят не души как таковые, а то, что души эти дарят – подобие, увечное и жалкое, несмотря на все могущество, но лишь подобие. Подобие того величайшего дара, какой так бездарно тратят эти жалкие и жадные смертные, разменивая свой золотой виноград на мелочные и приземленные желания.       Желания, что и в подметки не годится тому абсолюту вожделения, какой испытывают демоны к чужим душам. Словно все их грозди, все попытки удержать при себе то, что неизбежно сгорит и распадется от пребывания в их власти, были лишь жалкой, воистину смешной в той же мере, в какой и страшной, попыткой обрести собственное сияние, собственную душу. Уподобиться смертным хоть немного, хоть на какой-то процент... при этом уходя от желаемого все дальше и дальше, все выше и выше по лестнице могущества, какая на базовой основе, прописанной в самой природе их породы, не способна к желаемому привести.       Вечная гонка без конца, вечная грызня, предательство и обман, что признаны первейшими добродетелями для тех, кто лишен права на то, что имеет любой бродяга и бедняк, любой горожанин и ремесленник, одаренный и простец, король и его личный шут. Вечная гонка и бездна презрения, бездна ненависти к смертным, что отдают, раз за разом отдают им то, чего демоны желают, но что не могут до конца взять, полностью постигнуть.       Что должна будет испытать тварь, тварь о трех именах минимум, уже успевшая от эталона своего желания и стремления уйти так бесконечно далеко, что дальше только великие Господа, когда на нее снизойдет воля системы? Когда ее силком, против воли, без права выбора сделают смертной? По-настоящему смертной. Не внушение, не наложенная личина, не запредельно сложная модификация грозди, а прямое изменение реальности. Когда свершится невозможное, ставшее на пару мгновений бесконечности немножечко возможным. Что она ощутила тогда, когда прочла условия своего наказания? Чего так боялась, что впервые за все время их общения была готова унижаться, просить, предлагать, угрожать, была готова на все, лишь бы Степан передумал?       Что ощутит, когда снова станет собой, когда осознает свои мысли, свои чувства, свои желания, свою смертность? Свои искренние и такие живые, такие настоящие чувства к бедному Ядрику, сыну Гдаунта? Чувства, что она умела вызывать, провоцировать, изменять, порочить и осквернять, но не могла испытать сама? Никогда и никак не могла, просто потому, что не может быть иначе, потому что так устроена эта вселенная, бескрайняя и безжалостная.       Степан не зря столько времени медитировал над своими знаниями, над теми из них, какие посвящены были породе столь ненавистной ему твари. Твари, какая сейчас получала благословение Жизнь Дарящей и, скорее всего, действительно его получит в итоге. Степан не мог ее убить, не мог причинить мучения или иным образом угрожать ей, но, есть такое подозрение, что сделать ей больнее, унизительнее и страшнее он не сумел бы никогда, ни до, ни после заключения их взаимно обязывающей и приковывающей друг к другу сделки.       И от этого осознания ему становилось хорошо.              СТАТУС СТЕПАНА ПЕРЕСДАЮЩЕГО НА МОМЕНТ КОНЦА ЧЕТВЕРТОЙ ГЛАВЫ (модифицирован для удобства восприятия):       Имя: Степан       Уровень: 37       Класс: Старший Шаман       Специализация: Постигающий Дух       Подкласс: Заклинатель       Характеристики: (свободных: 2)       Таланты (свободные): 3              Телесность: 3       Сенсивность: 15       Мощь: 11       Контроль: 8       Исток: 7       Дух: 18       Сопротивление: 5              Поглощенные знания (шаманизм: основа): продвинутая мастерская практика камлания; продвинутые мастерские практики использования духовно-ведовского диалога с мирозданием; продвинутые мастерские методики наложения шаманских приворотов (ДАР); развитые методики навеивания и коррекции снов (ДАР); продвинутая развитая практика боевых камланий; продвинутые развитые методы быстрого камлания; мастерская практика духовного оперирования; развитые методы духовного торга и контрактных договоров с инопланарными сущностями; продвинутая базовая практика удаленного контроля духовных сущностей; продвинутая развитая работа с тотемами; развитые