Часть 2

            

***

Снова пустынные развалины, где она спешит укрыться в объятиях любимого. Он — ее судьба, сердце чувствует, знает, Ливий никогда не оставит ее. Пускай весь мир против них — не важно, главное, что они есть друг у друга. — Значит, решено, сегодня я увезу тебя. Ты будешь свободна, мы вместе улетим в Бразилию и будем жить счастливо вдали от предрассудков и традиций. Ничто нас не разлучит. Ты мне веришь? — Верю, только тебе и верю. Паспорт у меня, мне удалось выкрасть его, Зорайде помогла нам, Ливий, она на нашей стороне. Эвтида цепляется за мужчину, как за спасительную соломинку. Он — ключ к ее освобождению, к той жизни, о которой она всегда мечтала. Девушка безоговорочно доверяет ему и готова разорвать отношения со своей семьей. Она знает, что как только покинет Марокко, то дядя проклянет ее и больше никогда не пустит на порог родного дома, но готова пожертвовать всем ради своей любви. Они прощаются, условившись встретиться на закате в одном из бедуинских шатров неподалеку от развалин. Девушка спешит вернуться, ведь ей нельзя вызвать подозрения у дяди Али, однако как только она пересекает порог, то к ней тут же подбегает обеспокоенная Зорайде. — Эва.. почему так долго? Сид Али вернулся и ищет тебя, он в страшном гневе. — Ты что-то сказала ему? — Сказала, что мы ушли на базар и там я потеряла тебя. Эва, если Сид узнает о том, что я помогала, то выгонит меня из дома. — Аллах не допустит. Дядя у себя? — Да, поспеши. Эвтида быстро пересекает половину большого дома и оказывается в хозяйском кабинете. — Вы искали меня, дядя? — робко спрашивает она, опустив глаза в пол. — Искал, Эва, подойди. Девушка неторопливо подбирается к рабочему столу, по-прежнему боясь посмотреть на Сида Али. Она слышит стальные нотки в мужском голосе, значит, беседа предстоит непростая. — Эва, когда мой брат умер, то я должен был забрать тебя в свой дом, ведь ты принадлежишь нашей семье, однако твоя мать умоляла позволить оставить тебя жить вместе с ней и я согласился. — Да, я знаю дядя. — Тогда я совершил ошибку. Ты воспитывалась вдали от дома, от наших обычаев и теперь позволяешь себе слоняться по улицам, выставляя себя напоказ. — Но я просто гуляла, это запрещено? — Не запрещено, но теперь у тебя есть жених, невесте не подобает так легкомысленно себя вести. Амен может и отказаться от тебя. — Так пускай откажется, я не хочу замуж, я не люблю его, дядя. Эвтида вскидывает голову и уверенно смотрит на Сида Али, который нисколько не удивлен протестам племянницы, и правда в том, что ему стало известно где и с кем она находилась. Он, будучи человеком мудрым и проницательным, заметил странное поведение юной девушки и решил проследить за ней, приставив одного из своих людей. — Ты хочешь позора? Хочешь обрушить весь Фес на мой дом? Почему ведешь себя так, будто не являешься мусульманкой? — В чем я провинилась? Почему вы так говорите? — Ты бегаешь к неверному. Ливий, кажется, да? Все внутри у Эвтиды вмиг похолодело, сердце рухнуло в пятки, а глаза забегали по суровому лицу дяди. Он знает.. он все знает. Ей бы опустить голову, покориться и смириться со своей судьбой, но вместо этого она решает бороться до конца. — Да, и мы любим друг друга. — О, Аллах.. — Он — моя судьба, дядя. Я знаю, сердце не обманешь. Сид Али закачал головой, глядя на