Часть 8. Back to BSAA

Стерильный свет лаборатории давил на глаза. Здесь не было теней — лампы в потолке заливали всё ровным белым свечением, подчёркивая безупречную чистоту помещения. Стеклянные стены, прозрачные перегородки, ровные ряды медицинского оборудования — всё идеально выверено, всё под контролем. Хоуп быстро пробежалась глазами по экранам. Все показатели стабильны. Биометрия — в норме. Кожа чистая, зрачки не расширены, потливость отсутствует. Ни одного побочного эффекта, ни малейшего отклонения. Премьер-министр Великобритании сидел на медицинской кушетке с непринуждённой грацией. Он улыбался — слишком расслабленно, слишком уверенно, как будто они не находились в самом сердце «карантинной зоны», а просто ждали приёма у врача. — Вы так хмуры, мисс Дайсон. Неужели настолько ждёте подвоха? — Я жду реакции организма, — коротко ответила она, делая пометку в журнале. — Ну так вот она: я жив, здоров, чувствую себя отлично. Даже лучше, чем раньше. Он развёл руки, словно демонстрируя себя. И правда, выглядел он чертовски неплохо: ровный цвет лица, бодрый голос, спокойное дыхание. Если не знать всей подоплёки, можно было бы подумать, что это обычное обследование. Леон Кеннеди, стоявший в углу, лениво потянулся. — Хорошее самочувствие — это прекрасно, но не слишком ли рано радоваться? — пробормотал он. Премьер усмехнулся: — Вы, агент Кеннеди, неисправимый пессимист. Всё ждёте, что я вот-вот превращусь в кровожадного монстра? Леон приподнял бровь. — Я готов и к такому. Повисла короткая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом лабораторных приборов. Премьер-министр наклонился чуть вперёд, оперевшись локтями на колени. — Интересно, какие у вас приказы на случай, если я всё-таки… — Уверяю вас, лучше не проверять, — сухо отозвался Леон. Он не улыбался. Не отшучивался. Его взгляд был тяжёлым, почти изучающим, но премьер только хмыкнул, откинувшись назад. Хоуп перевела взгляд с одного на другого, но не вмешалась. Просто продолжила работу. — Пульс стабильный, температура в норме… — пробормотала она, делая очередную пометку в журнале. Она работала спокойно, методично. Даже когда премьер что-то говорил — а он явно любил говорить, — её руки не останавливались. Леон наблюдал за этим с привычной лёгкой скукой. Он вообще не любил лаборатории — слишком чистые, слишком стерильные. В них было что-то противоестественное, особенно после того, что ему доводилось видеть в таких местах раньше. Он выдохнул и огляделся, надеясь найти хоть что-то, что отвлекло бы его от ожидания. Не найдя ничего интересного, Леон тут же направился к выходу, но остановился возле Хоуп, тихо шепнув ей на ухо. — Идёшь? Или предпочитаешь ещё немного потерзать мистера «я слишком хорошо себя чувствую»? Хоуп вздохнула, но после секунды раздумий закрыла планшет. — Ладно, пошли. Всё равно анализы будут готовы не раньше, чем через двадцать минут.

