Глава 9: Между двух дорог

Время было около восьми утра, когда раздался звон будильника. По неизвестным причинам Алиса решила пропустить вчерашнее выступление Виктора. Она пришла туда вместе с ним, но, как только в клубе собралось достаточно людей, ушла, не объяснив ничего. Судя по отсутствию пропущенных звонков, парень даже не заметил её исчезновения. В их компании давно вошло в привычку после каждого выступления — удачного или нет — выпивать. Скорее всего, в этот раз они успели напиться ещё в клубе, поэтому отсутствие девушки никто и не заметил. Заглянув в комнату Виктора, Алиса действительно обнаружила там двух парней, но это оказались всего лишь его соседи. Самого Виктора в доме не было. Зато его телефон она заметила на тумбе в прихожей. Собираясь на концерт, он оставил его там — в тот момент ему понадобились обе руки, чтобы завязать шнурки. Вот и объяснение отсутствию пропущенных звонков. С другой стороны, кто угодно из их компании мог позвонить Алисе, но этого не сделал. Так что версию с вином как причиной молчания списывать всё же не стоило. На удивление, Рей и правда не стал расспрашивать её вчера. Даже не поинтересовался, почему она до сих пор остаётся на земле и постоянно откладывает срок. Возможно, ему хватило того ответа, который она дала Виктору. А может, он решил, что девушка просто пошлёт его куда подальше с расспросами. Возможно, он был прав. Вчера Алиса точно была не в том настроении, чтобы объясняться перед надоедливым призраком, которого… Которого она не видела со вчерашнего вечера. Девушка вдруг осознала, что вокруг было необычайно тихо. Не столько в самом доме, сколько внутри неё. Не было второго голоса, преследовавшего её на протяжении целых четырёх дней. Не было и самого образа призрака. Что удивительно — он замолчал ещё вчера. По крайней мере, его мысли больше не вторгались в голову Алисы. Но вчера он хотя бы висел перед её лицом. А сейчас? Что теперь? Умер? Душа вернулась в тело? Или, наоборот, ушла на небеса? И главное — было совершенно непонятно, как его найти. Голоса, комментирующего окружающий мир, не было. Проверять новостные сводки — глупо: вряд ли журналисты уже успели написать о смерти какого-то неизвестного учителя. Особенно если речь шла о его собственной смерти — хотя это тоже маловероятно. Он выглядел совершенно здоровым. А вот покончить с собой он вполне мог. Алиса даже не удивилась бы, если бы причиной его смерти оказался суицид. И всё же в таком случае она не понимала, почему призрак был привязан именно к ней. Если душа готова умереть, она не получает шанса на спасение. Даже если не выполнила всех задач этой жизни — она исчезает, решив, что уровень оказался для неё слишком сложным. Значит, способ его смерти был иным. Алиса поймала себя на мысли, что размышляет о том, как умер Рей, так и не обнаружив его мёртвым. Возможно, мысли не работают как интернет и не передаются на большие расстояния. А парень, как и пригрозил ей, мог улететь — либо к Кате, либо к Рею. «Скорее к Рею, чем к Кате», — подумала девушка. — «Следить за молоденькой девушкой он считал неправильным, а вот за самим собой — вполне допустимым». Тем более что своей главной целью он считал остановить собственную смерть. А раз у Алисы не было настроения следить за состоянием ещё живого Рея, он вполне мог взяться за это сам. — Надо было спросить, где этот очеловеченный образ смущения проживает, — проворчала Алиса, натягивая ботинки. Можно было позвонить Кате и узнать, не знает ли та, где живёт учитель. Раз девушка недавно утверждала, что влюбилась в Рея, она могла хотя бы примерно представлять, где обитает объект её обожания. Но беспокоить Катю после вчерашнего не хотелось. Особенно в воскресное утро, когда той следовало просто выспаться, чтобы завтра прийти в колледж в нормальном состоянии и иметь возможность учиться. Алиса до сих пор не понимала, чем была вызвана столь бурная реакция Кати. Да, Виктор говорил странные, местами пугающие вещи. «Но они же даже знакомы не были!» — возмущалась она про себя. — «Ну, были, конечно… Немного. Пару раз виделись за тот год, что я здесь живу. Но не общались тесно. Что могло её так напугать?» Ответа у Алисы не было. Она вышла на улицу и направилась к метро. Дождь шёл с того самого дня, как она познакомилась с призраком Рея, но автобус брать не стала. По времени выходило то же самое, а лишние деньги не помешают. Не оставлять же истинную хозяйку тела с пустым кошельком. Это, конечно, всего лишь выражение — люди давно перешли на бесконтактные карты. Но это не отменяло того факта, что баланс может обнулиться, если постоянно пользоваться транспортом. К тому же пешая дорога позволяла спокойно поговорить по телефону, а в данной ситуации дозвониться до Кристиана было единственным вариантом. Удивительно, но несмотря на все встречи с Реем, они так и не обменялись номерами. А вот за одну встречу с Кристианом Алиса узнала и его номер, и адрес, заодно успев оценить состояние жилья. После набора номера Кристиана в трубке раздались лишь гудки. Спит ли он до обеда? Вполне возможно. Почему бы учителю не позволить себе поспать подольше в выходной? Он был странным, но вряд ли отказывался от сна. Утренний сон — не одно ли из самых приятных удовольствий в жизни? — Да? — ответил он сонным голосом почти через минуту. — О, вы не спите! — Спал вообще-то, — пробурчал парень. На заднем фоне скрипнула кровать — очевидно, он сел. — Не ожидал услышать тебя так скоро, Алиса. Тебе понадобилось продолжение истории? — добавил он уже бодрее. — Зачем мне слушать то, что я и так знаю? Я по другому… — Так значит, я был прав! — воскликнул он, перебив девушку. Но, услышав её раздражённый вздох, замолчал. — Так по какому вопросу вам понадобилась моя помощь? — Я хотела спросить адрес Рея. Повисла тишина. Настолько долгая и гнетущая, что Алисе показалось — профессор сбросил вызов. Она оторвала телефон от уха и взглянула на экран, убеждаясь, что звонок всё ещё идёт. В голову начали закрадываться самые неприятные мысли. А вдруг Кристиан прошлой ночью убил Рея — за то, что тот снова просил его прекратить вмешиваться? «Не стоило всё-таки просить Рея о помощи», — подумала она. Глаза почему-то увлажнились. Как бы она ни недолюбливала учителя, ей стало его жаль. Он всеми силами пытался помочь. И пока прямо перед её глазами витало предупреждение, она всё равно обратилась именно к нему. С другой стороны, она лишь попросила сообщать о том, что он узнает. Он и до неё лез не в своё дело, чем и вызвал гнев Кристиана. У неё же была возможность это предотвратить — и, несмотря ни на что, она не справилась. — Зачем тебе адрес Рея? — его голос звучал твёрдо. Монотонно. В нём не было ни единой эмоции — кроме той жестокости, которую Алиса уловила сквозь телефонную трубку. Она тут же нарисовала в воображении самый мрачный сценарий, а собственные мысли лишь подливали масла в огонь, придавая голосу Кристиана ещё большую холодность. — Я хочу проверить, всё ли с ним в порядке… — И что заставило тебя подумать, что с ним что-то не так? — Это неважно, — тихо ответила девушка. — Просто скажи мне его адрес или хотя бы номер телефона. — Так у тебя даже его номера нет? — в трубке раздался смех преподавателя. Сейчас он звучал вовсе не как мужчина, который через пару лет разменяет четвёртый десяток. Нет — это был обычный парень. Возможно, даже младше Алисы. Почему-то ему доставляло откровенное удовольствие издеваться над ней. — Тогда ничем не могу помочь. Он тебе не доверяет, а я не имею права распространять информацию о Рее людям, которые ему не близки. — И с каких пор степень близости мы определяем по наличию номера телефона? — вспыхнула Алиса. — А если бы на моём месте была его бабушка из какого-нибудь села, где о телефонах даже не слышали? Или слышали, но никогда ими не пользовались? Её