Глава 8: И если они оба — боги…

Звонок в дверь в десять часов утра был не самым приятным событием для постояльцев квартиры, однако это оставалось единственным способом до них достучаться. Девушка в голубом плаще стояла у металлической двери, удерживая палец на кнопке звонка. Лицо её выражало явное недовольство: губы были поджаты, брови нахмурены. С другой стороны раздались мягкие шаги — кто-то в тапочках приближался к двери, чтобы либо открыть её, либо, напротив, отправить незваную гостью куда подальше. Немногие готовы просыпаться рано утром в выходной. Конечно, десять часов сложно назвать ранним временем, но для тех, кто лёг спать лишь в пять утра, это действительно была ранняя пора. — Кто там? — раздался из-за двери мужской голос. — Это Катя, я к Вите, — крикнула девушка, не будучи уверенной, что её хорошо слышно. — Витя! — позвал из квартиры один из постояльцев. — Тут к тебе. Снова послышались шаги. На этот раз они удалялись, но уже через пару секунд появились новые — более уверенные и тяжёлые. Виктор был из тех людей, кто вставал рано. Девушка его точно не разбудила, а вот за предыдущего парня она бы не поручилась. — Катя? — раздался голос Виктора за дверью. — Да, — отозвалась она. Послышались щелчки замка. Дверь приоткрылась, но цепь не позволила распахнуть её полностью. Между полотном и косяком остался узкий зазор — сантиметров пять, не больше, — достаточный, чтобы убедиться: за дверью действительно стоит тот, за кого себя выдаёт гость. В проёме появилось лицо рыжеволосого. Тут же дверь снова закрылась, металл цепи заскрежетал, и спустя секунду она распахнулась уже полностью, позволяя войти. — Какими судьбами, Кать? Перед ней стоял парень. Единственным опрятным элементом его внешнего вида были волосы. Всё остальное — мятая коричневая футболка с логотипом какой-то рок-группы и домашние штаны — явно не предназначалось для встречи гостей. — Я тебе всё утро звоню, — добродушие в голосе девушки быстро сменилось раздражением. — Алисе звонить — гиблое дело, телефон у неё на беззвучном. Ушла вчера на свидание — и ни ответа, ни привета. А ты тоже хорош! Волосы привести в порядок время нашёл, а на звонок ответить — нет! Два дурака, один другого краше! Голос её постепенно переходил на почти дневной крик. Виктор растерянно потёр ладонями карманы шорт, будто надеясь отыскать в них подходящее оправдание. Его взгляд медленно скользнул по дальней стене коридора, а зубы невольно прикусили внутреннюю сторону щеки. Он стоял, не в силах пошевелиться. Негативный настрой Кати откровенно пугал. — Ну… — протянул он, запинаясь. — Ты это… прости. Я тоже телефон на беззвучный поставил, чтобы соседей не будить. — Меня не интересует, где твой телефон! — вспыхнула Катя. — Алиса где?! — Если честно… — Виктор прикусил губу. — Я её со вчерашнего утра не видел. Погоди, — вдруг опомнился он. — Какое ещё свидание? — А-а-а… — протянула девушка. — Ну тогда ты для меня бессмысленная трата времени. Она уже развернулась в сторону лестницы, собираясь уйти и искать хоть какие-то сведения в другом месте, но Виктор остановил её. Он положил руку ей на плечо и второй рукой развернул к себе. — Какое свидание, я тебя спрашиваю? — С Реем Андреевичем, — пробубнила она. — Что, доопекался до такой степени, что тебя перестали ставить в известность? Хотя, судя по всему, ты не слишком переживал из-за её отсутствия, раз до сих пор тревогу не поднял. Лицо Виктора менялось с каждой секундой. Испуг уступил место полнейшему недоумению. Брови изогнулись, взгляд впился в лицо Кати, которая с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться. — Она же только в эту среду жаловалась, что он начал ей угрожать… — задумчиво произнёс он. — Так вот почему? Ну я ему устрою. Старый, похотливый мудак. — Да не такой уж он и старый… — тихо возразила Катя. — И уж точно не похотливый. — Чего это ты его защищаешь? — Да не в нём дело. Он вежливый и скромный, лишнего слова не скажет. А вот Кристиан… — Что с ним? — Так тебе и это не рассказали? Ну, тогда пока. — Стоять! — скомандовал Виктор. — Если не этот чёрт, то кто? — Кристиан. Он следил за Алисой последний год, — девушка опустила взгляд. Добавить ей было нечего: подруга явно что-то недоговаривала, но допрашивать её Катя тогда не стала, а теперь и Виктору сказать было больше нечего. Виктор резко развернулся, показал Кате указательный палец — мол, стой здесь, — и почти бегом скрылся в своей комнате. В это время по коридору проходил тот самый парень, что, по всей видимости, и открыл дверь. Он вопросительно посмотрел на Виктора, хлопнувшего дверью, а затем перевёл взгляд на Катю. Та лишь пожала плечами. Через пару минут Виктор появился снова — уже переодетый. На нём были чёрные джинсы и такие же берцы, сверху — коричневый бомбер и шарф молочного цвета. — Не мог же я пойти в домашнем, — пробормотал он, завязывая шнурки. — У меня ещё концерт вечером, не дай бог опоздаю. — Ты, конечно, молодец, — заметила Катя, — но ты хоть знаешь, где искать Кристиана? — Позвоню, — коротко ответил он и, закрыв входную дверь, вывел девушку на улицу. Дождь всё ещё лил — и даже не собирался заканчиваться. Напротив, казалось, он только набирал силу, словно готовясь обрушиться на город со всей своей яростью. Зонта у Кати не было. Виктора она об этом не предупредила — да и не сочла нужным. По её виду и так было ясно, что на улице дождь, однако парень не обратил на это никакого внимания. Удивительно, но у двух коренных жителей города зонт так и не стал предметом первой необходимости. У большинства — даже у приезжих — он был едва ли не важнее ключей или телефона. Впрочем, возвращаться домой они не собирались. Вместо этого оба направились к автобусной остановке. — Так ты будешь ему звонить? — не унималась Катя. — Я знаю, где он живёт. — А если его нет дома? Зачем тратить деньги и время на путь, который может оказаться напрасным? Позвони. Ты обещал. — Чёрт с тобой, — проворчал парень и, с явным трудом уступив, достал телефон. Найдя нужный номер в списке контактов, он нажал на вызов. К сожалению, звонок оказался недолгим. Почти сразу раздался механический женский голос: «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети». Затем послышались короткие гудки, обозначающие конец соединения. Дозвониться до него было так же бессмысленно, как и до Алисы. — Позвонил. Довольна? — Успокойся, злыдень, — устало вздохнула Катя. — Сам дурак. Упустил Алису и теперь вываливаешь злость на меня. Куда едем-то? — На автобусе до метро, а там — до конечной по синей ветке, вверх. — Когда ты сказал, что знаешь, где он живёт, я и не подозревала, что ты ещё и маршрут знаешь. — Я живу в этом городе с детства. Думаешь, не смогу догадаться по одному адресу? — раздражённо ответил он. Подколы шатенки начинали его всерьёз утомлять. Он и так переживал за Алису, а тут ещё и насмешки. — Но это же один из новых районов на окраине. Зачем тебе вообще было там бывать? — Нужно было, — отрезал Виктор, ставя точку в разговоре. И спорить тут было бессмысленно. Он явно не хотел продолжать диалог и всем своим видом это демонстрировал. Катя и не пыталась заговорить снова — не сказать, чтобы ей очень хотелось. Про себя она уже успела обозвать его и послать к чёрту ещё утром, когда не могла до него дозвониться. Сейчас же гнева в ней почти не осталось — слишком много сил ушло на беспокойство. Оставшуюся часть пути она не проронила ни слова. Телефон тоже доставать не стала. Просто шла рядом с Виктором в полной тишине. Со временем это молчание начало давить, но первой начинать разговор она не собиралась — ждала, пока заговорит он. Виктору тоже было неуютно идти рядом, не произнося ни слова. Никто из них вроде бы не был обижен, но молчали они упрямо, словно партизаны на допросе, будто пытались друг другу что-то доказать.

