Глава 26: Вы довольны своей жизнью?

Рядом с ними стояли две молодые девушки. Их средний возраст не мог превышать двадцати пяти лет. Одна из них была рыжей: её волосы были убраны в пучок сзади, а свободные пряди свисали спереди, формируя чёлку-шторы. У другой же были тёмно-каштановые волосы и смуглый оттенок кожи. По крайней мере, он казался таким по сравнению со всеми остальными людьми, находившимися здесь. Даже если не брать в учёт Рея, который был бледным всю свою жизнь — в любой сезон года, — так как боялся загорать из-за своей белой кожи, становившейся красной, как у рака, при попадании на неё солнечных лучей, кожа женщины рядом с ней, как и у Кати, была на несколько тонов светлее. Писательница определённо была из южной страны, но Рей не особо интересовался её биографией, отчего не мог знать, откуда именно она приехала. Он посмотрел в глаза девушке, которая была примерно его ровесницей или, возможно, чуть старше, но тут же отвёл взгляд. Рею до сих пор было неловко поддерживать зрительный контакт, как бы он ни пытался. Однако на секунду ему показалось, что у девушки были чуть ли не фиолетовые глаза, но, взглянув ещё раз, он увидел обычный тёмно-карий цвет, никак не выделявшийся на фоне её кожи. «Удивительно», — он был уверен, что ему не могло это показаться. Не бывает такого, чтобы глаза вдруг выглядели фиолетовыми, но ведь именно так и было. Теперь он уже настороженно вглядывался в глаза девушки, пытаясь понять, не сходит ли он с ума. Заметив, как Рей уставился ей в глаза, девушка неуверенно улыбнулась и перевела взгляд на Катю. Писательницу безумно смущал столь пристальный взгляд. Она понимала, что эта парочка была крайне заинтересована в ней, однако это сильно отличалось от привычных фестивалей, где на неё могли смотреть десятки людей. Когда за тобой наблюдала толпа, ты чувствовал себя гораздо увереннее, чем когда за тобой следила лишь пара незнакомцев. В последнем случае человек прекрасно понимал, что эти двое могут начать долгую и сложную дискуссию, в которой придётся подбирать правильные слова и аргументировать своё мнение, чтобы не нарваться на их гнев. С толпой же всё было иначе: вызвать раздражение у всех сразу было куда сложнее. К тому же толпа не могла вести диалог — любая дискуссия между автором и публикой тут же перерастала бы в спор внутри самой толпы, а потому диктор всегда мог легко скрыться под шум всеобщей суматохи. Рей скрестил руки на груди и посмотрел на девушку ещё внимательнее. Он наконец понял, о какой ненависти говорила Алиса при общении с ним. Это необъяснимое чувство презрения возникало само по себе. «Вероятнее всего, она сейчас чувствует что-то подобное тому, что чувствую и я», — он вновь покосился на девушку, которая попыталась поудобнее устроиться в кресле напротив Кати, ближе к окну. — Можете обращаться ко мне просто Алина. Я переводчик Эллен Ли и буду помогать нам в общении. Думаю, вы прекрасно понимаете, что я не могу свободно разглашать всё, о чём мы будем говорить и что будет происходить в течение диалога, — начала девушка, опускаясь в кресло после того, как в него села Эллен Ли. Она протянула руку для рукопожатия с Реем, а затем тут же обменялась рукопожатием и с Катей. — Рей. — Катя, — представились они. Писательница решила пренебречь рукопожатием и лишь наблюдала за тем, как они обменивались ими. Рей не стал протягивать руку первым. Он знал: если женщина не подаёт руку первой, значит, не стоит и пытаться — в культурном обществе это считалось дурным тоном. Зато Катя протянула руку сама, и писательнице пришлось ответить. Рей чувствовал, что девушке было безумно некомфортно находиться в их компании, и это его раздражало. Он понимал, что она ощущала себя чёрной овцой, будучи единственным человеком, не говорившим на их языке. Но даже это осознание не помогало избавиться от лёгкой ненависти. — К сожалению, у нас не так много времени, — произнесла переводчица после короткого рукопожатия. Затем она перевела взгляд на писательницу, словно