Глава 34: Cкоро вновь придётся расстаться

— Тебя проводить? — за спиной парня раздался голос. Сложно было понять, обращаются ли к нему, поэтому он опешил и лишь потом обернулся на парочку. Катя и вправду выглядела как человек, которого нужно было проводить и сдать на руки хоть кому-то. Рей не мог представить, как сильно девушка устала после повтора восемнадцати лет. Если ему так сложно дались пару месяцев, то что могло произойти за восемнадцать лет, он и вообразить не мог. Девушка уже начала отнекиваться и качала головой. Чтобы сказать что-то более осознанное, у неё просто не хватало сил. Насколько парень помнил, все они трое жили в совершенно разных частях города. Если Рей — в самой северной, то Катя, наоборот, на юге, тогда как Виктор жил где-то недалеко от этой гостиницы. По крайней мере, метро ему точно было без надобности. — Если ты сильно устал, то я могу проводить её, — тихо произнёс Рей. У него и самого сил не было, но, будучи самым старшим в группе, по-хорошему это была его обязанность вернуть девушку домой. Преподавателю не показалось. На секунду в глазах Виктора промелькнула доля ненависти и гнева, явно спровоцированная ревностью. Сил проводить с ним воспитательную беседу — что Рей заботится и о нём — у мужчины не было. «Не хочет — как хочет. Я просто хотел помочь», — внутренне пожав плечами, пробурчал Рей и продолжил спуск по лестнице. Они могли бы спуститься на лифте, но первым, на что они наткнулись, была лестница, поэтому выбрали кратчайший путь. Плутать по коридорам отеля желающих не было, а лестница точно выводила вниз, где обслуживающего персонала, который мог помочь в случае полной потери ориентации в пространстве, было намного больше. — Если хотите, можете провести. Я просто подумал, что вы устали, — раздался со спины совершенно спокойный голос парня. Похоже, ему удалось сменить гнев на милость. «И всё же любовь — страшная вещь, — ужасался Рей. — Она меняет людей настолько, что вернуть их прежние личности уже никогда не получится». — Хотя что я понимаю в любви… За свою жизнь даже не потрудился влюбиться, чтобы испытать всё на личном опыте, — тихо пробубнил Рей. Он даже не заметил, что начал говорить вслух, но его голос был настолько тих, что только Виктор обратил на него внимание, однако комментировать ничего не стал. — Пусть Катя решает, — уже громче сказал он и махнул рукой, передавая слово девушке. — А с чего вы вообще решили, что я сама до дома не дойду? — Потому что одна ты до дома не дойдёшь! — хором ответили парни. Оба прекрасно понимали, что Катя была упрямой и будет поступать только так, как сама захочет, но в данном случае это никого из них не устраивало. Девушка остановилась как вкопанная на лестнице. Она не ожидала встретить такого сопротивления, учитывая, что вся троица была до жути уставшей. Но в следующую же секунду она рассмеялась — да так звонко, что её смех эхом разнёсся по всей лестничной клетке. Оставалось лишь надеяться, что лестничная клетка была хорошо изолирована и никто из посторонних не оказался там в этот момент. Довести человека до инфаркта было последним, чего хотел Рей сейчас. — Я могу переночевать у тебя? — девушка обратилась к Виктору. Начав фразу как утверждение, она закончила её вопросом. Она не была уверена, что его квартира способна вместить сколько угодно гостей. В любом случае, она не могла похвастаться большим количеством комнат, и уж тем более в ней не появлялись магические помещения, как в «Гарри Поттере». — А родители? — поинтересовался рыжеволосый. — А что родители? Мне в любом случае придётся объяснять, где я была прошлой ночью. Поэтому выслушать гневную тираду о том, что я веду себя как прошмандовка, всё равно придётся. Только завтра у меня хотя бы будут силы на это, а сегодня… — Да… — тихо отозвался парень. Рей понятия не имел, что творится в её семье. Его никогда не интересовали события чужой жизни, пока о них не рассказывали. Ясно было лишь одно: родители у девушки были чрезмерно опекающими. С одной стороны, удивительно, что они первыми не забили тревогу из-за её исчезновения. С другой — если учесть то, что уловил из диалога Рей, они скорее будут ругать её, когда она объявится, чем кого-то ещё, пока полностью не разберутся в ситуации. «Возможно, девушка сбегала не один раз, и потому родители потеряли смысл бить тревогу раньше времени», — подумал Рей, наконец оказавшись на первом этаже. Дверь отсюда вела в холл. Лестница, уходившая дальше вниз, — в подвал, а приключений на сегодня хватило всем, поэтому преподаватель, а за ним и подростки, вышли в главный гостиничный зал. Парню хватило секунды, чтобы