***

Добраться до дома Кристиана оказалось делом небыстрым. Из центра города до его района они добирались почти час. Казалось бы, по прямой путь составил бы не больше двадцати километров, но общественный транспорт напрямую туда не ходил. — Ну вот и пришли, — произнёс Виктор, остановившись перед высотным домом выцветшего рыжего цвета. — И как мы внутрь попадём, если Кристиан не отвечает? — скептически спросила Катя. — Умник. Он ничего не ответил, лишь усмехнулся. Снова поднял указательный палец, предлагая подождать. И действительно — уже через минуту раздался сигнал домофона, и дверь подъезда открылась. Изнутри на улицу выходила женщина с детской коляской. Катя тут же подбежала, придерживая дверь, а Виктор помог спустить коляску по ступенькам. — Ой, спасибо, — поблагодарила женщина, внимательно оглядев их. — Но вы, кажется, тут не живёте. — Мы в гости, — тут же откликнулась Катя. — Да, наш друг не отвечает на звонки, вот и переживаем, — подхватил Виктор. — Вдруг что случилось. — Ну ладно, — женщина выглядела так, будто не до конца им поверила. — Только смотрите, чтобы ничего не натворили. Мы за порядком следим. — Да что вы, — усмехнулся Виктор с тенью улыбки. — Разве мы похожи на тех, кто способен нарушить порядок? — В наше время внешний вид обманчив, молодой человек, — заметила она, но препятствовать им не стала. Виктор лишь пожал плечами и вошёл в подъезд. Следом за ним прошла Катя. — Откуда ты знаешь, что он живёт на десятом этаже? — не унималась она. — Просто знаю, — буркнул Виктор. — И вообще, меньше знаешь — крепче спишь. — А я не хочу крепко спать. — А я хочу. Не будила бы тогда моих соседей с утра пораньше. — Не будила бы, — передразнила его Катя. — Телефон не надо было на беззвучный ставить — и никто бы не проснулся. А знать, откуда ты столько знаешь о человеке, который даже не твой учитель, вообще-то важно. Может, мне не Кристиана стоит бояться, а тебя. — Я и не говорил, что меня не стоит остерегаться, — спокойно ответил Виктор. — Единственное, что нас связывает, — это Алиса. Во всём остальном я тебе даже не друг. Глаза Кати широко распахнулись, но она тут же спохватилась и, сделав вид, что зевает, вновь приняла безразличный вид. Виктор в этот момент смотрел в сторону и не заметил, как его слова задели её. Двери лифта распахнулись. На бежевой стене алой краской была выведена цифра «10». Из небольшого пространства — метров пять на три, где располагались два лифта, вели две двери, расположенные друг напротив друга. Одна выходила на общий балкон, так что выбор был очевиден. Выйдя в дверь слева от лифта, они оказались в узком коридоре с пятью квартирами. — Может, ты случайно знаешь, в какой именно он живёт? — с сарказмом спросила Катя. — Может, случайно, и знаю, — Виктор указал на дверь в самом конце коридора. — Не хочешь нажать на звонок? У тебя это отлично получается. Катя фыркнула и, смахнув мокрые кудряшки, прилипшие к лицу, подошла к двери. Справа от неё находилась чёрная круглая кнопка, которую она тут же нажала. Раздался неприятный писк — будто вскрикнула больная птица, потерявшая голос. Почти сразу по ту сторону двери послышались шаги: судя по всему, этот звук раздражал не только Катю. В двери был глазок, и, вероятно, именно он стал причиной того, что её открыли без лишних вопросов о том, кто пришёл. — Катя? — профессор перевёл взгляд на парня, стоявшего позади неё. — О, и ты здесь. Чем могу помочь? — Алисой вы нам можете помочь, — проворчала девушка. Настроения выстраивать хоть какие-то тёплые отношения с этим мужчиной после рассказа Алисы у неё не было вовсе. За спиной Кристиана, в коридоре, появилась белобрысая девушка с чашкой в руках. Заметив гостей, она тут же подбежала к ним и, бесцеремонно оттеснив профессора в сторону, бросилась обнимать Катю. — Ты почему на телефон не отвечаешь? — сердито спросила та, выбираясь из объятий подруги. — Телефон сел. А вчера вечером ехать домой было уже слишком поздно, вот я и осталась у Кристиана. — Это, конечно, прекрасно, — не унималась Катя, — но, если мне не изменяет память, вчера ты ходила на свидание с Реем. Виктор молча стоял, прислонившись к стене и сцепив руки, не произнося ни слова. Его взгляд был тяжёлым и злым — он смотрел прямо на преподавателя, словно тот нарушил некий негласный договор. Кристиан отвечал ему таким же внимательным, вопросительным взглядом, явно желая что-то сказать, но не находя подходящего момента. — Была с Реем, пришла к Кристиану. С кем не бывает? Глаза Кати, и без того большие, округлились ещё сильнее. От услышанного её охватил шок — происходящее переставало укладываться в голове. — Вообще-то, ни с кем не бывает, — процедила она. — Кто в здравом уме пойдёт домой к человеку, который за тобой следит? Призрак Рея, болтавшийся над всей этой компанией, хоть и оставался совершенно невидимым — даже для Алисы, поскольку находился вне её поля зрения, — был полностью на стороне Кати. Весь вечер он провёл рядом с Алисой, но так и не понял, в какой момент она вдруг начала защищать Кристиана. Либо она играла настолько убедительно, что пока никто не смог её раскусить, либо действительно поняла причину его поступков и искренне встала на его сторону. — Ладно, Кать, — спокойно сказала Алиса. — Я сейчас быстро соберусь, и пойдём домой. Она чмокнула Кристиана в щёку и скрылась на кухне. Катя и Виктор переглянулись, ошарашенные. Несмотря на прежние слова Виктора о том, что они «даже не друзья», перед лицом общего врага они, похоже, были готовы действовать вместе. Кристиан, впрочем, был удивлён не меньше их. Он провёл рукой по щеке, слегка покрытой щетиной, на которую секунду назад пришёлся поцелуй, и опустил взгляд. Смотреть в глаза друзьям Алисы ему было неловко. Он был старше их на десять лет. Как он выглядел сейчас со стороны? Взрослый мужчина, у которого осталась ночевать студентка, да ещё и целует его при них. Что они могли подумать? — Это что сейчас было?! — кричал Рей на Алису, пока та мыла чашку. — Алиса, я не услышал ни одной внятной мысли из того, что этот тип нёс тебе вчера вечером. Для кого весь этот спектакль? — Тише, тише… — Да меня всё равно никто не слышит! — не