Глава 24: Число 13

— «С ува…» — Нет, так не пойдёт, — пробурчал мужчина, сидя за кухонным столом у себя дома. Перед ним стояла чашка уже остывшего чая. Он настолько сосредоточился на написании письма к агентству, которое представляло интересы писательницы в России, что вновь забыл про чай. — С наилучшими пожеланиями… — медленно проговаривал он, одновременно печатая письмо на компьютере. — Нет, это тоже плохо. Он вновь стёр всё, что написал. Хоть Рей и формировал письмо к писательнице в голове весь день, он всё равно не смог избежать вечных исправлений и уже сотни раз переписывал его в течение последних двух часов. Мужчина уставился в окно, пытаясь придумать хорошее окончание письма. Из-за того, что на улице была зима, темнело рано, а потому в окне был виден лишь свет из других окон, если не считать собственного отражения. — С надеждой на плодотворное сотрудничество, — произнёс Рей, крутя пальцем в воздухе. — Да… Это лучше, чем ничего… Он уселся поудобнее на стуле и начал быстро печатать. Написав своё имя в конце, он поставил точку и даже не стал перечитывать письмо перед тем, как отправить его. Он прекрасно понимал: если начнёт перечитывать, то вновь наткнётся на что-нибудь, что его выбесит, и снова начнёт переписывать письмо. А потом ещё раз… и ещё. Это был нескончаемый поток попыток добиться идеала, который нужно было просто прервать. Поэтому он быстро нажал на кнопку «Отправить» и уставился в экран, на котором был открыт его почтовый ящик. Куча непрочитанных писем будто умоляла, чтобы их наконец открыли. Но большинство из них были совершенно бесполезными рекламными рассылками с сайтов, на которых он когда-то регистрировался — непонятно зачем — и больше никогда туда не заходил. Он мог бы давно почистить почту и отказаться от многих рассылок, но ему было лень этим заниматься. Мужчина сделал глоток из чашки, но тут же пожалел об этом. Остывший чай приобретал совершенно иной вкус, чем горячий, и этот вкус не нравился Рею. Именно поэтому он сразу поднялся со стула и подошёл к чайнику, чтобы долить тёплой воды. Чайник тоже остывал, но намного медленнее чашки, поэтому чай стал лишь едва тёплым, но хотя бы не ледяным. С чашкой чая в руках он вернулся за стол. В его почтовом ящике всё так же не было новых писем. Впрочем, это не удивляло. На часах было девять вечера — ни одно агентство не станет отвечать так поздно. Да и почту люди обычно проверяют утром, а не глубокой ночью. Делать мужчине было совершенно нечего. Раньше он бы пошёл гулять по городу и не вернулся бы до утра, но сейчас ему этого не хотелось. Не считая вчерашнего вечера, когда он всё же вышел на короткую прогулку, сегодня ему хотелось остаться дома. Его самого это желание непривычно настораживало. Он допил чай и, подойдя к раковине, включил тёплую воду. Жидкое мыло зелёного цвета оказалось на жёлтой губке. Сжав её пару раз, он добился появления белой пены и только после этого приступил к мытью чашки. Он прекрасно понимал: если не мыть белую посуду сразу после чая, на ней появится жёлтый налёт, который потом ничем не отскребёшь. Именно поэтому он всегда старался мыть посуду сразу после еды. Лишь убедившись, что раковина пуста, он смог отправиться спать. Рей не был уверен, было ли его желание лечь вызвано многолетним недосыпом или же он просто пытался сбежать от реальности, но, увидев кровать, был готов плюхнуться в неё и заснуть. Однако сначала ему пришлось переодеться и повесить уличную одежду в шкаф, и лишь после этого он позволил себе лечь. Утром его смог поднять только будильник. Казалось, он лишь закрыл глаза — и тут же раздалась раздражающая мелодия. Однако Рей точно знал, что прошла целая ночь. Несмотря на темноту за окном, часы показывали пять утра. Снов этой ночью не было, но привыкать к реальности всё равно оказалось тяжело. Ему хотелось снова уткнуться в подушку и заснуть, но если бы он так сделал, то точно опоздал бы на занятия. Ученикам это, возможно, и в радость, а вот начальство за такие шутки может и уволить. А другой работы у него пока не было на примете. Зевнув, мужчина поднялся с кровати и посмотрел в окно. Лишь в некоторых квартирах горел свет. Большинство людей, живших здесь, старались найти работу неподалёку, даже если зарплата там была ниже, чем в центре. Тратить деньги и два часа времени на дорогу каждый день никто не хотел. Да и вставать в пять утра — удовольствие сомнительное. Рей и сам планировал, что как только окончательно встанет на ноги, снимет квартиру ближе к центру. Он больше не мог терпеть издевательство автобусов, которые вечно опаздывали. Больше