Глава 1. Пророк трагедии.

«Но что это там? Между гаеров пёстрых ‎Какая-то красная форма ползёт, Оттуда, где сцена окутана мраком! ‎То червь, — скоморохам он гибель несёт. Он корчится! — корчится! — гнусною пастью ‎Испуганных гаеров алчно грызёт, И ангелы стонут, и червь искажённый ‎Багряную кровь ненасытно сосёт. Потухли огни, догорело сиянье! ‎Над каждой фигурой, дрожащей, немой, Как саван зловещий, крутится завеса, ‎И падает вниз, как порыв грозовой — И ангелы, с мест поднимаясь, бледнеют, ‎Они утверждают, объятые тьмой, Что эта трагедия Жизнью зовётся, ‎Что Червь-Победитель — той драмы герой!» *** «Куджо! Ау, к тебе обращаемся, вернись на землю, красотка!» В чувства девушку привели слова одной из окруживших ее одноклассниц. Лицо некой «подружки» все еще не запомнилось Джоши, как в прочем, и все прочие лица её собственного класса. Что уж говорить про имена, ей с трудом удалось запомнить хотя бы фамилии её учителей, и то, это была необходимость.  Джоши мгновенно обрела популярность в своем классе. Каждую перемену её окружала толпа из милых девушек и симпатичных юнош, что с нескрытым интересом прорывались поближе к новой звезде.  Что удивляло Джоши больше всего, так это то, что ей довелось умудриться получить внимание не только от лиц противоположного пола, но и от девушек… «Зачарованная фамилия—Куджо…»—обреченно подумала Джоши, идя вдоль коридора, при этом заигрывающе подмигнув одной милой красотке, что после этого мило и смущенно захихикала.—«А хотя, меня это очень даже устраивает!» Среди её особых почитателей она заполучила кличку «Хэншуко», что с японского означало «паранойя» или «параноидальный». Обусловленно это вечно играющей мелодией из её наушников. Причем, она действительно не выключала ее на переменах, и даже окруженная толпой ребят, названная Хэншуко никогда не выключала свою песню от Black Sabbath.  Мнение среди знакомых Джоши Куджо расходились. Каждый видел в ней некие странности и особенности. Некто списывал их на её менталитет, а кто-то на загадочность и уникальную харизму. Впрочем, Джоши, сама того не планируя, обрела уйму поклонников.  *** «До завтра, Хеншуко!»—прокричала парочка ребят вслед уходящей девушке, что пятилась назад, махая друзьям на прощание.  «Эй, моё имя Джоширо Куджо-Джостар!» «А так твое имя звучит ещё более по-японски! Пока-пока!» Листья деревьев слегка колыхались на ветру, и казалось, что с каждым шагом Джоши окружающий мир растворялся в потоке её дум. Мысли закружились в сознании, создавая нечеткий калейдоскоп эмоций и раздумий, что скопились у неё спустя неделю её пребывания на новом месте.  В детстве из-за сложности с японским, англоговорящая Холли отдала дочь в английскую школу, но по происшествии лет после долгого и упорного укрепления языка, Джоши решила перевестись к старшему брату, надеясь так не только укрепить братскую связь с Джотаро, но и кардинально сменить свой круг общения.  Дорога до дома занимала определенное время, но Джоши было приятно прогуляться по этим одиноким и спокойным улочкам. Атмосфера загадочности и уюта царила за аркой небольшого парка с местами холмистым рельефом, куда Джоши пошла намеренно, лишь бы продлить свою приятную прогулку. В это время тут крайне тихо, отчего заблудшему путнику может стать настолько одиноко, будто бы он остался во всем мире совсем один. Джоши принялась спускаться вниз по широким ступеням вниз холма. Уже на протяжении недели каждый день происходит одно и то же: Джоши оглядывается вниз, смотрит на первую ступень, после чего принимается тихо шептать себе под нос счёт каждой ступеньки. И каждый раз она насчитывала 35 ступеней. Каждый день. 35 ступенек. И постоянно спрашивала себя: зачем? Но ответа на свой же вопрос Джоши не давала, продолжая идти дальше по одинокой тропе. В тот день на небе было полотно серых облаков. День казался мрачным, подобно позднему вечеру. Тишина вокруг была слишком громкой, трепещущее ожидание, будто вот-вот нечто издаст ужасающий шум, что положит начало чему-то по настоящему плохому.  