унимался призрак. — Я могу выражать эмоции как угодно. А если ты меня игнорируешь — буду орать. Я хочу ответы. Немедленно. Но возмутиться она не успела. Из коридора раздался женский крик, а затем — глухой, тяжёлый удар о стену. Рей мгновенно рванул туда, оторвавшись от своих бесконечных вопросов. Алисе повезло куда меньше: крыльев у неё не было, сквозь стены она ходить не умела, поэтому сначала пришлось выключить воду, а уже потом выбегать из кухни следом за призраком. Кристиан был прижат к стене за шею. Руки Виктора сжимали его горло. Катя отчаянно пыталась оттащить парня, но безуспешно. — Какого хера тут происходит?! — орал Виктор, вдавливая преподавателя в стену. — Ты, старый мудак, какого хрена ты к Алисе полез?! Думаешь, раз мы с тобой одной теорией увлекаемся, тебе теперь можно моих друзей трогать?! Ты поэтому её в постель затащил?! У нас какой уговор был, упырь ты болотный?! — Виктор, перестань! — умоляла Катя, цепляясь за него и тянув назад. — Виктор! — окликнула его Алиса. Голос её был тихим, но твёрдым. — Ничего между нами не было. Она говорила правду. Рей это знал. Он бы не допустил подобного у себя на глазах. Пусть у него и не было физического тела — он был уверен, что разнёс бы всю квартиру, лишь бы остановить это. — Это правда, — прохрипел Кристиан. Говорить было трудно: пальцы на шее не давали вдохнуть. — Я клянусь… я её даже пальцем не тронул. Хватка Виктора ослабла, но он всё ещё держал мужчину у стены. Кристиан глубоко вдохнул — к лицу прилила кровь после нехватки воздуха. Удар, полученный неожиданно, пока почти не ощущался: шок заглушал боль. — Отпусти его, Витя, — спокойно сказала Алиса. — Он действительно меня не тронул. Если не считать того, что вчера держал за плечо почти всю дорогу до дома, — попыталась пошутить она. Шутка повисла в воздухе — не вовремя и не к месту. — Ладно, — наконец процедил Виктор и отступил на пару шагов, потирая руки. — В следующий раз предупреждай, если остаёшься у кого-то на ночь, — сухо бросил он Алисе. — Я предлагал ей написать тебе, — поспешил оправдаться Кристиан, массируя шею, на которой, вероятно, останутся следы. — Но как-то… руки ни у кого не дошли. — А вы не оправдывайтесь, профессор, — отчеканил Виктор, нарочно растягивая последнее слово. — Вы и так уже наговорили достаточно. Лучше помолчите. Повисла гробовая тишина. Никто не двигался, никто не говорил. Даже Алиса, уже было собравшаяся надеть обувь, не решалась нарушить это оцепенение. У Виктора был редкий, почти магический талант — обрывать разговор так, что дальше оставалось только поставить точку. И вот теперь никто не знал, что делать дальше. Слова застревали в горле, шаг сделать было невозможно, словно кто-то нажал на паузу. Будто весь этот момент стал кадром остановленного видео, и только самый смелый решился бы нажать кнопку «пуск» — нарушить молчание и запустить время снова. — Всё? — разрушила тишину Катя, человек, который, казалось, совершенно не испытывал страха перед Виктором. Она засунула руки в карманы и прошлась по коридору в сторону выхода. — Все сделали вдох и выдох? Можем теперь спокойно поехать домой и оставить Кристиана Робертовича отдыхать? — Можем, — ответил Виктор, продолжая косо поглядывать на преподавателя. — Спасибо, что приютили Алису на ночь. — Больше не приючу, — отшутился тот в ответ. — Больше не приютите, — повторил рыжеволосый, но уже совершенно серьёзно. Алиса торопливо натягивала на ноги свои чёрные ботинки, которые после недо-драки оказались разбросаны по разным углам прихожей. Завязывать шнурки она старалась как можно быстрее. Ей казалось, что все её ждут, и из-за этого и без того недружелюбная атмосфера становилась ещё напряжённее. Сдёрнув пальто с крючка у двери, она просунула руки в рукава и шагнула за порог. Её терзало почти непреодолимое желание обернуться и посмотреть на учителя, но входная дверь захлопнулась сразу же, как только она покинула квартиру. В тишине общего коридора, нарушаемой лишь эхом шагов, всеобщее молчание казалось особенно пугающим. Алисе хотелось его прервать, но для этого пришлось бы начать размышлять самой, а это было физически невозможно — Рей никак не мог заткнуться. Впрочем, его тоже можно было понять: парня буквально разрывало потоком всевозможных претензий к девушке. Возможно, остальные думали о ней примерно то же самое, но, к счастью или к сожалению, Алиса слышала только мысли Рея. — Ну и чего ты так взъелся на учителя? — поинтересовалась Катя лишь тогда, когда они зашли в лифт. — Не твоё дело, — сухо ответил парень. — Не лезь во всё это. — Да?! — резко вклинилась в разговор Алиса. — А вовлекать во всё это Кристиана нужно было, да? Нет, вы только посмотрите на него! Сам втянул его в это дерьмо, а потом сливаешься и нападаешь, как озверевшая псина, просто потому что у человека проснулся интерес. Ты сам виноват в том, что я оказалась у него дома! Сам подпитывал его любопытство к этой бредятине, а потом вдруг вскипел. Я ведь говорила тебе, что твоё — на грани фанатизма — увлечение этими идиотскими теориями до добра не доведёт. Но нет. Ты же самый умный. Почему бы не подсадить на это ещё и нашего преподавателя? — Алиса издевалась, намеренно утрируя ситуацию. Ей совершенно не нравилось, что он был виноват во всём произошедшем и при этом пытался переложить ответственность на окружающих. — Так это он сливал ему информацию о тебе… — пробормотала девушка в голубом пальто. Она подняла голову и посмотрела на Виктора. Он был значительно выше, из-за чего разговаривать с ним было неудобно. Несмотря на это, она шагнула ближе и, замахнувшись, дала ему пощёчину. — Козёл! Что, теперь меня ударишь? Он сглотнул, но ничего не ответил. Лишь грозно посмотрел на неё — так, что Алиса невольно отшатнулась назад, опасаясь оказаться прижатой к стенке лифта. — Мне плевать. Да, я виноват, но я не хочу, чтобы в это было вовлечено ещё больше людей. — Серьёзно? А то, что благодаря Кристиану в это уже втянуты Рей Андреевич и Катя — ничего? Молодец. Рассказал одному и не учёл, что человек — существо социальное, языком почесать любит. У Рея пробежало чувство дежавю. Словно эту фразу он уже слышал — но не здесь, не в лифте. Скорее всего, ещё в жизни до смерти. Тогда он наверняка начал бы спорить, доказывая, что ему и без людей прекрасно. — Рей Андреевич? Ты ему всё рассказала?! — Он мне всё рассказал, — начала оправдываться Алиса. Впрочем, это больше походило на аргумент в споре, чем на оправдание. — Кто же знал, что твой дурак Кристиан решит хранить дневники с информацией прямо на рабочем столе. Рей в который раз благодарил судьбу за возможность наблюдать за этим, не участвуя. Словно смотришь интересный фильм, доступный только тебе. Нет — ещё лучше. Словно театральную постановку, разыгранную специально для тебя — единственного и самого важного зрителя. И, к сожалению, актёры даже не подозревают, что в зале кто-то есть, и просто играют так, как умеют. Досмотреть эту постановку Рей не успел: двери