Глава 33: Итого плюс один

“Осталось просто потерпеть пару дней,” пытался убедить самого себя Рей, ведя Катю на встречу с писательницей. Ему ужасно не хотелось этого делать, но он никак не мог этого изменить. Эта встреча должна была состояться, если он хотел вернуться в реальность. Слишком много вещей уже было потеряно в этом мире, чтобы пытаться что-то исправить и остаться тут навсегда. Но его ноги всё равно еле переплетались. В какой-то момент ему даже показалось, что не он ведёт Катю на её казнь, а Катя сама идёт туда и тащит за собой Рея. “Это же насколько нужно любить своё настоящее, чтобы так стремиться попасть в это ужасное место…” Сама по себе гостиница была прекрасна, но в памяти навсегда отпечатались моменты с их диалогов. Что-то, что могло пугать намного больше, чем любая вещь в их мире – люди. Удивительно, как некоторые места начинаешь ненавидеть только из-за того, что произошло в их стенах. Это не ненависть к обоям или столу. Это не ненависть к стулу, с которого ты падал, когда качался на нём. Не ненависть к утюгу, которым обжигался или доске, которая оставляла занозы. Это ненависть к месту. К людям, что были в этом месте. К людям, что заставили тебя почувствовать боль и утрату. К людям, что обратили в подобный кошмар твою жизнь. Преподаватель плюхнулся в жёлтое кресло рядом с Катей, как только все дела на ресепшене были улажены. — Что-то нужно точно менять в своей жизни, — пробормотал он.       Теперь эта фраза казалась ему ироничной. В прошлый раз он произнёс её просто от усталости собственного бытия. Сейчас же, он произносил её из-за того, что ничего изменить не мог, но для себя он точно решил, что как только вернётся в реальность, сидеть сложа руки он не будет. Да и не получится у него, как бы ему ни хотелось. Осколки Алисы начали творить то, что им угодно. В скором времени планета могла просто перевернуться, а жизнь, которой он жил до этого, могла превратиться в кромешный ад. Единственное, что ему оставалось, это забрать все карты. Возможно, в таком случае у него бы даже получилось воскресить Алису. Но это скорее стало бы приятным бонусом. На самом же деле, ему не особо хотелось воскрешать девушку зная, что эта система управления миром всё ещё в силе. Ей просто придётся вернуться обратно на небеса и вновь страдать там от одиночества. Даже того бога, что управлял телом Виктора, несмотря на соственный страх за свою жизнь, Рею было безумно жаль. Он был таким же израненным существом, как и Алиса, если не больше. Алиса рассказывала, что парню пришлось прожить в том месте свыше семи тысяч лет обладая человеческой душой. Если честно, Рею тяжело давалось представить наказание хуже этого. Это самая настоящая тюрьма, которая к несчастью, ещё и предоставляла всё для твоей жизни, но не давала этому радоваться, заставляя подавлять все чувства, что находились в твоей душе, а заодно и разбивая душу на миллиарды осколков, ещё меньше и тяжелее, чем тебя разбивала эта система. Тем не менее, в этом виновата была лишь Алиса. Тот бог был неудачным экспериментом девушки. Все остальные существовали без души, а потому не могли ни радоваться ни грустить от пребывания в подобном месте. По итогу, оба поплатились за свой эгоизм. Кто-то потерей, а кто-то смертью. — Что? Вы о чём? — Катя продолжала играть роль так, будто это происходило впервые в её жизни. Актриса из девушки вышла бы прекрасная, если бы она хотела быть актрисой. — Да так, мысли в слух, — преподаватель улыбнулся ей. Катя, вероятнее всего, до сих пор не знала, что перед ней находится человек из её мира, а не какая-то иллюзия, наспех созданная миром книги. Если, конечно, девушка не обладала стопроцентным вниманием к любым деталям, которые могли бы выдать в Рее лишь жалкого актёра. Тем не менее, встреча прошла удачно. У девушки вновь взяли контактный номер. Оставалось лишь надеяться, что она сама не побоится за свою жизнь в этот раз. Всё же, вести себе на чью-то казнь ещё представлялось возможным, хоть и в очень странных фантазиях. А вот идти на свою собственную смерть, понятия не имея, где ты окажешься после неё… Рей ведь так и не сказал, что чтобы вернуться назад, нельзя изменять эту реальность. Она вполне могла на это надеяться, но она также могла быть уверена, что на этой встрече девушка вновь окажется в своём прошлом и будет повторять этот сон сурка из раза в раз.

