Глава 4: Не мёртв, но скоро буду

Белые стены, белая доска и крупный белый стол с ящиками, стоявший прямо перед доской. На столе лежала стопка бумаг и тёмно-коричневый ранец, сброшенный с плеча профессора, как только тот вошёл в кабинет. На краю стояла белая кружка, наполненная чем-то горячим — пар от напитка поднимался густо и лениво. Молодой человек стоял возле стола и перебирал в руках какие-то листы. По всей видимости, это был материал к сегодняшнему уроку. Девушка сидела за партой в третьем ряду и что-то выписывала в тетрадь. За всем этим внимательно наблюдал призрак, поглядывая на своего живого двойника. Его ужасно напрягало то, что он — мёртвый, парящий в воздухе — находится в одной комнате с живой версией самого себя. Это живое существо пугало его до такой степени, что он сначала убедился, что действительно видит, и намотал вокруг профессора несколько кругов. Для более точной проверки даже пролетел сквозь него, хоть ему этого и не хотелось. Мало кто захочет узнать, как он выглядит изнутри, но проверить свои зрительные способности было необходимо. Он же призрак — физических глаз у него нет, так с чего бы ему вообще видеть физические предметы? Забавно, что хоть мозга у призрака быть не может, по ощущениям он будто исчез только сейчас — под гнётом осознания или, наоборот, полного непонимания происходящего. Алиса дописала свою записку и ткнула пальцем — будто показывая Рею, что он может начинать читать. Хотя, по его мыслям, она и так понимала, что он уже давно начал — и всё это время проклинал её почерк. Но она деликатно промолчала. Было бы странно начать разговор ни с кем посреди полной аудитории, ещё и пытаться оправдать свой корявый почерк. Впрочем, она могла бы достать телефон и сделать вид, что разговаривает по нему, но ей было лень тянуться к карману. Да и странно это — доставать телефон за минуту до начала занятия. — Почему, — медленно читал Рей, — там ты? Ты раздвоился? Да откуда мне знать! Может, я плод твоего воображения? Сама меня создала. Сейчас же модно тульп создавать, или как вы это называете? Может, поэтому я и не помню своей смерти. Я просто и не умирал — это ты вывела у себя раздвоение личности. Вот и слышишь мои мысли! Всё сходится! От громкости его голоса, раздававшегося, видимо, как снаружи, так и внутри Алисы, она скривилась и попыталась заткнуть уши. Она хотела написать Рею, чтобы он замолчал, но управлять телом было тяжело, когда не слышишь собственных мыслей. — Чёрт… Если это так, то я никогда не смогу вернуться в своё тело. У меня его и не было. Я просто буду вечно смотреть на себя — но в виде призрака. Он тяжело вздохнул и уставился на преподавателя. Точно такой же, как он сам, только живой. Настоящий. Тот, кто ещё может всё исправить и прожить хорошую жизнь. А вот тульпе остаётся лишь наблюдать и страдать, зная, что никогда не сможет жить так же — ни при каких обстоятельствах. — Что пишешь? Урок же ещё не начался? — к её столу подошла девушка с коротко стриженными тёмно-русыми кудрявыми волосами с лёгкой рыжиной. То ли натуральный оттенок, то ли она просто любила баловаться тоником — в любом случае, это выглядело мило и ей очень шло. Девушка сняла голубой плащ и, получив от Алисы молчаливое одобрение, повесила его на спинку стула. На ней были рыжий кардиган и белая водолазка — явно кто-то не любит мёрзнуть, раз надевает несколько слоёв одежды и даже шею защищает. — Так о чём пишем? Кстати, давно тебя не было на литературе. Что-то случилось? Катя пыталась прочитать, что написано в тетради, но, к сожалению, почерк Алисы был настолько нечитаем, что даже с минимального расстояния её попытки не увенчались успехом. — Да так, важная информация, которую не хочу забыть. — Которая заканчивается знаком вопроса? — усмехнулась Катя. — Тебе никто не говорил, что вообще-то существуют прописи? Или хотя бы печатные буквы. Это же невозможно прочитать! — Вот, кстати, я с ней согласен! — воскликнул Рей. — Я просто ещё не уверена в своих планах… — Нет, ну у меня теперь прям спортивный интерес разыгрался! Хочу прочитать, что там написано! Глаза Кати буквально засветились. Эта одержимость чужой тетрадью начала пугать даже Рея. Алиса чувствовала его тревогу — будто воздушно-мысленным путём. И теперь напрягала её не жутковатая копия