Часть 6. Еще одна ложь.

Мне не улыбалась перспектива общения с Долецкой, пока Ника с будущим министром культуры будут налаживать связи. Но это плата за аттракцион под названием: «Девушка Цискаридзе на выходные». Какая тупая и одновременно забавная ситуация. И я знаю, что мы все проживаем свои скучные жизни, и что с каждым может случится нечто невероятное. Однако в моей ситуации это уже даже не смешно. 12:44 Лина: «Я даже не знаю. Вообще, мне кажется, что лучше действовать так, как Николай Максимович не ожидает.»    Сообщение от Лины стали моим спасением. Я призналась ей во всем, что происходит. Ведь дальше держать все в себе я не могла.  12:44 Я: «Это как?» 12:49 Лина: «Например, не изображать его девушку перед Аленой, а быть ей.» 12:51 Я: «В смысле?» 12:56 Лина: «В прямом! Прийди к нему в спальню!» 13:02 Я: «Мы и так будем жить в одной. Мне кажется, раз мы типа пара для всех. А вообще я так уже пробовала и ничего хорошего не вышло!» 13:02 Лина: «Когда? Ты не говорила!» 13:03 Я: «Ладно, я поняла, потом расскажу, он пришел.»    Замок в двери и правда повернулся, раздался гулкий щелчок. Через минуту в комнату вошел Николай Максимович. Он приехал слишком рано, по-моему. Я нервно сглотнула. С каждой минутой становилось все страшнее. Он прошел, доброжелательно поздоровался и сел на диван. Рядом были брошены легкое пальто и портмоне. Я поджала губы, чувствуя, что выделяюсь на его фоне не в лучшую сторону. И хуже всего то, что он выглядел обычно. Черная водолазка без воротника, белые брюки типа удлиненных капри и даже эта идеальная небрежность в волосах.     — Здравствуйте. – отозвалась я. – Я не готова еще. Вы рано.    — Ничего, собирайся. – ответил он тихо и очень уютно, а потом достал телефон.     Я пошла на кухню за чаем, но вернулась с бокалами красного, полусухого. Вино должно было немного успокоить нервы. Я села напротив, на журнальный столик. И тогда он посмотрел на меня из под бровей, прежде чем отложить телефон.    — Что-то ты рано. – сказал он, чуть улыбнувшись, но свой бокал не тронул. Тем временем я сделала неплохой глоток вина. – Даже по меркам Италии рановато.    — И как мне, как изображать вашу девушку? Подходить, обнимать, как-нибудь называть? – я спросила очень четко и серьезно. Ника ничуть не изменил выражения лица. Он так же улыбался, и так же безмятежно отвечал:    — Мы же договорились, что ничего изображать не нужно. – он аккуратно забрал мой бокал, взял меня за руку и потянул к себе. Я пересела на диван, рядом с ним, однако посмотреть на него не решалась. – Что такое? – я и ответить ему не могла. Молчала, подавленная каким-то отвратительным чувством. – Лелечка, что не так? Ты сидишь с таким лицом, будто я тебе противен.     — Нет! – выкинула я. Собравшись, пояснила: — Ситуация противна!    — В чем дело?    — Вы, конечно, миллион раз играли влюбленного на сцене, – я наконец посмотрела в его глаза. Он так внимательно и беспокойно смотрел на меня. – Но я нет! Я не знаю, как из ничего показать отношения, которых не было!    — Зачем показывать, что-то специально?    – Затем, что вы меня туда не просто так берете…    — Ну, так ты не делай ничего специально!     — И когда начинать ничего не делать? – спросила я, немного погодя. Я ждала от него четкого ответа. Меня так утомили его намеки и недосказанность.     Николай Максимович смотрел на меня из под бровей то ли с сарказмом, то ли с укором. А потом просто обнял и поцеловал в макушку. Я закрыла глаза. Мне так хотелось запомнить это чувство, его аромат и объятия. Даже если я больна и когда-нибудь вылечусь от него, то хоть запомню навсегда.     Через какое-то время я сама чуть отстранилась от него. Темные глаза Ники наполнены теплом. Внутри меня возникло трепещущее ощущение, и я вновь обвила его шею руками, прижимаясь ближе. Он не оттолкнул, напротив, крепко обнял меня в ответ. Стало удивительно уютно и спокойно. Однако желание еще раз заглянуть в его глаза оказалось сильнее. Они словно светятся изнутри, а этот аромат... О, боже, кажется, он околдовывает. И как бы мне хотелось увидеть в этих глазах взаимность!    — Ну? Что ты? – спросил он почти шепотом. Я пожала плечами.     — Привыкаю. Все будут думать, что мы вместе, а это не совсем так. То есть так, но не так давно, как все будут думать… – я чуть запнулась. – Нам придется, они будут думать, что мы, ну, вместе…    — Ты хочешь сказать, что мы будем спать в одной кровати? – он легко пожал плечами. – Не вижу в этом ничего особенного. У тебя наверняка уже были мужчины.     — Да, но это всегда было постепенно! – снова намекнула я. Я сказала «всегда», хотя в отношениях была всего два раза.     — И в чем дело? –:Николай Максимович подал мне мой бокал. – Боишься, что я не смогу провести с тобой две ночи, не притронувшись к тебе? Не переживай, я не буду тебя беспокоить. Да, мне кажется, и ты не станешь.     — Да! – тут же подтвердила я его слова. – По крайней мере не так. Не специально! И еще, я не очень люблю демонстрировать свою личную жизнь, а актриса из меня так себе.    — И очень хорошо! Не надо ничего придумывать, Лелечка, будь собой и все.    Сложно быть собой. Я с вами потому, что сама так хочу? Или это от того, что вы в не лучшем положении? Не понимаю. Все стало слишком сложно. Мы сели в машину. Дорога обещала быть долгой. Все из-за ужасных пробок на выезде из города. Видимо, все захотели выбраться на природу в эти выходные.     За окном проносились машины в обратном направлении, какая-то радиостанция вещала музыку восьмидесятых. Неплохо, но я такое не люблю. Клонило в сон, вскоре начался грибной дождик, затем выглянуло солнце, а мы все еще пытались выехать.     — Ты уверен, что нам обязательно туда нужно?    — А что такое? – глядя в экран спросил он. Мне удалось заметить в его телефоне ленту инстаграма. И хоть я не собиралась подглядывать, но все таки увидела фото Яны Рудковской.    – Пробка!    Николай Максимович посмотрел на меня. Он даже не удивился моей беспардонной фамильярности. С другой стороны, мы же теперь «пара». Потом он посмотрел на дорогу, прищурился и ответил:    – Ну, потому и выехали заранее.        Прошло больше часа, прежде чем движение стало чуть быстрее. Наконец, впереди показался знак, обозначающий начало загородной трассы. Машина уверенно двинулась вперед, оставляя позади шум и пыль мегаполиса. Чем дальше мы удалялись от города, тем спокойнее становилось настроение. Шум улиц сменился шелестом деревьев, и вскоре вдоль дороги потянулись поля и небольшие деревеньки.    Около трех мы остановились перекусить в ресторане. Честно говоря, я не думала, что за чертой города будет нечто приличное. Однако же! Чистый, приятный, большой ресторан, где нас встретили самым лучшим образом. Правда я была совсем не голодна от нервов. К сожалению Ника это заметил.    — Что ты любишь? Закажи, что хочешь.    — Нет, спасибо, я правда не голодна.    —;Хорошо, я просто думал, что вкусный обед тебя порадует. По крайней мере выходные бы начались с приятной ноты. –;пояснил он, наливая себе чай из прозрачного чайника.    — Стоит ожидать плохого? – мне. И так было не по себе, а тут еще его слова.    — Ну…, я буду рад, когда мы поедем обратно. – задумчиво произнес Ника. Мне совсем не понравилось сказанное. Я восприняла это на свой счет. Как бы он не говорил о том, что мы теперь вместе, я не могла поверить ему до конца.     — Угу, я тоже.    Оставшийся путь я смотрела только в окно и слушала радио. В голове звучал его голос: «…я буду рад, когда мы поедем обратно.». Может это и не обо мне, но все равно звучало не очень. Когда мы подъезжали, я отметила, что в этом месте чудесная природа. Если не захочу сидеть в доме, всегда смогу сбежать в сад. Машина притормозила у высокого забора за которым виднелась крыша особняка. «Да, Лен, тебе там самое место. Они живут в особняке, а ты в Питерской квартире премьера Большого. Надо было отказаться!». Ворота открылись и мы подъехали к несколькими другим машинам на широкой гравийной площадке перед домом.     Ника открыл для меня дверь, подал руку и когда я вышла, он тихо сказал:    — Все будет хорошо.         Я не ответила. Старалась выдохнуть, ведь дороги назад нет. Очевидно нервы выдавали меня с потрохами. Иначе бы Николай Максимович не притянул бы меня к себе, чтобы поцеловать. Не знаю почему, но я сразу успокоилась. Он ведь рядом! Что может случиться плохого? И вот я увидела Долецкую со своим «запасным вариантом». Они шли к нам.      — Это чтобы не возникало вопросов? – спросила я, вспомнив наш первый поцелуй на празднике у Алисы Бруновны.     — Скорее потакательство собственным слабостям. – ответил он довольно.     Я заметила, что чем ближе подходила Долецкая, тем больше меня начинало тошнить. Мне не нравилось в ней все. От улыбки и волос, до поступков и стиля одежды. Если Ника и правда ее любил, то у меня нет шансов. Мы слишком разные. Сначала мне казалось, что дело в кругу людей, в котором она находится. Нет, дело в ней. В ней есть нечто, что нельзя заметить. Может именно это его привлекает? Загадка?    — Николай Максимович! – улыбнулся Роберт. Алена к счастью молчала. – Очень хорошо, что вы приехали. Алена сказала, что ты занят и можешь не приехать.    — Да нет! Наоборот мы хотели поехать, отдохнуть. Лелечка у меня очень любит природу. – сказал он, а я улыбнусь, как бы в подтверждение его слов.     — У вас очень красиво! – добавила я. Клянусь, Долецкая закатила глаза. Кажется, мы в равной степени не нравимся друг другу.    — Давай я провожу ребят в их комнаты! – вдруг заговорила Алена.       «Комнаты!». Я не верю ушам. Мы шли за хозяйкой, если ее можно так называть, пока та рассказывала о доме. Тем временем мы оказались на втором этаже в коридоре с несколькими дверьми. Их было не меньше десяти. Алена остановилась у самых дальних.     — Коленька, тебе с балконом, я помню, ты любишь. – ласково пролепетала худощавая блондинка. «Коленька…» передразнила я ее мысленно. Ника ничего ей не ответил. И я обрадовалась этому. – Лелечка, красавица наша, ты в соседнюю. Устраивайтесь, я пока на кухне буду. Если нужно, могу помочь с…    – Спасибо, Ален, мы справимся. – Ника ей улыбнулся, и после она наконец ушла.    — Ну вот! А ты переживала, что нам придется спать вместе. – тихо, но звонко рассмеялся он. Мы вошли в мою комнату. Меня порадовало большое окно, выходящее на балкон.     — Так…, мы не будем?    — Вряд ли кто-нибудь может нам запретить. – неоднозначно ответил Николай Максимович. Я решила промолчать. – Я в душ, располагайся.     Он ушел, оставив меня одну. Наконец-то я могу спокойно вздохнуть. Однако в комнате было душновато, поэтому я подошла к окну, открыла его и подставила лицо теплому ветерку. На улице было тихо. Порадовало наличие деревьев и небольшого прудика на заднем дворе. При других обстоятельствах здесь можно было бы неплохо провести время.     Я посмотрела на стену. Похоже, что дом старый, а стены толстые. Ведь она ничего не слышала. Ни его шагов, ни шума воды. Ничего, что может напомнить о Нике. И все же казалось, что нас разделяет тонкая, прозрачная занавеска. Особенно теперь, особенно после недавнего поцелуя. «Спокойно, подумай о чем-то другом. О работе! У тебя куча работы!…». Нет, мысли возвращались к его глазам, аромату и ощущению поцелуя на губах.  «Если раньше я только зависела от него, то теперь, похоже я… влюбилась? Я в самом деле влюбилась?». Мой лоб коснулся холодного стекла. «Надо быть умней, не быть дурой! Что он сказал? Потакательство слабостям? Что это значит?»    Я вздохнула и отошла от окна. Я устала, плохо спала и хочу отдохнуть. Сейчас счастье состояло в том, чтобы снять туфли и уснуть. И я почти уснула, как вдруг услышала непонятные звуки. Открыв глаза, я им не поверила. Николай Максимович перелез с балкона в мою комнату через окно, которое я не закрыла. Сон сразу пропал. Он снял с себя водолазку, кинул ее на пол, расстегнул брюки, а потом залез ко мне на кровать. Я успела только чуть приподняться и издать непонятный звук. А Ника уже был надо мной, прижимая меня обратно к кровати своим телом. Мгновение и вот его рука подняла мое платье до талии, сжала мою кожу, а его губы снова меня целовали.    — Ой, прошу прошения! – послышался знакомый и очень противный голос Долецкой. Мы видели, как она нерадостно улыбается, пока Ника неохотно отрывается от меня. – Я забыла сказать, что чай будет во дворе через пятнадцать минут. Если, конечно, вы сможете оторваться друг от друга.    Когда дверь закрылась, Николай Максимович выждал немного и встал с кровати, будто ничего и не было. Я хотела бы отчитать его за внезапное вторжение, но смогла только спросить:    — Откуда ты…, вы знали, что она придет?    — Случайно. – отозвался он спокойно. Я тяжело дышала, а он был спокоен. Как так? – Ты готова к чаепитию? – он поднял водолазку. – Зайду минут через двадцать, а то тут можно потеряться.         Он ушел, а я подумала, что лучше бы я заблудилась здесь, чем влюбилась в него. Моя кожа горела от его прикосновений. Как мне теперь быть? Врать себе, что я не хочу его? Вот же… Только теперь я знаю, все это не из любви, а только для Алены. Зачем я позволила себя обмануть? Я же знала! Знала, что нет никаких «нас». Почему он обманул? Почему не сказал честно? По щеке скатилась слеза, всего одна, но она разрезала горящую кожу и разъедала душу. Еще одна ложь, но теперь мне некуда деваться.