***

“Остался либо последний день, либо последние пару часов.” Рей сидел в своей комнате, перед тем как покинуть её ради ещё одного учебного дня. Именно сегодня девушка должна была оказаться в гостях у Эллен во второй раз и именно сегодня, должна была отправиться в этот мир. Единственный вопрос, который оставался у Рея, вернётся ли он одновременно с тем, как Катя превратится в книгу или ему придётся завтра прийти к писательнице, чтобы самому вернуться в свой мир? Почему-то ему было грустно от мысли того, что ему придётся отправиться назад. Он не привязался к этому миру, но ему было грустно от мысли, что ни он, ни Катя не вернутся теми, кем они были там. И если Рею ещё пришлось пережить несколько месяцев, в течение которых он полностью переосмыслил то, кем он был, и кем должен стать, то вот Катя провела тут всю свою жизнь. “Сколько раз она успела пожалеть? Сколько раз успела задуматься, а правильно ли она поступает? Как много раз усомнилась в том, кто она есть?” в его пальцах вертелась ручка, которая иногда оставляла синие следы на руке. Он не знал, следует ли ему записывать хоть что-то. Этот мир должен развалиться на части и как бы грустно это ни звучало, все его мысли навсегда останутся тут. А тот человек, которым он пришёл сюда, никогда не вернётся назад. Книга поглотила того человека, исправив в нём всё, что могла, при этом вернув его к тому же итогу. Можно ли в подобном случае было утверждать, что они не изменили сюжет книги, если они изменили самих себя? Впрочем, подобное испытание оказалось довольно интересным опытом. Рей был уверен, что карта Таро, которой могла бы обладать писательница, определённо была связана с прошлым. Большим экспертом он не был и не мог знать наверняка, но ему казалось логичным, что среди семидесяти восьми карт, хотя бы одна должна отсылать к смирению со своим прошлым. Как бы то ни было, у мужчины уже не оставалось времени найти информацию об этом в интернете. Да и не было это таким уж важным фактором. Ему стоило лишь вернуться в их мир и забрать у Эллен её карту, чтобы она больше не могла никого погрузить в подобный мир. Если пробиваться в мир писателей, то честным путём. Иначе через сто лет будут разбирать работы какой-нибудь девушки, в которой даже её участия не было, не считая долгих разговоров со своими посетителями. “Эллен и без того создала огромную шумиху вокруг себя. Даже если её книги без этой способности будут хуже, она всё равно сможет продать огромный тираж. В конечном итоге, она наконец-то перестанет быть заложником собственной способности и придумать что-то своё. Мир, которого никогда до этого не существовало… Разве не это мечта всех детей? Придумать лучший мир и превратить его в жизнь. Так пусть воплощает свои фантазии в жизнь, а не забирает их у других, навсегда выкидывая их из мира.” Рей размышлял об этом, возвращаясь домой после этого учебного дня. Мысленно, но он попрощался с этим миром. Его начинала одолевать невозможная тоска. Он даже не мог понять, почему он так привязался к миру, который даже никогда не был его. Тут не было ничего, чего он мог бы желать, но при одной мысли о возвращении его охватывала дрожь. Последний раз он испытывал подобное, когда по болезни пропустил почти месяц учёбы. Ему казалось, что его все должны были забыть за такое время. Если он заявится в один день, на него будут уставлены взгляды, как на новичка, неожиданно пришедшего в класс. Однако, в тот день всем было плевать. И на следующий. И через десять дней. Парень и так не существовал для класса, так почему кого-то должно было волновать, в школе он или нет? Именно этот переломный момент показал Рею, что всем будет плевать, даже если он оденется как клоун. И он оделся. Не как клоун, но так, как давно хотел. На одной барахолке он нашёл прекрасную блузу молочного цвета. Она была свободного крою и сидела на нём, скорее как вещь, которую он мог украсть у своего отца. Но это никак не влияло на любовь к этой блузке. Он подвязывал ленты на рукавах, а сверху натягивал приталенный жилет из школьной формы. Это тут же создавало впечатление, что рубашка была по размеру. Однако, ожидания парня не оправдались. Обилие кружев зацепило внимание его одноклассников. Его тут же начали обзывать девчонкой и чтобы соответствовать их ожиданиям, мальчик начал отращивать волосы. В тот момент на него обратили внимание и преподаватели. Вечно высказывая ему что-то вроде: “Ну неужто твои родители не могут оплатить парикмахера. Не из бедной семьи, а выглядишь как оборванец.” Если честно, Рею до сих пор не удалось понять, что же именно так не нравилось учителям в его внешнем виде. Он всегда был ухожен. Волосы расчесаны и убраны в хвостик. Рубашка выглажена, а каждый кружавчик аккуратно висел на своём месте. Он даже школьную форму носил, лишь бы не вызывать лишних вопросов, несмотря на то, что с каждым днём, ему всё больше и больше хотелось приобрести настоящий