раздражали эти издёвки. Он просто пытался вывести её на эмоции. «Чёртов энергетический вампир», — едва не сорвалось с языка, когда она в очередной раз прокрутила разговор в голове. — Если бы ты была для Рея достаточно близким человеком, — продолжил Кристиан, — ты бы знала, что его семья как минимум три поколения живёт здесь и никуда не уезжала — ни по линии отца, ни по линии матери. Во-вторых, ты не его бабушка, и я сильно сомневаюсь, что ты могла бы оказаться его родственницей даже в пятом колене. Вы слишком разные. В-третьих, в их семье ведут подробную родословную и поддерживают связь со всеми. Это Рей у них не от мира сего — он почти не общается с родственниками. — Я всё больше удивляюсь тому, откуда тебе это известно, — пробормотала Алиса. — Я для Рея близкий человек. Ну, или, по крайней мере, для его родителей. Они попросили меня присмотреть за мальчиком. Не уверен, что он вообще знает, что я его троюродный брат. — Тогда будь добр, — с нажимом сказала Алиса, — помочь человеку, который тоже хочет помочь твоему кузену. — Пока я не услышу достойного объяснения, — холодно ответил он, — почему я должен сообщать тебе его адрес. И что ей было сказать? О призраке лучше даже не заикаться — он либо завалит её вопросами, либо начнёт называть сумасшедшей. Врать про вещие сны? Тоже сомнительная идея. Реакция будет ровно той же — вместо ответа она получит очередную порцию насмешек. Алиса прошла целый квартал, размышляя над тем, что именно сказать, чтобы добиться нужной информации и при этом не выдать себя. Но в голову не приходило ничего путного. Все варианты звучали глупо и неубедительно. Отрицать одно, чтобы потом доказывать то же самое? Кто бы мог подумать, что ей вообще понадобится помощь Кристиана. Если бы она не поторопилась, могла бы соврать, будто Рей позвонил ей, а затем в трубке раздался грохот и чей-то крик — после чего связь оборвалась. Отличная ложь. Если бы Кристиан не знал, что они даже не обменялись номерами. Но, увы, история не терпит сослагательного наклонения. — Ладно, — наконец раздался голос Кристиана, которому, очевидно, надоело ждать. — Приложение для навигации у тебя есть? — Нет, но… — Никаких «но», — перебил он. — Тогда езжай до моей станции и оставайся внизу. Я за это время соберусь и подойду. А то ещё заблудишься где-нибудь по дороге. — Хорошо, — буркнула Алиса. — Тогда до встречи, — неожиданно повеселевшим тоном произнёс он, после чего в трубке раздался короткий сигнал окончания разговора. Разговор оказался настолько затяжным, что впереди уже виднелся значок метро с названием станции. Не хотела Алиса беспокоить Кристиана с утра, а уж встречаться с ним — тем более. Она рассчитывала просто получить адрес и поехать дальше одна, но Кристиан решил, что сама она не справится. Странным казалось и то, что Рей не знал об их родстве. Он подозревал, что у него появился друг, тогда как на деле рядом был всего лишь кузен, которого попросили присмотреть за ним. Если бы Алиса узнала нечто подобное о боге в теле Виктора, то… Что? Она заботилась о нём с момента знакомства, помогала освоиться, поддерживала. А он, в свою очередь, скрашивал её одиночество. Даже будь он для неё подставным другом, в её глазах он всё равно остался бы братом. Алиса была уверена: за все столетия, проведённые вместе, и это божество тоже привязалось к ней. Сейчас он шёл против неё лишь потому, что считал закон превыше чувств. «Он бы хорошо сошёлся с Реем», — подумала она, выходя из вагона метро. Поездка показалась непривычно короткой — возможно, из-за мыслей, в которые её утащил собственный разум. А может, потому что она была не настолько уставшей и не стремилась как можно скорее оказаться в постели. Она огляделась в поисках Кристиана. Неподалёку от лестницы, на другой стороне станции, стоял мужчина в чёрном пальто, примерно одного с ним роста. Заметив Алису, он махнул рукой. К сожалению, перейти на другую сторону без выхода из метро было невозможно. Ей пришлось выйти, а затем снова заплатить, чтобы попасть обратно. — Нам нужно на одну станцию назад, а потом на автобус, — выпалил Кристиан заученной фразой, едва она подошла ближе. Даже не поздоровался. — То есть вот так? — вспыхнула Алиса. — И почему я не могла проехать сама? И где ваши манеры?! Я только зря деньги потратила… — пробормотала она почти шёпотом. — Мои манеры там же, где и ваши, — усмехнулся он. — А сама ты бы не доехала — без приложения. Ты здесь слишком мало живёшь и на окраинах почти не бываешь. И вообще… наш поезд пришёл. Он указал пальцем на вагон, из которого выходили люди, и они поспешили внутрь. Плюсы жизни на конечной станции были очевидны: можно зайти в почти пустой вагон. Но из-за наплыва пассажиров на следующей остановке, чтобы занять место, пришлось бы торопиться. Впрочем, сейчас это было бессмысленно — одну станцию вполне можно было проехать и стоя. Выйдя из вагона метро на следующей станции, они действительно направились к автобусной остановке. Всё это время Алиса вглядывалась в лицо Кристиана, пытаясь понять, не убил ли он Рея и не везёт ли её сейчас за город с той же целью. В голове без остановки прокручивался их разговор двухдневной давности — тот самый, где они обсуждали, где лучше совершать убийство. Но лицо Кристиана не выражало ровным счётом ничего. Как, впрочем, и он сам. К удивлению девушки, он не начинал разговор, не отпускал шуточек, не пытался вытянуть из неё хоть какую-то информацию. Просто молча вёл её к дому своего коллеги, не задав ни единого вопроса. Словно его подменили ещё в вагоне метро. Алисе не хотелось этого признавать, но ей не хватало его язвительных комментариев. Это непривычное молчание, напротив, сбивало с толку. И, как назло, призрака Рея рядом не было. Приходилось слушать гнетущую тишину. Ощущалось это почти так же, как на небесах. Только там не было ни шума машин, ни шелеста листвы, ни стука дождя — вообще никаких звуков города, с его земным гулом. Будто все шумы, какие только можно было отключить, внезапно выключились, словно репетиция её будущего. Тем временем они проехали первый десяток остановок. Кристиан так и не проронил ни слова. Он никак не комментировал пейзаж, который постепенно сменялся: высотки уступали место лесу, редким дачным домам и, наоборот, вычурным коттеджам. Он действительно вёз её за город. «Даже если Рей не из самой благополучной семьи, — думала Алиса, — зачем ему снимать квартиру в этой дыре? С учительской зарплатой сложно позволить себе центр, но жить рядом с метро, как Кристиан, всё-таки можно». — Далеко ещё? — не выдержала она, глядя на очередной лесопарк за окном. Этот пейзаж не вызывал у неё ни малейшего восхищения — лишь усиливал тревогу. — Не очень, — зевнул он. — Остановок пять… или восемь. — Ты даже не помнишь? — Алиса резко повернулась к нему. — И куда мы тогда вообще едем?! — Я не помню число, я гуманитарий, — тяжело вздохнул Кристиан и потёр глаза, словно только что проснулся. — Зато помню местность и примерное название. Этого достаточно, чтобы выйти где нужно. Она толкнула его плечом. Он и правда начал клевать носом. Видимо, не спал всю ночь. Но раз разговоров о Кате не было, значит, к ней — по совету Виктора — Алиса так и не пошла. Оставалось лишь надеяться, что Катя не пропала так же, как сегодня пропал Виктор. Они действительно вышли через восемь остановок. Среди полей и леса каким-то нелепым образом выросли многоэтажки. Здесь они казались выше и массивнее, чем в городе, хотя на самом деле могли быть ниже. Просто на границе с природой эти дома выглядели чужеродно, резали глаз. Им не место было здесь — им следовало стоять ближе к городу. Но построили там, где позволили. А Рей… Рей оказался тем самым чудаком, который решил снять квартиру именно здесь. Алиса почти ничего не знала о его прошлом. По каким-то причинам он