Но тишина сохраняла свою девственную чистоту. Ни шорох листьев, ни треск, ни звон. Ничто не смело нарушать этот не вечный покой.  Джоши вслушивалась в эту тишину, но слышала лишь только эхо её собственных мыслей, весьма обыденных.  Внизу, после 35-й ступени, её ждала небольшая площадь с фонтаном в центре и лавочками у закругленных  краев.  Фонтан в центре уже много лет стоял безжизненно и одиноко. Много лет назад его бросили, не удосужились починить, тем самым лишив его своего единственного смысла. Кирпич его стенок местами потрескался, а местами зарос мхом.  Этот фонтан Джоши видит каждый день на протяжении последней недели. Но сегодня что-то изменится.  Тишину разбавили тихие, но весьма гадкие хлюпания. Безжизненное тельце маленькой пташки с запрокинутым в сторону крылом колыхалось от терзаний острых клыков на черной пасти с золотыми глазами.  Кот выедал из воробья последние капли жизни, что некогда грели его тельце. Теперь, когда жизнь его плоти иссякла, оболочка охладилась и утратила свои некогда яркие краски.  «Эй! Блохастый ублюдок!»—Джоши подобрала с пола камешек и бросила его в сторону кота, а тот в свою очередь со страху рванул куда подальше, совершенно забыв забрать с собой и свой обед.  Бедняжка. Подойдя ближе к умерщвленной пташке и встав на корточки, Джоши окончательно убедилась, что птенцу уже никак не помочь.  Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах… Отчаянно нахмурившись, Джоши поднялась с корточек. «Се ля ви.»—будто оправдание пронеслось в её голове.  И прежде, чем вновь погрузиться всей головой в массив своих мыслей, некий голос окликнул её. «Дурная примета… мертвый птенец на пути сулит большие беды. Да и черный кот дорожку перебежал…» Джоши оглянулась на голос. На краю фонтана, как будто вырвавшись из самой обыденности, скрестив ноги, сидел юноша, на вид не на много старше младшей Куджо, возможно, ровесник её брата. Черные волосы с двумя белыми прядями, зеленые глаза, острая улыбка и томный взгляд. Внешне крайне броский, стиль его одежды был весьма отличный от современной японской моды, да и вряд ли можно назвать этого загадочного персонажа японцем. Свободная и изящная расстегнутая рубашка, где один рукав был длиною подобно рукавам Пьеро из известной сказки, в второй короткий, из под которого вылезал рукав черной водолазки с высоким горлом, одетой под рубашку. Рядом на фонтане лежал черно-белый цилиндр, уже явно потрепанный временем. В руке его была книжка—сборник лирики Эдгара По. Взгляд двух изумрудов пристально смотрел на девушку, что в это время, не столько удивлённо, сколько томно и возмущенно, оглядывалась на странного паренька.  «Я знаю тебя?»—задумчиво, но словно вовсе не заинтересованно, спросила девушка, копаясь в своих воспоминаниях. «Лично я уже хорошо изучил тебя, Джоширо. И все приметы сулят тебе большие беды—трагедия уже на пороге!» Улыбка на его лице не спадала, не дрогнула ни на миллиметр. Но юноша широко и заинтересованно раскрыл глаза, при этом в некой по детски наивной манере слегка наклонил голову в бок. «А я тоже тебя узнала, чудик.»—томно и с иронией в голосе неохотно проговорила Джоши, окончательно обернувшись на парня.—«Ты же из моей школы, я определенно уже видела тебя в коридоре.» Незнакомец молча и интенсивно закивал головой, продолжая заинтересованно смотреть на девушку своими круглыми глазенками. «Если это твой способ подкатить ко мне—поздравляю, ты выбрал самый оригинальный и самый стрёмный метод.»