преподавателя, а вполне реальная однокурсница. — А тебе никто не говорил, что читать чужие тетради без разрешения нельзя? — возмутилась Алиса. — Тем более, если там написаны планы. Девушка выглядела растерянно. А как ещё можно выглядеть, когда в твои личные записи лезут так, будто они шоколадом намазаны? Да и не хотелось бы ей объяснять подруге, если та всё же разберёт записку, о каком таком клоне идёт речь и с кем Алиса вообще разговаривает. — Ладно-ладно, просто я давно тебя не видела на литературе, а тут ты пришла — и сразу на первую пару. Удивительно ведь! — Так, — кашлянул учитель, привлекая к себе внимание расшумевшихся студентов. — Сегодня мы изучим, что такое экзистенциализм и как он проявился в литературе XX века. Алиса облегчённо выдохнула, перевернула страницу в тетради и, перестав крутить ручку от стресса, начала записывать сказанное преподавателем. Рей вдруг осознал, как же ему будет скучно. Ладно ещё этот урок — можно хотя бы посмотреть, что именно Алисе в нём не нравилось. Но что делать на всех остальных? Он уже успел наглядеться на учеников, уткнувшихся в телефоны, ещё при жизни. Толку от этого никакого — разве что всех по именам запомнить, чтобы потом донести на них. Если, конечно, он вообще не плод воображения девушки. — Погоди... я же уже проходил эту тему... До своей смерти, я имею в виду, — фраза Рея ударила по Алисе, как молот по стеклу её хрупких мыслей. Она хотела что-то ответить, но не могла. Не только из-за обстоятельств — даже написать простое “Что?” казалось непосильным трудом. Её мысли будто исчезли. Внутри не осталось ничего, кроме голоса Рея. А управлять телом он не мог. К жизни её вернул толчок в плечо. За это Рей был безумно благодарен Кате — Алиса выглядела слишком пугающе в своём оцепенении, а лишних взаимодействий со своей версией себя не хотелось даже ему. Одним только взглядом соседка будто спрашивала: «Всё ли хорошо? Не нужно ли выйти подышать свежим воздухом?» Алиса лишь пожала плечами и вернулась к своему конспекту. До глубины души ей хотелось сейчас обсудить всё это с Реем — особенно, что он имел в виду под «Он уже это проходил», — но она не могла просто так начать переписку. Мысли путались, и вести осознанный диалог было бы сложно, тем более — письменно. Гораздо проще будет поговорить вслух. Катя стала ещё внимательнее наблюдать за своей соседкой по парте. Уж слишком странно та себя вела. Но Алиса даже не заметила пристального внимания. Обычно человек ощущает на себе взгляды — будто по коже бегут мурашки и становится не по себе. Однако беловолосой было совершенно не до этого. Зато Рей решил проверить эффект на Кате и уставился на неё. Физических глаз у него не было, а значит, и моргать было необязательно. Следовательно, он мог смотреть на девушку столько, сколько захочет, не отводя взгляда. Мысли Рея постепенно перетекли от странной девушки к своему клону. Девушка хотя бы была живая, а вот его клон… Судя по тому, что он испытывал сейчас ужасное дежавю, и единственное отличие заключалось в неожиданном появлении Алисы на уроке, клоном был не живой Рей, а тот, кто сейчас сидел и пытался вызвать мурашки у Кати. Похоже, у него получилось: спустя пару минут молчания девушка резко вздрогнула, а по коже у неё побежали мурашки. Учитель продолжал говорить у доски, хотя почти весь класс его игнорировал. Единственной студенткой, следившей за темой, была Екатерина. Ну а что? Её мозг своими размышлениями никто не насиловал, как это делал Рей с Алисой. Правда, он нашёл другой способ поиздеваться над девушкой. Но, похоже, напал не на того студента. Катя действительно была заинтересована в том, что говорил преподаватель — в отличие от остальных одногруппников, которые к четвёртому курсу уже успели пожалеть о том, что поступили на эту никому не нужную, богом забытую специальность. Вот серьёзно — куда может устроиться филолог? Учителем русского языка и литературы, в книжный магазин или библиотекарем — и на этом всё. По крайней мере, это те профессии, куда попадёт большинство, если не освоит дополнительные навыки. Конечно, есть ещё журналистика или научно-исследовательская деятельность — разбирать тонны старых текстов, чтобы выяснить, что же автор на самом деле хотел сказать. А потом твоё мнение будут считать