всего он ненавидел опаздывать и ждать, а из-за места, где он жил, риск опоздания преследовал его постоянно. Когда мысли наконец собрались и он перестал застывать, глядя в одну точку, Рей смог сдвинуться с места и дойти до ванной, чтобы умыться и принять душ. На самом деле он ненавидел тратить время на водные процедуры, но человеческое тело обладало неприятной особенностью — потеть и выделять жиры, которые со временем привлекали бактерии, источающие отвратительный запах. Если человек был грязным, никакой дезодорант не спасал: он лишь смешивался с остальными запахами, усиливая ощущение нечистоты. Выйдя из ванной после быстрого душа, Рей вернулся в спальню, чтобы заправить кровать и переодеться. На нём снова оказалась белая рубашка с жабо, поверх которой сидела жилетка, застёгнутая на все пуговицы и подчёркивающая его талию. Из-за бледной кожи и худощавого телосложения он казался окружающим болезненным. Его кашель тоже никогда не исчезал окончательно, подпитывая всё новые теории. Вероятно, именно поэтому родители могли попросить Кристиана присматривать за ним. Они не были уверены, что Рей здоров и таким останется. А зная его привычку пропадать на улице сутками, они вполне могли ожидать звонка из морга с просьбой опознать тело. Разве это не самый страшный кошмар для любого родителя? Мужчина забыл убрать ноутбук с кухонного стола ещё вчера вечером, поэтому первое, что он увидел, зайдя на кухню, был стол с всё ещё открытым серебристым вычислительным прибором. Он всегда старался держать стол пустым — на случай незапланированных гостей, — и инородный предмет резал глаз. Стараясь игнорировать раздражающий беспорядок, Рей направился к чайнику, чтобы заварить свежий чай или поставить кофе. Он ещё не решил, чего хотел больше. Обычно он пил только кофе — бессонные ночи требовали хоть какой-то искусственной бодрости. Но после трёх ночей полноценного сна он действительно чувствовал себя живым. Энергия переполняла его, и казалось, что если он выпьет ещё и кофе, то будет готов свернуть горы. Наполнив чайник водой и дождавшись, пока тот закипит, он засыпал в заварочный чайник сухие листья, которые позже залил кипятком. Жидкость тут же приобрела тёмно-красный оттенок, по краям переходящий в коричневый, а из носика чайника поднялась лёгкая дымка. Рей наполнил свою чашку тёмной жидкостью и разбавил её обычным кипятком из чайника. Он уселся за стол вместе с чашкой чая. Он не разбавлял его холодной водой и не стал добавлять сахар. Самый обыкновенный чёрный чай без каких-либо добавок. Мужчина даже не стал брать что-то съестное — он не привык есть по утрам. Обычно он пил кофе, а кофе содержало столько калорий, что употреблять что-то ещё в пищу не требовалось. Мужчина прекрасно знал, что пить кофе на голодный желудок очень опасно, но всё равно продолжал это делать. Его совершенно не заботило собственное здоровье. Он поднял крышку ноутбука и ввёл пароль. Время было всего лишь пять утра. За эти восемь часов вряд ли кто-то мог ему ответить, но он всё равно хотел проверить. Зная, как неожиданно появилась эта девушка и о существовании газеты №13, вполне можно было предположить, что и агентство могло ответить ночью. Мало ли — им не спалось. Да и на фоне всех этих странностей это было бы наименьшим из зол. На экране ноутбука всё ещё был открыт почтовый ящик. Большинство писем как были непрочитанными, так таковыми и остались. Однако, взглянув на даты, он всё же заметил одно новое письмо. Справа от названия агентства красовалось время отправления: 01:03. — Кха… Рей чуть не поперхнулся чаем от усмешки. Кто бы сомневался, что ответят они в то же самое время, что и приходит газета. Мужчина начал подозревать, что сама писательница и была автором газеты. Вполне возможно, что её способностью было писать о чём-либо, а затем это происходило в реальности. Если она являлась Семёркой Кубков, то подобное было возможным. Она могла написать книгу, история которой позже воплощалась в жизнь, и именно поэтому прославилась как реалист современности. А затем, уже в целях самопродвижения, написала в газете, что выпускает огромное количество книг за короткое время и является известной. — Почему же тогда статьи не появились сразу? — начал рассуждать он вслух, но тут же нашёл ответ. — Разные часовые пояса. Если эта газета приходила только осколкам Алисы, разбросанным по всей земле, то, скорее всего, вся информация о писательнице могла появиться лишь после того, как газету получили все осколки. Только после этого газета начала действовать, и реальность изменилась уже для всех