камзол и ходить в нём. Рею так и не удалось понять, почему на беспризорных мальчишек, что ходили в школу в рваных футболках и джинсах, таскали девочек за волосы, разбивали окна и прочее, никто внимания не обращал. Неужели они были менее интересны, чем то, что какой-то парень отращивает волосы и ходит в старинной одежде? “Почему именно я был высмеян, а не они?” — Эта мысль вертелась в голове парня без остановки. Даже давно окончив учёбу и сам став преподавателем, он до сих пор не нашёл ответа на этот вопрос, а вопрос продолжал всплывать в его голове, как незаконченное дело из прошлого. Проблема оставалась в том, что даже стояв по другую сторону изгороди, на его одежду продолжали обращать внимание ученики. Преподаватель был даже уверен, что про него гуляют шутки по всему колледжу, но лично свидетелем он никогда не был. Оно и не удивительно, ни один ученик не осмелится произнести ничего подобного, будучи рядом с преподавателем. Никому не хочется быть заваленным на зачёте из-за глупой шутки. И сейчас мужчине вновь повезло оказаться в первом ряду и наблюдать за разрушением мира. Ему уже начинало казаться, что это всё чья-то глупая шутка. Сначала смерть человека, потом смерть бога, за ним исчезновение девушки, обнаружив которую, Рею пришлось вновь пережить первые два пункта. А сейчас, мир исчезал прямо у него на глазах. Нет, он не рушился. На землю не падало небо. Не разрушались здания. Не погибали деревья. Нет, ничего подобного вовсе не было. Просто мир засыпал. Становился тише. Голоса людей и транспорта исчезали. Шум листвы и дождя не мог даже отойти на пару сантиметров от своего источника. Даже земной шум, который обычно заглушается остальным гумом планеты, не был слышен. По итогу, ветер тоже стих. Ему надоело летать, не издавая никакого шума. Его озорство перестало влиять хоть на что-то в этом мире. Люди также исчезали с улицы. Рею начинало казаться, что он видит лишь их тени. “Удивительная это вещь, следить за тем, как мир исчезает. Нет, скорее даже – засыпает.” — Размышлял он. Мир просто опустошался. Из него пропадало всё, что могло создать хоть какую-то историю. Единственное, почему мир ещё полностью не стал серым, был факт пребывания в нём Рея. Очевидно, что девушка уже вернулась назад или перешла в другой мир, но вот Рею придётся пробыть тут ещё один день. Всё же, он стал таким же правителем этого мира, как и Катя, а после того, как покинет, его мир затихнет навсегда. Такова судьба каждой прочитанной книги, пока непутёвый читатель вновь не откроет её страницы, чтобы оживить мир своими глазами.

***

Рей уже прекрасно знал и что будет написано в газете, и что ночка сегодня будет не из лёгких. Одно ему не было понятно, если этот мир действительно крутился вокруг Кати, почему он продолжал существовать в нём? Ему казалось, что того объяснения, что он тоже является владельцем этого мира, было недостаточно. Мир затих после ухода из него Кати, но он продолжил существовать для Рея. Всё, что с ним происходило в настоящем, происходило и тут, а из-за тишины окружающего мира, сцены начались казаться сильно громче. Рей даже не был уверен, что хоть когда-то все его действия приносили столько шума. Он был готов не только к тому соседу на лестничной клетке. Он был готов ко встрече со всеми в доме. Но видимо, также как весь мир затих для Рея, его собственный мир затих для окружающих. Его будто отделили прозрачной стеной от всех остальных. Впрочем, такой результат ему тоже нравился. Если брать в ход теорию о том, что Катя всегда существовала для мира, то вот Рей существовал в основном для себя. В таком случае, мир стал таким, каким всегда был для него. Он просто стих и перестал проявляться в его жизни. Но даже несмотря на то, что Рей старался мыслить в подобном ключе, каждая лишняя проведённая минута в этом мире, начинала нагонять на него панику. В любом случае, все его мысли были лишь теорией. Он не мог быть уверен, что те вещи, которым он стал свидетелем, не изменили ход вещей. В настоящем он никогда их не видел. Возможно, он всё же попал в ловушку собственного любопытства, что привела его к подобному исходу. — Что ж, верь или не верь, дурень, но нам осталось тут сидеть около четырнадцати часов, — пробормотал мужчина, вернувшись с той ночной прогулки вместе с Ло Фенем. — А вот если мы правда тут застряли, то вот тогда и будет пора отчаиваться. Останется лишь надеяться, что среди этих семидесяти восьми, вернее, семидесяти шести карт, — Рей резко вспомнил, что карты Алисы, как и его карты уж явно помочь не смогут. — Есть хоть одна, которая может аннулировать способность другого. Возможно, когда-нибудь, этот человек найдёт все эти книги и решит нас спасти. Мало ли что придёт в голову спасителю сея человечества. Надо же с чего-то начать свои подвиги. Рей тяжело вздохнул и плюхнувшись на кровать, решив, что сон в пару часов ему точно не навредит, если не поможет, заснул до утра.