лифта открылись, и перед ними оказалась женщина с коляской — та самая, которой Катя и Виктор помогали утром. Выглядела она крайне недовольной. Впрочем, кто вообще бывает доволен, когда у тебя маленький ребёнок, из-за которого ты не высыпаешься каждую ночь? Но сейчас причина её раздражения была явно не в этом. Скорее — в дожде, который так и не прекратился: об этом говорила мокрая плёнка, накинутая на коляску, и зелёный дождевик, прилипший к её фигуре. — Вас весь дом слышит! — возмутилась женщина, уперев руки в бока. — Вы же обещали ничего не рушить. Так зачем же рушите покой? — Простите, мы просто повздорили, — поспешно объяснялась Катя, одновременно выталкивая Виктора и Алису, которые, увидев женщину, опешили и, как не самые разумные живые существа, застыли на месте вместо того, чтобы уйти. — Вы же понимаете: переживали, потом узнали то, чего знать не хотели. Подростки очень эмоциональны… да и мы уже уходим. — До свидания, — произнесла женщина, заезжая в лифт с коляской. Хотя фраза подразумевала «до встречи», на эту самую встречу она явно не рассчитывала. — До свидания… — быстро бросила Катя, но двери лифта закрылись раньше, чем она успела договорить. Скорее всего, женщина уже ничего не услышала. Алиса хотела что-то предъявить парню, но так и не решилась. Устраивать очередной скандал не хотелось, хотя узнать, чем именно они так не угодили женщине, было любопытно. — Я так понимаю, зонта ни у кого нет? — спросила она. В ответ было лишь молчание — знак согласия. По мокрым причёскам и так было понятно, что зонтов ни у кого нет; вопрос был скорее риторическим. Повезло лишь в том, что сейчас на улице моросил мелкий дождь. Настолько мелкий, что, если идти быстрым шагом до метро, а потом от автобуса до дома, можно было почти не промокнуть. Вот только погода здесь менялась по щелчку пальцев. Повезёт, если в ближайшие десять минут морось так и останется моросью, а не превратится в беспощадный ливень. Они шли молча. Из-за дождя и выходного дня большинство людей предпочли остаться дома. Было слышно лишь, как капли падали на ещё не опавшие листья деревьев, сбивая некоторые из них вниз, прибивая и даже приклеивая к земле. Тишина. Даже ветра не было — потому тучи и стояли на месте уже несколько дней. Непонятно было лишь одно: откуда они успели накопить столько воды. Шум дождя нарушал лишь Катин бубнёж — о том, какой Виктор эгоист и как она вообще не понимает, каким образом Алиса с ним общается. Алиса хотела сделать ей замечание, но не решалась. Она снова побоялась спровоцировать новую ссору. К тому же Виктор, который, скорее всего, прекрасно слышал весь поток гнева, направленный в его сторону, молчал. Возможно, это всё-таки заставляло его задуматься о том, что так поступать не следует. Рей тоже бубнил — но услышать его могла только Алиса. И, что примечательно, Виктора он почти не затрагивал. Он размышлял о другом: почему девушка врёт, почему Кристиан так поступил, что вообще происходит и почему именно он оказался втянут в эту ситуацию. Он был скептиком. Не отрицал существование Бога, но определённо ставил его под сомнение. Тем более если Бог всё-таки существует, с какой стати Ему быть в теле восемнадцатилетней девушки? В мире полно прекрасных, полностью сформировавшихся тел — зачем выбирать подростка? С другой стороны, если он сам оказался в этой ситуации, может, всё дело в том, что Бог сейчас на земле — вот так, между делом — и сам не может определиться, жить Ему или умереть. Может, его призрачное обличье — это своего рода испытание: заслуживает ли он жизни? Но почему вообще встал такой вопрос? Он ведь не причинял зла, всегда старался поступать по совести. Или в мире, где есть Бог, обязан существовать баланс добра и зла? Самое яркое солнце можно нарисовать только на чёрной бумаге. Тогда выходит глупость: если он не причинял зла, подозревает ли Бог, что он и добра не причинял? Или проблема в том, что он почти не контактирует с людьми по собственной воле? Если бы у него была возможность, он действительно сбежал бы на необитаемый остров. Но такой возможности нет. Он живёт в густонаселённом городе. Работает преподавателем. Может, не самым хорошим — но работает. Контактирует с людьми, передаёт знания. «Может, Бог просто решил, что моё существование бессмысленно», — подумал призрак. Эти мысли настолько поглотили его, что он даже не заметил, как они сменили метро на автобус. — А Катя разве с нами на одной станции живёт? — поинтересовался Рей, хотя прекрасно понимал, что Алиса ему не ответит. Однако реакция девушки не заставила себя ждать. Видимо, ночь у неё выдалась действительно тяжёлой — она не заметила момент, когда Катя, вместо того чтобы отправиться домой, поехала вместе с ними. — Погоди… а ты разве не на «Звёздной» живёшь? — спросила Алиса подругу. — Живу, — сухо ответила та. — Но кто-то же должен проследить, чтобы ты добралась домой целой и этот маньяк, — она покосилась на Виктора, — не убил тебя в какой-нибудь подворотне по дороге. Алиса, чисто из приличия, хихикнула и нервно взглянула на Виктора. Тот успешно проигнорировал комментарий Кати. Дураком, чтобы устраивать драку с девушкой прямо в автобусе, он не был. Но, судя по всему, домой к ним она теперь больше не попадёт — просто не пустят. Да и вообще, поднимать руку на девушку — неправильно. А он и без того успел натворить достаточно дел за первые часы после пробуждения, чтобы ещё больше усугублять ситуацию. — Катя, ну он просто испугался за меня… — попыталась оправдать его Алиса. — Я не пришла домой ночью, потом ты, а потом он находит меня в квартире чужого человека… — Которому он сам, скорее всего, сливал информацию о тебе, — перебила её Катя. — Ты это… не защищай моральных уродов. Сама же понимаешь, в следующий раз он может сливать информацию о тебе уже какому-нибудь киллеру. Какие у него вообще были мотивы, а? Я ни одного оправдания не услышала! Просто сливал информацию, потому что хотел. Ни одного объяснения. Так нельзя. — Мотивы были, — пробубнил Виктор. — Алиса знает какие. Я просто не считаю, что тебе нужно об этом знать. Алиса покосилась на парня. На самом деле она понятия не имела, какие у него были мотивы. Они не ссорились, в отношениях всё было спокойно. Как таковых причин не существовало, но… — Постойте! — воскликнул Рей. — Так он даже не отрицает, что сливал информацию о тебе?! Его возмущение было искренним, до глубины души. Парень даже не пытался оправдаться — более того, он был уверен, что поступал правильно. — Не может быть адекватных мотивов для того, чтобы сливать личную информацию о дорогом тебе человеке незнакомцу. Если ты любишь и дорожишь кем-то, ты, наоборот, будешь делать всё, чтобы личные данные не вышли дальше узкого круга. У некоторых это доходит до абсурда — людей дома запирают, лишь бы с ними ничего не случилось. Это, конечно, уже крайность, но меру-то знать нужно. Тебя ни разу не смутило, что взрослый мужчина проявляет интерес к девочке-подростку? — У меня. Есть. Причины, — твёрдо