Глава 5: Слишком быстро

Учительская напоминала обыкновенный офис: множество столов с папками, офисными компьютерами и хаосом из бумаг. На своё собственное удивление, Рей увидел знакомую фигуру — самого себя, сидящего на крутящемся стуле за столом Кристиана и рассматривающего какую-то бумагу. Чувство дежавю накрыло его с головой. Иногда он действительно заходил в учительскую к Кристиану, чтобы провести обед вместе. Всё же это был единственный человек из взрослой жизни, которого он мог назвать, если не другом, то уж точно очень хорошим знакомым. — О! Добрейшего денёчка, Рей, — радостно воскликнул Кристиан, привлекая внимание более взрослых коллег, сосредоточенных за компьютерами. — Напомни, с каких пор ты начал приходить за мной, чтобы забрать меня на обед? Парень выхватил листок из рук Рея, бегло его просмотрел и резко прижал к столу текстом вниз, будто на нём была невероятно важная информация, которую Рей никак не мог выудить из своей головы. Вот ведь беда — быть призраком, видеть листок с интересной или важной информацией и не иметь возможности её прочитать. «Какая вообще важная информация может быть у учителя?» — размышлял призрак. Несмотря на дежавю, он не мог вспомнить, чтобы раньше делал что-то подобное. К тому же он никогда не лез в чужие вещи — личные границы для него были важны, и он бы не нарушил их без разрешения. — С тех пор, как ты сказал, что мне можно тебе доверять, — спокойно ответил Рей и поднялся со стула. Его голос звучал ровно, но выглядел он немного растерянным. Как бы хорошо он ни знал самого себя, он не мог понять — это он так выглядел из-за увиденного на листке или он просто всегда такой? На его голове всё так же была шляпа. Со стороны можно было подумать, что он родился с ней — особенно когда забывал о правилах приличия и не снимал головной убор, заходя в помещение. Из-за этого он порой получал косые взгляды от своих старших коллег, которые то ли в силу предмета, который преподавали, то ли просто из-за возраста и другого воспитания являлись ужасными консерваторами и считали, что все нормы этикета следует соблюдать ежечасно. Иначе, по их мнению, ты их не уважаешь, а значит, не заслуживаешь и уважения с их стороны. Будучи ещё подростком, Рей из-за рассеянности однажды забыл снять шляпу и пришёл с ней на урок литературы. Учительница пришла в бешенство и потратила целый урок на то, чтобы объяснить парню, что для молодого джентльмена это дурной тон. Заодно она указала и на другие примеры, например — дарить деньги. И несмотря на то, что эта традиция пришла из Советского Союза и там же осталась, многие по-прежнему считали, что лучше бы им подарили что-то более материальное, чем деньги. Хоть о шляпе Рей продолжал периодически забывать, про деньги он больше не забывал никогда. На досуге он изучил тему более досконально и пришёл к выводу, что есть определённые случаи, когда дарить деньги можно и даже нужно — например, в ресторанах или малознакомым людям. — Ой? А такое правда было? Что-то я плохо припоминаю, — Кристиан нарочно растянул последнюю фразу, а затем рассмеялся, заметив серьёзное выражение на лице Рея. Нет, ради этой кислой мордашки он бы и жизнь отдал. Если бы он сейчас видел призрака, то заметил бы две совершенно одинаково кислые мины — что означало двойное веселье. — Да ладно тебе! Шучу я! Конечно, я помню, что говорил. Я — учитель истории, было бы печально, будь у меня плохая память. Куда идём сегодня? — Парни, ну вы совесть имейте хоть немного! Не мешайте людям работать, — раздался хрипловатый голос женщины преклонного возраста, сидевшей за столом напротив. Её седые волосы были собраны в пучок, из которого торчала спица. Сама она была в вязаном свитере — если у неё и было свободное время, то, скорее всего, именно он и был её собственным творением. Типичная бабушка, каких полно везде, но вместо того чтобы сидеть с внуками, она преподавала вполне взрослым людям латынь и французский. — Простите нас, пожалуйста, мы уже уходим, — он слегка поклонился и улыбнулся. Сделал он это настолько мастерски, что все в комнате на миг растерялись, пытаясь понять — был ли это жест уважения