будто сбежал во взрослую жизнь. И при этом его родители дорожили родословной. Возможно, он вырос в семье с жёсткими правилами, которые его тяготили. А может, просто хотел быть самостоятельным. — Тринадцатый этаж… из четырнадцати возможных, — прошептала Алиса. — Снова считаешь пути отхода? — усмехнулся Кристиан. Он держал руки в карманах, слегка наклонив голову. — Видимо, вы подбирали себе квартиры так, чтобы сбежать было сложнее. — У меня квартира по наследству, — бросил он, выходя из лифта. Стены этажа были выкрашены в зелёный цвет, а бордовой краской на них красовалась цифра «13». Сложно было поверить, что на тринадцатом этаже ничего не случится — даже если ты Бог и не должен верить в суеверия. Боится ли она смерти? Скорее всего, нет. Гораздо больше её волновала душа, чей сосуд она одолжила и не хотела отдавать. Хотя, если бы не Виктор, она бы и вовсе не стала возвращать тело его истинной хозяйке. Её смерть сейчас мало что изменила бы — ни в этой реальности, ни в тех, где не было Виктора или где она уже погибла. Душа переродится, а Алиса выполнит его желание. Жаль было лишь Рея. Его сосуд она спасти не смогла бы. Впрочем, пока было рано накручивать себя. Пока ничего не случилось. Пока она жива, а с Реем — неизвестно что. — Звонить будешь ты? — спросил Кристиан, остановившись у чёрной металлической двери. — Я почти уверен, что его нет дома. А если и есть — он спит. Если я просто раздражительный, когда не высыпаюсь, то он может и убить. Алиса прищурилась. Ей хотелось сказать, что Кристиан плохо знает Рея: тот и без того был тихим, а после сна — тем более. Но она легко представила, как услышит в ответ, что это она его не знает и истинное воплощение зла ещё не видела. Поэтому девушка промолчала и нажала на маленькую чёрную кнопку справа от двери. Раздался звонок — не резкий, как у Кристиана, а больше похожий на перезвон колокольчиков. Приятный. Такой, под который не уснёшь, но и раздражения он не вызовет, даже если кто-то будет нажимать без остановки. «Наверное, Рей выбирал квартиру по звонку», — мелькнула мысль. По крайней мере, это явно был не последний критерий. К сожалению, именно из-за мягкости этого звука за дверью так и не раздались шаги. «Может, Кристиан прав, и Рея действительно нет дома? — думала Алиса. — Призрак ведь говорил, что он редко бывает здесь». — Я же говорил, — устало выдохнул Кристиан, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. — Шляется по каким-нибудь барам. — Так вы могли бы ему позвонить! — вспыхнула Алиса. — Я же сказала, что у меня плохое предчувствие… Ну, или хотя бы имела это в виду, — добавила она тише. — Ты сразу попросила адрес, а не номер телефона, — пожал плечами он. — Мало ли, вдруг ты у него кошелёк забыла и решила соврать. Алиса изогнула бровь. Предположение было откровенно нелепым. Она уже открыла рот, чтобы возразить, но Кристиан опередил её. — Согласен, — отвёл он взгляд. — Глупость. Ты бы тогда знала адрес. Просто… я не понимаю, почему ты так зациклилась на его доме. Могла бы и правда попросить номер. — Вы не собирались ему звонить и номер мне не дали. — Так ты и не просила. Алиса закатила глаза. Спорить с Кристианом было бессмысленно — в любом случае он выставит виноватым собеседника. Она развернулась и направилась к лифтам. Рея, очевидно, не было дома. Или был — но не совсем. Ждать здесь не имело смысла. — Сдашься? — спокойно окликнул её Кристиан. Он так и не сдвинулся с места, словно ожидал, что дверь всё же откроется. — Просто проделала весь этот путь зря? Она не обернулась. — Я не знаю, какие у тебя мотивы, — продолжил он, — но уверен: просто так к Рею ты бы не пошла. Вас почти ничего не связывало. И всё же произошло что-то настолько серьёзное, что ты обратилась за помощью ко мне. Именно поэтому я и решил тебя проводить. — Он сделал паузу. — А теперь ты уходишь, так и не получив ответа? Или, может, его отсутствие — и есть ответ? Тогда у меня вопрос… — Кристиан прищурился. — Что вас связывало? — Ничего особенного, — не оборачиваясь, ответила она. — Совершенно ничего особенного. Её шаги снова эхом разнеслись по коридору. Она дёрнула дверь, ведущую к лифтам, и шагнула внутрь. Однако… остановилась, едва переступив порог. Прямо перед ней болтался призрак Рея, а за его полупрозрачной фигурой из лифта выходил и сам Рей — живой, осязаемый, совершенно реальный. — Алиса? — с округлившимися глазами произнёс учитель. Он явно не ожидал увидеть её здесь. Да и кто стал бы ожидать ученицу у себя дома, если сам её туда не звал? — Кристиан звонил сегодня утром. Сказал, что хочет встретиться у меня, но о твоём присутствии не предупреждал. Девушка уже собиралась открыть рот, чтобы ответить, как в затылок ей резко прилетело что-то тяжёлое. Дверь. Это была дверь — и Кристиан, который совершенно не подумал о том, что открывать её стоит осторожнее. Особенно если кто-то только что вышел из лифта и может стоять прямо за ней. — Ой, прости! — вырвалось у него. — Ты уже пришёл, Рей! Отлично! — тут же продолжил он, словно ничего не произошло. — Вообще-то это Алиса подняла панику, решив, что с тобой что-то случилось. А я — слабак, который не умеет отказывать девушкам в помощи. Он тут же получил локтём в бок, но никак на это не отреагировал. — В любом случае, моим словам о том, что с тобой всё в порядке, она бы всё равно не поверила. Так что это были вынужденные меры. — Вот как… — Рей попытался изобразить доброжелательную улыбку, но она вышла скорее неловкой и смущённой. — Я хотел спросить, — продолжил Кристиан, — но Алиса так и не смогла объяснить, почему её так напугало твоё отсутствие. Рей перевёл вопросительный взгляд на Алису. Та лишь пожала плечами и уставилась на призрака. Призрак всё понял и прикусил губу. Боль он ощущать не мог, но человеческие жесты остались. — Если честно, я сам не знаю, — сказал Рей, продолжая смотреть на Алису, словно надеясь, что ответ придёт оттуда. Но призрак молчал и никаких разумных идей от него не доносилось. Даже находясь вплотную к ней, Алиса не слышала его мыслей. «Он вообще думает?» — мелькнуло у неё в голове. Может ли кто-то просто отключить сознание? Впрочем, человеком он уже не был. А мозга у него и вовсе не существовало. — Просто кошмар приснился, — наконец сказала она. — Я перепутала сон с реальностью. Она снова выбрала версию со сном. Пусть лучше считают её странной, чем пойми кем, рассудила Алиса. — Ну что ж, Рей, — протянул Кристиан с усмешкой, — будь любезен, приюти гостей. Чаем напои, едой накорми — всё, как в сказке положено. Не зря же мы такой путь проделали. Смеялся он, конечно, над Алисой. В её слова он явно не поверил. Скорее уж в стихи — или в то, что Алиса внезапно влюбилась в того, кого, по его мнению, терпеть не могла. Рей усмехнулся, подбросил ключи и направился к двери. Он действительно вёл себя иначе. Рядом с Кристианом — даже в присутствии Алисы — он казался живым человеком. Сейчас же он всё больше напоминал того самого призрака, что болтался рядом с ней всё это время. Удивительно, но только рядом с Кристианом он мог быть собой. И, несмотря на недопонимания и ссоры из-за Алисы, именно рядом с ним Рей выглядел настоящим. Возможно, если бы Кристиан присутствовал на его лекциях, они были бы куда интереснее. Ключ провернулся в замке. Дверь отворилась. Ремонт был свежим — скорее всего, типовым или оставшимся от предыдущих жильцов. Он совсем не походил на то, что сделал бы сам Рей. К тому же, арендатору вряд ли позволили бы что-то менять. Стены коридора были оклеены обоями неприятного оттенка — почти белыми, но с заметной желтизной. Так выглядят деревянные стены, покрашенные в белый цвет. Тот, кто выбрал этот оттенок, был идиотом: он создавал ощущение грязи даже в идеально чистом помещении. А у Рея дом был именно таким — вылизанным до блеска. В шкафу аккуратно висела