произнёс Виктор, отделяя каждое слово паузой. — Я и не говорил, что они адекватные. Возможно, совсем наоборот. Самые безумные, какие ты только могла бы услышать в своей жизни. Именно поэтому я не хочу, чтобы о них знала ты — и вообще кто-либо ещё. Автобус остановился. — А Кристиану, значит, можно?! — воскликнула Катя, вытягивая Алису, которая успела задремать под их разговор. — Ну и козёл же ты. — Кристиан и сам обо всём знал! — вскипел Виктор. — Посредством того, что ты называешь «сливом», я, наоборот, пытался отгородить его от вмешательства в жизнь Алисы. Я рассказывал ему только то, что он и сам бы вскоре узнал, тем самым отвлекая от действительно опасных вещей, до которых он мог докопаться своим расследованием. Я всего лишь пытался спасти Алису, — тихо добавил он, чтобы Катя не услышала. Алиса шла впереди, после того как Катя вытащила её из автобуса. Ночь у неё была бессонной. Ночевать в чужом доме — тяжело, а главное, страшно. Единственное, чего она сейчас хотела, — поскорее дойти до дома, переодеться и лечь спать. В своём состоянии она могла бы и не услышать последние слова Виктора. Но их услышал Рей — его поток мыслей был мощнее радиации. Собственно, именно для этого Алисе и был нужен Рей. Он слышал то, что она могла пропустить, и даже с расстояния улавливал каждое слово. А если что-то казалось ему интересным, он прокручивал услышанное снова и снова, разбирая фразу по деталям. — Спасти? От Кристиана? — переспросил призрак, подлетая к Алисе. Скорее для уточнения. — Видимо, — пробормотала девушка, не оборачиваясь, чтобы остальные ничего не заметили. Рей находился почти вплотную. Будь он живым, его дыхание сейчас обжигало бы её лицо — если бы только его тело сохраняло человеческое тепло, а не было таким же холодным, как его сущность. Неловко было почему-то только Алисе. Рей давно смирился со своей ролью призрака и возможностью проходить сквозь чужие тела. А вот ей всё ещё было непривычно, что рядом с ней круглосуточно находится душа — точная копия её учителя, который пока ещё числился живым. — От его безумных теорий действительно требуется спасение, — усмехнулся призрак. — Хотя что-то подсказывает мне, что они правдивы. Да и Виктор подкинул ему стих, который лишь подтверждает его догадки. Так что вы явно мне чего-то недоговариваете, миледи. — Много будешь знать — быстро состаришься, — прошептала Алиса. — Ой-ой-ой, я уже мёртвый. Мне не страшно. — Тебе не страшно, а мне — да. Сколько ещё времени мне придётся с тобой быть, неизвестно, а если через полгода ты превратишься в старого деда, это будет напрягать. — Ты с кем-то говорила? — неожиданно раздался сбоку голос Виктора. Можно было ожидать, что друзья всё-таки догонят её. И Рей, судя по всему, именно этого и добивался. Он специально разговорил девушку, чтобы та потеряла бдительность, а теперь стоял рядом и улыбался, наблюдая, как она будет выкручиваться. Месть? Нет, на месть это не тянуло. Разве что совсем чуть-чуть. Ему просто было интересно — станет ли она отрицать то, за что её буквально поймали с поличным. — Нет, — протянула Алиса, пытаясь солгать. Непонятно почему, но Виктор промолчал, словно поверил. Будь Рей на его месте, он бы обязательно поспорил. По крайней мере, ему так казалось. С характером Виктора — тем более. Но тот не стал. Почему? Он знал что-то ещё? Подозревал о существовании Рея? Тогда стих приобретал куда более тревожный смысл. Он появился у Кристиана раньше, чем Рей стал призраком. Предсказание? Удачное совпадение? Или призраку снова чего-то недоговаривали? А может, все кусочки пазла уже были у него на руках, просто из-за странности самих деталей он никак не мог сложить их в цельную картину. — Так, ну вот мы и дома, — произнёс Виктор, остановившись у двери парадной. — Можешь идти домой, Катя. Вот и прилетела ответочка. От неожиданности девушка даже не нашлась, что сказать. Конечно, извиниться за свою агрессию она так и не успела, а Виктор — простить. Злопамятным он не был, но вредничать любил. — Ну, Вить… — взмолилась Алиса. — Так нельзя. Нехорошо это. Да и вообще, если бы не она, ты бы даже не узнал, что я была у Кристиана. Надо же как-то отблагодарить человека. — Я не злопамятный. — Просто вредный, — буркнула Катя. — Ну Алиса! — взвыл Виктор, как обиженный ребёнок, которого только что задели на детской площадке, а теперь ещё и дразнят. — Она же продолжает! — Так и ты не спешишь останавливаться, — встала на защиту подруги Алиса. — Как хотите, а я домой. Холодно. Она ввела пин-код и зашла внутрь, а остальные так и остались под дождём. Рей поддерживать её в этом поступке не собирался — дождь ему был не страшен, а происходящее напоминало бесплатный спектакль. Виктор же со своими принципами застрял в дверном проёме, не заходя сам и не впуская Катю. Алиса ждать не стала и вмешиваться больше не собиралась. Она давно поняла: заступишься за одного — потеряешь обоих. Проще уйти. Тем более что причиной их раздора, пусть и частично, была она сама. Возможно, без неё этот нелепый конфликт и закончится. Дверь хлопнула. На улице осталось трое — из них видимыми были лишь двое. Они злобно смотрели друг на друга. Если ещё пять минут назад Катя собиралась извиниться, теперь её решимость исчезла без следа. Виктор тоже не уступал: стоял, сложив руки, и молчал, будто ждал первого шага от неё. Его взгляд давил, как взгляд учителя, требующего объяснений, почему ты ударил одноклассника. — Прости, — прошипела Катя после нескольких минут молчания, осознав, что выбора у неё нет. — Ой, что? Прости? Я не расслышал, — с издёвкой отозвался Виктор. — Тогда уши прочищай, дылда рыжеволосая! — вспыхнула она. Катя уже развернулась, собираясь уйти, но вдруг раздался смех. Она недоумённо обернулась. Виктор, прикрыв лицо ладонью, то ли пытался скрыть улыбку, то ли сдерживал слёзы. Он смеялся так заразительно, что редкие прохожие невольно оборачивались. Будь он на концерте, легко заменил бы весь зал своим смехом. — Ладно-ладно, почищу, — всё ещё смеясь, сказал он. — Чтобы уж точно услышать твоё извинение. Он набрал код домофона и распахнул дверь. — Ну что, на чай зайдёшь? Или теперь мне нужно извиняться, чтобы ты согласилась? Катя обиженно надула губы. Проходя мимо, она еле удержалась от желания плюнуть ему под ноги, но прекрасно понимала, чем это закончится. Виктор легко схватил бы её за шкирку и вышвырнул прочь — а дорога к Алисе была бы для неё закрыта не только дома, но и в колледже. Его она знала достаточно хорошо. — То есть извиняться было необязательно? — уточнила она. — Достаточно назвать тебя дылдой рыжеволосой — и ты сразу всё простишь? Есть ещё слабости, о которых мне стоит знать? — Свежезаваренный тёплый чай с лимоном, мятой и сахаром, — начал перечислять он, загибая пальцы, поднимаясь по лестнице. — И фермерский творог со сливками и сахаром. — Ладно, в следующий раз найду тебе этот творог, — Катя покачала головой. — Но прозвище нужно придумать другое. «Дылда рыжеволосая» слишком