***

— Катя? — Виктор, который заснул в ожидание чуда, открыл глаза как только в комнате появилась третья фигура. Не было каких-то блёсток или магического шипения, если не считать, что девушка тут же плюхнулась на пол, не устояв на журнальном столе, на который писательница и положила книгу, после того как устроилась спать. Кате еле удалось сгруппироваться, чтобы удержать свою голову от удара об шкаф. — Катя! Парень подбежал к девушке и, подхватив её под руки, помог встать. Он и сам не понимал, каким образом ему это удалось. Его собственные руки дрожали, а тело было вялым после дневного сна в неудобном кресле. Оставалось лишь радоваться, что проблем с притоком и оттоком крови у него никогда не было и в глазах при столь резком подъёме не потемнело. Иначе он рухнул бы так же, как сейчас Катя, и непонятно, кому пришлось бы помогать. — Добрый… вечер? — голос девушки звучал неуверенно. Она оглядывалась вокруг, пытаясь понять, где находится, сколько сейчас времени и какое время года. — Я дома? — Дома-дома, — ответила электронная колонка. Писательница, которая всё это время мирно спала на диване, наконец проснулась и попыталась понять, что стало источником звука. Она оглядывала комнату в поисках изменений и наконец заметила брюнетку, нисколько не изменившуюся за время своего отсутствия. Виктор придерживал девушку за плечо. Её волосы стояли почти дыбом после путешествия, и парню безумно хотелось убрать их хотя бы с её лица, а расчешет она их потом сама. Но без разрешения он не мог к ней прикоснуться. Собственно, и держать её за плечо, видимо, было лишним: едва осознав себя в этом мире, девушка тут же скинула руку юноши и начала приглаживать волосы и отряхивать одежду. Эллен это действие очень позабавило. Она улыбалась, глядя на Катю, но, заметив растерянный взгляд Виктора, одарила его сочувственной улыбкой. Каким бы принцем он ни был, девушку он явно не интересовал, а забота с его стороны лишь раздражала. — А Рей? Из горла писательницы вырвался смешок. Виктору было совсем не до смеха, и рыжеволосый окончательно поник. Он-то надеялся хотя бы на лёгкую радость оттого, что она наконец оказалась дома, но первым, о ком вспомнила девушка, был её учитель литературы. — А что Рей? — Эллен развлекалась как могла. Улыбка не просто не сходила с её лица — она становилась лишь шире. — Вы же его тоже в книгу отправили, только непонятно зачем. Предупредить меня он всё равно не мог. Да и появился он в моей жизни слишком поздно, чтобы предупреждать. Лучше было отправить Виктора, с которым мы знакомы с самого детства. Но по каким-то причинам вы отправили именно Рея. Неужели решили запечатать его там? Знали, что он не сможет удержаться и не изменить свою жизнь? Но в отличие от меня он ведь был предупреждён, не так ли? — К слову об этом, — начал было Виктор, но писательница, вернее её колонка, перебила его. — А ты-то как смогла догадаться, что ничего менять нельзя? Девушка закатила глаза, словно ей задали самый глупый вопрос в жизни. Брови её изогнулись, а взгляд стал таким суровым, что хотелось провалиться сквозь землю. — Будто так сложно догадаться, когда тебя отправляют в самое раннее детство, — она тяжело вздохнула и постаралась собраться с мыслями. — Проснувшись в теле младенца, мало что можешь изменить, а дальше уже и не нужно. У меня было два варианта: изменить абсолютно всё или не изменить ничего. Но я поняла, что если судьбы не существует и каждое действие действительно имеет последствия, то одним изменением я перепишу всё и дальше уже не смогу поступать иначе — буду жить как прежняя я, только в иной истории. В таком случае лучше не менять ничего, чтобы прийти к тому же финалу. Так я и поступила. Писательница поджала губы. Она наклонилась над книгой, всё так же лежавшей на столе, и внимательно рассматривала её обложку, словно на ней могло что-то измениться после возвращения девушки. — Неужели загадку так легко разгадать? — голос колонки по-прежнему не передавал эмоций, но в оригинальной фразе слышалась невыносимая тоска. Да и сам вид Эллен не внушал радости — она выглядела разочарованной разгадкой этой тайны. — Что-то случилось? Виктор не мог понять, как можно так быстро сменить настроение — от радости к глухой тоске. Вероятно, первый опыт с этой способностью оказался для неё болезненным. Она же говорила, что другой человек выбрал смерть... Возможно, она запечатала близкого человека, и тот выбрался уже мертвецом. Писательница лишь отмахнулась и отвернулась к окну. Её задели за живое. Катя же либо не обращала на это внимания, либо делала вид, что не замечает. — Я повторю свой вопрос: что случилось с Реем? Зачем вы его отправили? — Ты знаешь, какое предсказание висит над этим парнем? — Предсказание? Вы верите в предсказания?! — голос девушки сорвался на крик. — Как вы вообще можете верить в предсказания, когда буквально способны щелчком пальцев изменить весь мир? Какое предсказание может это остановить? Но писательница сделала вид, что не услышала гневной тирады. Она продолжила тем же спокойным голосом с нотками грусти: — Он… именно он погрузит мир в хаос. Ни я, ни остальные осколки — именно Рей превратит мир в кровавое месиво. Знаешь, как переводится его имя с испанского? — она сделала короткую паузу. — Король. Думаешь, это просто совпадение? Думаешь, жизнь часто разбрасывается совпадениями? — Я не знаю, чем там разбрасывается жизнь, — гневно прошипела Катя. Она даже не была уверена, что её слова правильно поймут и переведут, но это волновало её меньше всего. — Но я точно знаю: если человека постоянно загонять в неприятности, однажды он перестанет справляться. А дальше всё просто — сначала разочарование и депрессия, потом озлобленность и гнев. Верить в предсказания и совпадения имён — полнейшая глупость. Попробовали бы сначала просто с ним поговорить, а потом уже судить. Даже преступникам дают право высказаться, а он ещё ничего не совершил, а вы уже посадили его под арест. Она едко выплюнула эти слова, словно это было злое заклинание, которое необходимо произнести, иначе отравишься сам. Осмотрев комнату ещё раз, девушка заметила пустое кресло, в котором всего пять минут назад спал Виктор. Катя плюхнулась в него и уставилась на писательницу гневным взглядом, ясно давая понять: она не сдвинется с места, пока Рей не вернётся. Эллен тяжело вздохнула и уставилась в пол, будто пытаясь прожечь в нём дыру. Если честно, она понимала, что была всего лишь солдатом — если не оружием, — у которого не было выбора. Сказано рубить голову — значит остаётся только рубить или быть изгнанной из племени. А у оружия выбора нет тем более, когда его уже занесли над головой противника. Тогда остаётся лишь рубить. — Он не изменил прошлое, — тихо прошептала Эллен. На этот раз настолько тихо, что даже колонка не смогла разобрать её бормотание. — Что? — Катя наклонилась ближе, будто это могло помочь расслышать, но скорее по привычке, чем из реальной необходимости. На самом деле стоило бы придвинуть колонку: находясь ближе к источнику звука, она перевела бы больше. — Он не изменил прошлое, — громче и чётче произнесла писательница и откинулась на спинку стула, словно это придало ей сил. — Он сдержался, хоть и не по своей воле стал свидетелем нескольких мерзких вещей. Но я хочу сказать: твой преподаватель уже не тот ангел, которого ты знала, и даже не тот, кем он уходил отсюда. Он вернётся совершенно другим. Книга помогла ему взглянуть на себя и на людей вокруг под иным углом. — «Вернуться невозможно — вместо нас всегда возвращается кто-то другой», — ответила девушка любимой цитатой из книги. Она и сама вернулась не той, кем была раньше. Взглянув трезво на собственные поступки, она поняла, что прежняя жизнь была следствием эмоций. Каким бы разумным человеком она ни казалась, импульсивности в ней было слишком много — настолько, что это приводило к ужасным вещам. Как бы ей ни хотелось верить, что она довольна своим прошлым, существовали события, которые она старательно стёрла из памяти. — Но разве не об этом я говорила в самом начале? Вы сами делаете из него злодея, а потом пытаетесь обвинить? Писательница молчала. Виктор тоже не находил слов. Он понимал, что должен был остановить преподавателя и не позволить ему оказаться в книге, но несколько часов назад почему-то думал иначе. Казалось, тот действительно сможет помочь, хотя в итоге стал лишь бессмысленной жертвой. — Добрый… вечер? — на столе