одежда. Сам шкаф, в отличие от стен, был чисто-белым — и это только усиливало визуальный диссонанс. Коврик у двери трудно было назвать ковриком: это был почти полноценный ковёр, растянувшийся от одного угла коридора до другого. У двери ровно стояли две пары обуви: рабочие туфли и домашние тапочки. Переобувшись, Рей аккуратно поставил уличные ботинки на место и отправился на кухню ставить чайник, лишь бросив через плечо, чтобы гости разувались и шли мыть руки — есть с грязными руками, мол, неприлично. Они последовали его совету. Разулись, а затем Кристиан показал Алисе, где находится ванная, заодно извинившись за Рея — тот, мол, смущается из-за её присутствия. Алису это нисколько не смутило. Она вспомнила их первую встречу с призраком: тогда он вёл себя как попало — смущался, но при этом раздавал советы, будто возомнил себя её родителем. Сейчас было похоже, но иначе. Гостеприимством это назвать было сложно. Скорее, Рей просто не мог собраться. Он сначала делал, а потом думал. Из-за этого чувствовал неловкость, начинал путаться ещё сильнее, допускал ошибки — и снова переживал. Замкнутый круг. Даже присутствие Кристиана перестало помогать. От стресса Рей несколько раз пролил чай. Один раз — так неудачно, что обжёгся, но сделал вид, будто ничего не произошло, хотя кожа на руке мгновенно покраснела. — Я, вообще-то, пришла просто убедиться, что с вами всё в порядке, — сказала Алиса, когда они уже расселись за небольшим круглым столом. — Совсем не обязательно было поить меня чаем. Это была идея Кристиана. Кухня была маленькой, но вполне достаточной для одного человека — или двоих. Аккуратные белые шкафчики, некоторые с мозаичными вставками, сквозь которые просматривалась посуда и продукты. Столешницы были покрыты светлым деревом или материалом, его имитирующим. Ни единой царапины. Значит, Рей действительно пользовался разделочной доской. Теперь Алисе стало ясно, почему призрак пришёл в ужас, увидев их кухню. У них доской почти не пользовались — оттого все поверхности были изрезаны ножами. Но дело было не только в этом. Единственное, что выглядело неаккуратно в квартире Рея, — те самые желтоватые обои. Всё остальное находилось в идеальном состоянии: полы, полки, шкафы. Казалось, будто генеральную уборку сделали совсем недавно, а ремонт — не больше недели назад. Дом Алисы был полной противоположностью. Там ремонт не делали лет двадцать — и никто не видел в этом проблемы. Люди приезжали и уезжали. Разбираться, кто оставил вмятину на холодильнике или порвал обои, было некогда. Да и лишних скандалов никто не хотел. — Ну что ты, Алиса. Было бы невежливо, если бы Рей накормил только меня, — он нагло улыбнулся и опустил взгляд, помешивая сахар в чашке. — К тому же, дай угадаю: ты ведь тоже не завтракала? — Ну… вообще-то нет, — тихо ответила девушка. — Вот видишь, — он сделал глоток чая и взял из вазы конфету. — Так тебе и правда просто кошмар приснился? И в какой момент ты начала так сильно переживать за Рея?.. Рей смутился, но так и не произнёс ни слова в её защиту. Он лишь сидел, делая вид, будто его здесь вовсе нет. За двадцать с лишним лет он действительно довёл до совершенства способность сливаться с фоном: ни видно, ни слышно. При желании о его существовании легко можно было забыть — если бы Алиса не смотрела на него с отчаянной надеждой найти хоть какое-то спасение. Видимо, её пристальный взгляд всё же надавил на него. До этого скрывавшийся за чашкой чая мужчина наконец поставил её на стол и, вздохнув, заговорил: — Кристиан, отстань от девушки. Сам за ней так пристально следишь, что она уже ко мне за помощью обратилась. Вот и переживает за меня. Другой поддержки, видимо, найти не удалось. Звучало это как упрёк — по крайней мере, Алисе так показалось. Но и Кристиана слова задели. Тот тут же фыркнул и закатил глаза. — По крайней мере, я не путаю реальность со снами, — буркнул он, отводя взгляд. — Зато путаешь её со своими теориями, — Рей прищурился. — Теории — это прекрасно. Но не тогда, когда ты начинаешь мешать их с живыми людьми. Алиса — живой человек, а ты приклеился к ней, как банный лист, без всяких оснований. Она ещё девочка, а ты взрослый мужчина, которому бы семью заводить, а не людей пугать. Кристиан тяжело вздохнул, но отвечать не стал. Он принял аргумент Рея как справедливый, однако соглашаться с ним до конца не хотел. Следить за людьми — неправильно, это он понимал. Но если другого способа найти ответы не было, то что оставалось делать? Хотеть знать — естественно. А если не найдёшь ответ сам, никто тебе его не расскажет. После смерти ты всё забудешь — и путь придётся начинать заново. И вовсе не факт, что в следующей жизни условия будут такими же. В этой ему повезло родиться в семье конспирологов. А в следующей он мог оказаться вовсе без родителей — или с такими, что фанатично держались бы одной-единственной религии, не оставляя ребёнку шанса узнать о теориях, её оспаривающих. — Рей Андреевич… — Алиса заговорила тихо, будто сомневалась, стоит ли вообще это произносить. — А можно будет поговорить с вами наедине? Рей выглядел озадаченно. Он перевёл взгляд на Кристиана, ясно давая понять, что сейчас это вряд ли возможно. — Не обязательно прямо сейчас, — поспешно добавила она. — Можно вечером или завтра. Просто… — Просто кто-то сходит с ума из-за своих снов, — усмехнулся Кристиан. — Просто я хочу рассказать кое-что своему учителю, — спокойно ответила Алиса. — А вам это знать вовсе не обязательно. — Да-да, конечно. А я, значит, уже не твой учитель? Забавно. Ты всё ещё числишься у меня в учениках. — Прекрати, — сердито произнёс Рей. — Хватит издеваться над девушкой. И заодно трепать мне нервы. Я переговорю с тобой, Алиса. Чтобы упростить задачу, давай я продиктую тебе свой номер. Готова? Она вытащила из кармана брюк телефон и кивнула. Вот он — заветный набор цифр. Возможность контролировать Рея. Возможность… спасти его? А что, если его смерть случится уже через месяц, а обещание Виктору она дала? Впрочем, вряд ли у него был ещё целый месяц. Рей становился всё светлее, прозрачнее. Его душа рассеивалась в пространстве. Если в первые дни он выглядел почти как обычный человек, то теперь сквозь него было видно так же отчётливо, как через запачканное стекло. Мысли его Алиса больше не слышала. Возможно, исчез и голос — но это она ещё не проверяла. Рей молчал. И если она не задаст вопрос первой, он вряд ли скажет хоть слово. Значит, времени оставалось немного. «Теперь нужно следить за ним внимательнее. Как только всё закончится, я смогу вернуться…» И тут ей снова показалось, что вернуться она не сможет. Виктор скорее силой утащит её с собой, чем позволит остаться. Единственное, что по-настоящему отталкивало Алису в Рее, — его скупость на эмоции. Он почти не показывал их из-за своей застенчивости, из-за чего напоминал ей всех тех существ, что окружали её на протяжении столетий. А люди… У людей была свобода. Да, ограниченная правилами, но всё же свобода. Они могли проявлять эмоции. Испытывать их. Чувствовать. А она — нет. Как и все высшие существа, которых люди называли богами. Даже слово «кто» к ним подходило плохо. Скорее — «что». В языках есть разница между живым и неживым, между «кто» и «что». И они относились ко второму. Они не были живыми. Возможно, первые боги считали себя таковыми — но только если никогда не бывали на Земле. Понятие жизни вообще относительно. Возможно, живыми были именно боги, а мёртвыми — люди. Но на небесах, как это место называли люди, Алиса чувствовала себя камнем. Или пустой бутылкой из-под газировки. А на Земле внутри неё что-то начинало наполняться пузырьками сладкой воды. Даже находясь не в своём теле, она ощущала, как прекрасно чувствовать хоть что-то, кроме пустоты. И она не понимала людей, которые писали в интернете, что