или шутка над пожилой преподавательницей. Рей лишь кивнул даме на прощание и вышел из комнаты. За ним вышел Кристиан, хлопнув дверью, успев прихватить с крючка своё пальто. Следом вылетел и призрак. Сейчас он чувствовал себя шпионом на разведке: быть обнаруженным он не мог, а вот упустить важную информацию — запросто. Как это уже произошло с тем самым листком. Поэтому, чтобы не пропустить ни одного жеста или намёка, он решил лететь за ними. В любой момент кто-нибудь из них мог махнуть рукой, указать на что-то — и он бы это пропустил, а ведь это могло спасти ему жизнь. — Ну, так куда идём? — спросил Кристиан, натянув чёрное пальто и запихнув руки в карманы. — Я думал про то кафе через дорогу. Цены нормальные, обеды вкусные. А ты, судя по всему, без денег, — Рей внимательно смотрел на парня, у которого в руках совершенно ничего не было. Вряд ли он оставил бы кошелёк в пальто, которое целый день висело в учительской, куда заходили почти все преподаватели, а также студенты с вопросами к кому-нибудь из них. — Напомни мне, — начал Рей, пародируя голос блондина, — в какой момент я стал твоим парнем, который платит за тебя в ресторанах? — Во-первых, не в ресторанах, а в кафе, — Кристиан подхватил Рея под локоть и повёл в ту же сторону, куда ранее ушли девушки. — Во-вторых, ты ещё не заплатил. А в-третьих, ты можешь стать моим парнем в любой момент. Мужчина получил кулаком в бок, но лишь рассмеялся. Физическая форма у него была лучше, чем у коллеги, да и он был готов к такому "ответу" на свою шутку. Если живой Рей ещё как-то реагировал, то призрак не мог понять, как такое могло произойти без его памяти. Он был уверен, что не забыл бы подобное даже при полной амнезии. Его редко просили стать чьим-то парнем — тем более другой парень. — Ты — козёл! Тебе девушка нравится, а ты в свободное время к другим парням шары катишь! — А тебя никто не просил чужие записки читать! Манерам он обучен! — он сделал вид, что сплюнул, но, так как они всё ещё были в здании, осквернять помещение не стал. Они спускались по лестнице, стены которой были окрашены в ужасный зелёный цвет. Он разительно отличался от цвета стен в столовой: там зелёный был свежий и нежный, словно мята, а тут — грязный, облупившийся, исписанный надписями и сердечками. Призраку эти стены напоминали коридор в доме Алисы и Виктора: только там стены были голубыми и выцвели от времени, а здесь — просто не видели ремонта. — И всё же… Влюбиться в студентку?! Да тебе жениться пора, детей заводить, а не на студенток глаз класть. У них своя жизнь, у тебя своя, — возмутился Кристиан, как только они переступили порог университета. — Да кто тебе сказал, что я влюбился? — Я верен сердцем, завещаю, Что я дыхание теряю, Как только вижу я тебя, В том мрачном, жутком коридоре, Где нет надежды на другое, Но вижу Ангела… тебя. Тот белый свет твоих волос И те глаза — морской печали… Ты ангел! Твой взгляд — закат на небе среди звёзд, Ласкает, словно нежный ветерок… — выдохнул он. Рей зачитывал это с таким выражением, что некоторые прохожие даже обернулись. А призрак продолжал ломать голову, как он мог забыть такое. Настолько открытым он никогда не был. По какой причине он вдруг начал декламировать стихи на всю улицу? — Мне продолжать, или и так всё понятно? — Ничего тебе не понятно… — бормоча, произнёс Кристиан. — К тому же у меня просто был прилив вдохновения на рабочем месте. — Ну-ну, — усмехнулся мужчина. — А вообще, стих неплох, но над рифмой поработать надо. Она как будто бы есть, а как будто бы её и нет. — Ой, да больно мне нужна твоя рифма. Сейчас в моде белый стих. — Это другое! У тебя в стихе присутствует рифма, но она не доведена до конца в некоторых строчках. Это может сбивать читателя с мысли. — Да кто эти стихи, кроме меня… — он запнулся и посмотрел на Рея. — Ну и тебя, читать будет? Ты и в дневниках моих прошерстил? — вдруг осознал Кристиан, поскольку по одному стиху догадаться о влюблённости в студентку было невозможно. — Было дело. Но! Хочу заметить, что хорошо, что это был я, а не какая-либо инспекция. А то вылетел бы ты из преподавательского дела, как пробка