единственным верным, и школьники будут получать оценки, основываясь на твоей интерпретации, сформированной из твоего опыта и пары абзацев биографии писателя. Быть филологом — хорошо. Но только как хобби, а не как основной источник заработка. Именно поэтому Алиса часто подумывала об отчислении, но всё никак не решалась забрать документы. А что потом? Найти работу сложно, хоть и всё равно придётся. Вот и тянула. Настолько затянула, что это уже её последний курс. Скоро бы и диплом начинать писать, а она всё ещё думает, как бы отчислиться — хоть уже определённо поздно. — Алис, урок закончился, — постучала по её плечу девушка, уже натягивая пальто небесно-голубого цвета. Поведение Алисы начинало напрягать Катю всё сильнее. — Уверена, Витя не отпустил бы тебя больной… Но по ощущениям — как будто именно это и сделал. Либо ты сбежала из дома. Надо будет позвонить Вите после уроков, — тихо добавила она. Алиса находилась в каком-то амёбном состоянии. Она вроде бы всё слышала, даже о чём-то думала, но из-за мыслей Рея, что звучали в её голове так же чётко, как её собственные, она не могла понять, где заканчиваются его мысли и начинаются её. — Да всё хорошо, просто плохо спала, — ответила она. — Ты же должна меня понять, как студентка. В подтверждение своих слов девушка прикрыла рот рукой и зевнула. Поднявшись со стула, она закрыла тетрадь: — У нас сейчас перемена? — Предлагаешь сходить вместе в кафетерий? Ход мыслей у Кати явно тёк быстрее, чем у Алисы — и даже Рея. Девушка была уверена: если бы Рей оказался с Катей, она бы уже разобралась и в том, что происходит, и как вернуть его в тело... Вот кто точно выспался. Даже после полутора часов монотонной лекции она чувствовала себя бодро — или, по крайней мере, делала вид. Алиса же выглядела так, будто ей срочно нужен углевод, чтобы мозг заработал. Возможно, поэтому Катя решила, что та хочет булочку. Алиса действительно ничего не ела — отказалась с утра от творога — и вполне могла хотеть поесть. Но это было не тем, чего она хотела в первую очередь. На самом деле, ей хотелось как-нибудь избавиться от Кати и поговорить с Реем. Может, даже с настоящим. Если её теория верна и он — призрак из будущего, то ему нужно предотвратить свою смерть. А для этого Алисе нужно быть рядом, чтобы спасти его. Забавная выходит ситуация: студентка преследует своего преподавателя, чтобы сохранить ему жизнь. Интересно, если её поймают на слежке, отправят в тюрьму или в психушку, когда она объяснит, почему делает это? — Ладно, давай, — после паузы согласилась она. Рей, как ни странно, задремал. И понял это лишь тогда, когда девушки уже покинули кабинет. Вот вам ещё один плюс отсутствия физического тела: не нужно собираться, двигать ногами. Превратился в серую массу — и полетел куда надо. Никаких проблем. Он догнал девушек, когда они ещё не отошли далеко от кабинета. Катя замедлила шаг и обернулась, внимательно посмотрев на Алису — будто пытаясь найти изъян, из-за которого та так себя вела. Но, увы, изъян был невидим. Катя приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент хлопнула дверь кабинета. Девушка резко развернулась и, крикнув Алисе что-то вроде «Пойдём!» — разобрать слова было трудно — поспешила вперёд. За ней пришлось чуть ли не бежать. — Ты чего? Спрашиваешь у меня, что случилось, а сама будто призрака увидела, — усмехнулась Алиса. Шутка понравилась и Рею, поэтому послышался лёгкий смех. — Просто заражаюсь от тебя твоим негативом. — А я — от Рея Андреевича, — в ответ на эту фразу Алиса услышала пронзительное "Э!" от призрака, но теперь уже засмеялась Катя. — Кстати, о нём, — она тяжело вздохнула. — Слушай, ты должна меня понять, несмотря ни на что. Мы же подруги. — После этой фразы обычно что-то хотят получить... — Ну, не совсем. Только твою поддержку, если что, — послышался ещё один вздох. Девушка сделала паузу, будто собираясь выдавить из себя что-то очень серьёзное, и наконец произнесла: — Он мне нравится. — Чт... Что?! — Очертания преподавателя вновь превратились в чёрную массу, которая теперь нарезала круги вокруг двух девушек. — Мне начинает нравиться быть твоим призраком! А тебе много студентов в любви ко мне признавались? Лицо Алисы сложно было описать словами. Оно выражало все негативные эмоции, какие