жизнь без эмоций лучше. Печаль, страдание, горе — всё это лучше, чем абсолютная пустота. Подавлять эмоции — глупо. Зачем начинать заранее, если финал у всех один? В гробу эмоций не покажешь. Лежишь и разлагаешься — вот и всё, что остаётся после смерти. Люди этого не понимали. Или не хотели понимать. Или не хотели принимать. А понять и принять — всё же разные вещи. — Алиса? — Кристиан дёрнул её за руку. — Ты так телефон сжала, будто он тебе враг. И челюсть у тебя скрипела… Ты что, на номер разозлилась? Он пытался пошутить, но выходило плохо. Лицо его было слишком напряжённым, несмотря на натянутую улыбку. Рей тоже отодвинулся от стола и молчал. Страха на его лице не было, но напряжение чувствовалось даже без явных эмоций. Алиса усмехнулась про себя: «Взрослые мужчины — а боятся девочку». Правда, со стороны она себя не видела. Слишком глубоко ушла в размышления о живом и мёртвом, о людях, которые хотели бы ничего не чувствовать. Жаль, что Виктору пришлось пройти через это во второй раз. Ему было куда сложнее смириться с тем, чего он лишился ради того, чтобы люди назвали его богом. Наверное, именно поэтому он за сотни лет так ни разу и не вернулся на Землю. — И почему люди начинают что-то ценить только тогда, когда теряют… — пробормотала Алиса. Вслух она произносить это не собиралась, но слова всё равно сорвались. — А? Ты о чём? — переспросил Кристиан. — Да так… мысли вслух. Другого ответа и быть не могло. И никто его, в сущности, не ожидал. Поэтому Кристиан, который обычно не отпускал собеседника на полуслове, на этот раз расспрашивать не стал. Просто принял её ответ. Хотя по его глазам было видно: ему всё же хотелось понять, что именно так разозлило девушку. — Что ж, друг мой, — обратился он к Рею, — тебе стоит лечь спать. Завтра понедельник, как ты помнишь. А мы с Алисой тревожить тебя больше не будем — по домам пойдём. Вроде бы Алиса получила от тебя всё, что хотела… и даже больше, чем следовало, — светловолосый мужчина усмехнулся и посмотрел на девушку, ожидая подтверждения. Она кивнула. Настаивать на том, чтобы Рей пошёл с ними, было бы глупо. По дороге до дома с ним могло бы что-нибудь случиться. К тому же он не спал как минимум одну ночь. А если вспомнить их разговор в пятничный вечер, вряд ли он вообще тогда добрался до квартиры. Да и Кристиана бояться, по большому счёту, не стоило. У него были свои планы, и убийство в них пока не входило. По крайней мере, так казалось Алисе. Одевшись и попрощавшись с хозяином квартиры, девушка в компании своего учителя и призрака вышла из дома. На улице всё так же шёл дождь — словно напоминал, что её жизнь здесь ещё не закончена. А может, город прощался с ней заранее, уже начиная скорбеть о том, что она покинет этот мир и вернётся на своё законное место. До автобусной остановки от дома Рея они шли неожиданно долго. Кристиан почему-то повёл их другой дорогой. Сказал, что она интереснее, но Алисе так не казалось. Впрочем, стресса она ощущала куда меньше — благодаря присутствию призрака. Физически он помочь не мог, но служил тихой, незримой поддержкой. — Кстати, какого чёрта ты не спала в восемь утра в воскресенье? — наконец нарушил тишину преподаватель. Молчание ему надоело, да и путь он выбрал другой явно ради того, чтобы подольше побыть рядом с ней. — Будильник сработал, — отрезала она с интонацией человека, уверенного в своей защите, словно на судебном заседании. — Будильник?! — взорвался Кристиан. — У студентки будильник на восемь утра в воскресенье? Ты телефоном пользоваться не умеешь? Не знаешь, что там дни недели выставляются? — Знаю, просто… «Просто что?» — сама не понимала Алиса. Будильник был настроен по дням и в воскресенье сработать не мог. Не должен был. Тогда почему он прозвенел? Почему-то раньше она даже не задумалась об этом. Не было времени? Глупости. Она успела проверить Виктора, заметить отсутствие Рея и только потом испугаться. Времени было достаточно. Просто она не осознала тогда, что что-то не так. Ранний подъём действительно плохо влиял на её мозг. — Звонок… — прошипела Алиса. До неё наконец дошло: это был пропущенный вызов. Она сразу его отклонила, поэтому он и не отобразился в уведомлениях. Когда она набирала Кристиана, проигнорировала красный значок трубки вверху списка контактов и просто зашла в телефонную книгу. — Вот же ж блин! — Оладушек, — отозвался Кристиан. — Не ругайся. Будь леди. Рею такие нравятся. — Да плевать мне, какие ему нравятся. — Да ты что?! Он резко развернулся. Его чёрный, не застёгнутый плащ взмыл в воздух. Картина вышла почти кинематографической: серое небо, чёрный плащ, мужчина чуть выше среднего роста, светлые волосы, собранные в небольшой хвост. Жаль только, что глаза у него были серыми — словно специально старались не выбиваться из общей цветовой гаммы сцены. До разворота он шёл немного впереди, а теперь они стояли почти вплотную друг к другу. Разница в росте была не больше десяти сантиметров, так что Алиса спокойно смотрела ему в глаза, не задирая головы. — Да что ты говоришь, Алиса, — ухмылялся он. — Не знаешь, что врать нехорошо? Так переживать за Рея — и всего после одной вашей встречи. Я даже немного завидую. Ты его ненавидела, а за одну прогулку увидела в нём что-то настолько ценное, что начала волноваться. А меня, наоборот, стала сторониться. Обидно, конечно, но ладно. Мне это было не так уж и нужно. — Действительно, — холодно ответила она. — Чтобы запереть в подвале, симпатия не требуется. Можно просто связать руки и утащить. — Тише, — Кристиан огляделся. Улица была почти пустой. Кто-то доставал сумки из машины — единственная живая душа в округе, которой явно не было дела до их разговора. — Не делай из меня маньяка. Я обычный человек, среднестатистический. Если тебе интересно, я проходил медосмотр на допуск к преподаванию. Справка дома лежит — психическое здоровье в полном порядке. Могу показать. Да и вообще, зачем мне портить себе жизнь уголовной статьёй, если она у меня только начинается? — Да кто вас, психопатов, знает… — пробурчала Алиса. Кристиан закатил глаза и, развернувшись, пошёл дальше. Алисе не хотелось идти за ним. Хотелось остаться, обсудить всё с Реем или хотя бы посмотреть, кто звонил. Но стоять под дождём было глупо. К тому же она не знала дороги, а чтобы добраться до ближайшей станции, пришлось бы скачивать навигацию — долго и бессмысленно, только память телефона забивать. Она пошла следом, сохраняя дистанцию примерно в метр, и уткнулась в экран мобильного, пытаясь найти утренний номер. Номер был помечен как «Неизвестный», но без отметки о спаме. Возможно, кто-то из друзей Виктора всё же звонил ей — не сумев связаться с ним. Зная Виктора, он бы давно уже был на ногах. — Алло? — в трубке раздался растерянный голос молодого мужчины. — Алиса? — Да. А это кто? — Ой, отлично! Я не был уверен, что это твой номер. Нашёл в старых записях — ты могла его сменить или я неправильно записал, — он нервно засмеялся. — Это Макс. Я никак не могу дозвониться до Виктора. Он вчера словно исчез после выступления. Я надеялся, что он просто пошёл домой… Он так испугался, что ты пропала. Но до него я так и не смог дозвониться. Пытался связаться с тобой, но ты сразу сбросила, и я не понял, тебе ли вообще звоню. — Вот оно что… Прости, что не ответила раньше, — тихо сказала Алиса. — Просто… пропал не только Виктор. А его исчезновение я даже не заметила. Я думала, что он с кем-то из вас. Как оказалось, я ошиблась… — Значит, ты тоже не знаешь… — тихо произнёс он. — Ладно. Если вдруг он вернётся домой, позвони мне или попроси его связаться. Тебе, наверное, не слишком удобно со мной общаться. Хотя… ты ведь всё забыла, — в трубке послышался смех, но радостным он не был. Макс переживал из-за пропажи брата — пусть и двоюродного. К тому же девушка, в которую он был