—даже слегка усмехнувшись, Джоши едва подняла уголок губы.—«Послать бы тебя… да только я сегодня в хорошем настроении, да и ты ниче такой, только в башке явно бзик.» «Нет! Не подумай лишнего, я лишь хотел предупредить тебя, Джоширо!»—с голосом, полным отчаяния, парень приподнял руку, развивая длинный рукав. Улыбка на его лице по прежнему сияла, а широкий взгляд блестел и искрился. «Как мило. Пошел нахер.»—саркастично улыбнувшись, Джоши приподняла бровь и скрестила руки. «Ах! Как грубо!»—наигранно обиженно проговорил юноша, оперевшись рукой о колено.—«И тебе совсем не интересно моё имя?» «А ты отчаянный малый. Ну и как тебя зовут?»—не шибко заинтересовано, девушка, кривя самую обреченную физиономию, всё же решилась дать юноше шанс слова. «Благодарю за вопрос!»—незнакомец резко выпрямился, взгляд его ещё более заискрился.—«Моё имя—Неро Цеппели. Мой род произошел из Италии, мои предки славятся благородными подвигами. А ещё род Цеппели судьбой неразрывно переплетен с родом Джостаров…»—пауза была сдержанна широкой расплывшейся улыбкой и хитрым взглядом, в котором был явно скрыт намёк, что Джоши мигом уловила. «Если у наших с тобой предков были мутки, это не значит, что я хочу иметь дело с тобой, Неро. Но попытка хорошая, а теперь, как там по-итальянски? Аревуар?» «Чао, Джоши, Чао!»—вдохновленным тоном поправил девушку юноша, поднимая указательныйпалец вверх. «Ну вот и попрощались. Гудбай, чудик.» «А вот Я не прощаюсь с тобой!»—нежно пролепетал парнишка.—«Мы ещё увидимся, Джоширо! Ты уже перешла черту перебежавшего черного кота, уже поздно что-либо менять… трагедия уже на пороге…» И грянул гром. «Я буду ждать нашей встречи…»—будто эхом отраженные в голове девушки слова парня резонировали по стенкам её мозга, вновь и вновь возникая в потоке её мыслей. Мгновение то растянулось до невозможности, и секунда ощущалась столетием.  «Ну и странный ты тип.»—развернувшись, пробормотала Джоши.—«До встречи, разве что в дурке.»  И Куджо поспешила в сторону дома, ощущая на себе взгляд парня, и то ощущение слежки оставалось с ней вплоть до самого возвращения домой. И даже дома… *** Джотаро сидел в своей комнате, рассматривая некие записи. Настольная лампа, единственный источник освещения сегодняшнего вечера в комнате старшего Куджо словно маяк на тревожном острове тускло и одиноко сиял в надежде на наступление рассвета. Зрачки быстро прыгали со строки на строку, моментами осматривая зарисовки и прочие каракули. В конце концов, Куджо откинулся на кресле, с тяжестью вздохнув. Он нарыл в ящике стола фотографию. Та самая. Столько счастливых лиц замерло в том волшебном мгновении. Живые улыбки отважных и отчаянных товарищей, что шли бок о бок, преодолевая самые различные трудности.  И они победили, но не все вернулись домой… «Эй, ДжоДжо?»—вдруг из-за отворившихся сёдзи вылезла голова младшей дочери семейства Куджо. «Я занят.»—строго выпалил Куджо, явно отвечая рефлекторно, не подумав. Джотаро не обернулся. Но спустя мгновение, нечто, что откликнулось в его сердце, внезапно решило исправить ситуацию. «Что-то случилось, Джоши?»—развернувшись на дверь, Джотаро томным и усталым взглядом пригласил сестру в комнату, а после повернулся обратно на стол, положив фотографию на гладкую поверхность. Младшая Куджо зашла в комнату брата. Не столько вальяжно, сколько расслабленно, она подошла к креслу Джотаро. «Я там новый риф записала, не хочешь послушать?»—с хитрыми глазками девушка наклонилась, чтобы взглянуть на профиль брата, а тот в свою очередь продолжал смотреть в содержание бумаг. «Не сейчас, Джоши.» «Сейчас или никогда, братец. Время, понимаешь ли—деньги!»