только можно вообразить. Пока Рей чуть ли не отплясывал джигу, девушка стояла как вкопанная, пытаясь осознать и принять тот факт, что пока она ненавидит это чучело, кто-то хочет ему в любви признаться... точнее, только что признался, но даже не узнает об этом. — Я... Я не знаю, что сказать... — пробормотала она себе под нос. Всем сегодня было обязательно довести до состояния отключки её мозга? Всего пара часов прошла с её пробуждения, а таких шокирующих новостей она не слышала за всю свою жизнь. Только и успевай смириться с одним, как тут же происходит что-то новое. И как это вообще понимать? — Погоди! Ты же никогда ни в кого не влюблялась! Что это вообще значит? — А вот сама не знаю. Что-то нашло — мартовское настроение. Да ладно, мне просто легче станет оттого, что я признаюсь. Так же это обычно и работает. Как только расскажешь о чём-то, это сразу перестаёт быть правдой, — она махнула рукой и развернулась. — Пойдём поедим — и любовь сразу пройдёт. Любовь на голодный желудок — это не любовь, это животное желание. Алиса прыснула от смеха, пока Рей вновь начал возмущаться. — И правильно: всякое рассуждение о любви уничтожает любовь, — поддержала подругу Алиса. — А прочитала бы ты дневники жены Льва Толстого, то не стала бы разбрасываться его цитатами. Этот человек не умел любить, — вновь занудствовал Рей. Он летел рядом с девушками и продолжал бурчать себе под нос, одновременно размахивая руками от возмущения. Его тоже можно понять: ему только что признались в любви, а потом решили, что любовь к булочкам сильнее, чем любовь к живому существу, хоть он сам живым и не являлся. Они дошли до конца коридора и, повернув направо, оказались перед проходом в столовую. Просторное помещение — по каким-то причинам кто-то решил, что из всех белых стен колледжа здесь должны быть нежно-зелёные. Столы — совершенно обыкновенные, белого цвета, на шесть человек, но при желании можно было прибавить ещё два стула. Правда, в таком случае стоило остерегаться поварихи, которая, заметив подобных нарушителей в обеденное время, могла и поварёшкой по голове настучать. Стулья, в свою очередь, были чёрными, из-за чего свободные места сразу бросались в глаза на фоне белых столов. Несмотря на то, что до обеда было ещё рано, помещение было наполнено людьми — в основном молодыми, но за некоторыми столиками сидели и профессора. По ним и вправду было видно, что они — профессора, в отличие от Рея, который, сбрось он маску серьёзности, вполне мог бы сойти за обыкновенного студента. Но пока он был в виде призрака, единственное, что ему было позволено делать — это болтаться где-то между столов и рассматривать, чем занимаются другие люди. В нём резко проснулось желание узнать, чем вообще увлекаются молодые люди помимо учёбы, поэтому он беспардонно заглядывал в их телефоны, а заодно и слушал их диалоги. Телефон телефоном, но кто-то с его помощью читал книги, готовился к экзаменам, изучал что-то для себя. Вовсе не каждый студент проводил время в соцсетях ради желаемого уровня серотонина — многие и правда проводили время с пользой для мозга. Алиса встала в очередь вместе с Катей, но периодически поглядывала на Рея, так как его спонтанные мысли уж слишком резко отражались в её сознании. А когда мысль звучит как: "А зачем им знать, как убивать?" — волей-неволей захочется оглянуться лишний раз. От Кати она получила лишь похлопывание по плечу, когда до них дошла очередь, что не могло не радовать. Они взяли себе по булочке с сыром, но вот напитки отличались. Алиса, как истинная любительница чая, пила кофе только находясь на грани между жизнью и смертью, проще говоря — на сессионной неделе. А вот Катя любила побаловаться кофе: варила и сама дома, и в общественных местах не упускала возможности попробовать новый сорт. На каждой прогулке, проходя мимо очередной кофейни, она обязательно заходила внутрь. У неё уже был настолько большой опыт, что она даже составила топ своих любимых кофеен, где, по её словам, цена соответствовала качеству. Взяв свои напитки и булочки, они направились к свободному столику у окна, что выходило на оживлённую улицу. На улице начался дождь. Самая прекрасная погода, чтобы лишний раз подумать о происходящем в жизни, обдумать планы на будущее или просто потупить в