влюблён, полностью забыла его, а судя по всему, история, связывавшая их, была вовсе не короткой. Алисе пришлось ускорить шаг, чтобы догнать Кристиана. То ли она сама замедлилась из-за разговора, то ли он, заметив, что девушка болтает по телефону, нарочно прибавил ходу. Специально завёл её в какую-то глушь, а теперь ещё и пытался скрыться из виду. Обиделся. — Слушай, Максим, — сказала она, — я тебя тоже попрошу об одном. Если найдёшь Виктора — позвони. Утром его дома не было. А если он уже вернулся, то должен ответить на звонок. Телефон у него был заряжен, хоть и стоял на беззвучном. Вдруг он всё же нашёл его в прихожей. Хотя странно, что тогда он до сих пор не перезвонил… Но мало ли — вдруг просто отсыпается. Я скоро вернусь домой и проверю. Наверное… — Наверное? — насторожился он. — В смысле? Что-то не так? — Да нет, всё нормально. Просто вдруг по дороге что-нибудь случится. — А, в этом смысле, — он неловко усмехнулся. — Ладно, я тебе всё равно сегодня вечером позвоню. Вдруг ты где-нибудь потеряешься. С потерянными воспоминаниями обо мне, наверное, и город забылся. — И правда, — Алиса усмехнулась. — Тогда на связи? — Ага. В трубке раздались короткие гудки. Алиса убрала телефон в карман пальто, засунула руки туда же и почти побежала догонять Кристиана. Дистанция в один метр была терпимой, а вот метров двадцать — уже нет. Он мог резко свернуть раз, потом второй — и исчезнуть из виду. А этого ей совсем не хотелось. Догнав его, она опёрлась на его плечо и, словно ребёнок, который хочет покрасоваться, подпрыгнула, воспользовавшись опорой, чтобы прыгнуть выше. — Всё-таки догнала? — усмехнулся он. — А вы специально убегали? — Отчасти. Отчасти ты сама шаг замедлила, — отшутился Кристиан. Алиса сама не понимала, как до сих пор сдерживалась и не влепила ему пощёчину. Желание ударить было почти физическим. Иногда Кристиан откровенно нарывался. Взрослый человек, а ведёт себя как ребёнок, которому лишь бы позлить родителей. — И как тебя вообще родители терпели?.. Он рассмеялся — громко, искренне, будто вопрос показался ему отличной шуткой, а не чем-то, на что девушке действительно хотелось получить ответ. — Да им и не приходилось меня терпеть, — сказал он. — Я таким стал как раз потому, что в детстве мне всё запрещали. Ходил по линейке, на цыпочках. Спину держал ровно, к родителям обращался на «вы», никаких шуток, никаких вольностей. Потом вырос, переехал в бабушкину квартиру — и вот оно, раздолье. Нас с Реем будто подменили. Его родители — совсем другие: весёлые, постоянно шутят, ненавидят весь этот фарс с этикетом. Я с ними сразу спелся. А вот с моими — всё куда сложнее. Хотя Рея бы они по головке гладили: такой замечательный мальчик. Не замечала такой закономерности? В строгих семьях вырастают распущенные дети, и наоборот. Наверное, в свободных семьях дети рано берут на себя роль взрослых. Думают, что если сами не проследят за всем, то всё потеряют. А меня просто лишили детства. Оно у меня было, но пользоваться им мне не дали. Я мог быть обычным мальчишкой, а теперь… теперь купаюсь в детстве, когда уже поздно. Я никогда не осуждал родителей — они показали мне, насколько велик мир. Но они не дали мне права быть ребёнком, посчитав это ненужным для моего образования. В итоге я потерял больше, чем приобрёл. Быть всё время взрослым — это чертовски скучно! — наконец почти выкрикнул он. — Я смотрел, как дети выбирают игрушки, пока сам покупал очередную книгу по религии. Радовался, как идиот, когда мне разрешали взять художественную литературу, а не энциклопедию. Сначала я гордился тем, что был лучшим в классе, а потом… За знания начинают ненавидеть. Глупые дети считают, что если ты много учишься, то ничем не отличаешься от душных взрослых. А если взрослый тебя обидел, ты срываешься на ребёнке. На мальчишке, который даже сдачи дать боится — родители не разрешают. Повезло, что родителям не понравились издёвки. Отдали меня на борьбу и сказали: полезут ещё раз — бей в нос. И знаешь, сработало. Но друзей от этого не прибавилось. Я стал агрессивной зазнайкой, о которой шептались, но близко не подходили. Даже если учителя сажали по двое, мой сосед либо заболевал на следующий день, либо сидел, отвернувшись. Школу я так и не сменил — отучился все одиннадцать классов. Учителя удивлялись, а родителям было лень возиться с переводом. Лучшая школа в пешей доступности — и ладно. Подростком поддерживать родителей было тяжело, но если с детства стараешься быть идеальным и тебя особо не балуют, привыкаешь. Короче, им не пришлось терпеть эту версию меня. Она появилась недавно — когда я съехал и поступил в университет. Друзей это не прибавило, но я понял, какой прекрасной может быть жизнь, когда не нужно контролировать абсолютно всё и можно хоть что-то пустить на самотёк. Он снова рассмеялся — так, будто рассказал анекдот, а не собственную жизнь. Алиса молчала. Они прошли уже довольно далеко, но она этого даже не заметила. В голове мелькали образы — не её воспоминания, а возможные картины жизни настоящей Алисы. Она никогда не училась в школе, но это тело — училось. И душа, вытесненная из него, всё это пережила. Сейчас Алиса словно смотрела чужие воспоминания, не имея к ним никакого отношения. Та, чьё имя она носила, была популярной, почти из «крутых». Но и слабых не травила — просто жила, бегала, дружила, как большинство детей. А богине было трудно понять Кристиана. Она провела жизнь на небесах и не знала таких эмоций. Не знала, что чувствуют люди. Могла лишь догадываться, что его детство было далеко не счастливым. Но сочувствие не приходило. Если бы на её месте был Виктор — он бы смог. Он был куда ближе к людям и их чувствам. Алиса же понимала, что история печальная, но не знала, как на это реагировать. Что говорить? Как вообще проявляют эмоции? — Поддержи его хотя бы. Скажи, что тебе жаль, — тихо сказал призрак, о существовании которого она почти забыла. Совет был правильный. Он, между ними двумя, был куда более человеком, чем она. Но Алиса молчала. Словно ей заклеили рот. Внутри поднималась паника — резкая, необъяснимая. В голове одновременно крутились воспоминания той девушки и её собственная жизнь — жизнь существа, проведённая в бесконечной пустыне. Ты можешь представить всё что угодно — и оно появится. Но если ты не знаешь, что вообще существует, ты занимаешься ничем. Ни эмоций, ни воспоминаний, ни развлечений. Только пустота. Можно идти вечно, но не прийти никуда. Пейзаж не меняется. Не появляется озеро, не вырастает дерево. Иногда встречаются такие же существа. И только те, кто пришёл из людей, могут воссоздать что-то прекрасное по памяти. Но даже им нельзя злоупотреблять этим. Ты — высшее существо, а значит, недостоин низших желаний. Ради этого ты и проходишь путь — от человека, через бесчисленные ступени, к порогу алтаря, ведущего на небеса. Кто-то стремится туда, а кто-то считает спасением то, что туда попадёт нескоро. Они хотят вечно перерождаться людьми, жить жизнью, наполненной эмоциями, а не гнить в так называемом раю — даже не осознавая этого. — Алиса? Не спать! — Кристиан пощёлкал пальцами у лица девушки, привлекая её внимание. — Ты вообще в каком мире была? Мы уже до метро дошли. Карточки доставать надо, платить за проезд. — А… да? — она моргнула. — Извините, задумалась. — Истории человеческих жизней настолько интереснее? — Ага, — спокойно согласилась Алиса. Скрывать от него что-либо уже не имело смысла. Он всё равно останется при своём мнении, сколько бы раз она ни пыталась отговориться. И всё же это согласие Кристиана смутило. Он явно не ожидал, что девушка так легко подтвердит его догадку — ту самую, что касалась её настоящей сущности. — Кстати, — начал преподаватель, когда они вошли в метро, оплатили проезд и стали спускаться по эскалатору, — хотел