Глава 4. Тайна.

Эмель было очень тяжело проснуться после ночной прогулки, так что вставать она не спешила, сколько бы Асуман с Суной её не торопили. Она точно знала, что как только вылезет из постели придётся отвечать на вопросы, где она была ночью, ведь по возвращении в номер соседки сладко спали, так и не дождавшись её возвращения. Можно было конечно надеяться, что это, как и большинство её действий, осталось незамеченным. Но отсутствием внимания к Эмель страдала только Суна, Асуман же точно что-то поняла. Разлепить глаза и всё таки выбраться из под одеяла её заставили лишь слова о том, что они идут на пляж. Воду Эмель любила до безумия, хоть и плавала не очень хорошо. Быстро схватив нужные вещи она прошмыгнула в ванную, не желая ни с кем разговаривать. Намазавшись кремом от загара она надела голубое танкини с узором в цветочек , верх которого представлял собой майку с завязками на шее. Поверх — джинсовый костюм из топа с завязками на шее, как на верхе танкини, и мини-юбкой в крупную складку. Пляж встретил их утренним спокойствием и спящими в гамаке Сейран и Феритом. Разбудив голубков, все вместе отправились весело плавать, брызгаясь и дурачась. Чуть устав, Эмель решила выйти из воды и хотела поговорить с Кайёй, что покинул море раньше неё, но кое-что её остановило. Женская фигура, стоящая у воды и смотрящая прямо на неё. Эмель испытала невероятный восторг, узнав в девушке в розовом бикини свою интернет-подругу, которую раньше она видела лишь на фотографиях, которыми они обменивались на протяжении нескольких лет дружбы. Она стояла прямо перед ней, такая настоящая и символизирующая собой другую жизнь Эмель. Когда ей было около пятнадцати, соседка — милая многодетная женщина, заприметила её в качестве няни для своих детей. Эмель не знала, каким образом, но соседка добилась у отца разрешения. Девушка всегда ладила с малышами и была рада вырваться из отцовского дома на пару часов в день, тем более за какую-никакую оплату. За год такой подработки ей удалось заработать небольшую сумму, которой хватало на недорогой телефон и подключение туда мобильного интернета. Тогда Эмель и начала изучение большого мира под названием интернет и хранила это в тайне от всей своей семьи. Ей это было нетрудно, как самому незаметному у члену семьи. Её родственники были уверены, что первым телефоном стал подарок от сестры и зятя на восемнадцатилетие. — Мёге! — воскликнула Эмель, приближаясь к девушке и тут же оказываясь в её объятьях. Она не могла поверить своим ощущениям и ей было абсолютно наплевать, что сейчас все её спутники с недоумением осматривали их с подругой. В Мармарисе она почувствовала, что может быть собой, а вчерашняя прогулка к Кайёй подарила ей уверенности в себе. Всегда можно было наврать, что они знакомы столько, сколько у Эмель была связь с внешним миром. — Аллах, я не могу поверить, что мы встретились. — Эмель. — протянула второй слог Мёге, ещё крепче сжимая Шанлы в объятьях и радостно улыбаясь ей куда-то в плечо. — Я так рада тебя видеть! — Ты вообще как тут оказалась? — они отошли к шезлонгам и уселись вдвоём на один, Эмель даже не заметила Кайю слева от них. Мёге лишь загадочно улыбнулась и девушка догадалась в чём дело. — Ты что приехала сюда из-за меня? — Ну разве я могла упустить возможность увидеть тебя впервые за три года дружбы? — воскликнула девушка, и пусть для неё это не было чем-то сверхъестественным — её родители не были бедными, Эмель испытала такую радость, будто для неё свернули горы. — Три года? — послышался удивлённый голос Сейран и младшая закусила губу вздохнула, предчувствуя разборки. Ни одна из сестёр не знала о её тайне. Мёге несколько раз шлёпнула себя по губам, жмурясь, и тут же сжала руку подруги. Эмель не знала, что сказать. — У тебя телефон то меньше года есть, а в Антепе я что-то не припомню у тебя таких подруг, — возмутилась Суна, упирая руки в боки. Эмель недоумевала от уровня