методики построения оборонительных массивов; продвинутые развитые методы духовного странствия; развитые навыки духовного конфликта вне физического тела; продвинутые мастерские методики суггестивных воздействий на основе шаманства (ДАР); развитые методы контролируемого духовного подселения; развитые практики духовно-когнитивного противостояния; базовые методы работы с памятью на основе шаманства; продвинутые развитые практики гармонизации духовно-аурных конфликтов; продвинутые базовые методы естественной перековки личности (ДАР); продвинутые основы работы с бытовыми амулетными системами; продвинутые базовые методы тандемного упрощения камлательного церемониала; продвинутая базовая практика работы с глубинными аурно-духовными резонансами       Поглощенные знания (шаманизм: целительство): развитая работа с исцеляющими духами; мастерские методики противодействия проклятиям; продвинутые базовые методы исцеления аурных и духовных тел на основе дикого волшебства; базовые методы исцеления ауры и духовных тел от поражения инопланарными энергиями; базовые методы масштабных исцелений на основе дикой магии; продвинутые базовые методы глубинного аурного исцеления на основе дикой магии       Поглощенные знания (ведовство): продвинутые базовые методики тантрических практик; продвинутые развитые методики территориальных воздействий; продвинутые базовые методики взаимодействия с магическими истоками; продвинутые развитые методики изменения энергетических течений; продвинутые развитые методики наложения ведовских приворотов; продвинутые развитые методики суггестивных воздействий на основе ведовства; продвинутые базовые основы ведовской бенефики; продвинутые базовые основы дикого амулетостроения; основы комбинированного применения сложносоставных ведовских заклятий       Поглощенные знания (энвольтирование): продвинутое мастерство кукольно-энвольтивной магической практики; развитые методики достижения симпатического резонанса; продвинутые базовые техники модификации активного энвольта; продвинутые базовые методы прямого удаленного кукольного контроля       Поглощенные знания (навыки и ухватки): устная и письменная речь: Вольные Города, академический Нейрат, Островное Королевство; отшельник дикой природы; мастерство элитного боевого камлателя; начальные методики преподавания магических наук; искусные методы агентурной работы; методики ликвидации и устранения защищенных целей; элитное мастерство ментально-чувственной обработки защищенных целей; методики ментально-чувственной защиты в рамках агентурной подготовки; мастерское противостояние демоническому влиянию; методики ведения масштабных магических сражений       Малые знания (контракты с сильными духами): контракт с сильным духом: Едок Хворей; контракт с сильным духом: Чееш’шшуйа; контракт с сильным духом: Веселый Молочник; контракт с сильным духом: Скрадывающий Отблеск; контракт с сильными духами: Трое Поросят; контракт с сильным духом: Листва в Движении; контракт с сильным духом: Уркагуарри; контракт с сильным духом: Обнимающий-Жаром-В-Последнем-Прощании; контракт с сильным духом: Бирюзовый Левый и Аквамариновый Правый; контракт с сильным духом: Хранитель Снов; контракт с сильным духом: Жаждущий Инферно; контракт с сильным духом: Ололошошоломоло-Оу; контракт с сильным духом: Чертитель Линий; контракт с сильным духом: Вспыхивающий Единожды; контракт с сильным духом: Швец-Швец-Швец; контракт с сильным духом: Лкразар Маракаш       Малые знания (контракты со старшими духами): контракт со старшим духом: Сонный Веятель (ДАР); контракт со старшими духами: Пелена Касаний и Творец Решений (ДАР); контракт со старшим духом: Радость Волн; контракт со старшим духом: Вишпли-Швалстпрахтматт; контракт со старшим духом: Поедающий Память; контракт со старшим духом: Гладь Соскальзывающего Зла; контракт со старшим духом: Покой Хранящего Безмятежностью; контракт со старшим духом: Стоящий-с-Кинжалом-у-Спины-Твоей; контракт со старшим духом: Безмолвная Белизна; контракт со старшим духом: Тху’Зи’Кх; контракт со старшим духом: Жерновья Хватка; контракт со старшим духом: Приходящая Глупота (ДАР); контракт со старшим духом: Ф’Эммбайвер (ДАР); контракт