Часть 2. Новости.

Николай Максимович проснулся около девяти. Первым же делом он хмуро оглядел улицу с седьмого этажа и роптал про себя о мерзкой погоде. «Вот уже опять эта слякоть, вчера только было солнце, а сегодня дожди!». Кого обманет солнце, когда пронизывающий холод пробирался под одежду, заставляя редких прохожих торопливо семенить. Никто не хотел задерживаться на улице ни минуты больше, чем нужно. Серые улицы Москвы утопали в грязных лужах. А солнце только и всего, что освещало их уродство. Пожалуй, даже хорошо, что он поддался на уговоры и остался дома.     Он заказал доставку продуктов, а затем пошел в душ. У него было немного времени до прихода долгожданной гостьи. Они не видились уже довольно довно. Похоже, что прошло больше полугода. И хотя долгие разлуки уже вошли в привычку, мужчина все же скучал по своей подруге. Она одна из немногих, кто его понимает. Ей можно было рассказать обо всем или молчать ни о чем. Удивительно найти такого человека с которым гнетущая, пустая тишина станет необыкновенно комфортной. Поразительно, как одни считают тебя очень заносчивым, а другие понимают без слов. Она была той, кто наполнял его сердце теплом.    Звонок домофона, шум лифта, горячие после душа пальцы касаются холодной, серебристой защелки, оставляя глянцевый след на потускневшем от пара металле. Еще две, три, четыре секунды и она стоит в его прихожей с лучезарной улыбкой. Хозяин дома приветствовал ее полуголый, в домашних трениках и заколкой-крабом на голове. Его тело еще не обсохло после душа и на коже блестели редкие капельки воды. Не думая, они оба машинально тянуться друг к другу и в лекогом объятии целуются в щеки.     — Привет, девочка моя! Наконец-то...    — Привет мась! Какой ты! – отвечала ему женщина солидных форм с короткими, белыми волосами под барашка и очень загорелой кожей. Мужчина заметил россыпь веснушек. После солнца они всегда становились заметнее. Гостья прошла и закрыла за сбой дверь.     — А чемоданы? – удивился он. Ведь он знал, что Теона только прилетела из отпуска и еще не была у себя дома.    — Их увезли…    — Как?     — Платно мась, платно. Пятьдесят долларов творят чудеса! – ее слегка низкий и звенящий голос заполнял все пространство, в то же время  оставаясь легким и ненавязчивым. Теона прошла в гостиную и уселась на ярко-бордовый диван. За ней вошел «Мася». Она еще никогда не видела его в таком виде. Ей было удивительно, что даже сейчас, спустя пять лет после ухода со сцены он выглядел фантастически. («Вот же природа одарила!») — Может по кофейку?    — Ну, мотовщица! – с хитрым, чуть укоризненным прищуром мужчина прошел мимо нее. Он обошел барную стойку и включил кофемашину. Она зажужжала и начала согреваться, а тем временем Теона откинулась на спинку дивана и ответила:    – Имею право, Никуша! А вот ты тут, что опять учинил?    — А, я что? Это ты улетела на два месяца, еще не дозвониться! Потом у тебя гастроли, вообще не поймать! Кинула меня… – немного вспылил он. Мужчина практически лег на барную стойку, продолжая щурится и недоумевающе посмотрел на подругу.     — Я не кидала, я чистила себя от этих всех стрессов и современных устоев! А что случилось…? Я сейчас ехала и читала, что вроде, как твою ученицу, что на нее покушение было и, что ее облили белизной…, это же была не Линочка? Что там понаписали журналюги эти, ничего не понятно!    Николай театрально закатил глаза, всем своим видом показывая скуку, филигранно, словно танцуя, развернулся на одной ноге и скрылся за стеной. Затем он достал маленькие белые чашечки и начал разливать кофе. Внутри он надеялся промолчать, но знал – Теона все равно не отступит. Сдавшись, он наконец заговорил:    — Ну вот откуда они это все берут? – возмутился он громко. Николай взял кофе и поставил его на журнальный столик. В его голосе прослеживались нотки злости, но потом он продолжил намного мягче: — Нет, ты вообще… представляешь? Понаписали!    Мужчина, недовольный темой разговора, сел рядом на диван, удобно подогнув одну ногу под себя. Его лицо красноречиво говорило о негодовании: брови взметнулись вверх, на лбу залегли глубокие морщины, а подбородок слегка выдвинулся вперед, словно задавая молчаливый вопрос.    — Ну, что ты первый раз что ли? Ты же вырос в театре! – пыталась подбодрить его подруга. Она знала, как ему надоели все эти театральные драмы, склоки и интриги. Конечно, он уже давно не служит в театре, но и при таком раскладе козни, пусть и чужие его настигли. – Ну, что там за интриги-то? Никуша? Главное когда успел? Меня не было то месяца два!    — Да, сейчас! Конечно, два! Мы с тобой виделись когда? Еще в начале февраля!? – спросил Николай с вызовом и встрепал свои волосы. После чего снова откинул их назад. Теона прищурилась, пока друг восстанавливал в памяти недавние события. – Вообще, меня какой-то там новый YouTube канал давно уже звал на интервью. Прямо очень долго, а ты знаешь, что у меня и так нет времени! – он снова вопросительно уставился на Теону и сразу продолжил: — В общем договорились на выходных. Я проснулся, точнее, они меня звонком разбудили, говорят, что у них здание обесточено и снимать негде. Думаю, ну, слава Богу! Потом через час опять звонят, говорят, что договорились снимать в ШДИ. – Николай почти не пил кофе, но зачастую жестикулировал словам, а также подчеркивал свой рассказ мимически. Теона же внимательно слушала и тихонечко кивала на протяжении всего его монолога. – Мне дали большую гримерку. И когда мы все отсняли, я туда вернулся за пальто. А мне Жанна весь день тогда писала про какую-то делегацию! Она скинула документы, просила срочно посмотреть, я стал ей что-то сразу отвечать. И вот я даже не понял сначала, что в гримерке была вот эта вот девочка. Через минуту, как я пришел, к ней подошел кто-то из руководства театра и непрозрачно намекнули, чтобы она быстро собиралась и уходила. Ведь спектаклей нет, а гримерка занята мной. Типо, чего она там мешалась. Хотя, она мне никак не мешала, если честно. Моего мнения вообще никто не спросил, если что. Поэтому я и обратил внимание. А эта девочка…, похоже, что она у них гример. Ей кто-то из актеров специально сказал, что надо приехать.     — А зачем? – вставила Теона, ничего не понимая.     — Не знаю!… – отмахнулся мужчина, но тут же опомнился. – Ну, что, зачем? Подстроили ей видимо… Понимаешь в чем дело? Я сижу, жду когда меня заберет водитель и тут вижу в отражении, а зеркала у них по всей гримерке, типа панорамы. Кто-то вбегает и выплескивает на нее ведро белой краски. Я естественно подскочил посмотреть, что происходит. Девочка стоит, – он изобразил оловянного солдатика, – не шевелится, ничего не говорит, с нее все течет на пол, стены, костюмы, все в краске, а эти сволочи увидели меня и сразу убежали. Просто…, подстроили ей такую гадость.     — Ой, кошмар какой! – Теона вся скорчилась будто от ужаса. Она представила себе, как какая-то бедная девочка стояла в гримерной вся облитая невесть чем. – Что за поганцы, а? И их…, неясно, кто это был?    — Наверное кто-то из труппы. И ты понимаешь, она стоит и чуть ли не плачет. Я спрашиваю, кто это сделал, она плачет. Приходит руководитель, я говорю, смотрите, что происходит! Это еще я там был, а если нет? Говорит, не обращайте внимание, разберемся и толкает ее к выходу. Ну, вот ты бы поверила? Стоит, улыбается мне и вешает на уши откровенно. Я понимаю, что если оставить эту девочку там, от нее места живого не останется. Поэтому я принципиально дал ей свой пиджак и вывел оттуда.     — Молодец, Никуша! Что за люди? Кошмар! – причитала Теона. – Их Бог потом накажет! Все возвращается!    На мгновение Николай вспомнил субботнее интервью после которого случилось то происшествие. Его даже передернуло. «Надо бы запомнить, больше не соглашаться, если не приведи господь они снова позовут». А ведь все начиналось замечательно. Приятная девушка, очень симпатичная! Она была так красива и эффектна, что сразу произвела впечатление на Николая. Они принялись флиртовать друг с другом еще до начала интервью, хотя и не выходя за рамки приличий. Пожалуй, не стоило так с ней. Она почему-то решила, что после легкого флирта между ними больше нет никаких границ. Особенно ей понравились его многочисленные фразы. Например, поняв, что это первое ее интервью, он сказал: «Ты у меня не первая, у кого я первый…». И дальше граница совсем размылась.      Однако как во многом, так и во взаимоотношениях Николай всегда был человеком несколько брезгливым. И более того, он всегда четко проводил границы своей свободы и личного пространства.    