долго произносить. Жаль, что оно тебе понравилось. — В жизни всякое бывает, — нараспев ответил он, открывая дверь квартиры. В коридоре царил хаос, который с каждым днём только разрастался. Рей не знал, был ли здесь порядок утром, но сейчас квартира напоминала бледную копию жилища Кристиана. У того, по крайней мере, стены были не обшарпаны, а увешаны бумагами и газетными вырезками. Там они имели смысл. Здесь же — создавали лишь беспорядок, полностью противоречащий изначальной цели: сделать дом уютным и хоть сколько-нибудь пригодным для жизни. Виктор скинул куртку и стянул с ног берцы. Поставив их в обувницу, он развернулся, чтобы забрать у девушки пальто. Катя недолго сопротивлялась, утверждая, что ей и так не холодно, но парень убедил её: верхней одежде нужно высохнуть, а без хозяйки на плечах она справится с этим куда быстрее. На самом деле Катю смущал вовсе не холод — её сбивал с толку резкий переход Виктора от откровенной неприязни к почти заботливой внимательности. То ли он действительно усмирил своих демонов, то ли весь спектакль был разыгран исключительно ради Алисы — девушка так и не поняла. — Кухня — третья дверь справа по коридору, комната Алисы — сразу после кухни, туалет и ванная — до неё, — произнёс Виктор, вешая пальто на крючок и аккуратно расправляя рукава, чтобы ткань не помялась. — Остальное тебе не понадобится. — Что-то скрываешь? — прищурилась Катя. — Если ты рассчитываешь увидеть чьё-то обнажённое тело — женское или мужское, — то нет. В любую другую дверь можешь заглядывать смело, — усмехнулся он. Катя улыбнулась и ушла. У Рея появился выбор: последовать за Виктором или за Катей. Казалось бы, они находились в одной квартире, но решить от этого было не легче. Виктор направился в свою комнату, Катя — к Алисе, считая двери. Вряд ли Алиса стала бы рассказывать подруге что-то, способное заинтересовать призрака. А вот Виктор оставался тёмной лошадкой. Что он сделает дальше, Рей не знал. Комната Виктора оказалась больше комнаты Алисы, но и жильцов в ней было больше — судя по количеству кроватей. Одна была двухъярусной, другая — обычной одноместной, придвинутой к противоположной стене. Над ней висел навесной шкаф цвета дерева, а под кроватью располагались выдвижные ящики. За двухъярусной кроватью стоял ещё один шкаф, прижатый задней стенкой к её изножью. За ним располагались два стола, стоявшие по разные стороны комнаты. Судя по третьему стулу и вещам на подоконнике, кому-то приходилось работать прямо у окна — явно не предназначенного для этого, но другого выхода у обитателя комнаты, похоже, не было. Как Рей и предполагал, переодеваться Виктор не стал. Убедившись, что дверь закрыта, и оглядев комнату на предмет посторонних, он начал рыться в шкафу. Аккуратно, почти бесшумно — выдвигая коробки, перелистывая книги. Его глаза метались из стороны в сторону. Он напоминал наркомана, не сумевшего найти очередную дозу. Учитывая темы, которые они обсуждали с Кристианом, сравнение казалось пугающе уместным. Судя по его бормотанию, он искал всего лишь лист бумаги. В дверь постучали. Книги, коробки и банки полетели обратно в шкаф — точнее, руки Виктора начали судорожно жонглировать всем подряд. Несмотря на попытки сохранить порядок, часть вещей с глухим стуком упала на пол, хотя ещё минуту назад аккуратно стояла на полках. Виктор выхватил первую попавшуюся футболку, сел на кровать, сорвал с себя одну и натянул другую. В спешке он надел её задом наперёд, но исправляться было поздно. — Входите! — крикнул он. Дверь приоткрылась. В проёме показалось лицо кудрявой девушки. Видимо, слова Виктора о возможных обнажённых обитателях всё же возымели эффект — рисковать она не стала. Убедившись, что ничего опасного её не ждёт, Катя распахнула дверь… слишком резко. Та, почти описав полный оборот, ударилась о полку на стене. Стенка задрожала, а на двери осталась внушительная вмятина. — Ну хоть дом-то мне не разрушай, — взмолился Виктор, поджав губу и с грустью разглядывая «павшую» в неравном бою дверь. — Ты чай обещал, а сам заперся, — заявила Катя. — Алиса сказала, что за чай в этом доме отвечаешь ты. И, кстати, — она окинула его взглядом, — у тебя футболка задом наперёд. — Привёл в дом изверга — сам виноват, — пробормотал Виктор. Катя сделала вид, что не услышала, улыбнулась, резко развернулась — кудряшки подпрыгнули — и, пританцовывая, ушла на кухню. Как только она скрылась, Виктор вытащил руки из рукавов, развернул футболку правильной стороной и, шаркая резиновыми тапочками, поплёлся следом. Рей тяжело вздохнул и полетел за ними. Его план по выуживанию информации рассыпался в прах. Всё сильнее казалось, что Катя постучалась в этот момент не случайно. Алисе он не доверял: она знала слишком много. Вполне возможно, услышав мысли Рея, она напомнила Кате, что та вообще-то пришла на чай, а лучший чай в этом доме делает именно Виктор. Может, Катя и сопротивлялась, но долго ли можно сопротивляться Алисе? Та либо уговорит, либо дожмёт. А может, именно поэтому дверь и получила такой удар — злость на Алису выместить было нельзя. Виктор набрал воды в чайник и поставил его греться. Затем вытряхнул старую заварку, достал из холодильника лимон, вымыл его и, положив на деревянную доску, отрезал пару долек. — А Алиса чай будет? — обернулся он к Кате, сидевшей на стуле с ногами. Девушка пожала плечами, не отрывая взгляда от телефона. — Ладно… тогда тебе в эту чашку, — он покрутил в руках кружку с фиолетовым цветком. Реакции не последовало. Виктор раздражённо вздохнул и прикусил губу. — С сахаром? — Ага, — промычала она, почти не раскрывая рта. Терпение Виктора подходило к концу. Это было заметно по побелевшим костяшкам пальцев и по тому, как он с силой давил лимон с сахаром — чашка тихо скрипела, словно грозя расколоться. Когда вода закипела, он ошпарил заварочный чайник — тот самый, который в магазинах часто по ошибке называют кофейником из-за мелкой сетки. Слив кипяток, он засыпал туда обычный чёрный чай. Самый простой, из супермаркета. Не дешёвый, но и без претензий — без модных упаковок и громких названий. Либо Виктор действительно выбирал вкус, а не внешний вид, либо Катя не считалась настолько важной гостьей. Он залил заварку кипятком и уже через минуту разлил её по трём чашкам, добавив воду из кувшина — в очередной раз забыв, что Алиса пьёт только чистый кипяток. Подхватив все три чашки, Виктор отнёс их к столу. Ни капли не пролилось, несмотря на то что нести одну чашку, наполненную до краёв, бывает непросто. Сейчас же он чувствовал себя то ли профессиональным бариста, то ли официантом. Будь у него своё кафе, он, возможно, сам относил бы напитки постоянным клиентам. Впрочем, будь у него кафе, времени на чай и кофе у него, скорее всего, не осталось бы вовсе — пришлось бы разбираться с поставками, персоналом и бесконечной бумажной волокитой. — Скажи честно, — произнёс Виктор, поставив все три чашки на стол и отодвинув одну к Кате. — Ты специально вытащила меня