со старшим духом: Щит-За-Щитом; контракт со старшим духом: Возвращающий к Изначальному; контракт со старшим духом: Скорбный Дождь       Малые знания (контракты с высшими духами): контракт с высшим духом: Спица-Пронзающая-Там-и-Тут; контракт с высшим духом: Запирающий Секреты; контракт с высшим духом: Маленький Беленький Козлик; контракт с высшим духом: Тот-Кто-Породнился-С-Темнотой-Камней-Прокладывая-Путь-И-Открывая-Двери; контракт с высшим духом: Единый-В-Двух; контракт с высшим духом: Ветерок Подземелий; контракт с высшим духом: Определяющий Ценность       Малые знания (активный шаманизм): защита искажением преддверия сфер; изгнание из яви; расточенное незримое жало       Малые знания (ведовство): проклятие запирания путей; благословение единения с тонким миром; проявление права родства и праха; забвение в экстазе (ДАР); проклятие искренней вражды; заключение в объятия неслышных крыльев       Малые знания (энвольтирование): вольтовая энергетическая мантия-близнец       Обретенные свойства (комплексные): крепость духа; высокая стойкость тонких тел; духовная плащаница высшего аурного сокрытия (ДАР); глубокая трансформация духовного тела; тантрический духовный очаг; лоскутное духовное эхо (ДАР); множественность духовного осознания; небольшой духовно-энергетический оберег; регенерация тонких тел; укрепленные аурные узлы; устойчивая стабильность поглощающих свойств истока; склонность к когнитивному восстановлению; плавная и внесенсорная всепроникаемость духовного воздействия (ДАР); баланс разграничения духовно-энергетического симбиоза; свобода расстояний и воль; фильтрационная мембрана основания истока; благословенное малое касание змеи; истекающая стойкость выходящих аурных узлов       Обретенные свойства (метки сфер): значимая метка плеяды духовных сфер; отметка опавших листьев и черных корней; доверие творцов страстей и плетущих чувства; признание вольных ветров и шепчущих дуновений; отметка тихих заводей и глубоких вод; доверие хранителей дверей и прокладывающих путь; отметка тишайших пологов и сокровенных тайн; признание свободных слов и безмятежного спокойствия       Обретенные свойства (благословения): благословения здравия и долгих лет; наследие в крови и духе (ДАР); контроль наследия в крови и духе (ДАР);       Обретенные свойства (активные модификации): [было, но уже нету]       Системные модификаторы: мирное развитие IV; выдача системных заданий V; развратное развитие IV (ДАР); доступ к системным покупкам IV; небольшое системное дарование характеристик; темпоральная осознанность IV; обновление резервов IV; восполнение жизни IV; принятие системной сделки с покровителем (Лиарат си Мерриналь, Владычица Даров и Дарами Одаряющая, верная слуга Иннелас Иннелай); создание группы II; интенсивное развитие III; дарственное малое временное усиление атрибутов именем Лиарат си Мерриналь, Владычицы Даров и Дарами Одаряющей, верной слуги Иннелас Иннелай (ДАР); постоянный приток опыта II; регулярный системных приток ресурсов IV; удвоенный малый развращающий дар именем Лиарат си Мерриналь, Владычицы Даров и Дарами Одаряющей, верной слуги Иннелас Иннелай; распределенное улучшение зарядов для мета-навыков I; частично-выборочная темпоральная фиксация помещения с возможностью предварительной подготовки к действию II; сладкая эссенция страсти II; восполнение заряда жетонов I; Интимная Приватность II       Выполненные Сделки: -       Доступные Сделки: Милый и Невинный; Сладкое Влечение; Большие и Мягкие; Напряженный и Замерший; Нежнейшие Булочки; Пришествие Недрочабря; Выбор Госпожи       Доступные Подвиги: Город Мертвецов; Зловещая Паутина; Королева Червей; Охота на Зверя; Игрушка Глубины       Доступные подвиги во имя Лиарат си Мерриналь, Владычицы Даров и Дарами Одаряющей, верной слуги Иннелас Иннелай: Кукольная Королева; Матерь и Магдалена; Темноэльфийское Танго; Жизнелюбивые Жопы; Пятьсот Пошлостей       Наградные Жетоны: Потрясные Арбузики (100); Равнодушная Куколка (3); Игнорируемый Оргазм (100); малая починка артефакта (2); мгновенное восстановление магического резерва (11); малое временное увеличение атрибута телесности (3); Пышные Пирожочки (100); значимое