ожидая, что та начнёт говорить. Девушка с тревогой в глазах оглядела всех присутствующих, поймав на себе взгляды трёх человек. Однако, что-то вспомнив, она успокоилась и начала говорить. Сколько бы ни вслушивался Рей, он не мог понять, на каком языке она говорила. Звучание напоминало ему испанский или португальский, но он не знал ни одного из них, а потому не мог быть полностью уверен. — У нас около часа, так как у Эллен есть дела, которые нельзя отложить, — подхватила речь Алина, очевидно переводя сказанное. — Надеемся на ваше понимание и приносим извинения. — Хорошо, конечно, — ответила Катя, и переводчица тут же повторила её слова на другом языке, на что писательница лишь улыбнулась. — В таком случае могу я сразу приступить к вопросам? Писательница не стала дожидаться перевода и просто кивнула, будто поняла всё сказанное. — Как вам здесь? Нравится ли вам? Вы ведь собираете новую информацию, не так ли? О чём будет ваша следующая книга? Она будет о людях, живущих здесь, или о вашем путешествии? Наверное, сложно узнать обычаи людей, проживших здесь всю жизнь, всего за пару дней. Всё же наций много, и у каждой свои традиции. Трудно объединить всё это культурное многообразие в одну книгу. Катя наконец закончила, заметив немного испуганный взгляд переводчицы. Писательница тоже выглядела слегка растерянной, восприняв речь Кати как поток вопросов без пауз. Рей выглядел как обычно, но ему стало немного жаль переводчицу, которой пришлось всё это запомнить. Впрочем, судя по краткости перевода, девушка решила передать лишь общую суть. Извиняющимся взглядом она посмотрела на Катю в надежде, что та поймёт причину, но ученица лишь покачала головой. На лице Эллен появилось лёгкое замешательство. Конечно, она не могла знать, что в некоторых культурах вежливость часто выражается обилием слов и воды в речи. Вероятнее всего, в стране, откуда она была родом, предпочитали говорить кратко и по делу. «Может, именно это она и перенесёт в новую книгу как одно из культурных различий», — Рей склонил голову набок, размышляя об этом. Писательница что-то быстро спросила у переводчицы, на что та так же быстро ответила утвердительно. «Вероятнее всего, она уточняла, был ли это весь вопрос», — вздохнул про себя юноша. Для писательницы действительно было важно мнение окружающих, и потому она так нервничала, стараясь вести себя как можно незаметнее. Даже удивительно, что такой человек оказался достаточно известным писателем. — «Хотя писатели и были затворниками… но не настолько же». Девушка начала давать свой ответ, внимательно смотря на переводчицу, словно пытаясь поймать момент, когда той станет неудобно переводить всё сказанное. Лицо блондинки никак не изменилось, однако писательница всё равно сделала паузу, чтобы девушка могла перевести. — Мне всё очень нравится. Здесь другие люди, другая культура, менталитет, но все очень милые. Все помогут, подойдут, подскажут. Лица у вас, правда, поначалу могут пугать. В отличие от европейских стран, вы не пытаетесь натянуть на себя улыбку, когда всё плохо или когда вы кого-то ненавидите. Но именно благодаря этому вы очень честные. Здесь нет такого, что ты боишься, что тебе воткнут нож в спину. Ты сразу к этому готов. А потом подходишь к человеку — и он оказывается очень милым и добродушным. Закончив свою речь, переводчица кивнула брюнетке, давая знак продолжать. В этот раз ответ оказался длиннее. Вероятно, ей, как изначальной носительнице русского языка, было намного легче говорить именно на нём, и из-за этого она могла переводить более дословно, чем на родной для писательницы язык. — Как человеку, впервые приехавшему к вам, мне будет сложно передать все особенности вашей повседневной жизни. Вероятнее всего, это будет первый раз, когда я напишу книгу от собственного лица. Это будет перспектива путешественника. К сожалению, люди чаще всего пишут о путешественниках, которые застревают в каком-нибудь лесу или на необитаемом острове. Не так уж много