окно, глядя, как капли медленно стекают по стеклу, а свет от фар машин отражается в лужах. Как только машина тронется, все эти капли разлетятся в разные стороны, нечаянно обдав случайного прохожего грязной водой, что точно испортит ему настроение на весь день. Но находясь в тёплом и сухом помещении, бояться нечего. Можно расслабиться, откинуться, переместив всю массу тела на спинку стула, и спокойно попивать обжигающий напиток, пока несчастные прохожие прячутся от дождя. Рей тоже подлетел к ним и постепенно начал приобретать свои прижизненные очертания. Ему было интересно, не упомянут ли девушки о нём ещё раз, но они молчали. Наблюдать за людьми, которые едят и пьют, — не самое приятное занятие на планете, особенно если ты не можешь к ним присоединиться. Ощущения холода и пустоты начали только сейчас проявляться в нём. Он долго смотрел на лёгкий дымок от напитков и в конце концов не выдержал — поднёс к нему руку, чтобы почувствовать тепло. Но дым лишь прошёл сквозь него, и девушка шикнула, чтобы он не лез в её чашку кофе. — Ну как? Угомонились твои фантазии после еды? — поинтересовалась Алиса, когда Катя поставила на стол опустевший стаканчик из-под кофе. — Лучше. Прямо чувствую себя человеком! — девушки засмеялись, а Рей лишь вопросительно моргнул. Он понимал, что это, скорее всего, какая-то их общая шутка или просто что-то из интернета, но сам он этого не знал. Неприятные ощущения, когда все в компании смеются, а ты не понял шутку и стоишь, улыбаешься, как дурак, готовый уверовать в Бога, лишь бы на тебя сейчас никто не посмотрел и не заставил объяснять прикол. Тогда смеяться будут уже не над удачной шуткой, а над тобой — потому что «базу» не знаешь. — Ну вот и замечательно, а то раскатала губёнку на каких-то загадочных парней в старинных лохмотьях, — будь Рей живым, Алиса бы сейчас получила толчок в плечо, но его облик призрака не давал ему такой возможности. Да и будь он в человеческой форме — посмел бы он коснуться девушки без разрешения? Они не были друзьями. А даже если бы и были, Рей предпочитал держать дистанцию. Только в облике призрака он позволял всем своим чёрным мыслям вырываться наружу. — Вот знаешь, как в романах бывает… — Знаю. Сердце холодного, депрессивного парня растапливает добрая и весёлая девушка. Только вот в жизни это не работает. Как говорил Оскар Уайльд: «У каждого святого есть прошлое, а у каждого грешника — будущее». То же самое и тут. Он — грешник, а ты — святая. Начнёшь борьбу — проиграешь сама и, возможно, потянешь за собой на дно Рея. Посмотри на него: он не ищет любви и в какой-то степени боится её. А если ради любви ему придётся изменить себя... он потеряется и в итоге закопает гроб, что сам для себя создал, только глубже под землю, — слова были бы мудры, если бы Алиса не шла против них сама. Она же и хотела изменить личность Рея, тыкая его в ошибки с самого утра. Именно поэтому тренеры не играют. Советы раздавать со стороны — легко. А вот применить их на практике — невыносимо тяжело. — Только я не собираюсь его переписывать, — закатив глаза, продолжила девушка. Судя по всему, ей вовсе не понравилось, что её, во-первых, перебили, а во-вторых, ещё и нравоучения зачитывали. Прямо как родитель своему маленькому ребёнку! Вот так и бывает: хочешь поддержки — получаешь выговор. Алиса лишь пожала плечами и сделала последний глоток уже остывшего чая — если светло-коричневую жидкость, подслащённую сахаром, из автомата с напитками вообще можно назвать чаем. На их кухне чай всегда был насыщенным, но в меру. А пить такие помои… Они даже гостям и постояльцам не позволяли. Считали это неуважением даже к самому себе. Да что уж там — они запрещали доливать кипяток в уже использованную заварку и вообще запретили чайные пакетики в доме. Лишь бы никто не травился этим средством массового производства с «ароматизаторами для приманки покупателей». Девушка лишь тяжело вздохнула, встала и, махнув рукой, позвала Катю с Реем следовать за ней на следующую пару. Бумажные стаканчики и смятый фантик от булочки полетели в мусорное ведро у выхода из столовой. Рей уже заранее начал размышлять, чем он будет заниматься весь оставшийся день. Присутствовать на парах, на которых ты ничего не можешь делать, — очень скучно. Хорошо хоть, что Алиса