Молодая журналистка продолжала игнорировать личное пространство мужчины, думая, что флирт все же позволяет ей больше, чем другим. Она была слишком уверена в себе, а внимание Николая лишь усиливало ее самоуверенность. Девушка хотела быстрее перейти к более «близким» отношениям, и мысли о контакте с ним занимали ее ум куда больше работы. Она попросила Николая показать какую-нибудь балетную позу. Впрочем, почему нет? Он артист балета, педагог и ректор. Такая просьба вполне связана с его деятельностью и вписывается в формат интервью. Николай улыбнулся.    — Да, это любой человек может. Вот вам пожалуйста! – сказал он весело и принял простую, шестую позицию.– Это шестая позиция.     Его заразительный и звонкий смех залил всю студию. Но это обидело девушку, она восприняла это как насмешку. Тогда она выпросила более сложную.     — Ну, это первая… – Николай Максимович с легкостью встал в первую, неестественно вывернув ноги в разные стороны. – Это тоже, мне кажется любой человек…        Повторяя позицию, удержать равновесие девушке было трудно, и она ухватилась за руку Николая.     — Так! Щас! Чтобы я ноги не сломала, – как бы в оправдание за свой жест сказала она.    — Да, ладно, – ответил мужчина. Девушка его отпустила, показывая, что ей все удалось. А Николай тем временем отошел чуть дальше, к столу и отвернулся на оставленную там игру, – все хорошо.    — Правильно? – спросила она, глядя на свои палки-ноги.    — Да-аа! – тут же отозвался с сарказмом Николай.     — Приняли бы меня? – поверив на миг в его слова, спросила интервьюер. – Ну, так…    — Нет! – рассмеялся Николай, в чем его поддержала журналистка.    Ему крайне не понравилось, что она его схватила. Вроде бы совершенно невинный жест, но Николай от него испытал отвращение в легкой форме. Мужчина, конечно, внешне оставался спокойным. Тактичность и деликатность никогда его не покидали. Ни одна мускула не дернулась на его лице, и почти ничего его не выдало. Разве что тот едва уловимый сарказм в голосе.    Теона немного успокоилась, узнав, что Линочка не при чем. Ведь, если кто-нибудь посмел тронуть Анжелину, Николай бы не успокоился, пока не сравнял с землей обидчиков. Опять был бы скандал. Опять бы была шумиха. Своих учеников он любил не меньше, чем если бы они были его родными детьми. И все об этом знали. Однако девушка из гримерки была для него никто. Возможно теперь Николай не вспомнит, но ее слезы в тот момент напомнили ему давние слезы его обожаемой Анжелины. Что-то надломилось в нем и он не смог остаться равнодушным.     — Но ты знаешь, я опять по своей доброте…     — Что? – перебила его подруга, и Николай рассказал ей о том, что Леля, как он ее называл, теперь живет в его Питерской квартире. Глаза Теоны чуть не выпали из орбит. Такого она не ожидала. – Ой! Не знаю, что и сказать, Мась! И что дальше будет?    — Ну что? Я ее не гоню, но мне кажется, она сама скоро съедет. У нас тут случилась сцена!     — Никуша, у тебя каждый день сцены! – немного расстроено ответила Теона. – Давай, выкладывай, но готовь мне успокоительное!    — Валерьянку?    — Коньяк!    Он рассказал ей о том утре, когда Леля разбудила его прямо в постели. Они долго говорили, и он понял, что Леля, похоже, влюблена в него. Но все равно переживал, боялся задеть ее чувства, ведь знал, что между ними серьезных отношений не получится.    — Ну-уу! Мась! – протянула Теона. – В девчачьем мире такие вещи очень эмоциональны... Что плохого в том, что девочка в кого-то влюбилась?    — Это прекрасно! – неожиданно вмешался «Мася», а потом добавил: - Только не в меня! Почему опять я причем?    — Ой, ты опять за свое... – шикнула на него подруга. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, пока Теона не вспомнила свою новость: – А-а! Никуша, кстати, про любовь... Ты идешь к Алисе Бруновне?    — Как...? – удивленно спросил Николай, словно не верил своему слуху. Как он мог не пойти? — Ты серьезно сейчас спрашиваешь? Как можно не пойти?    — А ты знаешь, что Аленка тоже придет, да еще и не одна! – выпалила она, ожидая реакции от Никуши. Тот лишь недоуменно смотрел на нее. – Мне тут птички напели, что она будет с каким-то мужчиной...    — Ну и что? – равнодушно пожал плечами Николай, словно эта новость его вовсе не беспокоила.    — «Ну и что»?! – возмутилась Теона. – Ты собираешься идти один, когда она тащит какого-то мужика?! – Она взглянула на не подающего вида Никушу. Он едва сдерживался, чтобы не закатить глаза от ее намеков. – Так! Ты будешь завоевывать свою Алену или так и останешься сидеть сложа руки?    — Нет, сейчас побегу себе даму искать, волосы назад! – с сарказмом ответил он и так же посмотрел на подругу.    До праздника в честь Алисы Фрейндлих оставались считанные дни. Николай действительно планировал идти туда один. Главное ведь было поздравить великую актрису, а не доказывать Алене, что и без нее ему вполне комфортно. Хотя конечно было не совсем так. Он уже не первый год верит в то, что их «дружба» может стать чем-то большим. Только его тайная, а возможно уже и не тайная любовь так не считала. Ей хватало простой дружбы.        За два дня до торжества Николай сидел в своем кабинете, размышляя о том, что подарить Алисе. Он хотел нечто простое, но яркое и запоминающееся. А потом он вдруг вспомнил про Лелю. Они ведь так и не пошли в музей. Да и вообще после того раза больше не виделись и даже не созванивались. Вообще-то ничего удивительного. Они и так не особо много общались, но мужчина почувствовал укол вины. Теона права, если чувств Лели искренние, то разве можно ее за них винить? С другой стороны, он не может ей обещать взаимность. Он правильно сделал, когда остановил ее. И всё-таки, вина не покинула его даже после анализа данной ситуации. Выкроив пару часов из графика, мужчина позвонил человеку, вкусу которого он доверял бесконечно. На экране смартфона высветилось: «Доченька». Единственная, кого он так тепло и безгранично любил.     — Линочка, привет, моя хорошая! … Замечательно, скажи, ты сейчас занята? … … Ничего себе! Какой? … Ты помнишь, что я тебе говорил про…? … Да! Ан-дедан! … Да! … Я тебя хочу позвать, чтобы ты мне в одном деле помогла, сможешь сейчас? … Ну давай, я заеду.    Через сорок минут Николай Максимович и Анжелина стояли у прилавка с сияющими, ювелирными украшениями. Они тщательно искали то, что могло бы подойти Алисе Бруновне, и Николай заметил один очень красивый, тонкий браслет из серебра. Серебряные полоски, соединенные крошечными звеньями, складывались в необычный браслет. В центре сверкал бриллиант, весом в один карат, окруженный симметричными витыми узорами из серебра. По бокам от центрального камня мерцали два небольших бриллианта, каждый из которых был еще в пол карата.     — Николай Максимович, он очень красивый, но это больше вот, молодой девушке. Алисе Бруновне, мне, кажеться не подойдет… – осторожно сказала Анжелина.     — А что? Я всегда считал Алису человеком тонкой натуры, – ответил он.    — Тонкой натуры, но…, с большой буквы! – намекнула девушка, улыбаясь.     Николай взглянул на свою ученицу с укором, но все же улыбался он с теплотой. Если Линочка так говорила, значит стоило выбрать другой подарок. Однако браслет был прекрасен и Николай не удержался. Он попросил ее померить. И вправду смотрелся он очаровательно. Глаз невозможно было оторвать.     — Вы его все таки возьмете? – удивилась Анжелина.     — Да, его и вот эту брошь! – последнее было сказано больше сотруднице ювелирного, чем Линочке.    — Кому подарите? Он ведь не для Алисы Бруновны! – догадалась девушка и посмотрела на Николая с лукавой улыбкой. Он, только что серьезный, не удержался от улыбки в ответ и сарказма:    — Себе…! – ответил Николай, и звонко, как умеет только он, рассмеялся. Больше они к этой теме не возвращались.     Вечером Николай ожидал проверку в академии. Родители одного из учеников написали обращение к президенту с жалобой о несправедливом отчислении их невероятно «талантливого» чада. Такие жалобы зачастую отправлялись не раз в год, а потому к подобным ситуациям все были готовы. Оставалось лишь принять проверяющего и отдать нужные ему документы. Но в этот раз проверяющий попал в пробку, он даже предложил перенести встречу, однако Николай был полон решимости закончить все дела сегодня.     Николай вышел из академика уже после одиннадцати. Усталость дала о себе знать. Он хотел уснуть в машине, но боролся с собой, как и с желанием поехать в Питерскую квартиру. Такси остановилось у Ленинградского вокзала, но тут Николай вспомнил о браслете. И назвал водителю новый адрес.