племянницу со снисхождением. Глупа еще, да и сам вину за собой чувствует, ведь пошел на поводу у умоляющей матери, а потому Эвтида выросла вдали от традиций и успела проникнуться западными ценностями. Но он не бросит ее, вернет веру в ее заблудшую душу и пускай она возненавидит его за это, но иначе он поступить не может. — Судьба, как женщина в чадре — показывает мало, а прячет много, Эва. Лишь одному Аллаху известно что тебе уготовано и как лучше будет для тебя. Я не могу позволить тебе уйти к человеку западного мира, к мужчине не нашей веры. Из-за этого мой дом покроется позором, мои дети не смогут обрести счастье, завести семью, жених Дии откажется от нее и никто не захочет впустить ее в свой дом. Поэтому ты выйдешь за Амена, как и было оговорено. Устроишь свою жизнь с порядочным мусульманином. — Нет! Дядя! Почему я должна принести себя в жертву? Вы сами говорили, что Аллах создал людей, чтобы они были счастливыми! Так почему это не распространяется и на меня? — Счастливой?! Ценой счастья других людей?! Нельзя стать счастливым, переступив через чье-то несчастье! Нельзя! — Значит, выходит так, что вы с легкостью можете переступить через меня! Девушка не выдерживает такой чудовищной несправедливости и уносится прочь без дозволения старшего в семье. Сейчас ей плевать на традиции и устои. Сегодня она сбежит подальше от Феса вместе с Ливием и никто не сможет им помешать. Эвтида влетает в комнату, отбрасывает в сторону платок и бежит к кровати, откуда вытаскивает чемодан, намереваясь наполнить его вещами. Дия следит за нервозностью сестры с жалостью и ужасом одновременно, но она не собирается жертвовать своим счастьем. — Эва, куда ты собираешься? — В Бразилию. — Нет, не вздумай. Дия подрывается с постели и намертво хватается за ручку чемодана, препятствуя совершению глупости. — Пусти, я все равно сбегу. — И превратишь наш дом в руины? Ты думаешь только о себе. — А разве ты не занимаешься тем же? Ты хочешь быть счастливой, да? Так вот, я тоже этого хочу. — Эва. — Не беспокойся. Если ты и правда дорога Тизиану, то он не отменит свадьбу из-за меня. — Ошибаешься, — на пороге комнаты появляется Зорайде и проскальзывает внутрь, огибая девушек обеспокоенным взглядом. — Как только ты покинешь этот дом, то будешь проклята Сидом Али, однако это не убережет его семью от позора. Никто не захочет брать в жены испорченных женщин, даже если они ни в чем не виноваты. Ты запятнаешь нас навечно. — Зорайде, я не добиваюсь ничего подобного. — Но так будет! Важно иметь корни. Дерево не устоит, если оно не глубоко сидит в земле. И всякий человек, как дерево должен иметь твёрдую опору. А ты желаешь лишиться этой опоры, сбежав с Ливием. Пути назад не будет, Эва. — Пускай, но я здесь не останусь. Девушка продолжает противиться, будучи уверенной в том, что ее место не в Фесе, а в Бразилии, вместе с любимым. — Останешься. Сид Али велел никуда тебя не выпускать. — Ах так? В таком случае я объявлю голодовку и умру с голоду! Но не выйду замуж! — Тогда выйдешь замуж тощей, но все равно выйдешь. Такова воля Аллаха. Эвтида перестает собирать вещи и обиженно усаживается на кровать, скрестив руки на груди. Дела плохи — из дома ей не выбраться, но нужно срочно что-то придумать, иначе она будет передана семье жениха и тогда можно окончательно забыть о своих мечтах.