училась на филологической программе, и у них не было никакой физики или математики. Бубнёж преподавателя и то интереснее, чем смотреть на страдающих от задач студентов. Пока Рей, не особо мучаясь от взлётов и падений, болтался в воздухе, девушкам пришлось карабкаться на третий этаж — и не просто так, а ещё и с этими странными лестницами посреди коридора, непонятно зачем и для кого сделанными. Через открытую дверь аудитории они вошли внутрь. Профессора на месте ещё не было, а вот их однокурсники уже собрались в полном составе. Впрочем, неудивительно — урок истории редко кто пропускал. То ли из уважения к преподавателю, то ли из собственного интереса. Ведь считается, что именно преподаватель может привить любовь к предмету. Девушки прошли к свободным местам. Снова оказались парты у окна в третьем ряду. Рей вспомнил, что и на своей первой лекции в этом классе Алиса сидела именно там. Третий ряд, у окна… Интересное место, не согласны? Не слишком далеко от преподавателя, но и не слишком близко. Идеальная середина. А ещё и у окна — по сути, весь контроль над воздухом для всей группы у тебя в руках. И если тебе холодно — пусть все остальные хоть задохнутся, окно ты не откроешь. Называется — почувствуй себя той самой бабкой в автобусе. На улице всё так же лил дождь, однако настроение студентов это ни капли не сбило — все ждали начала пары. Однако Рею всё не давало покоя расположение Алисы — всё на том же месте. До своей смерти он ни разу не задумывался, кто где сидит на его занятиях, потому что и так понимал — ни уважения, ни интереса к нему у этих юных персон не возникнет. Но теперь, будучи призраком, он замечал каждую мелочь. Во что одеты студенты, чем увлекаются, как сидят… и даже то, как списывают. Алису начинали раздражать бесконечные размышления Рея, но вида она не подала — лишь тяжело вздохнула и отвернулась к окну, стараясь игнорировать всё, о чём он думал и говорил. Наблюдая за тем, что происходило на улице, Алиса подумала, что не хотела бы оказаться сейчас снаружи. Под дождём — конечно, приятно, но только если ты в сухом помещении и в своём мире, придумывая способы решения всех своих проблем… а может, и не только своих. Внезапно раздался звонок, оповещающий студентов о начале урока. В кабинете было не столь шумно: перед историей все морально готовились к тому, что сейчас придётся много писать и внимательно слушать. Рей никак не мог понять, что же он делал не так в своей работе. С преподавателем истории он был практически одного возраста, но… Мысли Рея резко оборвались, потому что дверь в аудиторию внезапно распахнулась, и на пороге появился молодой профессор. У него были вьющиеся светлые волосы, собранные в неопрятный пучок, но передние пряди оказались слишком короткими, чтобы попасть в него. Одеждой он тоже не выделялся: коричневая рубашка, которую явно забыли погладить утром — или погладили с большой неохотой, — была расстёгнута до третьей пуговицы, а светло-зелёный галстук небрежно болтался на шее. Брюки были зауженными — в целом, их можно было бы назвать стандартными. Держались они на его худощавом теле с помощью чёрных подтяжек. Дрыщом он не был — об этом свидетельствовали и накаченные руки, выглядывающие из закатанных рукавов, и довольно широкие плечи. Мужчина явно посещал спортзал или как минимум занимался какой-то физической активностью, ведь за фигурой он явно следил. На лице красовались крупные квадратные очки, словно украденные из американских сериалов про восьмидесятые. Было непонятно, были ли они частью образа или действительно нужны после всех тех бессонных ночей за учебниками, которые он пережил, чтобы в итоге оказаться здесь. В аудитории воцарилась идеальная тишина, как только студенты заметили учителя. Все они разом поднялись со своих мест, чтобы поприветствовать его. У Рея от такого зрелища буквально отвисла челюсть — ничего подобного и близко не происходило на его занятиях. — Доброе утро, господа и милейшие дамы, — раздался голос профессора. В ту же секунду дверь за ним с грохотом захлопнулась так, что стены аудитории затряслись. Студенты сразу сели на свои места, раздался привычный звук двигающихся стульев. Призраки, конечно, не должны ощущать физических явлений, но шум был настолько сильным, что казалось — даже воздух