неожиданно появилась фигура в чёрном пальто и шляпе. Он возник так внезапно, что вполне сошёл бы за призрака или за несчастного, заблудившегося при попытке телепортироваться домой. Однако держался он уверенно и даже не свалился со стола, в отличие от Кати, словно заранее знал, что может оказаться где угодно. Виктор невольно представил, что книга всё ещё находилась бы в руках писательницы. Он не был уверен, что ни Катя, ни Рей не придавили бы хрупкую девушку своим весом — особенно если бы, как Рей, сумели удержать равновесие. Признаться честно, этого боялся и сам Рей. Оставалось лишь надеяться, что после возвращения Кати, даже если та слегка придавила писательницу, книга была бы быстро убрана из её рук. Главное — не в шкаф. Рей не представлял, как можно выбраться с книжной полки, не сломав либо кости, либо саму полку. — Рей Андреевич! — Катя резко вскочила с кресла, чуть не столкнувшись с ним, пока он аккуратно слезал со стола. Парню пришлось придержать её рукой, чтобы она не сбила его с ног. — Оставим объятия на потом, — устало произнёс он. После всех приключений казалось, будто он не спал целую вечность. — Сколько прошло времени? Он обращался то ли к Виктору, то ли к Эллен, но сам тем временем осматривал пространство вокруг. Ему хотелось верить, что он действительно вернулся, но уверенности не было. Это могла быть ещё одна реальность новой книги, а правил этой игры он до конца так и не понял. — С момента, как вы оказались в книге, прошло около пяти часов, — ответил Виктор, глядя в окно, а не на часы. Темнеть начало ещё по дороге сюда, а теперь за стеклом стояла непроглядная ночь. Спасало лишь яркое уличное освещение. Но даже так определять время по окну было довольно глупо. — А Катя вернулась примерно за пять минут до вас. — А, я? — девушка внимательно посмотрела на него. Только сейчас ей пришло в голову спросить, сколько времени прошло с момента её исчезновения, прежде чем это заметили и отправились за помощью. — С твоего исчезновения прошли сутки и ещё около пяти часов, — тихо добавил Виктор. По его грустному голосу сразу стало ясно: поиски начал именно он, а не преподаватель. — Так быстро среагировали… — на её губах появилась лёгкая улыбка. — Спасибо, — тише добавила она. Ей стало неловко, что она сама не догадалась спросить об этом раньше и даже не поблагодарила, хотя могла представить, как он переживал всё это время. — Давайте без лишних слов, хорошо? — голос Рея звучал напряжённо и грубо. Он стоял посреди комнаты, оглядывая собравшихся. Казалось, он и сам не знал, с чего начать, чтобы быстрее со всем разобраться и уйти домой. — Катя, ты сильно устала? Девушка ошарашенно посмотрела на него. По такому тону было трудно понять, спрашивает ли он из вежливости или собирается засыпать её вопросами. Она едва заметно кивнула. Сил отвечать после пережитого не осталось, и осознала она это только сейчас. Спокойный, хоть и уставший вид преподавателя напомнил ей о собственном состоянии. Начни он допрос, она выдержала бы лишь пару вопросов, а потом просто уснула бы от изнеможения. Поэтому, если существовал шанс вежливо уйти от расспросов, она бы воспользовалась им. — Хорошо, — Рей пошёл ей навстречу скорее из-за собственной усталости и рассеянности, чем из-за её желания, хотя и это сыграло роль. В голове у него осталось лишь несколько вопросов к писательнице. — Если ты хочешь о чём-то спросить, я ничего не знаю. Все люди, которых ты встретил в книге, существовали и в реальности. Какую роль они играли — не знаю. Вам с Катей виднее. Это был ваш мир. — Как раз знаете. Помнится, Виктор упоминал клонов, а уборщица в отеле говорила, что возвращаются совсем другие люди. Вы случайно не пользовались услугами того странного существа, что вытягивало зеркальные изображения людей? Писательница спокойно закинула ноги на диван, будто собиралась снова уснуть, даже не выпроводив гостей. Она не выглядела человеком, которого только что загнали в тупик вопросом. Скорее казалось, что она знала о существовании этого существа, но никогда не прибегала к его силе — и гордилась этим. — Подумай сам: как он может вытащить зеркальную тень человека, если человек запечатан в книге? Если ты забыл, это существо