из бутылки шампанского. Кристиан лишь высунул язык в ответ и сморщился. Больно ему было нужно это преподавательское дело. После разбитых ожиданий — ведь мечтал он об этом почему-то с самого детства — он осознал, что лучше бы учился на техническом. Это и выгоднее, и легче, аргументировал он. Но вот наличие общения в профессии программиста его совершенно не устраивало. Получил задачу — выполнил, и на этом всё закончилось. А для Кристиана наличие собеседника, чтобы поговорить хотя бы о том, что лучше — ламинат или кафель — было предельно важно. Дождь продолжал моросить, но уже не лил как из ведра, как чуть более часа назад. Призрак болтался за ними, но так ничего интересного и не заметил. Кроме ужасного чувства дежавю. Но почему-то оно было другим. Как будто другой день, другая погода, другие люди — но всё то же самое. Это ужасное чувство, будто ты всё уже видел, но не совсем так, а где именно ошибка — понять не можешь. Странно, но он ещё и почувствовал головную боль, продолжая ломать все законы физики и биологии. Он не был силён в этих предметах, но даже дурак способен понять, что что-то, не имеющее тела, не может испытывать ничего, связанного с физическим восприятием. Боль является одним из таких ощущений. Если болеть нечему, как это может болеть? Хотя, вопросы можно было прекратить ещё на моменте осознания, что он может видеть. Глаз нет — значит, и видеть не должен. Либо должен видеть вещества того же состава, что и он сам, — души людей. Но и их он тоже не видел, что его огорчало. — Машин нет, снова спишь, мистер «любовь покопаться в чужих вещах», — голова призрака по ощущениям разрывалась изнутри. Он даже зажмурился оттого, насколько больно ему было. Да и к тому же появилось какое-то чувство страха. — А, да, — Рей шагнул вперёд. — То есть нет, я не сплю, но в вещах покопаться люблю. Глаза призрака широко раскрылись. Он словно смотрел на себя, но на другую версию себя. Ту, которую он никогда не знал и не видел. Однако их стиль преподавания никак не отличался. Что же тогда произошло? Почему этот Рей казался ему другим? Намного более открытым, чем он сам. — Поспорил бы, что не спишь. Аккуратнее дорогу переходи — убьёшься когда-нибудь, — парень взял коллегу под руку и повёл через дорогу. Взгляды прохожих его нисколько не напрягали, в отличие от Рея, который попытался выдернуть руку, но смог лишь в который раз пожалеть, что в зал он не ходит. Таким образом он и перевёл Рея через дорогу. На этой стороне улицы тротуар был меньше. То ли так казалось из-за количества ресторанов и цветных магазинов, или любых других заведений, которые по каким-либо причинам имели веранды, занимающие огромную часть и без того узкого тротуара. То ли тротуар действительно был маленьким, а объём людей, которых очевидно было больше из-за изобилия мест, где можно потратить свои кровно заработанные деньги, сильно уменьшал площадь, куда можно было бы ступить ногой. В любом случае передвигаться здесь было сложнее, даже несмотря на пасмурную погоду с дождём: плотность людей была меньше, но зонтики занимали гораздо больше пространства. Хорошо хоть идти им было недалеко. Буквально пройти за угол — и вход в эту маленькую уютную кофейню. Стены кофейни, под цвет названия, были покрашены в цвет кофейных зёрен, несмотря на то что в спектр цветов, вызывающих аппетит, коричневый не входит. Но хозяевам был важнее эстетический вид заведения, чем шанс, что у них купят больше еды из-за цвета стен. Правда, раз цвет стен они сделали неаппетитным, то вот мебель — диваны, подушки на стульях и столешницы — была оранжевой. Посидишь на таком диване, поглядишь на все эти пирожные, на людей, что едят их, на ретро-плакаты с едой на стенах, от одного вида которых слюнки потекут — и волей-неволей закажешь лишнюю булочку, даже если планировал просто взять суп с салатом. Отстояв очередь из трёх человек, они взяли свои пакеты с едой и, усевшись за столик в глубине кофейни — видимо, чтобы специально не видеть улицу и дождь, — погрузились в мысли. Облаку энергии в виде Рея это было не страшно. Его в мысли погружало и чувство дежавю, и головная боль, и вид пара от