***

Эвтида

До свадьбы остается всего один день, а значит и один шанс, чтобы сбежать. Мне так и не удалось связаться с Ливием и предупредить его, хотя я знаю, он звонил в дом дяди, однако Зорайде не стала передавать мне трубку. Она так сильно боится кары Всевышнего, что теперь отказывается помогать нам. Да, видимо дядя успел ее запугать. — Сегодня мы пойдем выбирать золото! Я возьму самые красивые украшения, чтобы потом надеть их в первую ночь и свести Тизиана с ума. Ах, поскорее бы! Дия крутится у зеркала, подбирая платок на свою влюбленную голову, ведь за золотом мы отправимся вместе с нашими женихами и Зорайде, а потому она хочет очаровать своего будущего мужа. На самом деле я завидую ей. В ее сердце уже поселился один единственный мужчина, и это не смотря на то, что она видела его всего единожды и даже не разговаривала с ним. Поразительно, и как это у нее получается? Мое же сердце бьется в груди израненной птицей, обливается кровью лишь при мысли о том, что я могу возлечь с другим, провести с ним остаток жизни и родить ему детей. Впрочем, как только Амен поймет, что я не девственница, то либо убьет, либо вернет дяде, который будет обязан предать меня суду, однако мне уже будет все равно. Если нет рядом Ливия, то и Эвтиды тоже нет. Все катится в пропасть. Паспорт забрали, заперли в доме, по телефону разговаривать не разрешают. Неужели такова воля Аллаха? Он обрек меня на вечные страдания, где же его справедливость? Погрузившись в свои печали, я и не заметила как в комнате появилась Зорайде. Мне пришлось повязать первый попавшийся под руку платок, после чего мы покинули дом дяди Али. Петляя по узким улочкам Феса, я высматривала в безликой толпе любимого, и вот, когда мы остановились у лавки торговца платками, я наконец увидела его. Ливий стоял всего в паре метров и неотрывно смотрел на меня, его красивое лицо изредка терялось в полупрозрачных тканях платка, развивающегося на сухом ветру, но я видела насколько печальным он был. Мне бы рвануть вперед, броситься в его объятия, окончательно разорвав любую связь с семьей, но если я решусь на такое безумство на глазах у толпы, то нас обоих будут строго судить. Слишком много свидетелей, поэтому я лишь крепче впиваюсь в плечо Зорайде, но не отвожу взгляда от затаившегося мужчины. Сердце сжимается, когда замечаю, как по его щеке скатывается слеза, отчего и в моих глазах тоже начинают скапливаться слезы. Нет, все не может так закончиться, должен быть какой-то выход. — Опаздываем уже, пойдем.

***

Амен

Мы с братом стоим у входа в лавку лучшего ювелира во всем Фесе и с нетерпением ожидаем прибытия наших невест. Они немного задерживаются, но я готов прождать хоть до самого заката лишь бы увидеть Эвтиду снова. Поразительно. Со дня смотрин она не выходит у меня из головы, я представляю нашу свадьбу, клятвы, которые мы дадим друг другу и первую брачную ночь.. Не буду скрывать — девушка даже снилась мне: вся усыпанная золотом, она возлегала на мягких подушках и звала меня, а я, будто лишенный воли, покорно следовал к ней. Что бы это могло значить? Почему Всевышний послал мне такое сновидение? Означает ли это, что мы будем счастливы? Признаюсь, ей удалось войти в мое сердце всего за одну встречу. Такое ощущение, что я ждал именно Эву. — Пришли, Амен, они пришли! Тизиан резко встрепенулся, завопив на всю улицу, и я, проследив за его взглядом, увидел ее. Аллах, разве возможно быть настолько красивой? Безупречна, моя невеста настоящая услада для глаз, а какой характер. Снова этот бесстрашный взгляд, бросающий мне вызов, но я принимаю его, уже предвкушая то, как Эвтида покоряется мне. — Просим прощения за опоздание. — Что вы, Зорайде, это мы пришли раньше. Тизиан быстро сориентировался, молодец. — Зайдем внутрь? Жестом приглашаю женщин в ювелирную лавку и следую прямо за ними. Обилие украшений поражает, я готов заработать все деньги мира, но на моей жене будет лучшее золото во всем Марокко, и столько, сколько ее прекрасной душе будет угодно. — Пожалуйста, выбирайте, не стесняйтесь. Мы с братом остаемся стоять у стены, наблюдая за нашими невестами. Я любуюсь юной девушкой, которая станет моей уже завтра. Ну до чего же все-таки хороша. Пусть волосы спрятаны под платком, но ни одна ткань не способна утаить ее небывалой красоты и привлекательности. Эвтида перебирает украшения и хитро улыбается, уже к этой минуте набрав золота больше, чем было оговорено, но я ни за что на свете не стану позориться и останавливать ее. Скуплю хоть весь магазин, пусть она даже не сомневается. Фабрика расширяется, бизнес процветает, поэтому я могу позволить себе доставить девушке удовольствие. Проходит около часа, оплатив подарки, мы прощаемся до завтрашнего вечера, чтобы больше никогда не расставаться.

