Глава 2. Кайя.

Когда Сейран и Ферит приехали к ним домой и начали ссориться, Эмель поняла, что хорошо в их семье не бывает. В этот раз причиной их ссоры стал некий Кайя — двоюродный брат Ферита, внезапно приехавший в особняк Корханов со своей мамой из Англии. Избалованная натура Ферита никак не могла смириться с тем, что у Халис-бея есть ещё внук и их теперь ставят наравне. И, более того, мать Кайи сделали хозяйкой дома, а Кайю за завтраком посадили на место недавно погибшего Фуата. Ферит не мог успокоиться около часа, осуждая за стиль, манеры, да просто за само существование. Эмель, слушая всё это, оставалось только тихо сидеть в своём углу и закатывать глаза в ответ на истерику мужа сестры и недовольно переглядываться с Суной. Отец конечно был на стороне зятя, абсолютно неадекватно реагирующего просто на появление нового человека, а не на стороне дочери, которая просто была дружелюбной, чем и навлекла на себя гнев мужа. Эмель могла понять недовольство Ферита и недовольство всей его семьи, но она знала, как муж сестры умеет делать из мухи слона, так что не спешила делать выводы о Кайе и его матери. Кофе на кухне они вчетвером с матерью и сёстрами варили в напряжённой атмосфере, обсуждая сумасшествие Ферита и Эмель уже жалко было этих несчастных Кайю и Нюкхет. Теперь ещё и их отец собирался а это вмешаться и она не сомневалась, что тандем Ферит-Казым подпортит нервы всем. И Халису-Аге, которому они собирались звонить, и Нюкхет-Ханым которую собирались ставить на место. Эмель почти подавилась водой, когда отец самодовольно заявил, что теперь они могут подыскать дом побольше, раз уж так произошло. Тот день вообще был полон сюрпризов и младшая дочь семьи Шанлы мысленно желала сил новоиспечённым членам семьи Корхан, когда отец уезжал в особняк на ужин. И Эмель бы удивилась, вернись отец сам и в хорошем настроении. Но они приехали втроём и Казым орал на весь дом как потерпевший из-за того, что Сейран не слушалась Ферита и позволила себе поговорить с Кайёй. Она вместе с сёстрами была в смятении, когда Ферит заявил, что они с Сейран не вернутся в особняк. Эмель могла терпеть Ферита на семейных ужинах или совместных прогулках. Он даже перестал общаться с ней как с ребёнком и все их диалоги были шуточными ссорами или подшучиванием друг над другом, но она не готова была терпеть его присутствие каждый день. Ей хватало проявления характера отца и второй такой же человек в доме был бы невыносим. Она ушла из их комнаты как только они начали активную ссору и молилась богу, чтобы её муж не был столь заносчивым кретином. Она не понимала, как Сейран его терпит и за что вообще любит, если он позволяет себе так с ней общаться. Этот день жутко её вымотал. С утра сюрпризов оказалось не меньше и когда Эмель спустилась на первый этаж с мыслью, что сейчас они с сестрой будут готовит завтрак, на кухне во всю орудовал отец и у девушки пропал дар речи. Ферит с Сейран удивились не меньше неё и Казым стал готовить теперь уже с зятем, пока Эмель и Суна накрывали на стол по его указанию. И это было удивительно счастливое утро, до тех пор пока Ферит снова не начал бесить Сейран просьбами что-то сделать для него. Они жили в одном доме меньше одного дня, а Эмель уже начинала задуматься о том, чтобы самой начать умолять Халис-бея забрать сестру с мужем обратно. День начал набирать обороты, когда во время активной перепалки Сейран и Ферита в дверь позвонили, и Казым отправил Эмель открывать дверь. Конечно, она была дочерью на побегушках и все подобные поручения всегда были для неё, по мнению отца она ни на что большее не годилась и он в последнее время не забывал ей об этом напоминать. Стоило ей открыть дверь, как перед ней предстали женщина средних лет и молодой человек и она ещё до того, как они представились, поняла, что это Нюкхет-Ханым и Кайя, имена которых она а последнее время слышала не реже собственного. На вид они показались ей приятными людьми, и улыбнувшись, она их пропустила по разрешению отца, шёпотом