обновление мета-навыков (1); временное создание конфиденциальной обстановки (15); Настойчивые Ножки (10); Плавность Красоты (39); Могучие Дыньки (88); массовое малое благословение воителя (4); Внушение Пристрастия: Обнятые и Сжатые (25); стандартное зарядное обновление контрактной книги шамана (6); Сладко Страстные Сновидения (50); Мускулистая Красота (12); временное повышение сенсивности (8); Страстная Чувственность (20); Жертва Соблазнов (5); Вот Моя Киска (23); разовое одарение союзника элитным системным свойством (4); среднее комплексное ранговое усиление нематериальной призываемой сущности (3); Молочные Дойки (8); Пошлое Усыновление (5); Мастер-Неторастер (1); Пиппин Короткий и Быстрый (23); малое временное комплексное усиление дара (9); Дуня Кулакова (48); Точка на Карте (10); Свободное Использование (1); Эротическое Устранение: Клиническое Рукоблудие (3); Кукольное Превращение (10); временное малое усиление сопротивления (9); Безлимитное Жамканье (50); малое обновление мета-навыка (17); призыв нейтрального сложного группового системного задания (5); спеша на помощь (5); Анальная Накачка (3); Быстрый Бендер (5); Забывая Исподнее (10); вручение рядового позитивного аурного свойства (6); Ручная Разблокировка (50)       Особое: Благословение Лиарат си Мерриналь, Владычицы Даров и Дарами Одаряющей, верной слуги Иннелас Иннелай: вероятная выдача дополнительных талантов при повышении уровня; выдача специфических системных заданий с повышенной наградой; метка судеб: Сингха, дочь Маеги, и Маега, дочь Маэдры; скрытые эффекты; обоюдная заверенная сделка с Иурлад Лахган Акаль              СТАТУС СИЛЬВИИ МАЛЬТЕР НА МОМЕНТ КОНЦА ЧЕТВЕРТОЙ ГЛАВЫ (после того, как Степан Исхудавший несколько помог ей в прокачке):       Имя: Сильвия Мальтер       Уровень: 55       Раса: высший вампир (человек)       Класс: заклинатель крови       Специализация: кровавый веятель       Характеристики: (свободных: 0)       Таланты (свободные): 0       Телесность: 11       Сенсивность: 9       Мощь: 5       Контроль: 5       Исток: 5       Дух: 7       Сопротивление: 9              Поглощенные знания: устная и письменная речь: [раскрыть]; продвинутый мастерский контроль алой капели; продвинутая мастерская практика кровавого формирования; мастерской кровавый патронаж; мастерство практики подчиняющего резонанса крови; мастерство практики наложения мороков; мастерские использования расовой магии; продвинутые развитые методы кровавого разгона; развитые методы алого пульса; развитая практика поисковых воздействий на основе кровавой магии; мастерские методы алой алхимии; продвинутая базовая практика алхимических преобразований; продвинутая базовая практика ритуалистики; развитые методы преодоления барьеров; продвинутая развитая практика акустических ментальных воздействий; мастерские методики соблазнения и обольщения; алое боевое мастерство (Кровавый Пакт); искусство агентурной работы и инфильтрации (Кровавый Пакт); продвинутые базовые методики наставничества и воспитания; развитые методы перековки личности; продвинутые базовые методы сложносоставных внушений на основе кровавого контроля; развитые базовые методы многопоточного кровавого манипулирования; продвинутые базовые методы масштабирования кровавой магии; базовые методы алого форсажа       Малые знания: искусный защитный багряный покров; двойная плеть кровавого подчинения; искусные багровые когти; имплозия кровавого резонанса; плавное скрытное наложение покорности; резонирующая нарастающая суггестивная акустическая пелена       Обретенные свойства: усиленная насыщенность кровавой капели; телесная суть высшего кровопийцы; улучшенная консервация кровавого резерва; комплексная духовно-энергетическая модификация глаз: высший взгляд подчинения; модификация голосовых связок: очаровывающий голос; модификация скелетной основы: укрепление и гибкость; модификация сути: Капля Древнего Ихора; комплексная духовно-энергетическая модификация организма: уплотненный трехветкторный пространственный карман скрытого типа; алые осколки чувств и сердец; модификация мягких тканей: эластичность и чувственность; укрепленная целостность крови; величие