книг о людях, которые просто приехали в другой город, хотя таких людей большинство. Именно поэтому я бы хотела написать книгу именно от своего лица. Так люди поймут, что это всего лишь картинка — моё личное восприятие. Кто-то посчитает ваш мир каторгой, другие — раем. В этом и есть различие между людьми. Они вновь услышали голос писательницы. Её речь была быстрой и сумбурной. Возможно, так казалось из-за звучания языка, обладавшего большим количеством чётких и звонких звуков, но Рею почему-то казалось, что именно из-за стресса девушка старалась говорить как можно быстрее. Она понимала, что именно из-за неё эта встреча может оказаться бессмысленной, если они ничего не успеют обсудить. — Конечно, я бы хотела написать книгу, которая передала бы каждую вашу изюминку и все особенности этого города, но в таком случае книга получится огромной. Я даже не представляю, возможно ли это. Знаете, очень тяжело оценивать что-то объективно. Я знакома с русской классической и современной литературой, но даже в книгах в жанре реализма чувствуется, как писатель навязывает определённое мнение. Невыносимо трудно понять, что происходит на самом деле, а что навязано самим автором. Однако если быть чересчур объективным, получится уже не художественная книга, а научная. Вряд ли что-то подобное будет иметь спрос и в полной мере отражать эмоции и чувства персонажей. Именно поэтому моя первая книга о вашей стране будет написана от лица путешественника, а не, как обычно у меня получается, от лица обычного жителя. Хотя и такую книгу в будущем я бы хотела написать. Но в таком случае, думаю, мне придётся пожить в каком-нибудь доме с семьёй. Рей быстро перевёл взгляд на Катю. Он заметил, как её лицо озарилось улыбкой. Юноша был уверен: девушка думала об одном конкретном месте — коммуне Виктора. Это было место, где действительно можно было познакомиться с кем угодно и прочувствовать атмосферу жизни людей. Однако передать их обычный быт было бы сложно, если человек не понимал, о чём они говорят. Поэтому план Кати не удался бы, даже если бы ей удалось пристроить писательницу в коммуну хотя бы на неделю. Уголки губ переводчицы опустились, как только она закончила перевод. Было видно, насколько ей тяжело передавать такое количество информации, но она справилась со своей задачей лучше, чем можно было ожидать. Её речь либо полностью передавала сказанное писательницей, либо она сама дополняла её так, чтобы перевод звучал живо и эмоционально. С такими навыками переводчица вполне могла бы работать актрисой в театре или даже стать писательницей. Запоминать такие объёмы текста на одном языке и сразу переводить их на другой — это вызывало у Рея лишь восхищение. Юноша и сам мечтал бы обладать подобной памятью: она помогла бы ему во многих аспектах жизни. Он сглотнул слюну, вызванную жадным восхищением. — Получается, вы бы хотели побывать в типичном русском доме? — поинтересовался Рей. — Да, — сразу же перевела ответ Алина. — Но, к сожалению, я смогу понять и увидеть лишь внутренний быт. Я не пойму речь людей и не смогу узнать их проблемы и радости, даже побывав внутри. Я ведь не могу вечно держать переводчика рядом с собой. «Как я и думал», — щёлкнуло в голове у Рея, и он лишь кивнул писательнице. Катя постучала пальцами по столу. Её глаза, которые до этого были прикованы к писательнице, теперь бегали по всему помещению, словно в поисках новой темы для разговора. Возможно, она также пыталась выбрать одну из множества уже существующих у неё в голове. Но прежде чем она успела что-то сказать, вновь раздался голос переводчицы. — Эллен интересуется, что вы можете рассказать о своей жизни. Чем вы занимаетесь? Как часто видитесь с семьёй? Как живёте? Как добираетесь до места учёбы или работы? Какие у вас хобби? В какие заведения вы ходите? Катя и Рей переглянулись. Они оба знали, что этот вопрос прозвучит: встреча должна была быть информативной для обеих сторон. Однако они не знали, кому стоит начать первым. — Ты можешь