горячей еды. Есть ему не хотелось и не могло хотеться, но животное желание получить хоть что-то горячее, что можно пожевать, у него появилось. Он сам никогда от подобного не страдал, будучи человеком. Более того, мог пропустить несколько приёмов пищи подряд, выживая только на воде, чае или кофе. Любая жидкость могла заменить ему еду, но порой он и об этом забывал. А сейчас, будучи призраком, лишённым подобной возможности, он ужасно хотел поесть. — И всё же… — начал разговор Рей, отчего удивился даже Кристиан. — Почему та девушка? — Почему тебе это так интересно? — тема разговора ему явно не понравилась, ибо он вновь уткнулся ковырять деревянной вилкой помидорку черри, которые почему-то никогда не резали ни в одном салате. — В твоих записях… — он застопорился. Ощущение было, будто он копается в чужом грязном белье, что, по сути, действительно было так. Хоть этот парень и сам утверждал, что любит копаться в чужих вещах, ему не нравилось обсуждать чужие чувства. — Это не похоже на влюблённость или любовь… — В какой момент ты начал разбираться в любви? — перебил его Кристиан. — И даже не смей говорить мне, что «тренера не играют»! Ты вообще ничего не понимаешь — ни то что в любви, а вообще в эмоциях. У тебя из эмоций только те, что пнуть можешь, когда тебя разозлили, — голос его был предельно серьёзен, потому и пугал. Казалось, если Рей скажет ещё хоть слово, то эта вилка, вместо помидорки, наколет его глаз. — Просто это больше похоже на одержимость, — решился продолжить парень. — Ты сравниваешь, какой она была и какой стала. Ты изучаешь, где она жила. Ты… Это не совсем нормально. Это похоже на преследование. Ты же понимаешь, что это статья? — Понимаю, — голос его был напряжён до предела. — Но это не тот разговор, который стоит вести в общественном месте. Ты хочешь меня сразу под статью записать? Так иди. Кто тебя держит? Отделение полиции — дальше по улице. Парень говорил тихо и спокойно, но Рей чётко слышал в его голосе угрозу для жизни. Кристиан явно не был настроен обсуждать подобные вещи. — Ты неправильно меня понял! — в его голосе смешались нотки возмущения и страха. Он никогда прежде не видел Кристиана настолько серьёзным. Человек, который обычно либо шутит, либо делает вид, что шутит, вдруг скинул маску шута, потому что его задели за живое. — Я просто хочу понять, что всё это значит. Что это за символы? Что за расследование? Что за Число Бога?.. — он не был уверен в последнем вопросе. Его голос почти перешёл на шёпот. — Ты не поймёшь, — вздохнул парень. — Да и не нужно это тебе. — Возомнил себя избранным?! — это было сказано настолько громко, что на них обернулись даже немногочисленные посетители кафе. Призрак в который раз пожалел, что не мог касаться физических предметов. «Сейчас бы попкорна», — размышлял он. — Сам сказал, что я могу доверять тебе. Так хрен ли в обратную сторону это не работает? — Вау, я заставил тебя материться, — на лице Кристиана снова расплылась дружелюбная улыбка, а слова прозвучали с усмешкой. Актёром он был отличным. Пошёл бы в театральный — был бы завален предложениями. И внешность, и умение управлять эмоциями — всё при нём. — Ты отвечать на вопросы будешь? — Будешь говорить потише — может, и отвечу. А вообще, меньше знаешь — крепче спишь. — Спасибо, я не маленький. — Ой, да ну, малыш Рей возомнил себя взрослым. — Я всего лишь на три года младше тебя! — А я всего лишь пошёл в первый класс, когда ты ещё толком говорить не умел. — Ты сейчас письками меряешься? Уж пардон за мой французский, но мы сейчас на одном уровне. Да и по таким высказываниям и попыткам увильнуть от ответа можно не только сказать, что мы ровесники, но и что ты младше, — мужчина даже не заметил, как Кристиан увёл разговор в сторону. С ним всегда так: ты ему слово, а он тебе десять — причём о другом. И повернёт их так, что сам влезешь в дискуссию, доказывая, что он не прав. — Так расскажешь? — Не сейчас и не сегодня. Прости, Солнышко, но я опаздываю на свой урок. Спасибо за угощение! — крикнул он уже, выбегая из кофейни. Кристиан так и не доел. Разговор с Реем перебил весь аппетит, и он оставил салат