древней крови       Системные модификаторы: кровавое восполнение II; выдача системных заданий III; развратное развитие III; призыв насыщенной крови I; постоянный приток опыта II       Наградные Жетоны (незримо для членов группы): Приятный Пересос (147); призыв флакона экзотической крови (71); темпоральный ускоритель усвоения (6); значимое создание логова скверной земли с контролируемой привязкой (2); Томящиеся Уста (50); Сытный Фонтанчик (10); Отличная Идея (10); Центр Внимания (5); мгновенное восстановление резервов (13); воплощение магического гримуара подходящей специальности (7); Больше Сиськи Меньше Мозги (10); создание идеальной алхимической мастерской (2)       Особое: [пока что пусто]              СТАТУС УЖЕ НЕ КОНИНЫ БЛЯДСКОЙ А ОЧЕНЬ ДАЖЕ ХОРОШЕЙ, КРАСИВОЙ И МИЛОЙ ДЕВУШКИ СИНГХИ, ДОЧЕРИ МАЕГИ, ДОЧЕРИ МАЭДРЫ НА МОМЕНТ КОНЦА ЧЕТВЕРТОЙ ГЛАВЫ (после того, как она, с разрешения Степана Тощего, перестала сдерживать собственный рост):       Имя: Сингха, дочь Маэги, дочери Маэдры       Уровень: 39       Класс: Шаман       Специализация: Камлающая Ветер       Характеристики: (свободных: 0)       Таланты (свободные): 0       Телесность: 2       Сенсивность: 12       Мощь: 8       Контроль: 9       Исток: 8       Дух: 14       Сопротивление: 3              Поглощенные знания: устная и письменная речь: Вольные Города, западное степное наречие; мастерская практика камлания; продвинутый развитый духовный диалог; мастерская работа с духами ветров; развитое быстрое камлание; развитая практика боевых камланий; развитые навыки духовного торга и контрактных договоров с инопланарными сущностями; развитые навыки духовного конфликта вне физического тела; продвинутые развитые методы духовного странствия; продвинутые базовые методы поисково-ясновидческих камланий; продвинутая базовая работа с тотемами; развитая работа с алтарями и капищами; продвинутая базовая работа с духами вод; развитые методы зова исцеляющих ветров; продвинутые базовые навыки создания усиливающих камлательных узоров; продвинутые базовые методы построения ограждающих оберегов на основе шаманства; продвинутая развитая работа с благими духами; развитые методики наложения шаманских приворотов; развитые методики суггестивных воздействий на основе шаманства; продвинутые базовые методы тандемного упрощения камлательного церемониала; методики ведения внетелесных магических сражений       Малые знания: временно закрытые родовые контракты с сильными духами: [раскрыть 32 позиции]; временно закрытые родовые контракты со старшими духами: [раскрыть 11 позиций]; временно закрытые родовые контракты с высшими духами: [раскрыть 1 позиция]; контракт с сильным духом: [раскрыть 34 позиции]; контракт со старшим духом: [раскрыть 5 позиций... Веющий Шелестом Трав; Хранитель Дома; Сотня Верных Рук, Урлабран-Баран, Стойкий Ложь; Возносящий Ввысь; Царкхрал-Цак-Цак; Обманщик Обманщиков; Он-Видит-Твою-Страсть]; контракт с высшим духом: [Овладеватель Гнущий, Призрачных Ветров Лепестки; Забирающий-Муки-и-Обрекающий-Жить; Выдувающий Волю]; дальний зов-ориентирование на родовую камлательную основу; малый духовный удар для конфликтов вне физического тела; малый духовный покров для конфликтов вне физического тела; краткое перемещение сквозь мир высоких сфер; внушение страсти с отнятием власти; плавный духовный щит дефлектного типа; провокация неостановимого экстаза       Обретенные свойства: родовое наследие рода степного неба и вечных ветров; доверие вольных ветров и шепчущих дуновений; доверие буйных бурь и жестоких порывов; признание стремительных ручьев и безмятежных озер; признание тепла очага и ласки огней; стойкость тонких тел; благословение передачи родового наследия и дара первой из дочерей; благословение безусловного здравия и очаровывающей красоты; благословение домашнего очага и родных стен; отметка хранителей обещаний и заверяющих сделки; малая метка плеяды духовных сфер; отметка тишайших пологов и сокровенных тайн; признание творцов страстей и плетущих чувства; отметка мерцающих угольков и обжигающих лепестков       Системные модификаторы: развратное развитие III; доступ к системным покупкам III; ускоренное групповое