***

Они прошли по длинному коридору, освещённому всё тем же холодным светом. За стенами мелькали комнаты с закрытыми дверями, чистые, безмолвные. Звуки их шагов глухо отражались от кафельного пола. Комната отдыха. Здесь всё выглядело более живым, чем в лаборатории. Мягкий свет ламп, глубокие тени в углах, запах, чем-то напоминавший еду, застрял в вентиляции неприятным осадком. В отличие от стерильных белых стен лаборатории, здесь можно было забыть, что вокруг — бесконечные протоколы, анализы и замки с допуском. Но Леон думал не об этом. Всё его внимание тут же приковано к кофемашине. Он остановился, сложив руки на груди, и посмотрел на неё с благоговейным выражением, словно перед ним был святой Грааль. — Ну здравствуй, моя спасительница, — пробормотал он, подходя ближе. — Ты разговариваешь с кофемашиной? — Хоуп стояла, прислонившись к дверному косяку. Мужчина чуть прищурился, глядя на неё, словно размышляя, а не поддразнивает ли она его специально. — Иногда мне кажется, что только она меня по-настоящему понимает, — ответил он, нажимая кнопку включения. — Это уже пугает. — Вот смотри, сейчас я налью нам по чашке, и ты поймёшь, что это самое важное изобретение человечества. Она наблюдала, как Леон уверенно выбирает настройки, как его пальцы ловко касаются кнопок. В этом движении было что-то почти небрежно-изящное. Он двигался так, как будто заваривание кофе было не просто бытовым ритуалом, а чем-то большим — чем-то, что отвлекало его от всех проблем, которые они не обсуждали. — Ты бы стал хорошим бариста, — заметила она, склонив голову. Он ухмыльнулся, бросив на неё короткий взгляд из-под ресниц. — А ты бы стала моей любимой клиенткой. Зная твою зависимость от постоянного глотка кофе. Она не сразу ответила. Глаза её чуть сузились, но во взгляде мелькнул знакомый огонёк — тот, что когда-то принадлежал только ему. Леон задержался на этом взгляде на долю секунды дольше, чем следовало, прежде чем протянуть ей чашку. Хоуп приняла её, медленно сделала глоток и, к своему удивлению, поняла, что кофе действительно оказался хорошим. Леон наблюдал за ней, не скрывая самодовольной усмешки. — Ну? Видишь? Это того стоило. Она закатила глаза, но он уловил почти незаметную смягчённость. — Ведёшь себя так, будто только что спас мир. — А вдруг так и есть? Кто знает, что могло бы случиться, если бы ты осталась без этого райского напитка? Хоуп вздохнула, но уголки её губ чуть дрогнули. Леон чуть склонил голову набок, как будто размышлял над чем-то. Тишина между ними стала ощутимее, напряжённее. В комнате было только мягкое жужжание кофемашины, их дыхание и этот взгляд, полный прошлого, которого они избегали. Леон сделал ещё один глоток, затем убрал чашку, хлопнул себя по карманам и нахмурился. — Чёрт. — Что? — Хоуп чуть вскинула брови, разрывая молчаливый контакт. — Телефон почти разряжен. Зарядка в кабинете осталась. Она медленно кивнула, наблюдая за ним поверх чашки. — Ты, конечно, в ужасном положении, Кеннеди. Как ты теперь справишься? — Сарказм не делает тебя добрее, знаешь ли, — Леон покачал головой. Агент сделал пару ленивых шагов к выходу и, прежде чем уйти, ещё раз посмотрел на девушку. — Если премьер-министр захочет кого-то сожрать, кричи громче, ладно? Хоуп чуть усмехнулась, чуть покручивая в руках чашку. — О, не переживай, я с этим точно справлюсь. Замер на мгновение, словно хотел сказать что-то ещё, Леон тут же развернулся и ушёл, растворяясь в ровном лабораторном свете.