понять: если бы они продолжили искать лифт, то не нашли бы его никогда. Удивительно, но они ушли совершенно в другом направлении. Лестница находилась ровно напротив лифта, но между ними было несколько десятков метров. «Будто здание за день перестроили!» — поразился Рей, то ли своему топографическому кретинизму, то ли тому, что вся гостиница изменилась словно по щелчку пальца. Мебель и декорации теперь выглядели так, будто это помещение вовсе не гостиница, а какое-то здание для общих собраний. Если раньше из-за милых кресел и ваз с цветами здесь ощущались уют и тепло, то теперь это было строгое пространство для работы с документами. Не хватало только окон с дамами преклонного возраста, которые бы кричали: «Свободное окошко, подходите!» — Что…? — пока Рей оглядывался вокруг, пытаясь понять, как здание могло так измениться, парочка за ним успешно делала вид, что ничего не произошло. — Ну, комната Алисы всё ещё свободна… — а затем послышался и нервная усмешка парня. Вот только остальным было не до веселья. Рей всё ещё пытался понять, что произошло, а шутка, услышанная вполуха, его совсем не развеселила. Катя, и без того подавленная, после упоминания смерти подруги стала выглядеть ещё хуже. До Виктора тоже дошло, что шутка была крайне неудачной. Сначала она показалась ему забавной, но, осознав причину пустой комнаты, он сам почувствовал неловкость. — Ребят, быстро, — Рей попытался вытащить всех из хандры и заодно убедиться, что сам не сошёл с ума после этого приключения. Все уставились на него в полном недоумении. — Как оформлено помещение? — Да так же, как и раньше: жёлтые кресла, зелёные пуфики, мраморные обои… Виктор начал перечислять, решив, что у девушки совсем нет сил концентрироваться на пространстве. Видимо, его мозг тоже немного поплыл, ведь только закончив перечисление, он понял, что вопрос был странным. Наверняка изменилась какая-то мелочь, которую он всё никак не мог уловить. — А что-то не так? — Да нет… — неуверенно ответил Рей и пошёл дальше. Он продолжал оглядываться, но теперь действительно ничего не понимал. Всё пространство вновь вернулось к прежнему состоянию, словно всё до этого было лишь коротким видением того, как это место могло бы выглядеть лет сорок назад. — С вами точно всё хорошо? Катя прекрасно знала учителя и была уверена, что он никогда не стал бы спрашивать что-то просто для проверки концентрации группы. Однако сейчас всё это выглядело именно так. А значит, что-то в этом пространстве всё же изменилось с их последнего пребывания здесь. Но как бы Катя ни пыталась сосредоточиться и сравнить пространство из своей памяти с реальным миром, ничего не получалось — то ли из-за усталости, то ли её учитель действительно был чересчур дотошным и подмечал каждую мелочь, которая никому другому никогда бы не бросилась в глаза. «Вот взяли, убрали одну из ваз, а он так вскипятился, словно все стены покрасили в серый, а вместо кресел поставили деревянные скамейки», — гневалась девушка про себя. Однако Рей больше не произнёс ни слова. Он даже не оглядывался по сторонам, пытаясь найти другие отличия. Теперь это действительно было похоже на проверку их состояния. Возможно, даже довольно важную. Девушка едва сдерживалась, чтобы не заплакать. После всего произошедшего до неё только сейчас начало доходить, насколько же она соскучилась и по своей реальности, и по всем людям, которых знала. А пережить смерть подруги дважды… даже если ей казалось, что со второго раза прошло тоже около двух месяцев, после этого пробуждения всё начало напоминать сон, и самые яркие фрагменты сна казались самыми новыми. Самым ужасным был факт, что она сама повела учителя вместе с собой на казнь, зная исход. Она никому этого не показывала и сама долго не замечала, пока ей на глаза не попалось, что на её молочного цвета шарфе есть две капли, которые уже давно из красных превратились в цвет проржавевшего металла. Как бы ни хотелось девушке их смыть, то ли рука не поднималась, то ли она понимала, что по истечении двух месяцев любые попытки сделают только хуже. — Со мной всё замечательно, просто устал, — как будто невзначай ответил Рей после короткого раздумья. — Как вообще могут быть дела у человека, который только что смог вернуться в реальный мир после того, как совершил столько ошибок, что его должны были запереть там? Надеюсь, у вас тоже всё в порядке. Лучше постарайтесь сегодня выспаться. У вас завтра случайно не Кристиан ведёт первую пару? Если он, то могу даже словечко замолвить, чтобы сжалился над вами. — Не стоит, — но на лице девушки появилась улыбка. — Сейчас лишь восемь