пожелав сил, на что услышала смешок Кайи. Напряжение на кухне достигло апогея, стоило им войти туда, Ферит тут же встал на дыбы, а вот все остальные держались дружелюбно, но настороженно. Эмель была рада удалиться готовить кофе, пусть и вместе с Суной. Вместе, тревожно обсудив сложившуюся ситуацию, они пришли к выводу, что ничем хорошим эта встреча не закончится. Кофе гостям конечно выносила она, Суна это делала в редких случаях после того инцидента с семьёй Ферита, который перевернул всё с ног на голову. Кайя с Нюкхет выглядели напряжёнными, хотя было видно, как старались это скрыть. Держались они относительно неплохо. Эмель почему-то было сложно оторвать взгляд от молодого человека с цепями на шее, кольцами на руках и слегка растрёпанной причёской. Голову стали посещать странные мысли и ей пришлось одёрнуть саму себя. Впервые кто-то так её заинтересовал, но это было и не удивительно, ведь она слышала о нём слишком много и теперь пыталась понять, какой он на самом деле, не только в рассказах Ферита. Да и с мужчинами она виделась и общалась крайне редко, что подогревало интерес. Фериту, чьё лицо выражало крайний уровень обиды, ей почему-то сильно захотелось выплеснуть кофе, который она сама и приготовила, в лицо. Он так злобно смеялся, хотя перед ним извинялись и делали это если не искренне, то хотя бы дружелюбно. Он вёл себя хуже, чем её ровесни, и она тяжело, но тихо вздыхала, понимая, что намечается. Но нет, она теперь благодарила бога и Кайю, у которого начала кровоточить рана на губе, оставленная Феритом, что этот цирк хотя бы приостановился и отец приказал ей отвести молодого человека в уборную. — Как вовремя ты решил уйти в уборную, слава Аллаху, — озвучила она свои мысли Кайе, на что он снова усмехнулся. — Ферит конечно преувеличивает, но и ты хорош, использовать информацию, которую Сейран тебе доверила против неё же. Ферит же теперь не успокоится и будет всем на мозги капать. — Я смотрю ты не в восторге от мужа сестры, в этом мы похожи, — он остановился в проходе, скрестил руки на груди и осмотрел её сверху вниз. Эмель сделала то же самое. Кайя был красив и одежда, в которой он ходил это подчёркивала: белая майка, поверх неё чёрная рубашка и такого же цвета брюки на высокой посадке с чёрным ремнём. Она сама была одета куда проще: обычные голубые джинсы клёш и лонгслив с открытыми плечами на пуговицах. — Даже пожелала нам с мамой сил, когда мы пришли. — Мне действует на нервы его нытьё о том, как к нему несправедливо относятся в семье с момента вашего приезда, — она глубоко вздохнула, наклонила голову и скривилась. — Но ещё больше мне действует на нервы, что вы ругаетесь, как дети, и не можете спокойно поговорить. — А может тебе действует на нервы то, что ты не можешь оторвать от меня глаз, Эмель? — перевёл тему Кайя и наклонился к Эмель, так что из лица были на одном уровне. Она зависла на пару секунд, просто хлопая глазами, а после сделала шаг назад и вопросительно приподняла бровь. Он обратил внимание на её взгляды? — Может и так. — пожала плечами и легонько улыбнулась девушка, отворачиваясь к полке и доставая из неё полотенце. — Но не обольщался, Кайя, я всего лишь пыталась понять, насколько слова Ферита о тебе правдивы. — И насколько же они правдивы? — он улыбался, явно довольный течением разговора. — Думаю, что практически не правдивы, он всё приувеличивает. — она вручила ему полотенце пожала плечом, цокая — Но, боюсь, я плохо тебя знаю, чтобы делать выводы. — Ты ещё узнаешь меня, Эмель Шанлы, — ухмыльнулся он, забирая у неё полотенце. — Дорогу назад сам найдёшь, — чуть прищурилась, глядя на то, как он кивнул и скрылся за дверью уборной. Диалог с ним протекал на удивление легко. Теперь напряжение витало и между ней и Кайёй и Эмель старательно вслушивалась в диалоги остальных, лишь бы не позволить себе думать о нём и запрещала себе даже смотреть в его сторону, пусть и чувствовала, что он то смотрит. Ей думалось о том, почему же он так ей приглянулся и почему отец