Часть 5. … откровенный скептицизм.

Часть 5 … и действие    В то воскресенье я вернулась в Питер одна. Николай Максимович остался в Москве и увиделись мы только в среду. А до этого момента прошла вечность! Весь понедельник он отсутствовал, игнорировал меня, не отвечал на сообщение. Я терялась в догадках. Наверное, он занят, но и вечером ответа не было. Почему? Ненавижу себя за то, что позволила ему так сильно влиять на меня!     За окном барабанил дождь. Заглядевшись на капли, стекающие с обратной стороны стекла, я на миг почувствовала себя Джейн Эйр, которая была так же безответно влюблена в Эдварда. Как же ей было тоскливо! По крайней мере, пока он не ответил ей взаимностью. Но я не она, и мой Эдвард возможно никогда не будет моим.     Во вторник я разбирала новые пачки в одном из невостребованных залов. Каким-то чудом, краем глаза, я уловила Нику в коридоре. Он промелькнул, словно тень, увлеченно беседуя с Жанной. Они с скрылись за углом так быстро, будто бы их здесь и не было. Пойти за ними я не решилась, как и зайти в его кабинет. Что мне сказать? Привет? Нет, это глупо. Зайти, чтобы обнять? Еще хуже. Тем более он говорил, что не любит смешивать работу и личное. А может…, нет, он бы не стал избегать. Или стал бы? А, если я все себе придумала?    Спасением от себя самой и от него стала работа. Нужно было тщательно проверить каждую пачку, отчитаться, что нет брака, записать в приходный ордер, подготовить документы на них и убрать в костюмерную. Кажется, не так уж и сложно, но их пришло почти пять сотен! И как я еще успевала думать о Николае Максимовиче? На самом деле и в среду мы с ним могли бы не увидеться. Конец апреля подразумевал предстоящие экзамены, это означало, что хлопот в академии прибавится. А кроме того, моя должность имела очень расплывчатые обязанности. Прознав это, Татьяна Ильинична взяла меня в оборот. Не то чтобы насовсем, но ей всегда, что-то было нужно. При том Олег Викторович (проректор по административно-хозяйственной работе), никогда и ни о чем меня не просил.     Например, как раз в эту среду, Татьяна Ильинична попросила меня срочно подготовить малый зал для класса девочек. Она была очень возбужденной, веселой и куда-то торопилась, а на нее это не похоже. Поняв, что потом не успею, я пошла обедать заранее. В столовой еще никого не было. Мне удалось проглотить суп и салат к началу большой перемены, на которой я планировала выполнить ее поручение. И, когда я собиралась идти в зал, меня остановил Николай Максимович. Я его даже не заметила. Мои мысли в тот момент были полностью заняты оптимизацией собственного времени. Они с Анжелиной сидели за столом с полными подносами. Кажется, только, что пришли.    — Лелечка, ты куда бежишь? – спросил Николай Максимович будничным, даже ласковым тоном. Он был в отличном настроении, улыбался, впрочем, как и Анжелина. Мне стало завидно. Она так запросто может с ним обедать, болтать и смеяться. Конечно все проще, если ты не стараешься скрыть свои чувства. – Садись с нами!     — ОЙ! Да…, мне надо зал подготовить… – промямлила я быстро, собираясь ускользнуть. Но он придержал меня за запястье, откинув голову, чтобы видеть меня.    — Подожди, какой еще зал? – спросил он, я сделала шаг назад, лишь бы он не свернул себе шею.     Тут лицо ректора сделалось таким насупленным. Он, конечно же не знал о том, что я помимо его поручений выполняю еще некоторые. Естественно новость про зал его удивила. Но я не считала свою помощь кому-либо, чем-то плохим. Почему не помочь, если могу?    — Татьяна Ильинична попросила малый зал подготовить. – честно ответила я. И в какой-то мере даже гордилась тем, что мне доверили такое, пусть и небольшое дело.    — А причем тут ты? – так же ласково спрашивал он, кончиками пальцев удерживая мою руку.     — Не знаю…, просто…, решила помочь.     — Садись, не нужно ничего готовить. – ответил он вкрадчиво, после недолгой паузы. И даже не отпускал, пока я не села за стол.    — Ну может я хоть скажу Татьяне Ильи…    — Что «скажу»? – перебил Николай Максимович. Он посмотрел на меня с вызовом, будто я провинилась. – Это, что? Твоя обязанность? Нет! Линочка? – он посмотрел на Анжелину. – Вот ты когда-нибудь помнишь, чтобы кто-нибудь за меня вел урок?    — Никогда, Николай Максимович! – ответила она ему с улыбкой, заражая все вокруг позитивом.     — Вот!    — Ну, может Татьяна Ильинична не успевает… – осторожно предположила Лина, а ректор возмутился еще больше.    — Что…, как может…, чтобы не успевать? Я же не говорю, что я не успеваю распределять бюджет или подписывать документы!    — Ну, так это вы! – рассмеялась она. – Вы у нас все прекрасно делаете!    Я слушала этот разговор и впервые смотрела не на Николая Максимовича, а на Лину. Она невероятно красивая! Ее светлая кожа и волосы, милое личико. Мне бы хотелось быть хоть немного такой, как она. Она ведь самая настоящая фарфоровая куколка. И от нее невозможно оторваться!    — Здравствуйте. – услышала я позади знакомый голос. От затылка по спине побежали мурашки. Николай Максимович поднял свой взгляд, а мы с Линой обернулись, так как сидели вместе и напротив Николай Максимовича. Он, кстати, чуть сощурился и сказал так…, знаете, как будто очень неприятная тетенька в паспортном столе:    — Здрасьте… – За нами стояла Татьяна Ильинична. Было неловко. Я секунду-другую думала, стоит ли сказать что-нибудь. Однако Николай Максимович опередил меня: — Татьян, у тебя же класс сейчас? Давай мы зайдем с девочками. У вас все готово?    Тут у во мне, что-то упало в самый низ. Он, конечно, сейчас мои права и обязанности четко перед ней обозначил. Однако, врага в лице Татьяны я себе моментально нажила. И не объяснишь же ей теперь, что к чему. Впрочем, наверное не стоило никого бояться, когда у меня такой покровитель. И все-таки, я могла бы подготовить зал. Надо было только соврать ему.    Мне очень уж не хотелось идти к Татьяне, тем более вместе с Максимовичем и Линой. Хотя, ладно, Лина тут очень кстати. Она умеет непросто правильно вставить слово, но и при необходимости сгладить углы. В общем, сели мы на скамейку. Начался урок, Николай Максимович немного посмотрел на девочек, а потом уткнулся в телефон. Двадцать минут, которые он сидел в телефоне, Лина наблюдала за ученицами. Я тут явно была лишней. В балете у меня разбираться не особенно получалось. Было чувство, что я здесь только для показательного наказания Татьяны. Чтобы она видела, чей я сотрудник. И несмотря на то, что этот «урок» был для нее, мне тоже было не по себе.    Неожиданно ректор вспомнил про класс и вопросительно посмотрел на Лину. Она улыбнулась, приблизилась к нему и тихо сказала, что-то, чего я не поняла. Николай Максимович сощурился, он стал наблюдать за ученицами, как коршун. Еще пять минут молчания, тихих замечаний Лины и началось шоу. Для меня это был первый раз, когда он самолично взялся обучать класс.      — Софочка, куда рука у тебя полетела? Это, что? Экарте? … Это не экарте! Рука в третьей позиции должна быть! – он говорил мягко, но так, чтобы слышал весь класс. Одна из девушек встала в позу. – А рука то куда…? – рука девушки смотрела то ли в сторону, то ли вверх. Ректор изогнул свою над головой. И честно говоря, его рука выглядела куда изящнее, чем у будущей балерины. – Солнце, мое, что ты…, ну можешь ты ее согнуть или нет? Куда ты ее тянешь? Господи… – после еще одной, не совсем удачной попытки, Николай Максимович закатил глаза и угрюмо посмотрел на Татьяну. Та опешила, будто только что очнулась, покраснела и закричала на девушку:    — Ирутина! – рычала Татьяна, – согни руку!     — Девочки, вот, вы! – он указал на правый станок. – Давайте арабеск в первой. – спокойно сказал Николай Максимович. Девушки быстро сделали, что их просили. – Руки! – выкрикнул так громко и звонко, что я вздрогнула. Он встал со скамьи, вытянув руку перед собой. Я и раньше видела разные элементы в его исполнении, но все как-то издалека. Видеть его в действии, в двух метрах от себя — это фантастически! – Ритуль, пупсик, вывортно! Еще! Ну! – ректор подошел ко второй девушке и буквально вывернул ее ногу. На ее месте я бы плакала и кричала от боли. – Софочка давай вперед. У тебя, что? Ты руку потянула может быть? Почему она у тебя не сгибается? – Я посмотрела на Татьяну. Ее лицо сменило окрас на багровый, а глаза сверлили класс из-под сведенных бровей. Ученица молча и отрицательно помотала головой в ответ ректору. – Катя, Настя и Рита. – он указал на центр, девушки вышли ближе. – Остальные продолжают с Татьяной Ильиничной.     Татьяна молчала, но по ее виду было ясно, она недовольна, она в бешенстве! Мне стало ее жаль. Кому приятно, когда выполняя столько лет свою работу, тебя поправляют? И, кажется, теперь ее классу будет тоже непросто. На ком еще ей срывать злость?      — Почему он с ними отдельно занимается?     — Так это предвыпускной класс, а они недотягивают. Он иногда заходит на уроки. – ответила мне Лина шепотом.     — Ронд де жамб партер, Катя тоже! Катя! Что такое Ронд де жамб? … Ну! Вот! И…! – услышали мы из зала. Голос ректора здесь звучал, словно гром. – Настя опаздывает! Рита следи за ногой!  и…  Ногой ан де ор, а рука идет ан де дан. – девушки начали делать. – А теперь наоборот, сразу! Пошли…! – некоторые из них запутались. Двое замерли. Софа, за которой Николай Максимович непристанно следил, запуталась в руках. Она поочередно поднимала то одну, то другую. Ее движения стали походить на сломанного робота. – Нога ан де дан, а рука пошла, пошла рука ан де ор! – еще громче сказал он, почти переходя на крик. Бедная девочка встала, как вкопанная, пока он поднимал ей нужную руку и указывал на нужную ногу. Остальные девочки пробовали сами, чтобы не навлечь на себя его гнев. – Господи! Татьяна Ильинична! Вот вы видите? Потом мне, чтобы не было вопросов, почему я их не допускаю к экзаменам. У них это очень нехорошо выйдет в связке и спрашивать будут с вас…, и с меня. В большей степени с меня! – она оглянулась на девушек, а он указал ей на тех, с которыми только, что занимался не больше пяти минут. – Весь класс ко мне на пересдачу в пятницу. Пока не будет базы, на экзамен не допускаю!     Мы вышли из класса и все, чего мне хотелось – это сбежать! Если бы я соврала ему, то ничего бы не было. Класс был бы готов и он бы сюда не пришел. Почему вообще я чувствую себя виноватой? Я ведь ничего плохого не сделала! И все-таки мне хотелось отпроситься, придумать предлог и смыть с себя последние, крайне неприятные события. Однако Николай Максимович не отпустил и сказал, что мне нужно будет сегодня пойти с Анжелиной в магазин.     И даже спрятаться ото всех мне не удалось. Они позвали меня с собой на репетицию «Тщетной…». А резонной причины отказать им у меня не было. Николай Максимович готовился танцевать в сабо. Анжелина достала телефон, чтобы заснять это.    — Не надо. Цискаридзе в трениках никому не нужен! – улыбнулся он.    — Очень интересно, Николай Максимович! – весело сообщила Лина, она и не собираясь убирать телефон.    — А ты помнишь, между прочим? Когда я пришел на класс, вы делали асамбле, я спросил почему ты не прыгаешь. Ты помнишь, шо ты мне ответила? – Лина продолжала улыбаться и снимать. –;Ты сказала: А я при вас не буду! И сказала, что тебе надо психологически подготовиться, прежде чем делать передо мной урок. Вот мне тоже надо психологически готовится, чтоб меня увидели в таком виде!    — Очень вы хорошо выглядите!    — Очень хорошо будет потом, а щас это что? Надо сначала репетировать.    Дождавшись Лину с репетиции, я подошла, чтобы понять, куда мы идем. Она назвала несколько магазинов, но так будто еще не знала наверняка, куда именно ей нужно.    — Это для театра все нужно? Я думала…    — Почему для театра? – улыбнулась Лина. – Николай Максимович сказал, что вы поедете в гости и тебе нужно несколько платьев.     — Мне?    — Ну да! – Анжелина рассмеялась. Да, пожалуй, я выглядела сейчас смешно. Но он не предупредил меня об этом.     — А…, да, я…, вспомнила… – соврала я.    Она носилась по магазинам, как пчелка. Я едва успевала за ней. Интересно, что он ей сказал? Даже страшно подумать. Однако она точно знала, что покупать. Лина нашла мне вечернее платье, коктейльное, аксессуары, туфли, украшения и после мы подошли к магазину нижнего белья. Я остановилась.     — Ты чего? – спросила меня Лина.     — Лина, скажи честно, что он тебе сказал? – она подошла ко мне с доброй улыбкой, взяла меня за руку и сказала, что знает только о приглашении в загородный дом и о том, что мы едем туда вместе. Почему-то мне показалось, что она недоговаривает. – Да, но это не значит, что мне нужно… – я указала на магазин белья.    — Слушай, я тебя понимаю, ты не хочешь рассказывать об этом. И я тебе благодарна, ведь Николай Максимович мне, как отец или, как старший брат. И меньше всего мне бы хотелось знать про его личную жизнь. Тем не менее, я и так вижу, что между вами далеко не дружеские отношения. Поэтому, вот это, – она указала взглядом на магазин, – точно понадобится.     Я упрямилась заходить, а она ждала. Ждала минуту или даже дольше. Я молчала, подумывая о том, чтобы все бросить и уйти. Однако Лина держала мою руку и с пониманием смотрела на меня.     — Я не знаю…, это все равно неправда…    — Что? – спросила она.    — Все! Он не, я ему не нравлюсь, он просто хочет…, сделать вид…, а я ему позволяю, Лина…    — Почему не нравишься? – удивилась она. Наверное, это звучало странно, но я вдруг подумала, что совершаю ошибку.    — Да…, я как-то сказал ему, что он мне нравится и…, он просто был не против попробовать, но он…, он даже иногда не замечает меня и…    — Ну подожди! – она отвела меня к скамейке, мы сели и тогда ее рука снова легла на мою. Очень странно, как одно прикосновение меня успокаивало и согревало. – Николай Максимович наоборот…, ну, вот он попросил забрать меня все эти платья и туфли, и вообще все. Он же сам все выбрал. А не отвечает, наверное потому, что у него много работы и он очень устает! Мне кажется, что, если бы ты была ему безразлична, то он не стал бы сам выбирать тебе наряды! И меня бы не просил. А он наоборот, подошел, сказал, что ты в Питере недавно, что помочь, раз мы хорошо общаемся. Все равно же, с подругой веселей.    —:Анжелина? Ты что говоришь? Он не мог выбрать все это… – выговорила я, а в голове засело «…с подругой…». Мне бы хотелось дружить с Линой. И слышать это было приятно.     — Конечно мог! У него отличный вкус. Ты бы видела, он все костюмы свои сам переделывал! И не только свои. Он вообще любит когда все красиво выглядит, аккуратно.        Я не верила ушам. Неужели она говорит правду? Я посмотрела на все свои пакеты и мое дыхание перехватило. Нет, не мог он. Только не ради меня. Так не поступают. Не игнорят человека, чтобы потом позаботиться. Он сделал  это из-за своей Алены. Лишь бы она ревновала и все поверили в наши «отношения». Ну конечно! А я на мгновение поверила в слова Лины. Он и ее одурачил.     — Он и белье выбрал? – спросила я.    — Нет! – рассмеялась Лина. - Я просто решила, кое-что добавить!    В четверг мы снова не виделись. Лина уехала в Москву. День тянулся долго. В пятницу я проснулась поздно. Около двенадцати. Сегодня у меня выходной. Ника заранее изменил мой график, чтобы успеть подготовиться к поездке. А я просидела половину дня в постели, глядя в окно и размышляла о том, как скоро нас раскроют. Но так же я решила не отступать. Возможно, что это представление –:мой единственный шанс стать его девушкой. Пусть все быстро закончится, пусть он любит другую, но эти два дня ему придется изображать влюбленного в меня мужчину. Уж играть он умеет. Я просто заставлю себя поверить в то, что это по-настоящему! Стоит вспомнить тот поцелуй у Алисы Фрейндлих. Он мне снится до сих пор, а был самым фальшивым!