начать, — вежливо уступил Рей девушке. Он знал, что ей есть о чём рассказать, да и её рассказ выйдет более насыщенным. — Только, пожалуйста, говорите чуть короче. Мне сложнее переводить на испанский, чем на русский. «Значит, я не ошибся — это всё-таки испанский», — Рей мысленно улыбнулся. — Хорошо, — Катя кивнула и начала рассказывать. Она быстро объяснила, что является студенткой и что именно благодаря мужчине, сидящему рядом с ней, она сейчас здесь. — А вообще, почему вы поступили на филолога? — А нужна какая-то определённая причина? — поинтересовалась Катя и почти сразу получила ответ в виде пожатия плеч от писательницы. — Вы же тоже сначала поступили на программиста, а потом начали писать книги. Люди выбирают, куда поступать, исходя из своих возможностей, сформированных оценками. Если есть вариант, совпадающий с их увлечениями, — это большая удача. А если нет, приходится выбирать из того, что есть. Мне немного повезло. Я люблю литературу, мне нравится история, а филологи как раз изучают историю языка. К сожалению, профессия практически бесполезная в нашем мире, и работать по ней вряд ли получится. Переводчица с испуганным выражением лица подняла руку. Её зрачки сузились, а глаза, наоборот, распахнулись. Она вновь поняла, что девушку понесло в слишком длинный монолог и, если не остановить её вовремя, перевести всё это будет невозможно. Однако Катя этого не замечала, продолжая говорить и буквально пронзая писательницу взглядом, будто та могла понять её и без перевода. Рей опустил руку на плечо девушки и, повернув голову, улыбнулся Кате. — Хватит, — тихо прошептал юноша. Девушка вздрогнула от этого жеста. Она никак не ожидала, что заговорится настолько, что даже Рей решится её остановить. Катя замолчала и стала ждать, пока переводчица перескажет всю её речь. — Кем тогда вы собираетесь работать? — поинтересовалась писательница. — Я об этом не задумывалась. Писать книги — это интересно, но даже изучая язык, я не могу понять, как люди способны передать столько всего через обычные буквы. Работать учителем — тоже так себе вариант, но вряд ли после окончания у меня будет другой выбор. Можно ещё попытаться устроиться в какой-нибудь архив, но не знаю… Кем судьба направит, тем и буду работать. Катя склонила голову набок и подпёрла её рукой. Хоть девушка и улыбалась, глаза, в которых ранее мелькало множество эмоций, теперь опустели и смотрели в никуда. — А вы, Рей, почему пошли работать учителем литературы? — Да тоже особо выбора не было. Пошёл на филолога. Закончил педагогический. Всегда любил литературу и думал, что это моё призвание, однако забыл, что я не умею контактировать с людьми, а потому с обучением студентов всё печально. Хочу сменить работу, но пока не получается. Рей замолчал. Ему показалось, что он сказал достаточно. Его история и правда уместилась в эти несколько предложений, и добавить было нечего. Он и так вложил в неё свои чувства — без них вполне можно было обойтись. «Краткость — сестра таланта, не так ли?» — мысленно добавил он, оправдывая самого себя. — Ваши истории довольно схожи, — прокомментировала Алина до того, как перевести речь Эллен. — Однако… — она на секунду замялась. — Ваши истории похожи, — перевела она ответ писательницы. Рей приподнял руку, чтобы прикрыть улыбку. Глубоко в душе он смеялся. Катя тоже повеселела и успокоилась. Теперь она смотрела только на переводчицу. — У большинства людей такие истории, — ответила девушка. — Разница лишь в том, повлияли ли родители на выбор или нет, а также в том, какие отношения у человека были с учителями. Если они плохие, то и оценки будут такими же, как бы потом человек ни старался. Переводчица кивнула кучерявой студентке в знак согласия и продолжила переводить. — Вы довольны своей жизнью? Неожиданно, словно гром среди ясного неба, прозвучал голос переводчицы. Катя и Рей вновь переглянулись, но на этот раз в их глазах был страх. Такой вопрос не ожидаешь услышать от человека при первой встрече. Его