завибрировал, и тело Рея слегка заколебалось. Учитель швырнул свой учебник на стол — тот, видимо, весил под тонну, раз кабинет вновь заходил ходуном. Руки преподавателя опустели, и он, раскинув их в стороны, словно распятый, воскликнул: — Ну что ж, мои дорогие, ваша любимая история! Слышал, у вас перед этим была литература. Что проходили? Небось, Рей Андреевич заставил вас с метафизикой ознакомиться? Чтобы облегчить вам жизнь, сегодня коротко и быстро разберём это, а потом уже перейдём к тому, как наше прошлое влияет на будущее. Он сиял голливудской улыбкой во все тридцать два зуба. — Надеюсь, с первого занятия — или когда вы там античность проходили — вы хоть что-то запомнили о метафизике. Ну-ка, вы, уважаемый с первой парты? Он обратился к парню, который неуверенно приподнял руку, собираясь ответить — но его перебил Рей. — Неужели он так всегда ведёт уроки? — пробормотал Рей, сидя на подоконнике с руками, скрещёнными на груди. Он осуждающе смотрел на учителя — того самого, кто при жизни был единственным человеком во всём университете, относившимся к нему с уважением и на равных, а не как к «поганой молодёжи, которая жизни не видела, а уже лезет учить». Алиса повернула голову в его сторону, чтобы укоризненно взглянуть на существо, мешающее ей учиться — и даже это действие не ускользнуло от преподавателя. — Алиса Евгеньевна, поднимитесь с места, — строго произнёс учитель. — Что-то случилось? Мои лекции слишком скучны для вас? Девушка отодвинула стул и медленно поднялась. Она выглядела растерянной. Она знала, что Кристиан был очень строгим преподавателем, но всё равно отвела взгляд в сторону Рея. — Нет, всё в порядке. Простите, мистер Острожский, — тихо сказала Алиса виноватым голосом. Где-то сзади раздался смешок. Учитель медленно перевёл взгляд на нарушителя тишины. — Садитесь, Алиса. А с вами, молодой человек, мы поговорим после урока, — сурово произнёс он, больше не взглянув на девушку. — Ничего себе, как он студентов муштрует… — бормотал Рей, хлопая глазами от удивления. — А в обычной жизни такой милый парень. Всегда помогал мне… Вот как, оказывается, добиваются уважения, — продолжал он, несмотря на то, что прекрасно понимал, что отвлекает девушку. Чтобы избавить её от необходимости оборачиваться и получать новые выговоры, Рей решил сделать «одолжение» и переместился на преподавательский стол. Так сказать, чтобы получше разглядеть человека, который не просто понял, а научился преподавать так, чтобы его слушали и уважали — даже несмотря на небольшую разницу в возрасте. Весь оставшийся урок Рей продолжал размышлять о том, что именно делает Кристиан хорошим преподавателем. Порой это сильно отвлекало Алису от лекции — его внезапные мысли или комментарии возникали в её голове так резко, что были похожи на крик за спиной. Представьте: идёте вы по улице, считаете ворон, и тут вас кто-то громко окликает — настолько неожиданно, что от испуга едва ли не подпрыгиваешь. Вот и здесь — то же самое. Но Алиса стойко выдержала весь урок: она ни разу не отвлеклась на него и не позволила своим мыслям ускользнуть от потока слов преподавателя. Однако под конец пара уже стала невыносимой: Рей то рассуждал о конспирологических теориях, которые они обсуждали с Кристианом где-то между парами, то возмущался тем, насколько тот требователен к студентам и обращается с ними, как с солдатами, а в жизни — ведь такая душка… Алисе уже начало казаться, что у неё вот-вот пойдёт кровь из ушей от этого бесконечного словесного потока, наслаивающегося на голос преподавателя. — До скорой встречи, любезнейшие, хорошего вам дня, — произнёс, наконец, преподаватель. Для Алисы эти слова прозвучали как спасательный круг для утопающего. Никогда ещё урок истории не казался ей настолько ужасным. Рей, даже в образе призрака, умудрился испортить занятие у замечательного преподавателя. Резко поднявшись со стула вместе с остальными студентами, она кивнула преподавателю на прощание — так, как он приучил их делать ещё пару лет назад, как только пришёл работать. Затем она начала складывать учебные принадлежности в сумку. — И что ты умудрилась сделать, что он тебя поднял с места? Ты же обожаешь его предмет! Души в нём не чаешь! — воскликнула Катя, натягивая на себя плащ. — В окно посмотрела