спросить. Зачем ты вчера поцеловала меня в щёку? Мне за это от Виктора влетело, ты сама видела. — Позлить хотела, — безразлично ответила она. Ей было откровенно всё равно, что Кристиан из-за этого чуть не умер. Мужчина от такого ответа попросту опешил. — Надо же было как-то отомстить за то, что я не ночевала дома. Да и вообще не спала той ночью. Страшно засыпать в квартире какого-то маньяка. — А… — он издал звук, будто что-то понял, хотя по лицу читалось полное непонимание. — Чтоб я ещё раз тебя домой позвал. — Обиделся? — теперь уже рассмеялась Алиса. Она хлопнула его по плечу — то ли в извинение, то ли просто потому, что едва держалась от смеха. Со стороны это выглядело скорее как попытка не согнуться пополам. Кристиан закатил глаза, но увернуться от очередного хлопка даже не попытался — просто смирился. К тому же ему было приятно видеть её смех вместо вечно хмурого выражения лица, появлявшегося у неё при одном лишь взгляде на него. А ведь ещё в среду утром она улыбалась, глядя на него. Забавно, как быстро всё может измениться. Как легко потерять что-то из-за одной ошибки. В любом случае для него она теперь была не более чем способом получить информацию. А в её глазах он, вероятно, значил куда больше. — Слушай… — она замялась, когда они подошли к платформе. — Мы сейчас разойдёмся, как только подойдут наши поезда, но… Я не знаю, встретимся ли мы ещё раз или ты увидишь уже настоящую Алису. Но не спеши оказаться там. Проживи долгую и счастливую жизнь. Может, даже не одну. Не стоит торопиться туда, где ты никогда не был. Сказки на то и сказки, что не всё в них правда. А ты… — она на секунду замолчала. — Я не знаю, кому принадлежит твоя душа. Могу лишь догадываться, какая ты карта, поэтому и говорю: не спеши. Не сказала бы, что с твоим характером ты туда быстро попадёшь, но всё же. Человеческая жизнь слишком ценна. Именно поэтому я до сих пор здесь… Последние слова потонули в оглушительном грохоте подъезжающего поезда — того самого, на котором Кристиан должен был ехать домой. Скрежет металла резал слух. Он попытался прочитать её слова по губам, но не смог. Впрочем, это было не так уж важно — основной смысл он понял и без этого. И всё же развернуться и уйти было тяжело. Оставлять разговор недосказанным — особенно если эта встреча могла оказаться последней — казалось неправильным. Но поезд, словно по воле самой судьбы, не дал им выбора. — Хорошо, — кивнул Кристиан. — Постараюсь прожить долгую жизнь, раз ты уверяешь меня, что там не слишком весело. Но! Прощаться не буду. Мы ещё встретимся. Не дав ей вставить ни слова, он развернулся и быстрым шагом направился к вагону. Цоканье его туфель разносилось по каменному полу, пока двери не успели закрыться. — Откуда такая самоуверенность… — пробормотала Алиса. Её поезд тоже уже подходил к станции, но она не спешила. Стояла и смотрела ему вслед. Историей Кристиана она не прониклась, но… ей не хотелось, чтобы все прожитые его душой жизни однажды превратились лишь в тёплое воспоминание в вечной пустоте поднебесья. Люди всегда стремятся туда, чего не знают. Для них не существует разницы между «хорошо» и «плохо», если это место возведено на пьедестал. Наверное, именно поэтому система до сих пор работает. Размышлять долго не получилось. Поезда ходили часто, но ждать лишние три минуты не хотелось. Времени на земле у неё оставалось слишком мало, чтобы тратить его на ожидание в метро. Иногда стоило поторопиться, чтобы провести оставшееся время в месте поприятнее и в компании повеселее. Она развернулась как раз в тот момент, когда поезд Кристиана тронулся, и побежала к своему. — Ну что у нас хорошего? — поинтересовался призрак, как только она заняла свободное место в вагоне. Отвечать вслух было бы глупо. Алиса достала телефон и, открыв первое попавшееся приложение для заметок, начала печатать. Лучше спроси, что у нас плохого. Писать было неудобно: связь в метро работала плохо, да и притворяться, будто ты разговариваешь по телефону, когда тебя всё равно никто не услышит, выглядело бы странно. — Тогда… что у нас плохого? Я тебя почти не слышу. Твои мысли — тем более. Ты стал почти невидимым. Значит, дата твоей смерти приближается: душа начала рассеиваться в пространстве. К тому же Виктор пропал. Пока он на земле, я не могу просто взять и уйти без него. Нужно найти его за оставшиеся пару дней. Остаётся только надеяться, что он вернулся домой. Призрак склонил голову набок. Его облик почти полностью изменился. Он не просто стал прозрачным — он утратил большую часть человеческих черт, превратившись в нечто бесформенное, похожее на туманное облако, колышущееся в воздухе. Лишь слабые очертания лица всё ещё угадывались. Интересно, было ли это следствием долгого пребывания вне тела или же признаком приближающейся смерти? Алиса утверждала второе, но и первое отрицать не могла — фактов не хватало. С подобным она сталкивалась впервые. Возможно, те, кто чаще бывал на земле, знали больше. Но сейчас связываться с кем-либо было слишком опасно. Лишнее внимание к своему отсутствию привлекать не стоило. И без того всё это могло аукнуться в ближайшем будущем. И тогда не поздоровится ни ей, ни Виктору — двум существам, решившим прогуляться по земле. Особенно если из-за этого начнётся третья мировая. Обычный проигрыш в карты может обернуться хаосом. Наверное, именно поэтому им и запретили играть на человеческие жизни — уж слишком велики были последствия. Пока они не начались, Алисе действительно стоило вернуться. Если, конечно, она хотела избежать наказания. — Кстати, — начал Рей, когда девушка поднималась по эскалатору к выходу из метро. — Почему ты посоветовала Кристиану прожить долгую жизнь… и не одну? Девушка достала телефон и сделала вид, будто набирает номер. Мало кого интересовало, кто и чем занят, но если бы она просто взяла телефон и начала говорить в пустоту, это показалось бы странным даже ей самой. — Может потому, что он достоин прожить долгую и счастливую жизнь? — Нет, ты не поняла. Почему ты сказала именно про несколько жизней? — Он тебе не рассказывал свои теории? Или ты до сих пор сам не понял? — Хватит отвечать вопросом на вопрос! — вспылил парень. Алиса лишь рассмеялась. — Ладно… — вздохнула она. — Жизней несколько. Ты проходишь их, словно уровни в игре, пока не выполнишь все задания. Если в случае моих душ я могу лишь предполагать, сколько жизней им осталось, то Кристиан — не моя душа. А раз он ещё и этой теорией увлёкся, значит, скорее всего, хочет как можно быстрее узнать правду. А для этого придётся умереть. Возможно, даже не раз. Поэтому пусть он лучше проживёт как можно дольше и проживёт как можно больше жизней. Пусть творит полнейшее безрассудство, если это приносит ему удовольствие. Быть праведником ради того, чтобы в итоге попасть туда, — определённо не стоит. То место — скорее наказание, чем рай. Да, по сути, там есть всё… но какой в этом смысл, если ты ничего не способен чувствовать? Повисло молчание. Какой-то прохожий придержал Алисе дверь, чтобы она не ударилась. Она одними губами прошептала что-то вроде «спасибо», кивнула и мимолётно улыбнулась. — Ясно… — пробормотал Рей. — А мне сколько осталось? — А с чего ты решил, что ты — моя душа? — А иначе почему я привязан к тебе, а не, скажем, к Виктору? Почему он меня не видит? — А ты, оказывается, умеешь думать, — девушка закатила глаза, но продолжила. — Ну да. Ты — моя душа. Вернее, её часть. Если честно, я сама поняла это относительно недавно. Сложно приглядывать сразу за всеми семьюдесятью восьмью осколками. А то, что два из них окажутся в одном городе, да ещё и будут знакомы, — вообще редкость. Условно я знаю, где и кто является моим осколком, но в глаза я их никогда не видела. Это можно лишь почувствовать. И я понятия не имею, сколько тебе осталось, — добавила