именно её отправлял заниматься всеми мелкими делами, а не Суну. У той хотя бы был Абидин и пусть в их отношениях сейчас всё было не гладко, Эмель знала какие сильные чувства сестра всё ещё к нему испытывала. Она бы куда более стойко выдержала этот диалог с Кайёй. Ну вот за что этот Кайя свалился на её голову, не мог разве Ферит быть смиренным, чтобы никто не приходил к ним домой и никто не ссорился, портя атмосферу вокруг. Один раз поговорили, а она теперь сидела, старясь не выглядеть слишком довольной и отгоняла всякие мвсли. В апогей этой бессмысленной ссоры Кайя и Нюкхет ушли и Эмель понимала, что это было самое правильное решение. Никакие извинения и унижения ничего бы не изменили, эго Ферита слишком сильно задели. А вот Кайя, минуту назад казавшийся сломленным ядовитыми словами Ферита, задорно улыбнулся на прощание и подмигнул ей. Подмигнул! Что за человек вообще? Все остальные диалоги Эмель намеренно прослушала, она часто делала так с детства, просто пропуская мимо ушей всё, что её не касалось, чтобы не портить себе настроение, но она всегда приходила себя, как только звучало её имя и отец что-то требовал. Но пропустить мимо ушей информацию о том, что они все вместе переезжают в особняк Корханов было сложно. Ферит с Казымом придумали очередной план, так что на утро следующего дня они собранные приехали в особняк и Ферит пошёл к Халис-бею ставить свои условия. Эмель как всегда тихо наблюдала со стороны и думала о том, как можно быть настолько неугомонным. Как ни странно, её устраивала жизнь в их квартире в Стамбуле, там было более менее спокойно, особенно когда там не было мужа Сейран. И пусть там приходилось самим делать все дела по дому, Эмель чувствовала себя лучше. Но раз уж отцу что-то ударило в голову, приходилось смиряться и принимать такие перемены. Переезд в этот дом, Эмель не сомневалась, должен был стать новым витком их жизни, полным интриг и кучи конфликтов. Она морально к этому себя готовила. Более того, в этом доме был Кайя и это почему-то приводило девушку в восторг, в то же время заставляя тревожиться. Странное чувство. Каждый визит к Корханам у них сопровождался основательными сборами, поэтому Эмель сделала укладку, макияж и красиво оделась. Для этого события она выбрала коричневый лонгслив на пуговицах без рукавов и молочного цвета трикотажную юбку с декоративными пуговицами в цвет верха, идущими к небольшому разрезу. Босоножки на каблуке и сумка того же шоколадного цвета дополняли образ и Эмель чувствовала себя под стать дому и семье. Красиво. Семья Ферита в восторге не была и это хорошо читалось по их лицам, но девушка была уверена, что с настойчивостью её отца в этом доме никто спорить не будет и они точно останутся там жить. Аллах спаси. Кайя смотрел ровно на неё, когда она принялась осматривать всех сидящих за столом и она удосужилась одарить его чуть более долгим взглядом, чем всех остальных. Эмель искренне была рада видеть лишь Асуман, которая выглядела уставшей и истощённой и девушка решила, что надо будет её как-то подбодрить. Халис-бей покинул столовую ничего не сказав и младшая Шанлы проводила его сочувственным взглядом, наблюдая, как за ним уходят и остальные, оставляя их семью одну. Они с тётей, мамой и сестрой расположились в гостиной на одном диване, пока отец по-хозяйски завтракал и умудрялся ещё что-то осуждающее говорить. Эмель тогда впервые испытала желание что-нибудь в него кинуть со всей силы. Благо долго это не продлилось и в гостиной оказались все, кто находился в доме и, не без конфликтов конечно, было объявлено о поездке в Мармарис. Это был первый раз в жизни Эмель, когда она отправлялась куда-то без родителей и отец так беспрекословно согласился, что она даже не поверила своим ушам. Она тут же поняла, что он это сделал лишь бы не потерять репутацию, которая и так у него была не лучшей, но восторга это не убавило. Ехали они немаленьким составом, а точнее всей молодёжью, как выразился Халис-бей и все дружно отправились собирать вещи.