людей. Но лишь осколки Алисы знали, что этой писательницы изначально не существовало. Рей не мог знать наверняка, имела ли его теория право на жизнь. Он понятия не имел, насколько всемогущими были люди, обладавшие картами, и существовали ли для них хоть какие-то ограничения. — Нельзя же просто из воздуха сделать человека известным? — продолжал рассуждать мужчина. — Иначе такой человек мог бы приписать себе власть над всем миром, в буквальном смысле, одним взмахом пера. Значит, ограничения всё же были. Скорее всего, они заключались в наличии причин, по которым подобное могло произойти. Например, у писательницы и вправду накопилось большое количество написанных ею книг, которые она просто выпустила. Рей продолжал размышлять и даже забыл о том, что ему пришло письмо с ответом. По каким-то причинам оно перестало его волновать. Произошло слишком многое, чтобы ответ агентства всё ещё имел значение. Он знал, что судьба сама втягивает его в вереницу событий — так разве может какое-то агентство отказать ему во встрече? Разве может маленькая организация пойти против всего мира? Снова раздалась усмешка. Он и не думал, что сам факт ночного ответа так его развеселит. Ни одному нормальному человеку это не показалось бы смешным, но в Рее будто проснулся азарт и желание сыграть в эту игру. Его серые будни наконец обрели краски, и ему это начинало нравиться. Пугало ли это мужчину? Немного. Но куда сильнее это вызывало в нём болезненный интерес к жизни. Пока он существовал в мире, где всем управляли люди и физические законы, события можно было предугадать. Но если существовали высшие силы, которые сами решали, кто, куда и когда пойдёт, — это меняло всё. Теперь было бессмысленно предсказывать, к чему приведут его действия. Он ведь ничего не делал, когда жизнь сама втянула его в эту череду событий. Даже если он продолжит бездействовать, она всё равно будет толкать его в ситуации, где от него потребуется выбор. Его задача состояла лишь в том, чтобы первым понять, чего именно от него хочет жизнь, и действовать по собственному плану, а не по навязанному. Рей откинулся на спинку стула, и по его лицу расплылась улыбка. Ему казалось, что он сходит с ума. Или же мир вокруг него. Но при этом он ощущал себя трезвее, чем когда-либо прежде. Мутная плёнка, размывавшая реальность сразу после пробуждения, наконец исчезла. Мир обрёл форму и цвет. Мужчина наконец собрался с силами, чтобы открыть письмо с ответом. Он пробежался по тексту глазами и, зацепившись за важную информацию, начал читать: «Если вы ознакомились с информацией, указанной выше, то мы с радостью сообщаем вам, что писательница Эллен Ли согласна на встречу. Мы приглашаем вас по адресу, указанному в письме, в эту пятницу, 13 декабря, в три часа дня по московскому времени. Прийти может только девушка, но если вы пожелаете её сопровождать, мы не будем против». — Какое совпадение… — потерев лоб, Рей уставился на маленький календарик. — И вправду, пятница тринадцатое. Кто-то явно помешан на числе тринадцать. Он задумался. Число тринадцать хоть и считалось мистическим, но не могло встречаться повсеместно. Иначе вся мистика, заключённая в нём, просто исчезла бы. — Может ли это быть связано с числом бога? — продолжил размышлять он. — Если и Семёрка Кубков, и Эллен Ли были такими же осколками души Алисы, как и я сам, то многое в их жизни могло быть связано с определённым числом. И в данном случае это число — тринадцать. Он поднялся со стула и сделал глоток из всё ещё полной кружки чая. Нужно было как можно быстрее выходить из дома. Он и так потерял слишком много времени, размышляя обо всём произошедшем. Если бы мужчина ещё и опоздал на урок, начальство наверняка пригрозило бы увольнением. Он был молодым и неопытным специалистом, на которого жаловались студенты, и держать его на работе для руководства и без того было невыгодно. К тому же Рею хотелось успеть расспросить Кристиана о том, что означало число бога и имело ли оно практическое применение. Вполне возможно, что с его помощью можно было либо активировать способности, либо связаться с богом. Но если Алиса была мертва, возможно ли было связаться с ней? Так же, как она связалась с Реем после своей смерти, существовал ли способ для него достичь её? С каждым днём у мужчины появлялось всё больше вопросов, и ему отчаянно хотелось задать их знающему человеку. Даже если тот не дал бы точных ответов, возможно, вместе им удалось бы приблизиться к истине. После того как мужчина вылил остатки чая в раковину и вымыл чашку, он надел верхнюю одежду в коридоре и покинул дом.