на секунду… Показалось, что ворона врезалась, — прошипела она в ответ. Рей даже не начал возмущаться — он прекрасно понимал, что это была его ошибка. К тому же его больше впечатлила фраза подруги, что та в нём души не чает. Он был уверен, что Алиса придирается абсолютно ко всему, и, хоть называет Рея дотошным, сама является той самой персоной, что обязательно ткнёт человека в любую его ошибку. — Ой, это плохая примета. Как бы ничего не случилось, — тихо проговорила девушка, поглядывая в сторону преподавателя. — Или уже случилось, — ещё тише ответила Алиса. — Погоди, а что за примета? — Ну... — протянула кудрявая, запустив руку в волосы. — Есть много вариаций, от плохих до хороших, но если ворон прямо врезался в окно, то хороших новостей ждать не стоит. — И в какой момент ты начала верить в приметы? — Ты будто вчера родилась! Всегда верила. Ну или хотя бы знала о них. Но, между прочим, чёрных котов и пятницу тринадцатое до сих пор считаю скорее счастливыми знаками, чем неудачей. — Ну вот и тут так же. Тем более, мне просто показалось. Успокойся, — Алиса повесила сумку через плечо и сделала пару шагов вперёд, выталкивая Катю к выходу. — Я и не психовала, — буркнула девушка, но подчинилась и сама начала шагать к выходу. Девушкам пришлось подождать, пока из задних рядов выйдут абсолютно все — никто не собирался их пропускать. Сами виноваты, что так долго копались и не успели проскочить. При большом желании Катя, конечно, могла бы их шугануть и сказать что-нибудь вроде: «Девушек надо пропускать», — но она никуда не спешила, в отличие от студентов, мчавшихся на обед в ближайшее кафе. Наконец поток людей иссяк, и они смогли выйти. — Простите за сегодняшнее недоразумение, мистер Острожский, — произнесла Алиса на выходе из кабинета. — Ничего страшного, все мы допускаем ошибки. И можно просто Кристиан, раз уж мы общаемся вне урока, — фраза вызвала мимолётное удивление на её лице, но преподаватель сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил: — Я на тебя не зол и принципиально заваливать тебя на экзамене из-за этого не буду. А теперь, прости, мне нужно догнать того нахала, что решил посмеяться над тобой. — Спасибо, — Алиса усмехнулась, махнула рукой в знак прощания и вышла из комнаты. А вот Рей немного задержался. Он заметил, что Кристиан тоже махнул в ответ и улыбнулся, когда девушка уже отвернулась. Затем он развернулся, схватил подмышкой свою книгу и вышел, заперев кабинет на ключ. Девушки уже скрылись за углом. Рей хотел вернуться к ним, пока они не ушли слишком далеко, чтобы потом легко их найти. Но это ужасное внутреннее желание отделиться от своего спасителя и проследить за Кристианом терзало его. В любом случае, это казалось интереснее, пока он не занялся своими делами или у преподавателя не начался новый урок. Да и Алиса всегда его слышит — ему стоит только подумать о том, где он находится, и она, словно ангел, найдёт его и вернёт к себе… если, конечно, он не выведет её из себя своими мыслями за всё время отсутствия. Но даже тогда он мог просто продолжать ныть, пока она не придёт. Или вернуться к ней домой и дождаться её там. Вариантов у него было достаточно — не умрёт, даже если умереть, будучи мёртвым, довольно тяжело. Сделав такой вывод, Рей последовал за преподавателем истории, который пошёл в сторону, противоположную той, куда направились девушки. Если память не изменяла, в конце коридора находилась учительская — как раз для тех, кто работал на этом этаже. У учителей, конечно, бывали занятия и на других этажах, но у большинства был свой кабинет, где они вели уроки чаще всего. В редких случаях один кабинет делили два преподавателя, если они не были загружены двадцать четыре на семь, как многие, на которых скинули по десятку классов и велели разгребать как хотят. Рей же, например, работал только с парой классов, поэтому ему не выделили отдельную аудиторию — его просто направляли в тот, который был свободен. Пройдя пару метров по коридору и свернув направо, Кристиан подошёл к двери с табличкой «Учительская» и, особо не церемонясь, почти с ноги распахнул её. Рей никак это не прокомментировал — зачем, если его всё равно слышит только Алиса, и то безо всяких слов? Зачем лишний раз ломать законы физики, если он вообще их ломает?