лишь открывает портал, а обмен совершается самим обладателем отражения. Как я могла менять людей на их отражения, если они уже не существовали в этой реальности? «И правда…» — Рей даже не задумался, что невозможно создать изображение из ничего. У всех способностей были слабые стороны, которые нельзя обойти. «Потому они и собрали команду из разных даров, чтобы компенсировать недостатки друг друга». — Хотя да… — преподаватель резко продолжил вслух. Остальные вздрогнули от неожиданности после нескольких секунд молчания. — Ещё как могли. В их команде не зря есть путешественник во времени. Они могли выбраться в любую точку и… — Нет, — перебила писательница. — Тогда я записала бы историю отражения, а не настоящего человека. В этом и проблема такого способа создания клонов. Мир зеркал требует обмена. Катя с Виктором стояли, развесив уши. Они совершенно не понимали, о чём идёт речь. Никто из них не мог отвергать суперспособности после всего, что произошло, однако… Они и представить не могли, что эта парочка варилась в мире суперспособностей настолько давно, что уже спокойно начала разбираться в сильных и слабых сторонах других. — А вы… — Катя было начала вопрос, который тут же пришёл ей в голову. Ей ужасно хотелось узнать, какой способностью владел Рей, но сейчас было неподходящее время. Ко всему прочему, её вопрос был проигнорирован. Эта парочка была настолько заинтересована друг другом, что, казалось, вовсе забыла о существовании других людей в комнате. Только Виктор обернулся на её вопрос, но не посмел заставить девушку продолжить. У него самого в голове вертелся такой же вопрос, но он не посмел прерывать дискуссию, происходившую в комнате. — Откуда вам известно о слабостях этой способности? — Это долгая история, и я не желаю ею делиться. — Тогда то, что вы сейчас делаете, связано с этим человеком? Девушка поджала губы. Вот теперь её поймали за живое. Не то чтобы она скрывала эту информацию, но рассказывать истории давно минувших дней она не любила. — Это вас не касается. Связано или нет — какая разница? — она пожала плечами. Голос её никак не изменился по сравнению с тем, каким он был пару минут назад. — В любом случае, внутри себя я пообещала, что если вы выберетесь из книги, то я отдам вам свою карту. А держать своё слово — это единственное, что я умею. Она коснулась своей груди и аккуратно провела по ключицам. Никакой карты там и в помине не было, но в следующую же секунду она появилась на её ладони. Никакого магического свечения или блёсток. Карта просто материализовалась из ниоткуда. Рей в полнейшем замешательстве смотрел на девушку. Он думал, что ему придётся чуть ли не драться с ней, чтобы заполучить карту, но Эллен отдавала её спокойно, лишь бы от неё наконец отвязались. Ко всему прочему, он никогда не видел, как достают карту. Сам бы он в жизни не догадался, что для этого нужно коснуться груди. Да и сколько раз он касался её, пока мылся — почему же тогда ничего не происходило? — А все так могут достать карту? По лицу писательницы расплылась улыбка. Она еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Губы были поджаты, и ей потребовалось несколько глубоких вздохов, сопровождаемых покачиванием головы, чтобы сдержаться и наконец ответить: — Я понятия не имею, — в её голосе звучала явная ирония. — Но у большинства так и есть. Она быстро сунула карту в руку Рею. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы прочитать название: Четвёрка пентаклей. Мужчина, сидевший на подобии стула; под ногами у него лежали две монеты, в руках — одна, и четвёртая — на голове. — А теперь быстро убирайся отсюда, пока я не передумала и не забрала твою карту тоже. Девушка, несмотря на свой низкий рост, оказалась довольно сильной. Надавив на плечи Рея, она начала толкать его к двери, и ей спокойно удалось вытолкать его за порог, но он вовремя начал сопротивляться. — Хорошо-хорошо! — взмолился Рей. — Я уйду, но мне нужен от тебя один ответ. — Валяй, — подумав, ответила Эллен. Давление на плечи ослабло, и её руки опустились, скрестившись на груди. — Если не с помощью зеркала, то как ты создавала клонов? Девушка поджала губы и задрала голову к потолку, раздумывая, что бы ответить. Рей