***

— Ты точно уверен, что это всё, что ты знаешь о числе Бога? — расспрашивал мужчину Рей. Ему всё же повезло: он оказался на рабочем месте на полчаса раньше. Тем не менее Кристиан не был тем, кому приходилось тщательно рассчитывать время. Он знал, что дорога до работы занимает у него примерно пятьдесят минут, и всегда выходил из дома в одно и то же время, из-за чего либо приходил ровно к началу пары, либо опаздывал на несколько минут. Бывало, что мужчина опаздывал и на более длительное время, но это случалось либо из-за транспорта, либо потому, что он проспал. Именно поэтому особого смысла в том, что Рей пришёл раньше, не было. Он просто сидел в учительской и пытался изучать подготовленный к уроку материал, что давалось невероятно тяжело. Его мысли постоянно путались и снова возвращались к размышлениям о происходящем. Он никогда не был фанатом конспирологических теорий или мистики, в отличие от Кристиана. Но после того, как он сам стал свидетелем невозможного, в нём резко проснулось желание разобраться во всём. Только сейчас он понял, почему брату куда больше нравилась альтернативная история. Если она оказывалась правдой, жизнь становилась куда интереснее. В один миг тебя выбрасывало из скучного мира, где все переменные поддавались контролю, в мир, где они менялись случайным образом и, что самое главное, могли сами по себе изменять форму, цвет и функции. Интерес к такому миру подпитывался ещё и тем, что всё, что ты знал раньше, переставало быть правдой. У этого мира была иная история и иные законы, а поскольку эти законы мужчине ещё не были известны, всё происходящее напоминало азартную игру, в которой игроки до последнего не знали карт друг друга. К сожалению, у Рея не было никаких карт. В отличие от него, Кристиан знал об этой игре куда больше. И, окажись Рей на его месте, он, возможно, чувствовал бы себя куда спокойнее. Именно поэтому Кристиан и согласился на игру, предложенную ему Виктором. — Меня больше интересует, почему ты вдруг расспрашиваешь меня о том, чего, по сути, не существует, — Кристиан выделил последние слова, изобразив кавычки пальцами. Он нахмурил брови и губы, словно ему в глаза светило солнце. Но солнца за окном не было, да и яркая лампа не била по глазам. Мужчина просто был искренне удивлён тем, что Рей внезапно начал интересоваться тем, что раньше называл бредом сумасшедшего. Кристиан сунул руки в карманы брюк. Он снова выглядел так, будто позировал для обложки глянцевого журнала: слегка растрёпанные волнистые светло-русые волосы, хмурые густые брови, усталый взгляд, ярко выраженные скулы. Светло-зелёная рубашка и вязаная коричневая жилетка поверх неё были небрежно заправлены в брюки. От одного его взгляда Рею становилось неловко. Он был почти уверен, что та половина колледжа, которая не бегала за Виктором, бегала за Кристианом. Вопрос заключался лишь в отношении к возрасту: Кристиану было двадцать восемь, тогда как средний возраст студентов колледжа составлял около восемнадцати. Разница в десять лет в этом возрасте ощущалась особенно остро. Рей перехватил брата как раз в тот момент, когда тот отбивался от очередной настойчивой студентки в коридоре. На этот раз достаточно симпатичная старшекурсница пыталась договориться с Кристианом о свидании, держа в руках коробку конфет и открытку. Мужчина был уверен, что все конфеты в доме брата принадлежали именно студенткам — а конфет у него было немало. Он бы нисколько не удивился, узнав, что Кристиан передаривает их кому-то ещё: съесть всё это самому было попросту невозможно. Даже сейчас учитель истории пытался отказаться от подарка, ссылаясь на то, что всё равно не пойдёт с девушкой на свидание. Но длинноволосая блондинка просто сунула ему коробку в руки и гордо ушла к подруге, ожидавшей её в конце коридора. — Мне просто показалось, что ты достаточно заинтересован в этом, чтобы делиться подобным с другими, — на лице Рея появилась лёгкая улыбка. Он старался выглядеть доброжелательно, хотя внутри его разрывало любопытство. — Ты точно уверен, что