развитие I       Системные модификаторы (незримо для членов группы): вызов постыдного оргазма II       Наградные Жетоны: Вежливое Замечание (25); восполнение резерва энергий (47); малое временное усиление сенсивности (10)       Наградные Жетоны (незримо для членов группы): Сладкие Ступни (21); Мне Нужно Кресло (10); Романтический Поцелуй (99); Объект Фантазий (1); Гляди Как Я Кончаю (9); Покупая Похоть (5); Обрызгай Мне Лицо (10); Пикантная Пауза (100)       Особое: метка судеб (незримая): абсолютная уязвимость к приворотам и ментальным внушениям развратного толка со стороны носителя благословения Лиарат си Мерриналь, Владычицы Даров и Дарами Одаряющей, верной слуги Иннелас Иннелай;       малый дар спасения ценой развратной расплаты именем Лиарат си Мерриналь, Владычицы Даров и Дарами Одаряющей, верной слуги Иннелас Иннелай (незримый): значительно повышает шансы выживания в условиях смертельной опасности, значительно повышает шансы получить минимальные повреждения вместо калечащих или смертельных травм, значительно повышает вероятность оказаться жертвой приворотов, любовной магии, ментальных техник и других воздействий на разум и чувства, если они ведут к развратным, пошлым или интимным последствиям, гарантирует временность и незначительную длительность пребывания в искаженном сознании в роли покорной игрушки, значительно повышает шансы со временем освободиться из страстного плена              СТАТУС ИУРЛАД ЛАХГАН АКАЛЬ ОГЛАФ БЛЯДСКОЙ СУЧЬЕЙ СВОЛОЧНОЙ ДЕМОНИЧЕСКОЙ МРАЗОТЫ НА МОМЕНТ КОНЦА ЧЕТВЕРТОЙ ГЛАВЫ (после того, как поплатилась за свой силок-ловушку на Степана Неразумного):       Имя: Лана, вроде бы…       Уровень: [АБОНЕНТ НЕДОСТУПЕН]       Класс: [АБОНЕНТ НЕ АБОНЕНТ]       Специализация: [АБОНЕНТ НЕДОСТУПЕН]       Подкласс: [АБОНЕНТ НЕДОСТУПЕН]       Характеристики: [АБОНЕНТ НЕДОСТУПЕН]       Поглощенные знания: [АБОНЕНТ НЕДОСТУПЕН]       Малые знания: [АБОНЕНТ НЕДОСТУПЕН]       Обретенные свойства: [АБОНЕНТ НЕДОСТУПЕН]       Системные модификаторы: [АБОНЕНТ НЕДОСТУПЕН]       Запас душ: [АБОНЕНТ НЕДОСТУПЕН]       Наградные Жетоны (незримо для членов группы): [АБОНЕНТ НЕДОСТУПЕН]       Особое: обоюдная заверенная сделка с Избранником Лиарат си Мерриналь, Владычицы Даров и Дарами Одаряющей, верной слуги Иннелас Иннелай              СТАТУС ЮЛЫ, ПОТОМКА РЕЙСТАРА ОТСТУПНИКА НА МОМЕНТ КОНЦА ЧЕТВЕРТОЙ ГЛАВЫ (после того, как СТРАШНАЯ НЕВЕДОМАЯ ЕБАННАЯ ХУЙНЯ ее уважаемый и любимый почитаемый старший братец наставник Степан Стройный помог ей с развитием):       Имя: Юла, потомок Рейстара Отступника       Уровень: 15       Класс: Волшебница       Характеристики: (свободных: 0)       Таланты (свободные): 0       Телесность: 5       Сенсивность: 4       Мощь: 7       Контроль: 5       Исток: 8       Дух: 2       Сопротивление: 5              Поглощенные знания: устная и письменная речь: Вольные Города (ДАР); продвинутые базовые навыки незаконной деятельности; развитое управление и контроль внутренних энергий; развитые основы создания магических плетений; продвинутые развитые основы работы с координатной позиционикой; продвинутые развитые навыки работы с проклятиями; развитые навыки боевой малефики; продвинутые базовые навыки сокрытой малефики; базовые основы создания живых малефических контейнеров; методики агентурной работы       Малые знания: уверенный контроль расстояний; пронзающая пространственная свертка; краткое боевое позиционистическое смещение       Обретенные свойства: значимая урожденная пространственная позиционика; раскрывшееся наследственное Проклятие Черной Крови [РАСКРЫТЬ ЭФФЕКТЫ]; сильное сопротивление проклятиям; фрактальная аурная структура; высший артефактный симбиоз: Оковы Безбожия; значимое поглощение проявления проклятий (Оковы Безбожия); значимое усиление основой проклятия (Оковы Безбожия); значимое поглощение эффектов проклятия (Оковы Безбожия); позиционическое восприятие окружающей среды       Системные модификаторы: выдача системных заданий III; интенсивное развитие II; облегчение самостоятельного обретения знаний I       Особое: разовое предложение сброса уровней и выбора базового класса для дальнейшего развития (ИСПОЛЬЗОВАНО).