вообще редко задают. Никому вокруг не интересно, доволен ли ты своей жизнью. Если да — не ной. Если нет — меняй, сам в это влип, сам себя и вытаскивай. — Наверное… — пробормотала ошарашенная Катя, пока Рей всё ещё не мог прийти в себя. — У меня есть друзья. Я могу чувствовать радость и боль, а значит, я живу, а не существую, как многие. Рею показалось, что в этих словах прозвучал упрёк, но он тут же выбил эту мысль из головы. «Катя имела в виду ровно то, что сказала, и никакого подтекста здесь нет», — убеждал он себя. Однако, подняв взгляд на писательницу, внимательно слушавшую перевод, он заметил её обеспокоенное выражение. Эллен вглядывалась в глаза переводчицы, пытаясь понять, не скрывается ли за словами иной смысл. «И правда, родственные души… Интересно, какая у неё карта?» — он уже хотел погрузиться в размышления, но в этот момент обратились к нему. — А вы? — Я… — он задумался. Рей не был доволен своей жизнью, но сам выбрал её, а потому не хотел жаловаться. — Я не доволен своей жизнью. Я мог бы многое изменить — и в ней, и в себе. Как сказала Катя, я существую, а не живу, и, к сожалению, осознал это лишь недавно. Он тяжело вздохнул и посмотрел на присутствующих. Заметив их недоумённые взгляды, юноша улыбнулся и махнул рукой, словно говоря переводчице, чтобы та просто перевела его слова. — Почему вы сказали, что недовольны? — голос Кати всё ещё звучал встревоженно. — А почему вы ответили «наверное»? — задал встречный вопрос Рей. Они говорили тихо, стараясь не мешать переводчице. — Я никогда об этом не задумывалась, но в целом меня устраивает моя жизнь. — Вот именно. А я не стал врать. В большинстве аспектов моей жизни и во мне самом многое мне не нравится. И, к счастью, я могу на это повлиять. — Так вот почему вы стали вести себя по-другому. — Мне переводить ваш диалог? — резко повернулась к ним Алина, уже закончив с переводом. Она внимательно смотрела на парочку, перешёптывающуюся и мешающую ей работать. — Нет, не стоит, — спокойно ответил Рей. Он не считал этот разговор важным для остальных. — В таком случае мы будем заканчивать нашу встречу. У нас с Эллен есть ещё несколько важных встреч. Приносим извинения за то, что она получилась такой короткой и не слишком информативной, но благодарим вас за то, что вы всё равно пришли. Девушка поднялась с кресла. За ней встала и писательница. В этот раз они обе протянули руки для прощального рукопожатия. Было заметно, что Эллен хотела ещё и приобнять девушку, сидевшую напротив, но им мешал столик, да и это было бы неловко. Рея же писательница явно старалась лишний раз не касаться, но всё же, с неохотой и лишь из вежливости, протянула руку. В отличие от переводчицы, которой за жизнь приходилось работать со множеством людей, Эллен, очевидно, их избегала и предпочитала держаться на расстоянии. А её внутренняя неприязнь к Рею выглядела особенно пугающе. Казалось бы, ты ещё не знаешь человека, никогда с ним не общался, но стоит взглянуть на него — и тебя передёргивает. Прощание прошло тихо. Они обменялись рукопожатиями, и каждый направился в свою сторону. Рей придержал входную дверь, пропуская Катю вперёд, чтобы они могли выйти, но внезапно их окликнула переводчица. — Погодите! Катя, можно вас на минутку? Девушка обернулась и внимательно посмотрела на переводчицу. — Конечно. Что случилось? — Вы заинтересовали писательницу, и она хотела бы подробнее узнать о вашей жизни, чтобы собрать материал для романа. Не могли бы вы оставить свой номер телефона или почту? Лучше, конечно, и то и другое — на всякий случай. — Хорошо, — на лице студентки появилась улыбка. «Всё-таки её мечта сбылась», — Рей тоже улыбнулся, наблюдая, как девушка берёт карандаш и записывает свои контакты на листке бумаги. «А вот меня, похоже, решили не звать». — Спасибо вам огромное, мы обязательно с вами свяжемся. — И вам большое спасибо, — сказала девушка на прощание и подошла к Рею, который всё это время стоял у двери. Теперь дверь придерживал уже охранник.