не знаешь ничего больше о числе Бога? — Я тебе уже всё сказал, — мужчина тяжело вздохнул. — Имя Бога — это то же самое, что и число Бога. В Библии зашифрована последовательность из семидесяти двух комбинаций букв иврита, способных изменять реальность. Эта же последовательность и называется именем Бога, потому что, если её расшифровать и правильно использовать, можно стать подобным Богу. Вот и всё. Почему ты так прицепился к этому числу, я не понимаю. Ты же не веришь ни в Бога, ни в какую-либо мистику. — То есть никакой другой функции у числа Бога нет? Рей полностью проигнорировал последнюю фразу Кристиана. Он искренне надеялся, что у числа Бога существуют и другие свойства, но с каждой минутой разговора разочарование лишь нарастало. Кристиан упрямо отвергал все его предположения одним словом. — В сотый раз тебе повторяю: нет. Кристиан вытащил руки из карманов и скрестил их на груди. Он слегка наклонил голову набок, будто одним взглядом пытался внушить Рею, что иных вариантов просто не существует — по крайней мере, известных ему. — Ладно… — Рей тяжело вздохнул. Улыбка всё ещё оставалась на его лице, но теперь она выглядела усталой и печальной. — Ты так и не ответил, почему тебя вдруг это заинтересовало. — Мне показалось, что это было утверждение, а не вопрос, — на лице Рея появилась глуповатая улыбка, на что Кристиан лишь закатил глаза. — Да ладно, просто стало интересно. Разве после всего случившегося мне не захочется послушать твой вариант истории? — Но ты спрашиваешь меня не о моём варианте истории, а о слишком уж выборочных деталях. Откуда ты вообще узнал про число Бога? — Так ты же сам рассказывал, — возмутился Рей. Он до сих пор помнил тот вечер в кофейне, когда Кристиан его буквально ошарашил. Тогда Рей был готов сбежать от страха: ему казалось, что человек напротив окончательно потерял рассудок. Только теперь он начал понимать, что именно испытывал брат, делясь своими интересами. Ему и без того было неловко говорить о подобном, а видеть при этом страх в глазах Рея было ещё тяжелее. В тот момент Кристиану казалось, что Рей — единственный, кто сможет его понять и принять. Тогда он сильно ошибался. — А? — брови Кристиана изогнулись. Он напряжённо пытался вспомнить тот разговор, но безуспешно. — Это было почти два месяца назад. Неудивительно, что ты забыл. — Ну да… Ты бы ещё вспомнил телепередачу, которую смотрел десять лет назад! Рей снова неловко улыбнулся. На самом деле он бы и сам не вспомнил об этом, если бы Виктор не передал ему воспоминания призрака. Они были настолько яркими и свежими, что порой перекрывали его собственные. Кристиан медленно покачал головой и тяжело вздохнул, наблюдая за реакцией Рея. Он совершенно перестал понимать своего младшего брата, а тот, словно нарочно, игнорировал все его вопросы. — Ладно, — Кристиан поднял взгляд на учителя литературы. — Что тебя заставило вспомнить про это число Бога? — Да это уже неважно. В любом случае всё оказалось лишь совпадением, никоим образом не связанным с числом Бога. — Колись, чертила. Какое у тебя там совпадение? Рей снова хотел просто улыбнуться и уйти от ответа, но Кристиан смотрел на него таким пристальным взглядом, что тому оставалось лишь сглотнуть от внезапного напряжения. — Меня повсюду преследует число тринадцать. Мне даже люди отвечают в тот момент, когда на часах каким-то образом складывается тринадцать из цифр. Я подумал, что это может быть связано с числом Бога, но ты говоришь, что это работает не так. Собеседник усмехнулся. Блондин поднял голову, и по его лицу разлилась улыбка. Он снова покачал головой. — Ну да, напрямую это число не является числом Бога. Скорее, это одна из комбинаций, — его голос звучал уставшим, но одновременно с этим довольным. Было сложно понять, насмехается ли он над Реем или просто рад тому, что ситуация наконец прояснилась. — Но знаешь что? Само по себе число тринадцать является магическим. В стандартной колоде, например, по тринадцать карт каждой масти. А если шире… это символ человеческого духа, стремящегося