***

Эвтида

Непробиваемый глупец! Я же специально хватала все подряд, чтобы он не смог расплатиться и тем самым дал мне повод отказаться от него. Это было возможно, у меня бы появилось такое право, однако Амен купил все и такое ощущение, что пожелай я даже тонну золота, он бы заплатил и за него. Но сердце не купишь, оно уже бьется для другого. Я видела Ливия, он незаметно проводил нас до лавки, а затем и до самого дома, а позже раздался телефонный звонок, и к счастью, я успела подойти первой. Любимый выслушал все и заверил меня, что выкрадет прямо со свадьбы. Да, это будет нелегко осуществить, но я готова пойти на все, но не откажусь от своей любви. Я чувствую, Ливий — моя судьба. — Ну что, Эва. Даже сейчас ты хочешь уйти к этому бразильцу? — А разве что-то изменилась, Дия? — Конечно изменилось! Ты посмотри сколько украшений он тебе купил! Такого жениха дядя Али выбрал, а ты все нос воротишь. — Любовь нельзя оплатить золотом, мое сердце избрало Ливия. — Ну да, ну да. И где же он? Что-то не торопится, а ведь до свадьбы осталось меньше суток. Говорила же, не слушай ты этого неверного. Вот увидишь, ты полюбишь Амена. — Никогда, Дия, никогда. — Не зарекайся, сестра. Дядя верно говорит, что на востоке любовь рождается от совместного проживания, а на западе она умирает от этого. Подумай, ты ведь его совсем не знаешь. А если ты надоешь Ливию и он бросит тебя, то что тогда будешь делать? — Такого не случится, я верю ему. И давай уже спать, ладно? Я устала. Раздраженно бросаю реплику и отворачиваюсь к стене, больше не желая слушать Дию. Можно подумать, что она разбирается в любви и в мужчинах лучше, даже ни разу не беседовав с ними. Дядя Али и торговец специями на базаре не в счет. Как можно проникнуться человеком, с которым не обмолвилась и парой слов? Не познала вкус его объятий, губ.. Да, страсть вспыхивает мгновенно — это мне теперь хорошо известно, но для этого же надо хотя бы провести вместе время, а Дия проводит его разве что за чтением Священной книги или готовкой баранины, дабы угодить будущему мужу. Какой вздор! Прислуживать, стараться понравится, склонять голову, подчиняться — это все так унизительно и несправедливо, что я искренне не понимаю как женщины здесь могут радоваться появлению жениха. Это же клетка, причем не обязательно золотая, западня, из которой не выбраться сколько не пытайся. Нет, подобная участь не для меня. Если.. если не получится сбежать с Ливием, то во время первой брачной ночи Амен обязательно откажется от испорченной жены и либо убьет сам, либо меня приговорят к порке плетьми, что тоже заканчивается смертью. Восемьдесят ударов еще никому не удавалось пережить. Но я готова рискнуть всем ради любви, иначе зачем мне вообще нужна такая жизнь?

***

Амен

— Брат, постой! Тизиан нагоняет меня уже у дома, куда я возвращался после скупки самых красивых платков на всем востоке. Моя жена будет самой красивой женщиной Марокко, я покрою ее шелком, одену в лучшие наряды, осыплю изысканными украшениями, лишь бы видеть ее улыбку и знать, что она счастлива со мной — все, как предписывает Коран. — Что-то случилось? Ты обеспокоен чем-то? Вхожу внутрь, кладу свертки на стол и усаживаюсь на диван. — Да, я кое-что услышал, но не могу быть уверенным, однако я обязан тебе рассказать. — Так говори же. Брат озирается по сторонам, вероятно убеждаясь в том, что служанки его не услышат, и размещается рядом со мной. — Амен.. о Аллах, про твою невесту такое говорят. И я бы никогда даже и слушать базарную брехню не стал, но это был человек Сида Али, поэтому.. Машинально напрягаюсь всем телом и подаюсь вперед, едва Тизиан заговорил об Эвтиде. — Что? Что тебе сказали? — Сказали, что Эвтида бродит по улицам одна, бегает в старые развалины и видится там с.. иностранцем. — Что?! Ладони сжимаются в кулаки, глаза наливаются кровью, а дыхание становится прерывистым и шумным. Я неверяще смотрю на обеспокоенного брата, умом понимая, что это скорее всего пустая болтовня, однако червь сомнения уже проник внутрь и начал разъедать веру в этот брак. — Есть четверо свидетелей? — Нет, слава Аллаху нет, но Амен, лучше бы ты нашел себе другую жену. Кто знает, а если это правда? Представить страшно, как вынести такое оскорбление? А если девушка испорчена? — Замолчи! Как ты можешь оговаривать мою невесту, не имея четырех свидетелей? — Я не оговариваю, а предполагаю. Дыма без огня не бывает, брат, но тебе, конечно, решать. Подумай, время еще есть. Тизиан ободряюще похлопывает меня по плечу и уходит готовиться к свадьбе, а я остаюсь сидеть, уставившись в кувшин с водой. Нет, не может эта юная девушка, чтящая законы Корана, да еще и из такой уважаемой семьи быть порочной. Не может. В конце концов у меня есть справка о ее невинности, прямое подтверждение, но отчего же тогда мое сердце неспокойно? Да нет, как Эвтида вообще могла встретить иностранца? Это практически невозможно. И как могла сбегать из дома без сопровождения? Тем более из дома Сида Али, который больше походит на неприступную крепость. Это все проделки Шайтана, не иначе. Злые языки оклеветали ее и после свадьбы я обязательно выясню кто посмел опорочить имя моей жены.