нетронутым, не считая одной несчастной помидорки, раздавленной вилкой. Рей лишь приложил руку ко лбу и тяжело вздохнул. Есть не хотелось совсем. А кому захочется после таких разговоров? Казалось, даже призрак остыл в своём желании поесть горячего супа, который уже не казался таким горячим. Как же сейчас этому сгустку энергии хотелось слышать свои собственные мысли. С его пробелами в памяти и какой-то непонятной амнезией он не мог вспомнить этот момент. С одной стороны, так и должно быть. Но обычно в его голове хоть что-то щёлкало, а сейчас — ничего. «В таком случае, эффект бабочки?» — рассуждал он. — «Присутствие Алисы на моём уроке уже изменило будущее, но я всё ещё умер в нём. Хотя, как минимум, именно после того, как я заметил её на уроке, а потом наткнулся на столе Кристиана на тот листок, я и решил покопаться в других его бумагах. А из-за этого… Как он сказал? Число Бога? При чём тут Алиса?» Он вдруг рассмеялся. В его голове представилась очаровательная картина: Алиса, скорее всего, идёт сейчас в какой-нибудь кабинет или уже сидит на уроке, а он тут размышляет о каком-то безумии. «Если не в полицию, то в психушку Кристиана точно надо было сдать», — подумал призрак. — «Ведь так бы поступил я, не правда ли?» — но в ответ он увидел лишь Рея, постукивающего вилкой по столу, погружённого в свои мысли. Если память не изменяла, у него оставался один урок, и был он не раньше чем через два часа. Сидеть с человеком, который больше ни слова не скажет, — не самый разумный способ потратить драгоценное время, которое можно использовать, чтобы попытаться предотвратить собственную смерть. А вот пойти искать своего так называемого друга, который не желал делиться секретами, — куда интереснее. «С другой стороны», — продолжал рассуждать призрак, — «у него тоже урок. А значит, и о Числе Бога он говорить не будет». Но перспектива наблюдать за грустной, но живой версией себя нравилась ему ещё меньше. Он вылетел из кофейни спустя ещё минуту раздумий. Сложно ощущать время, не имея физического тела и не зная, когда именно наступит... смерть. Будучи живым, пусть даже и в облике призрака, ещё труднее осознать, что ты мёртв, но твоя смерть ещё не произошла, и у тебя вроде бы есть шанс это изменить. Поставить ставку было не с кем, но, влетев в университет, он решил сперва найти Алису, надеясь, что её урок не на третьем этаже, а на любом другом из оставшихся трёх. Однако, пролетев первый, второй и четвёртый этажи, он так и не нашёл знакомую белую макушку. Пришлось спуститься на третий, но ему повезло: в первом же кабинете, в третьем ряду у окна, вновь сидела его знакомая, которая тут же метнула в его сторону неодобрительный взгляд. Женщине-учительнице было предельно всё равно, на кого оборачиваются её студенты. Судя по всему, это был урок английского, и она просто раздала всем бумажки со статьёй и дала к ним вопросы. Ответят они на них или нет — не её забота. Как говорится, проблемы негра шерифа не волнуют. Зато девушку явно волновало, ответит ли она на эти вопросы, потому что, как только призрак подлетел, на листке уже красовались два предложения: «Не думай. Если хочешь думать — думай над вопросами к статье». — Даже точку на конце поставила, — поразился Рей. В ответ она лишь сильнее сжала ручку. И хотя воткнуть её в него она не могла, Рей всё равно испугался гнева и постарался отключить мысли. А это, как оказалось, не такая уж и простая задача. Недаром существует выражение: не думай о розовом слоне — и сразу начинаешь думать только о розовом слоне. — Ладно, что там у тебя? На лице девушки появилась улыбка, и она ткнула ручкой в вопрос, а потом написала на листке: «Посмотри на её столе, там по-любому ответы». — На этом столе? Да она что, дура, чтобы брать ответы с собой? Они по-любому в учительской. А я не помню, какой у неё стол. Да и даже если они там есть — я не могу покопаться в её столе, забыла? Я — призрак. Бууу... Не могу я касаться физических объектов. Да и она бы не стала просто так оставлять ответы на свой тест… или что это вообще? В ответ он услышал лишь гневный вдох. — Ладно-ладно, проверю. Злить девушку он не