к любви. В христианстве число тринадцать — это десятка и троица, союз чисел, символизирующий Вселенную. Католики считали, что оно олицетворяет Христа и двенадцать апостолов. В иудейских верованиях тринадцать — число Бога. В китайской культуре тринадцать считается счастливой комбинацией, обозначающей рост или яркую, насыщенную жизнь. А в эзотерике это число трансформации. Перечисляя всё это, Кристиан заметно сбился с дыхания и резко остановился, чтобы сделать глубокий вдох. — Ну и что из этого тебя заинтересовало? Рей смотрел на него широко раскрытыми глазами. Он не ожидал, что кто-то может знать настолько много о каком-то одном числе. Магических чисел в мире десятки, если не сотни. Неужели он разбирался в каждом из них? — Хорошо… — неуверенно произнёс Рей. — А если я спрошу про число семь? Кристиан закатил глаза и фыркнул: — Ах ты чертила. Это что, проверка на знание чисел? То, что я много знаю про тринадцать, ещё не значит, что я так же разбираюсь во всех остальных. Не устраивай мне экзамен. Рей попытался принять самый невинный и доброжелательный вид, но смех, который он изо всех сил сдерживал, всё равно выдал его: тело слегка дрожало, а улыбка подрагивала. Кристиан же, напротив, нахмурился. Одним лишь взглядом он осуждал поведение Рея. Казалось, они будто поменялись местами: пока Рей находился в редком для себя приподнятом состоянии, его брат словно перенял на себя хмурость и усталость. — Если это всё, что ты хотел спросить, я, пожалуй, пойду за кофе и на урок, — тихо пробормотал Кристиан и развернулся. На самом деле у Рея оставалось ещё несколько вопросов, но он так и не решился их задать. Кристиан наверняка начал бы расспрашивать в ответ. Тот, кто раньше никогда не интересовался мистикой, вдруг стал задавать слишком много странных вопросов. Это выглядело подозрительно. Так же подозрительно, как если бы Кристиан внезапно утратил интерес ко всему этому. Даже его внезапная подавленность казалась неестественной. Рей знал Кристиана всего около четырёх месяцев, но даже за это время ни разу не видел его по-настоящему грустным. Тот всегда старался выглядеть счастливым. Рей не знал, скрывал ли он свои эмоции или раньше ему действительно было легче, но в одном он был уверен: с его братом что-то произошло. И чем бы это ни было, рассказывать об этом он не собирался. Рей смотрел в спину уходящему Кристиану. Тот открыл дверь учительской левой рукой и вышел в коридор. Его походка больше не казалась расслабленной — наоборот, в ней чувствовалось напряжение и тяжесть, будто каждый следующий шаг давался с трудом или причинял боль. «Это очень странно», — мелькнуло в голове у Рея. Ему казалось, что ещё вчера учитель истории выглядел совершенно нормально. Как обычно, после их недомолвки, он подошёл и заговорил так, словно ничего не произошло. Сейчас же, хотя они вроде бы и не поссорились и разговор прошёл спокойно, атмосфера рядом с Кристианом ощущалась куда более тяжёлой. — Погоди! — крикнул Рей ему вслед. Он поспешил за ним, почти как ребёнок, испугавшийся остаться один. На самом деле он боялся оставлять Кристиана наедине с собой. Рей прекрасно понимал, что тот старше его, но текущее состояние брата пугало сильнее любых возрастных различий. Он бы давно предложил обратиться к психологу, если бы был уверен, что Кристиан не отмахнётся или не пошлёт его куда подальше. Тот относился к людям, которые терпеть не могли, когда им указывали на необходимость помощи. Именно поэтому он всегда носил маску весельчака. Если бы Кристиан позволял себе показывать настоящее состояние, друзей у него, вероятно, просто не осталось бы. Учитель истории обернулся. Он уже собирался свернуть к лестнице, но услышал быстрые шаги, эхом разносившиеся по почти пустому коридору: большинство студентов проводили перемену в столовой или библиотеке на первом этаже. — О каком ещё числе ты хочешь спросить? — небрежно произнёс он. В этом тоне Рей уловил нотку раздражения, но постарался не заострять на ней внимания. — Я хочу вместе с тобой взять кофе, — мягко ответил Рей.