—с томным сарказмом устало зевнув проговорила сестрица, как раз поднимая взгляд сначала на настенные часы, бьющие полночь, а после на окно, где тьму сопровождали суровые раскаты грома. Джотаро с тихим вздохом обреченно поднял свои томные глаза на сестру, устало моргнув. Во взгляде этом было слишком много слов, не понятно только, каких. Но в этом весь Джотаро, он весьма немногословен. Вот только душа у него большая и добрая—сестра уж точно это знала. «Взгляд мученика.»—подметила Джоши, присаживаясь рядом с Джотаро на корточках.—«Может, я могу чем то помочь, ДжоДжо?» Но в ответ брат тихо и отрицательно закивал головой, откинув голову назад на кресло. Джоши видела в этом жесте больше, чем сигнал усталости.  В его глазах с самого приезда нечто значительно изменилось. В них не было блеска. И с каждым днем цвет его аквамариновых глаз все тускнел и тускнел, пока и вовсе не иссяк, и ныне весь силуэт Джотаро подобен черно-белому пятну.  Душераздирающее зрелище. А ведь некогда он был озорным мальчишкой, что вечно тащил куда-то с собой свою маленькую сестренку. Он показал ей этот мир. Их общий, дивный мир глазами маленьких детей. Но сейчас… в этих некогда детских ребячьих глазах одна лишь острая жгучая боль. В один момент, пока брат был погружен в свои тяжкие раздумья, нежные руки с грубыми подушечками пальцев обхватили его вокруг плеч, и подбородок сестры лег прямо на его темную макушку. Зрачки Джотаро расширились, он удивлённо округлил взгляд. Не припомнить, когда последний раз Джоши удивляла его подобным нежным жестом.  «Я скучаю по тебе, ДжоДжо.»—жалобно проговорила девчушка.—«Ты отдалился от нас ещё больше после своего приезда… всё время сидишь, погруженный в свои мысли и ни о чем не рассказываешь. Я не хочу, чтобы ты снова ушел от меня…»  Тяжелый ком застрял поперек горла, сердце разгоняло кровь. Взгляд Джотаро смотрел сквозь материю в самую пустоту, и теперь он нежно взял ладони сестры в свою. Он не мог сразу сказать то, что на душе, хотя слов было более миллиона. Просто не мог, физически не был способен, проклятый ком поперек горла.  «Не…оставлю…»—крик его души шепотом эха вырвался из его обветренных губ.—«Ни за что на свете. Никогда боле…» «Обещаешь, что впредь мы через все пройдем вместе, ДжоДжо?»  «Обещаю, Джоши…» *** Они вновь встретились взглядами спустя несколько долгих моментов. Пожалуй, обоим стало легче, некое тепло вдохнуло в них счастье. Их общее счастье. «Ну что, Джоши…»—вставая с кресла и потянувшись, Джотаро с легкой улыбкой опустил взгляд на сестрицу.—«Пойдем слушать этот твой новый риф. И, кстати, рассказывай, как прошел день, непоседа?» Пелена печали спала с лица юной девушки. Приободрившаяся Джоши вскочила с места и торопливо направилась в сторону седзи, потянув за собой брата. «Ой, знаешь, ко мне сегодня один чудик навязался с фамилией Цеппели, помнишь дед рассказывал про их род?!» «Да, смутно припоминаю.»—с легкой улыбкой прокомментировал Джотаро, опустив взгляд на ручонку сестры, что отчаянно вцепившись в его рукав тянула его за собой.  Отчаянно, будто боясь вновь отпустить… *** Весь вечер шел дождь. Ветер перемен навевал зловещим холодом. Но в комнате младшей Куджо ещё очень долго слышался смех и восторженные разговоры.  И они уловили каждый момент того счастья, что они ощутили тем вечером.  Но ночью, когда ни единая душа в городе не бодрствовала, когда ни одно окно не маячило светом деятельности, когда все так сладко спали… Джоши, ощущала, как нечто внутри неё скреблось. Царапало её внутренности и истошно визжало, ломая ее тельце изнутри в надежде Выйти наружу.