собирался. Совесть у него была, и эмпатия тоже — хоть он и знал, что Алиса бы с этим поспорила. В любом случае, девушка в гневе убьёт даже призрака, поэтому он быстренько переместился к столу — и удивился, когда Алиса оказалась права. У неё на столе и правда лежал листок с ответами. Разместившись поудобнее, он начал медленно диктовать девушке. Спустя полчаса она сдала лист преподавателю, вышла из кабинета и ушла подальше от него. Поначалу хотела пойти в туалет, но если бы туда зашёл кто-то ещё, выглядело бы странно, что она просто стоит и разговаривает по телефону — хотя многие именно так и делали. Но Алисе это всегда казалось неуважением к окружающим. Люди заходят в туалет по нужде, а кто-то стоит и трепется. Поэтому она вышла на лестничную клетку, достала телефон из кармана пальто и начала разговор: — Ну и как пообщались? — Ты же и так всё слышишь. — Позволь, я слышу только твои мысли. Если ты читаешь текст — я услышу. А если ты просто слушаешь разговор, то ничего не пойму, пока ты не подумаешь об этом. А единственное, о чём ты думал, — это почему тебе кажется, что это не ты, эффект бабочки и число Бога. — Кстати, о нём, — обрадовался Рей, так как девушка сама подняла эту тему. — Как ты с этим связана? — Ты веришь словам этого сумасшедшего? — возмутилась девушка. Она была очень критически настроена ко всему, что хоть как-то касалось потустороннего. Даже затея с призывом призрака казалась ей полным бредом, и она до последнего утверждала, что это фантазии. Когда же перед ней появился призрак Рея, она всё равно была уверена, что это просто образ профессора, созданный её сознанием. — Да его давно пора в психушку сдать. — Умалишённый он или нет — это явно не тебе решать. Тем более, буквально один урок назад он тебе нравился, — Рей поудобнее устроился на подоконнике. — Во-вторых, разве не твоё поведение натолкнуло его на такие мысли? — Да его могли натолкнуть свои собственные сны, чёртов конспиролог, — Алиса отвела взгляд в сторону. Она была напряжена: свободная рука сжата в кулак, зубы скрипели, она нервно сглотнула слюну. — Тогда чего такая нервная? Парень подлетел ближе. Ему хотелось убедиться, что ему не показалось и девушка действительно напряжена. В какой-то степени ему стало её жаль. Странное, вообще, чувство — жалость. Ты сожалеешь, что что-то произошло с человеком, хотя сам даже не знаешь, каково ему на самом деле. Ты ведь никогда не испытывал того же. С другой стороны, можно попробовать представить себя на его месте — и Рей точно не захотел бы оказаться на её. — А когда ты узнаёшь, что твой преподаватель следит за тобой и вычисляет какой-то секрет Бога — тебе не станет страшно? — Кто-кто за вами следит? — на лестничной клетке, прямо перед Алисой, неожиданно появился живой Рей. Видимо, нарушать законы физики он умел и при жизни: двери были жутко скрипучими, да и если бы по какой-то причине они не скрипели, по лестнице должно было разноситься эхо от шагов. В этот раз — тишина. Рей мог и не заметить, у него ушей нет. Но девушка должна была услышать. Наверное, она настолько погрузилась в собственные мысли, что перестала замечать окружающий шум. — Ещё раз здравствуйте, Рей Андреевич, — она смутилась, кинула взгляд на своего живого мертвеца, но тот лишь пожал плечами. Повисла тишина. Очень неловкая и долгая. Секунд тридцать, не меньше. Призрак в который раз отметил, что сам факт, что он первым заговорил с Кристианом, — вещь из ряда вон. Он всегда держался подальше от людей, которых плохо знал. Слишком непредсказуемы их реакции. Вряд ли обычное слово «Привет» могло бы вызвать у незнакомца что-то неожиданное, но для Рея это было именно так. Каждый незнакомый человек казался потенциальной угрозой — как если бы все вокруг были маньяками, и у каждого был свой спусковой крючок, срабатывающий от какого-то слова. Кристиана он боялся меньше: тот дал понять, что Рей может чувствовать себя в безопасности. Но сегодняшний разговор доказывал обратное. — Так… — одно из слов-паразитов преподавателя, символизирующее, что тишина ему неприятна, но как её прервать — он не знает. — Ладно, можете не рассказывать, если