из комнаты, потому что Алиса попросила? Тогда хоть разговор поддерживай. Катя тяжело вздохнула и отложила телефон. Медленно подняла взгляд — словно это требовало усилия — и посмотрела на Виктора исподлобья. Пробормотав что-то неразборчивое, она придвинула чашку ближе к себе и начала водить указательным пальцем по её краю. Виктор молчал, не отводя от неё взгляда. Он сверлил девушку так, будто пытался вытянуть из неё ответы мысленно, если словами она говорить не желала. — До этого тебя было не угомонить, а как только я согласился на чай — ты сразу уткнулась в телефон и замолчала. Я тебя ещё даже не напоил, так что не вздумай потом жаловаться, что это я отравил тебя каким-нибудь магическим ядом, склеившим губы. Хотя, если честно, иметь такой яд под рукой было бы удобно. Но сейчас не об этом. Чего ты хотела? — Я хотела понять, зачем ты набросился на Кристиана, — сказала она почти шёпотом. — Даже если ты хотел защитить Алису… ты же не собирался его убивать. Ты мог сделать это сразу, как только узнал о его увлечениях. Но тогда ведь не сделал. А сейчас… — А сейчас, — перебил её Виктор, — он нарушил наш договор. Раньше я не мог тронуть его за то, что не было мной запрещено. Теперь он пошёл против условий. А значит — против правил, установленных для обеих сторон. — Тогда почему не обратиться в полицию? — Полиция начнёт действовать только тогда, когда соседи почувствуют странный запах из подвала дома Кристиана. Когда там обнаружат расчленённое тело девушки и обезумевшего учителя, ставившего над ней опыты. Я могу пресечь это раньше. — Убийством? — Ради любимого человека — да. Жизнь близкого всегда будет выше жизни того, кто причинил ему боль. К тому же, если перерождение и карма реальны, я даже облегчу ему путь. Получит смягчённое очищение за то, что был убит, и не будет тратить время впустую. Вернётся — и, возможно, в следующей жизни станет лучше. — Убийца убийцы не становится лучше того, кого он убил, — тихо сказала Катя. — Ты ведь это понимаешь? И если уж ты сам допускаешь, что карма реальна, зачем тебе её марать? Обратись в полицию сейчас — поступишь как добросовестный гражданин. Иначе, если с Алисой что-то случится, Кристиан выставит тебя соучастником. Дом стих. Всё, что обычно дрожало от шума, замерло. Казалось, даже стены прислушивались. Всё живое и неживое впитывало слова, словно губка. Даже занавески на кухонном окне, прежде постоянно колыхавшиеся от сквозняка, замерли, ожидая продолжения. — Я не собираюсь его убивать, — наконец произнёс Виктор. — По крайней мере, пока он не нарушит договор окончательно. — Но ты можешь вмешаться раньше! — Катя повысила голос. — Обратиться в полицию, сказать, что он угрожает тебе и Алисе. В чём проблема? — В том, что он хороший преподаватель и, в целом, человек. И я сам виноват, что позволил ему зайти так далеко. Я сам поставил ему условия. Я хочу убедиться, что он способен их выполнять. Если нет — он умрёт. Объяснить это тебе сложно. С твоей точки зрения ты всё равно не поймёшь, почему я думаю именно так. Даже если бы я рассказал тебе все правила этой игры, ты бы не приняла мой выбор как правильный. Он был зол, но говорил спокойно. Хотел сорваться, выплеснуть раздражение на Катю, но понимал: она ни в чём не виновата. Это он не справился с эмоциями, это он набросился на Кристиана и сам заварил эту кашу. Хотел ли он его убить? Возможно, в порыве ярости смог бы. Но портить карму он действительно не хотел. Если бы он собирался здесь остаться — возможно, обратился бы в полицию. Но дней оставалось слишком мало. — Ты даже не попытался объяснить, — обиделась Катя. — Откуда ты знаешь, что я не пойму? — У тебя недостаточно опыта, — ответил Виктор, только усугубив ситуацию. Глаза Кати округлились. Казалось, ещё немного — и она расплачется. Он явно не умел подбирать слова. Или не считал нужным. — Я не это имел в виду, — поспешно добавил он. — У нас разный опыт. Ситуация сложная, на неё можно смотреть по-разному, и ты почти наверняка выберешь сторону, противоположную моей. У тебя другое понимание справедливости. Для тебя правосудие — это полиция, власть, суд и, возможно, общая мораль о ценности жизни. У меня иной взгляд. — Ты считаешь себя вершителем правосудия? — это был скорее вывод, чем вопрос. Голос её дрогнул. Она начинала осознавать, с кем имеет дело. В её мире убийца убийцы ничем не лучше убийцы — и это была истина, которой она следовала. Виктор шёл против неё. Даже Рей запутался. Он внимательно следил за разговором, понимая: даже если многое здесь — ложь, крупицы правды всё равно проскальзывают. Он старался не анализировать отдельные фразы, опасаясь, что одно слово уведёт его мысли в сторону. Катя встала. Глаза покраснели, слёзы блестели на ресницах. Губы были сжаты. Она делала вид, что всё в порядке, хотя страх подступал всё ближе. Не за себя — за Алису. Ей казалось, что подруга не понимает, с кем связалась. Катя пыталась уберечь её от Кристиана — и в итоге лучший друг оказался куда опаснее. Возможно, судьба у некоторых людей такая — притягивать странных и страшных. — Стоять. Катя уже дошла до двери кухни, собираясь покинуть это замкнутое пространство, но командный голос заставил её обернуться. Если бы он просто попросил, она бы не остановилась. Но этот низкий, властный тон — словно из военных сериалов — не оставил выбора. Виктор всё ещё сидел спиной к двери. Он даже не посмотрел на неё. Стыдился? Возможно. Хотел извиниться? Но за что — за то, кем он является? Если ты не можешь измениться, извинения кажутся бессмысленными. — Я не считаю себя вершителем правосудия, — тихо сказал он. — Это всё? Я могу идти? — её голос хрипел, будто она с трудом сдерживала слёзы, но слёзы не исчезают просто так. Если им не дать выйти, они стекают по горлу, сдавливая звук, не давая словам вырваться свободно. — Ты ведь не хотел видеть меня в этом доме. — И теперь ты начинаешь понимать, почему я не хочу, — спокойно сказал он. — Я не держу на тебя зла. Я знал, что ты задашь этот вопрос. Знал, что после моего ответа ты сочтёшь меня монстром. И понимаю, почему ты продолжаешь считать меня монстром — даже если я всё объясню. Возможно, однажды я смогу тебе всё рассказать. Может быть, в другой жизни — если она существует. Но сейчас я не вижу смысла нагружать тебя этими знаниями. Просто знай: Алиса скоро вернётся. И… Виктор тоже скоро вернётся. Всё снова встанет на круги своя. — Я не понимаю… — Катя замедлилась. Пятилась к двери, словно опасаясь, что в следующую секунду на неё бросятся с ножом, хотя она никому не причинила зла. — В каком смысле вы вернётесь? Почему ты говоришь о себе в третьем лице? Здесь что, все с ума сошли? Я одна нормальная осталась? Обычно с ума сходят поодиночке. — Возможно, — усмехнулся Виктор… или кто-то с его лицом. — А может, это ты единственная, кто сошёл с ума и слышит всё это. Ладно, — он вздохнул. — Если хочешь что-то узнать, поговори с Кристианом. Он знает многое. Не столько, сколько я или Алиса, но тебе этого