слышал, что существуют условные жесты лица, которые помогают понять, сочиняет ли собеседник историю или просто пытается вспомнить, но, к огромному сожалению, он никогда не считал, что ему это понадобится. Мужчина был твёрдо уверен, что если ему решат соврать, то ради его собственной безопасности. Однако сейчас сладкая ложь была в тысячи раз хуже горькой правды. — А разве сам не догадываешься? — она сделала короткую паузу. Даже после того как колонка перестала говорить, писательница молчала, в надежде, что Рей ответит сам. Но он молчал, даже не собираясь делать предположений. Эллен тяжело вздохнула. — Естественно, существует ещё одна карта, которая может создавать клонов. — Но?.. — Рей замолчал, так и не озвучив вопрос полностью. — Что «но»? — Но если она создаёт клонов, то почему у людей меняется характер? Это слабость способности? — А как ты думаешь, если в мире резко станет десять человек, которые выглядят одинаково и имеют идентичный характер, планета удержится на своей орбите? Вот таких, как ты, планета не выдержит больше трёх. Да и со мной та же история. — Девушка указала рукой на парочку, всё ещё молча наблюдавшую за диалогом. — Им и одного клона более чем достаточно, чтобы перевернуть мир с ног на голову. Они, может, и обычные люди, но в этом и есть их сила. Если ими завладеет какая-то идея, они в одиночку перевернут мир. Их точка опоры находится в правильном месте. Нам же нужно что-то посильнее, чем просто идея. И, к сожалению, из-за того, что у нас есть способности, мы ставим себя выше обычных людей. Но посмотри на неё. Разве не эта девушка смогла победить только что, даже не зная правил? Учителю оставалось лишь кивать. — Получается, он создаёт клонов с иным характером? — В точку! А легче всего — если клон создаётся в единственном экземпляре — просто наделить его противоположными чертами. Человек был закрытым — стал открытым. Вываливал гнев на людей — начал помогать. И так далее. — И контакты этого учёного… — Рею не удавалось придумать другого названия для человека, создававшего клонов, — ты мне не дашь? — Он тебя сам найдёт, — девушка усмехнулась. — А теперь давай, проваливай. Я и так ответила на несколько твоих вопросов вместо одного и теперь хочу спать. Легонько толкнув Рея, она всё же вытолкнула его за порог номера. То же самое произошло и с парочкой. В отличие от Рея, они даже не пытались сопротивляться — просто следовали движению рук, толкавших их сзади. Девушке повезло вовремя вспомнить про своё пальто, о котором она совсем забыла за все эти годы, проведённые в мире книги. Ей было даже немного жаль, что в реальном мире прошло лишь около дня. Катя-то ощущала себя уже не на восемнадцать, а лет на тридцать точно. Когда все оказались за порогом, дверь гостиничного номера хлопнула, объявляя, что сеанс закончен. Вероятнее всего — навсегда. Должно было произойти что-то из ряда вон, чтобы Рей вновь встретился с писательницей. С другой стороны, в их мире всё возможно. «Навряд ли информация о том, что карта была передана другому игроку, передаётся всем остальным», — Рей ещё раз оглядел дверь, словно надеялся, что она вновь откроется и они смогут обсудить всё по-человечески. Однако… За дверью не было слышно никаких признаков жизни. Будто там и человека никакого не было, а всё произошедшее — лишь сон. — Пойдёмте по домам, — тихо произнёс учитель. Он поправил шляпу и начал застёгивать пальто. Девушка занялась тем же. Это был самый простой способ отвлечься от кучи вопросов, которые Катя так хотела задать, но никак не могла решиться. Она же сама сказала, что устала. «Но кто же знал, что после такого концерта усталость как рукой снимет…» Они спускались по лестнице молча. Рей не был уверен, что в гостинице есть часы приёма, но всё равно ужасно переживал, что сейчас к ним придерётся охранник, начав задавать кучу вопросов: кто он и откуда. Ещё хуже стало бы, если бы это оказался тот же охранник, что и вчера вечером, когда парню посреди ночи пришлось прийти в гостиницу, чтобы передать газету. Но если всё действительно так, как сказала уборщица, то они уже должны были привыкнуть к появлению гостей, выходящих из гостиницы ночью. «Итого плюс один», — мысленно посчитал Рей.