не хотите. — Да нет, что вы, просто... необычно услышать от вас подобный вопрос. Вы ведь знакомы с нашим преподавателем истории — Кристианом Робертовичем? Мне кажется, что он за мной следит... — её голос перешёл на шёпот. То ли она боялась произнести это вслух, то ли притворялась для Рея, но призрак не смог это понять. Он снова замолчал, приняв позицию наблюдателя. Даже думать ни о чём не стал — Алиса ведь не слышала его мыслей. А ведь именно сейчас ей не хватало его внутреннего голоса. Как быстро она привыкла к его потоку, что даже начала ощущать в нём поддержку. Он стал для неё как друг, который всегда рядом и треплется о чём-то, отвлекая от пугающей реальности. — Кристиан..? — поражённо произнёс учитель. — Я и актёр?! — призрак, до этого молчавший, аж поперхнулся несуществующей слюной. — А мне никто не говорил, что Крис заразный! Я бы тогда подальше от него держался! — Не знал, что Кристиан способен на подобное, — призрак продолжал заливаться смехом. Девушка уже успела пожалеть, что вообще испугалась его тишины. Призрак-то узами страха скован не был. Вместе с телом он постепенно сбрасывал и лишние фобии. — Если нужно, я могу с ним поговорить. Призрак, хоть и не мог покраснеть, по внешнему виду выглядел так, будто бы покраснел. Забавно, что душа может смутиться от смеха почти так же, как и живой человек. Да и воздуха ей может начать не хватать. Алисе же эта ситуация такой смешной не казалась. В отличие от Рея, ей предстояло отвечать на вопросы, и как впоследствии отреагирует на них её — ещё пока живой — учитель, было неизвестно. Он мог как подставить её, так и встать на защиту. Девушка надеялась на последнее. Рей не был человеком, который выбрал бы сторону, противоречащую закону. «Всегда следуй зову разума» — был его жизненным девизом. — Ой, вы правда можете поговорить с ним по поводу меня? А это не будет для вас слишком… — она запнулась. Последняя фраза звучала неправильно, и ей даже не понадобился знак от призрака, чтобы это понять. — Вернее, не будет ли это вам слишком неудобно? Это ведь неприятная тема для разговора, а вам, наверное, и так неловко поднимать что-то подобное… — Есть разница между тем, чтобы поднимать неприятную тему ради себя, и тем, чтобы сделать это ради другого человека. Тем более о таком молчать нельзя, — он вытянул жилетные часы из брюк и взглянул на время. — Слушайте, мне сейчас надо поторопиться. Если я хоть как-то смогу всё с ним разъяснить, обязательно свяжусь с вами. Позову после урока, может, договоримся о встрече. Вас это устроит? — он протянул руку для рукопожатия. — Огромное вам спасибо, — воскликнула Алиса и пожала ему руку, скрепив сделку. Учитель кивнул на прощание и вышел с лестничной клетки на третий этаж. Раздался скрип двери, потом она хлопнула, и эхо разнеслось по всей лестнице. Всё же законы физики он не всегда обходил. Учитель даже не подозревал, что одним своим появлением — в нужное время, в нужном месте — он решил сразу несколько проблем. Рей теперь был с ней на связи, а заодно и вопрос с Кристианом, вероятно, решится. Призрак лишь попытался поаплодировать. — Ой, звука нет, — он посмотрел на свои руки, чтобы убедиться, что они соприкасаются. — А как мне тогда похлопать такой актёрской игре?.. — в голосе его слышалось искреннее огорчение. Девушка рассмеялась, глядя на это разочарованное личико. Весь оставшийся в теле стресс вышел вместе со смехом. Человек остаётся человеком, даже лишившись тела. А в случае с Реем, казалось, что лишь лишившись тела, он и стал настоящим человеком. Живой и мёртвый… это были два разных Рея. И как бы она ни любила обоих, каждый из них помогал ей.

***

— Чёрт, — грифель карандаша вновь хрустнул в руках парня от напряжения. Свободной рукой он потянулся к точилке. Аккорды для гитары вновь выливались из-под его пальцев, рождая новую песню. Он перечёркивал каждую вторую строчку, а то и вовсе каждую — лишь бы добиться идеальной рифмы. Он поднял взгляд на окно, наблюдая за тем, как дождь в очередной раз заливал этот хмурый, но живой город, — и почему-то улыбнулся. — Слишком быстро, — наконец пробормотал он и вновь вернулся к стиху.