она, разведя руки. — Ты сейчас где-то посередине. Условно — тебе осталось столько же, сколько уже прожито. Но я не знаю, как долго ты будешь перепроходить один и тот же уровень. — И что же ты почувствовала на нашем первом занятии, раз потом прогуливала их полсеместра? — Родственную душу, — прошипела Алиса. — Знаешь, иногда тебя бесит человек потому, что вы совершенно разные: один живёт разумом, другой — сердцем, и принять решения друг друга вы не можете. А бывают те, кто бесит именно потому, что слишком похож на тебя. С Алисой вышло именно так. Подозреваю, она была тихой и скромной, но понять такого учителя, как ты, не могла. А я — та, кто стоит над вами обоими. И вы, с одинаковым отрицательным зарядом, просто отталкивались друг от друга. Не в моих силах поддерживать контакт между людьми, когда один ненавидит другого. Я не могла полностью контролировать это тело. Правда, решение не посещать занятия было уже моим. Я боялась вызвать у Алисы ещё больший гнев — со мной могло случиться то же, что и с Виктором. Он контролирует тело с огромным трудом. Она на мгновение замолчала, затем продолжила тише: — Там мы лишены эмоций. И здесь, на земле, мы тоже не должны их испытывать. Но благодаря осколкам, которым принадлежат эти тела, мы можем чувствовать… словно через стекло. Проблема в том, что раньше и Виктор был моим осколком. Пройдя все круги перерождения, он достиг высшей формы. Мне было его жаль, когда он попал к нам, и я попыталась помочь. Я не дала ему полностью пройти обряд очищения. Я буквально вытащила его оттуда, а остальным было всё равно. Из-за прерванного обряда в нём осталась часть человечности, благодаря которой он сохранил способность чувствовать. Когда он оказался в этом теле, в нём столкнулись две души. Если бы души не было вовсе, тело подчинилось бы ему полностью. Но из-за остатка они постоянно борются друг с другом, и контроль переходит то к одной, то к другой. Когда Виктор — тот, чьё тело всё ещё принадлежало богу, — накинулся на Катю, настоящему Виктору это не понравилось. Он попытался перехватить контроль, и получилось… то, что получилось. Я боялась повторения. Тело подчиняется богу лишь потому, что он условно сильнее. Но если душа, запертая в теле, начинает испытывать эмоции — это несравнимо ни с чем. Тело может мгновенно подчиниться ей. А негативные эмоции почти всегда означают потерю контроля. Да и пришла я сюда, чтобы почувствовать хоть что-то, но быстро поняла: чувствовать злость — опасно. К тому же она ощущается, как желчь, подкатывающая к горлу. Ничего приятного. Она усмехнулась: — Хотя зачем я тебе это объясняю. Ты-то человеком был и остаёшься. Пусть и без тела, но эмоции испытывать можешь. — Что-то не так? — осторожно спросил Рей. — Я вдруг усомнилась, что живой Рей вообще способен испытывать эмоции. — Эй! — возмутился призрак. — Я могу их не показывать, но это не значит, что я их не чувствую! Это её не остановило. Она лишь рассмеялась ещё громче. Алиса и сама не понимала, смеётся ли она сама или смеётся осколок её души. Но после дождя и долгой дороги этот смех хотя бы согревал. Дорога домой показалась короткой. Всю дорогу она не выпускала телефон из рук, пытаясь дозвониться до Виктора, но он так и не ответил. Страшно было не столько за давнего знакомого, сколько за живого парня. Что происходит с телом, когда божество покидает его, она не знала. Да и он сам — тоже. Они никогда прежде не пытались попасть на землю. Алиса всегда была защитницей правил и Виктору привила то же отношение. Единственным её нарушением стало желание узнать, что произойдёт, если она вытащит его душу из очищения. Ничего не случилось. Никто не заметил. Виктор лишь начал иногда радоваться и шутить — шутки, которых она не понимала и не могла разделить. Со временем он и сам заметил разницу между собой и другими богами. Он говорил иначе, действовал иначе, смеялся, шутил. Благодаря остаткам души он мог воссоздавать в пространстве то, чего остальные не могли даже вообразить. Именно с появлением Виктора небеса впервые раскрыли свой секрет. Только после этого боги научились создавать хоромы и сады — пусть и не без его помощи. Те, кто изначально был в высшей форме, нуждались во вдохновении. Чтобы не просить Виктора постоянно, они стали спускаться на землю, занимая тела своих высших осколков. Так всё вышло из-под контроля в XIX и начале XX веков. Слишком много богов находилось среди людей. Миллионы душ остались без присмотра. Это и привело к революциям и мировым войнам. После этого путешествия на землю были запрещены. А они вдвоём так и не успели побывать там. И спустя почти век решили: кто проиграет в карты — тот проживёт на земле год. Алиса тогда поддалась. Ей слишком хотелось почувствовать жизнь. Но никто не задался вопросом, как выйти из тела. Войти — легко. А выйти оказалось почти невозможно. У неё не получилось. Ни тогда, ни позже. Душа осколка словно отказалась от управления телом. Душа была живой. Есть лишь два способа выйти: довести душу до сильных эмоций… или умереть. Последний вариант Алиса старалась не рассматривать. Оставалось одно: спасти Рея — и заставить душу испытать стресс. Или хотя бы ненависть. Тогда она сама выбросит Алису из тела. Но что же произошло с Виктором? Его душа постоянно боролась за тело с другой. Если бы он просто вышел из него, другая душа сразу взяла бы контроль. Но этого не случилось. Виктор словно растворился где-то в пространстве, и было непонятно, что с ним. Он исчез с поля зрения всех остальных, а телефон оставил дома ещё вчера вечером. После выступления, заметив пропажу Алисы, он должен был первым делом отправиться домой — ведь это было единственное место, куда могла уйти девушка. Но, судя по всему, до дома он так и не дошёл. Потерялся по дороге или с ним что-то случилось? Обзванивать морги было ещё рано. Лучше было бы обзвонить больницы… но их слишком много, обзванивать можно было бы до ночи. А если он не там, а в полицейском участке, времени потребуется ещё больше. Алиса не его мать и даже не девушка. Получить информацию о том, находится ли он в больнице или участке, можно только будучи близким родственником. Девушка по сути была никем. К тому же существовала вероятность, что его личность ещё не опознали. Навряд ли при нём были документы, если он забыл телефон. — Чёрт, что же делать?! — воскликнула она, взъерошивая волосы руками. Она уже пришла домой и, проверив все комнаты, убедилась: Виктора нет. Он просто исчез у всех на глазах, не сказав ни слова. Не объяснил, куда идёт и зачем. Одни предположения, ни крупицы достоверной информации. — А что ты собираешься делать? — поинтересовался Рей. — Поторопилась я с тем, что сказала тебе, будто ты умеешь думать, — фыркнула девушка. — Я же говорила: Виктор пропал. Телефона у него с собой нет, а следить за тобой и одновременно искать его — трудно. А найти нужно обязательно, чтобы сразу после твоего спасения выйти из тела. Это для меня единственный вариант. — Я могу помочь, если хочешь. — Каким образом? — Облететь все ближайшие больницы и полицейские участки. Может, увижу его. У него заметная внешность: высокий, длинные рыжие волосы. Сложно его не заметить. — Валяй, — вздохнула Алиса. — Навряд ли мы найдём его так, но попробовать можно. — А ты чем будешь заниматься, пока я по городу мотаюсь? — Тебе одному грустно что ли? — Нет, просто хочу быть уверен, что не я один займусь спасением твоего Виктора, пока твоё тело остаётся без присмотра. — Следить я за твоим телом буду. Номер телефона теперь у меня есть. Призрак цокнул, сделал вид, что поверил девушке, и вылетел из окна, не сказав ни слова на прощание. Алиса совершенно забыла напомнить ему, что теперь не слышит его мыслей и может поддерживать разговор с ним только так, как с обычным человеком. Но было уже поздно. Оставалось только ждать.