хватит. Если, конечно, ты не боишься понять, почему я так разозлился. И если боишься меня больше, чем Кристиана, — добавил он тише. Катя кивнула, не произнеся ни слова. Она была в таком же замешательстве, как и Рей сейчас. Виктор звучал как безумец — человек, застрявший где-то между. Он словно не мог определиться, где находится, кем является и на чьей он стороне. Катя дёрнула ручку двери и быстрым шагом направилась к выходу. Без лишних движений натянула сапоги, накинула пальто на плечи и ушла, хлопнув входной дверью. Рей последовал за ней. Он решил, что она направится к Кристиану. Но его остановили. Алиса наконец вышла из комнаты и окликнула его. Каким-то образом она вновь посадила его на невидимый поводок — Рей больше не мог отлететь от неё дальше, чем находился сейчас. Его снова лишили свободы, которую он, став призраком, обрёл. Она специально его сдерживала? Чтобы он не получил информацию? Но разве Кристиан не рассказал им вчера почти всё? Впрочем, он сам говорил, что рассказывает далеко не всё. Возможно, Алиса понимала: Кате он откроется куда охотнее. В ней он заинтересован меньше, а близость Кати к Алисе делает сотрудничество выгодным. И всё же это не оправдывало Алису, которая отгородила Рея от знаний, сама при этом не собираясь ничем делиться. Алиса ушла на кухню к Виктору, и оттуда тут же раздался грохот. Рей метнулся следом, хотя прекрасно понимал, что в случае драки ничем не сможет помочь. Однако ничего страшного не произошло. Влетев на кухню, он увидел Алису, прижавшую кулак к столу. Судя по звуку, именно им она и ударила: посуда подпрыгнула, а лужица жидкости под чашкой ясно указывала на недавний удар. — Ты идиот, — прошипела Алиса сквозь зубы. — Ты вообще умеешь держать язык за зубами? Сказал бы просто, что готов убить кого угодно ради любимого человека — и всё. Зачем ты продолжил, а? Теперь Кристиан ей всё расскажет, и станет на одного сектанта больше. За свой короткий визит ты натворил больше проблем, чем я за год! Как так можно?! Она почти кричала. Виктор молчал. Даже головы не поднял — только смотрел в свою чашку, под которой расползалась небольшая лужа от её удара. — Я… — Что «я»?! — перебила она. — Ты вообще понимаешь, что несёшь? Я не знаю, что должно случиться, чтобы Катя прямо сейчас не побежала в полицию и не написала заявление на тебя и Кристиана. Надо же было додуматься до такой чуши! И ведь не один раз — несколько! Ля-ля-ля… бум. Ля-ля-ля… бум. Тебе не казалось, что ты говоришь несвязно? Прыгаешь с мысли на мысль? Меняешь позицию? Несёшь откровенную дичь?! Она бурно жестикулировала — и без этого было ясно, насколько она зла. Хорошо хоть ножей поблизости не было. Рей даже не хотел представлять, что случилось бы, окажись один из них у неё в руках. — Я не могу контролировать это тело, — тихо, почти беззвучно сказал парень. — Оно мне не подчиняется. Может, из-за эмоций. Может, из-за силы души. Я… он иногда вырывается, а я ухожу на задний план. Он всё вываливает. Поэтому речь становится рваной, путаной. Я начинаю говорить — а потом наружу прорывается Виктор. Нам нужно вернуться как можно скорее, Алиса. — Вот, значит, как… — она поджала губы. — И не вини меня. Если бы ты вернулась, как мы договаривались, я бы сюда даже не сунулся. В чём была проблема? — Я не хотела, — тяжело вздохнула Алиса, словно воздуха в комнате вдруг стало недостаточно. — Мне здесь понравилось. Люди понравились. Ты же знаешь, у меня не было возможности испытывать эмоции. А сейчас… я словно стала целой. Эта пустота исчезла. Я не понимаю, как могу вернуться туда и продолжить жить, как раньше. — Иисус вернулся — и ты сможешь, — зло буркнул он. — Я тоже не хочу назад. Но нам нужно исчезнуть. Мы и так слишком сильно повлияли на всё это. К тому же, частью спора было то, что ты проживёшь здесь год. Прошёл уже год с лишним. Получается, ты проиграла? Что это было? Попытка взять её «на слабо»? Пробудить азарт, желание выиграть — и тем самым заставить вернуться? Но куда — назад? Рей не понимал. Не понимал и того, зачем его вообще оставили здесь. Если бы он пошёл за Катей — ещё не факт, что она направилась бы к Кристиану. А теперь ему говорили вещи, которые явно не предназначались для его ушей. И всё же он не понимал, что именно ему пытаются сказать. Пазл был. Даже целый. Но картинка не складывалась. Она не совпадала с миром, который он знал. В мире Рея существовали религии — монотеизм, политеизм. Но что происходило сейчас? Боги решили отдохнуть на земле? Сколько их? Почему они здесь? И как вообще поверить, что боги находятся прямо перед тобой? И если они оба — боги… почему Рея видит только Алиса? — Мы вернёмся, но… — девушка поджала губы. — Мне нужно ещё пару дней. Мне нужно смириться с этим. — Ты должна была смириться ещё несколько месяцев назад! — Виктор гневно сжал челюсти. — Неужто ты думала, что сможешь спокойно оставаться здесь всю человеческую жизнь? — Но жизнь человека… по сравнению с жизнью Бога… это пустяк…? — почти шёпотом промычала она, словно сама понимала, что её мнение ошибочно, но всё равно надеялась, что оно окажется верным. — Алиса, — голос Виктора стал холодным и ровным, — ты прекрасно знаешь, что жизнь людей без их покровителя выходит из-под контроля. С миру по нитке — и из-за отсутствия одного Бога в мире начинается хаос. Две мировые войны чего только стоили? После этого нам запретили всё без остатка. Если прознают остальные, нам влетит. Подумай только, что станет с твоими подчинёнными, если тебя отправят на чистку в наказание. Ты этого хочешь? Она молчала, стоя поджав губы. Алиса понимала, что Виктор прав. Остаться она не может. Остановить всё это придётся сейчас, пока ситуация не вышла из-под контроля. Но делать это ей было тяжело. Она отвела взгляд от Виктора — будто ей было неловко, — но на самом деле она смотрела на Рея. Несмотря на весь его безумный поток мыслей, он выглядел удивительно спокойно. В его глазах она искала поддержку, но там ничего не было. И неудивительно. От него долго скрывали информацию, а теперь прямо перед ним стояли «условные преступники». О какой поддержке может идти речь? Рей был защитником закона — это Алиса поняла ещё при первой встрече. Тем более сейчас ей предстояло объяснять ему, почему она оказалась здесь и почему только она видит его. Рей, в отличие от неё, даже не думал задавать вопросы. Ему и так было понятно — относительно понятно. Конечно, эта информация противоречила его знаниям о мире, но такое случается. Порой то, во что ты верил всю жизнь, оказывается ложью. Нужно это принять и желательно как можно скорее, чтобы не наступать снова на старые грабли. — Хорошо, — нервно сглотнув, сказала девушка. — Но я всё же попрошу пару дней. Я хочу условно попрощаться со всем этим. — Пару дней. Не днём больше, — твёрдо произнёс Виктор. — И чтобы это вновь не растянулось на месяц. Девушка лишь кивнула и ушла в свою комнату. Рей не имел другого выбора, кроме как последовать за ней. Он всё ещё был к ней привязан.