оскорблённости, который отражался на лицах её сестёр. С каких пор им не плевать? — Малышка Эмель не так уж и проста, — расхохотался Ферит, когда Эмель кратко рассказала о том, как они с Мёге начали общаться, и тут же получил сланец в лоб от от неё, теперь складываясь пополам от смеха, ей тоже стало смешно. Хотя бы он не воспринимал эту ситуацию как вселенское предательство. — Даже главная драма квин не воспринимает это всерьёз, — с претензией, но всё же больше с позитивом, чем с негативом, заявила Эмель, указывая рукой на зятя. — Почему ты не рассказала, Эмель? — зло спросила Сейран, поддерживаемая суровым взглядом Суны. Им весёлый настрой Корхана не передавался и Эмель стало даже обидно. — А вы спрашивали? — она встала с шезлонга, расстроенно оглядывая сестёр. — Вы всегда были друг у друга, поддерживали, помогали. А я что? Сидела и смотрела из своего уголка. Вы обо мне то вспоминали только тогда, когда отец наказывал меня за ваши проступки. Вспоминали на день и снова забывали. И я должна была поделиться с вами, оставлявшими меня в одиночестве, тем, что меня от него спасло? Ещё и ведёте себя теперь так, будто я вас предала. У нас с вами никогда и не было таких отношений, которые можно было бы предать. Она не хотела слушать их оправдания или претензии, поэтому взяла свои вещи и Мёге за руку и они вместе ушли подальше. Почему-то стало легче, будто груз, который она носила на своих плечах годами тут же с них упал, и решив не тратить время на негатив, девушки отправились плавать теперь уже вдвоём. Мёге, расстроенная и чувствующая вину, всё время извинялась и пыталась исправить ситуацию хотя бы тёплыми словами. Единственным залогом их дружбы была беспрекословная поддержка и для Эмель это был островок спокойствия и света в её нервной жизни в тени. Они теперь могли провести целый день месте и пользовались этим сполна. Пересекаться ни с кем из родственников девушка желанием не горела, поэтому приняла душ и переоделась она в номере подруги по её же предложению. Мёге, зеленоглазая и с искусственным блондом, одолжила ей своё жёлтое платье с воланами по низу и верхом бандо, а сама надела милый розовый костюм из шифона, состоящий из экстра мини-юбки и топа с открытым декольте и бантиком на груди. Вместе они прошлись по всей территории отеля и около него, со смехом прячась от спутников Эмель, сделали кучу фотографий, сняли много видео с тик ток трендами, которые пока учили чуть не умерли от смеха. И, конечно, перемыли кости всем и вся. Они были полными противоположностями как по внешности, так и по судьбе. Если Эмель жила в семье, полной запретов и тирании, то Мёге выросла в изобилии: денег, внимания, любви. И всё же их пути однажды сошлись, они друг друга многому научили и их встреча в Мармарисе стала глотком свежего воздуха в жизни обеих. Ближе к вечеру они снова оказались на пляже, танцуя на песке под песни The Weekend и Måneskin и просто отдыхая душой и телом. Солнце садилось и закатный свет освещал их, волны подпевали, а песок подсказывал движения. Последние два вечера в Мармарисе Эмель заслужено считала лучшими в своей жизни, ведь они были полны свободы и она могла дышать полными лёгкими, не думая о ни о чём. Их с Мёге, отдыхающими после активных танцев, нашёл Кайя. Эмель была рада видеть именно его и когда он занял соседний с ней шезлонг удовлетворённо улыбнулась. — Суна и Сейран переживают, — как бы невзначай начал он, укладывая руки под голову. — Я два раза сегодня писала Сейран, что со мной всё в порядке и я с Мёге, — пожала плечами Эмель, поворачивая голову в сторону Кайи. О том, что отец ни в коем случае не узнает о Мёге, она не сомневалась. В их семье было негласное правило о неразглашении чужих провинностей. — Они переживают, что ты не хочешь их видеть и совсем не появляешься в нашей компании, — он тоже повернул голову, они смотрели друг друга в глаза. — Скорее о том, что не могут высказать мне свои