***

Эвтида

Все было, как в тумане. Смутно помню как служанки наряжали меня, читали молитвы, наносили хну на руки, как я дала свое согласие на этот брак, и как дошла до сидений под руку со своим мужем. Вокруг улыбающиеся гости, египетские танцовщицы, удары барабанов, многочисленные родственники, съехавшиеся в Фес со всего мира, счастливые Дия с Тизианом, и.. он. Ливий прячется за тонкими полосками пестрых тканей, которыми щедро украшено помещение и не сводит с меня глаз, а я вынуждена сидеть рядом с Аменом, что не отпускает моей руки ни на минуту. Он смотрит на меня, любуется и должно быть фантазирует, что это самый счастливый день в его жизни, но очень скоро ему предстоит разочароваться во мне. — Мне нужно отойти. — Хорошо, иди. Я не прошу дозволения, как это принято в наших семьях, и, даже не дождавшись его ответа, поднимаюсь со свадебного трона, медленно лавируя между веселящимися гостями. Добираюсь до уборных в надежде на то, что осталась незамеченной и буквально через минуту появляется Ливий. — Любимый. — Эва. — Я готова, нужно бежать сейчас, иначе другого шанса может не представится. — Да, я принес тебе одежду, она у входа за поворотом, иначе ты привлечешь внимание. А паспорт, ты принесла паспорт? — Да, вот. Достаю из потайного кармана документ и тут же прячу назад, опасливо озираясь по сторонам. — Хорошо, времени мало, рейс через два часа, идем. Ливий берет меня за руку и успевает лишь сделать шаг по направлению к запасному выходу, как в мою вторую руку намертво впивается другая. — С ума сошла? Просвети тебя Аллах, Эва! Куда ты? Закатываю глаза, зачем оборачиваюсь и вижу перед собой взволнованную Дию. — Сестра, не препятствуй, я уезжаю, возвращайся к мужу. — Неужели? Да Тизиан перестанет им быть как только все узнают что ты наделала. Не пущу! А если попытаешься уйти, то я такой шум подниму, что весь Фес сюда сбежится. Ливий хочет вмешаться, но я останавливаю его и мягко отпускаю ладонь. — Подожди меня у входа, пожалуйста, мне нужно поговорить с сестрой. — Но Эва, самолет. — Знаю, я быстро, иди. Любимый неохотно, но все же дает мне возможность остаться с Дией наедине. — Дия, послушай. Я настроена серьезно, я тоже хочу узнать какого это, быть счастливой, прожить целую жизнь с человеком, которого выбрало мое сердце. Прошу тебя, отпусти. Ты тоже будешь очень счастлива с Тизианом. — Эва.. он откажется от меня, вернет дяде, как ты не понимаешь? Ты погубишь меня. — Нет, не сможет, сердце не позволит, я уверена. Сестра напугана, но я вижу, как она смягчается и надеюсь, не станет больше чинить препятствия. — Ладно.. ступай, да сохранит тебя Аллах. Широко улыбаюсь и крепко обнимаю Дию в последний раз. Мы ведь больше никогда не увидимся. — Мои племянницы! Ваши мужья уже заждались вас! Нет..