вечера. Идти до Виктора отсюда около получаса. Поправь меня, Вить, если я не права. Приду и сразу завалюсь спать. Хватит с меня приключений на сегодня. — Полностью согласен, — произнёс Виктор. Они как раз проходили мимо охранников, но те лишь сделали вид, что всё в порядке вещей. «И на том спасибо», — подумал Рей. Проблем с персоналом ему не хотелось, поэтому он всеми силами надеялся, что сегодня не встретит никого со вчерашней ночи. — Чудо должно случаться лишь однажды и оставаться незамеченным, — произнёс Рей, пока за ними закрывались автоматические двери. — Что, простите? — Катя уже оказалась впереди и преподавателя, и Виктора. В ней открылось второе дыхание, которое лишь стремилось поскорее оказаться в тёплом и уютном помещении. Желательно там, где можно поспать. — Ничего, просто мысли вслух, — он внимательно разглядывал гирлянды, которые начали развешивать в центре города к наступлению Нового года. Как бы он ни любил улицы, гирлянды никогда не вызывали в нём особых чувств. Ему казалось, что они лишь портят атмосферу и без того немного волшебного города, в котором смешались все миры одновременно. Однако только сейчас он понял, что и эти фонарики — своего рода чудесные светлячки. И пусть они закрывают звёздное небо, они открывают глазам другие красоты города, которые невозможно увидеть в любое другое время года. Это люди и называют зимней сказкой. — Что ж, пришло время прощаться? — поинтересовался Рей. Ему стало неудобно, что эта парочка стояла и ждала, пока он что-то скажет, в то время как он лишь разглядывал гирлянды. — Мне на метро, оно тут за углом, а вам предстоит небольшая прогулка. Оглядев компанию, он понял, что у девушки совсем нет шарфа. Кардиган и пальто застёгивались лишь на груди, и её шея оставалась совершенно незащищённой от ветра. — А что случилось с твоим шарфом? — Дома забыла ещё вчера, — она улыбнулась. — Ничего страшного. Рей быстро взглянул на Виктора. Он чувствовал себя отцом девушки, который отпускает её вместе с парнем, и ему хотелось заставить того позаботиться о ней. Но, к сожалению, сам парень тоже был без шарфа. — Возьми, — Рей стянул со своей шеи шарф и протянул его Кате. — Но?.. — Никаких «но». Вернёшь завтра или послезавтра. Когда у тебя появится свой шарф, тогда и вернёшь. Нет ничего хуже — болеть и чувствовать, как всё тело разваливается. Он стоял с шарфом на вытянутой руке и ждал, пока девушка его возьмёт. Виктор не протестовал, лишь внимательно наблюдал за сценой. Справедливости ради, Рею казалось, что если бы Виктора здесь не было, он бы и сам завязал шарф на её шее и отправил домой. Просто ему не хотелось давать лишних поводов для ревности. Он не знал, как долго тот может себя сдерживать, и не хотел перегнуть палку. С другой стороны, он понимал: парню всё равно придётся смириться с тем, что насильно мил не будешь. Если ревность Виктора к Рею основана лишь на том, что именно он нравился Кате, то это уже не любовь, а лишь желание привязать к себе желаемый объект. Спустя минуту, когда у Рея уже начало ныть плечо от вытянутой руки, девушка всё же приняла шарф. Он гневно взглянул на Виктора — не чтобы усилить ревность, а потому что тот сам не взял этот несчастный шарф и не надел его на шею девушки. — До встречи, — Рей резко развернулся и пошёл в сторону метро. Ему было глубоко плевать, куда дальше направится эта пара. Единственное, чего он теперь действительно хотел, — как можно скорее оказаться дома. У него на руках оказалась вторая карта из семидесяти восьми. И при всём этом он понятия не имел, где искать карту Алисы. Оставалось лишь надеяться, что она не нужна для воскрешения бога. Одно оставалось непонятным — почему Эллен так просто отдала ему карту. Рей был уверен, что ни один обладатель способностей не станет просто так расставаться с ними. Эти силы должны приносить несчастье, чтобы человек согласился передать их другому. И несчастья должны быть куда сильнее той выгоды, которую давала способность. Ему оставалось лишь надеяться, что он встретится с ней ещё раз. Возможно, когда она остынет и сможет рассказать свою историю. Ему было неловко от того, что он стал тем самым судьёй, который осудил Эллен, даже не выслушав её, а она спокойно приняла все его доводы и не стала протестовать. Рей спустился в подземный переход к станции метро. Такой знакомый и тёплый запах вновь окутал его целиком. Запах масла для шпал и толпы людей стал настолько привычным, что уже казался домом. Если и было место, которое он любил больше, чем улицы города, то это было метро. Но почему-то ему казалось, что скоро придётся расстаться и с этим местом.