претензии. Но передай им, пожалуйста, что я давно не обижаюсь на них и что не прихожу не потому что не хочу их видеть, а потому что хочу провести время с Мёге, — подруга на это лишь умилилась и протянула Эмель руку, которую та тут же сжала. Кайя улыбнулся. — Ох, Эмель, ну как скажешь. — он снова пожал плечами, выравнивая голову и закрывая глаза, Мёге же игриво поиграла бровями, на что Эмель скривилась и показала ей кулак. — Кто последний в море, тот варёная креветка! — внезапно вскочила блондинка и рванула в сторону воды. Эмель и Кайя, расслабившиеся на вечернем тёплом воздухе не сразу сообразили, что происходит, переглянулись и одновременно побежали. Они толкались, стараясь замедлить друг друга, но от этого замедлялись сами и в итоге попали в воду почти одновременно. Мёге на это лишь гордо заявила: — Вы две варёные креветки. — Как мило, — язвительно заявила Эмель, тут же получая всплеск воды прямо в лицо, началась настоящая морская битва. В свой совместный с Асуман и Суной номер Эмель вернулась лишь за час до их выезда из отеля с целью собрать вещи. Переночевала и позавтракала она у Мёге, и они долго прощались, обмениваясь пожеланиями и обещая друг другу ещё встретиться. Подруга не упустила момента подколоть Эмель по поводу взаимоотношений с Кайёй и девушка вывалила на неё все свои непонятные чувства, получая умозаключение, что он ей явно нравится. Как будто она сама этого не понимала. Но ему было двадцать семь лет, он был состоявшимся человеком и очень привлекательным мужчиной и, более того, был больше заинтересован тем, чтобы бесить Ферита неоднозначными действиями по отношению к Сейран. Мёге тогда закатила глаза и назвала подругу глупышкой, мол, напряжение между чувствовалось немыслимое. Всё это в итоге переросло в бой подушками и разговор не был продолжен. Стоило Эмель оказаться в номере, как Суна крепко её обняла, не говоря ни слова. В её лице читалось напряжение и младшая знала, что она многое хотела бы сказать, но не говорила и от этого было легче. Но Эмель правда не держала зла на обеих сестёр, в их доме каждый выживал как мог, и она хорошо знала, что ей досталось меньше, чем старшим. Не только плохого, но и хорошего, конечно, но её это не то чтобы волновало. Сейран буквально повторила действия Суны, когда они все вместе собрались на ресепшене и выехали из отеля. Ферит вообще смягчился по отношению к младшей, улыбался ей и строил рожицы. Но в целом между всеми висело напряжение и Эмель знала, что дело не только в её отсутствии весь вчерашний день. Асуман шёпотом рассказала ей обо всей ситуации, когда они вместе шли к вертолёту. Кайя организовал Сейран поступление в университет, но Ферит как всегда влез со своими фи, чем сильно расстроил жену. Эмель была рада за сестру, но в присутствии зятя решила не поздравлять, не желая разразить новую ссору. Она в любом случае хорошо отдохнула и насытилась позитивным эмоциями, так что была готова вернуться домой, а точнее в особняк Корханов. Сомнений в том, что отец вытрепал там всем нервы не было ни у кого и на обратном пути она пыталась разрядить обстановку, предполагая, как он мог себя вести. Что-то между сёстрами изменилось после раскрытия тайны Эмель, будто часть невидимой стенв между ними стена рухнула и младшая замечала, как старшие пытаются с ней общаться. Это было чувство вины или желание узнать, не скрывает от она ещё что-то, Эмель не знала. Но пока ей было весело и в целом приятно от того, что вправе в жизни были не Сейран и Суна, ну и Эмель, а Сейран, Суна, Эмель. Ферит же тем временем активно игнорировал Сейран и её существование, а вместе с тем и всех остальных, кроме младшей. Она активно этим пользовалась и корчила ему рожицы, пытаясь поднять настроение. Это замечал не только Ферит, но и Кайя, со странным лицо наблюдая за ней. Ну а что, ему значит можно было хихикать с Сейран, а Эмель с Феритом нет? В любом случае их возвращение обещало быть весёлым.