***

Прошло чуть больше получаса, но лаборатория все также дышала ровно и размеренно: глухой гул вентиляции, мерцание экранов, едва слышное пощелкивание медицинских приборов. Леон и Хоуп вошли в изолятор. На койке сидел премьер-министр, заметно осунувшийся за последние часы. Он ссутулился, машинально потирая руки, как будто пытаясь согреться. Одеяло, которое ему выдали, теперь выглядело словно вторая кожа — он вжимался в него, будто оно могло защитить от чего-то большего, чем просто холод. — Холодно тут у вас, — пробормотал он, поёживаясь. — Вам просто кажется, — Леон скользнул взглядом по датчикам температуры. Министр покосился на него исподлобья, уголки губ дрогнули, но голос оставался напряжённым. — Это не «кажется», мистер Кеннеди. Будто внутри всё леденеет. Леон скрестил руки, прикидывая, насколько это может быть симптомом или простым переутомлением или волнением. Рядом Хоуп уже бесшумно доставала цифровой термометр. — Позвольте, это займёт секунду. Премьер тяжело выдохнул, но не сопротивлялся, когда она осторожно коснулась его лба прибором. Несколько секунд — и на экране высветился результат. Хоуп нахмурилась. — Температура слегка упала, но в пределах нормы. — Вы уверены? — министр снова сжал руки в кулаки, его пальцы выглядели слишком бледными. Хоуп не сразу ответила. Она молча сделала отметки в журнале, но Леон заметил, как её пальцы чуть крепче сжали ручку. — Это может быть реакция организма на вакцину, — наконец сказала она, листая данные на планшете. — На данный момент ДНК вируса почти идентично обычному Т-вирусу. Но нужно ещё немного времени. Премьер недоверчиво фыркнул, провёл ладонями по лицу. — Вы говорите это так, будто это хорошая новость?.. Или я что-то упустил? — Альтернативный ответ вам бы точно не понравился, — Леон слегка склонил голову набок. Министр посмотрел на него с усталой усмешкой. — Тоже верно, — он натянул одеяло повыше на плечи и сел ровнее. Леон поймал боковым зрением, как Хоуп потёрла висок. Она делала это всякий раз, когда напряжение превращалось в головную боль. Мужчина тут же качнул головой и двинулся к Хоуп. — Со мной всё в порядке, — Хоуп не подняла глаз от журнала. Леон фыркнул. — Ну конечно. Ты в порядке. Он не спешил отходить. Наблюдал, как она моргнула медленнее обычного, поймал лёгкое дрожание её пальцев, когда она поставила очередную пометку. Она пыталась скрыть усталость, но от него это не ускользнуло. — Леон… — Хоуп, передохни. Серьёзно. Она выпрямилась, собираясь возразить, но Леон смотрел на неё слишком пристально. Она знала этот взгляд. Он не отступит. Несколько секунд внутренней борьбы — и наконец она устало выдохнула. — Пятнадцать минут. Не больше. Леон ухмыльнулся. — Я за ним посмотрю. Мы же коллеги, нужно помогать друг другу. — Какой заботливый. Ты теперь так ко всем коллегам относишься? — Девушка чуть сощурилась, чувствуя издевку в его голосе. — К тем, кто не падает от усталости на ходу, нет. Леон кивнул ей в сторону выхода, и она нехотя двинулась к двери. Он закрыл её за ними, оставляя премьер-министра в одиночестве.

***

В комнате отдыха было теплее, чем в лаборатории, но это не особо помогало. Хоуп тяжело опустилась в кресло, машинально потёрла висок и попыталась устроиться поудобнее. Мышцы ныли, голова гудела, а веки казались свинцовыми. — Ты знала, что в мире есть такая замечательная вещь, как отдых? — Леон прислонился к стене, скрестив руки на груди, наблюдая за ней с привычной ухмылкой. Хоуп приоткрыла один глаз, лениво посмотрела на него и фыркнула: — Говорит человек, который сам этого, увы, не знает. Леон хмыкнул, но не стал спорить. — Ну, хотя бы я не отрицаю, что у меня проблемы. — Одного знания недостаточно. Когда ты в последний раз пытался решить эту проблему? — Честно? Наверное, когда напился перед первым днём в участке, — Леон задумался, глядя в потолок, будто всерьёз вспоминая. — До сих пор считаю, что это было отличной идеей — напиться в последний день спокойной жизни. — Ну… Ты как в воду глядел, получается, — она хмыкнула. Леон усмехнулся, но его взгляд вдруг стал мягче. — Тебе нужно больше отдыхать, ты это знаешь? Хоуп закатила глаза. — Не начинай. — Поздно. Она уже собиралась что-то ответить, но вдруг заметила, что во взгляде было что-то, от чего хотелось отвернуться, но Хоуп не сделала этого. — Когда всё закончится, возьму отпуск, — сказал он чуть тише. — Может, даже выберусь куда-нибудь или останусь на время в Лондоне. Её пальцы, до этого перебирающие край рукава, на мгновение замерли. Леон знал, что она сейчас скажет, но всё равно ждал. — Не заглядывай так далеко, Леон. Леон усмехнулся. Он знал, что Хоуп никогда не даст прямого ответа, но всё равно не мог не пытаться. Она чуть поёрзала в кресле. Глаза её уже закрывались, дыхание стало медленнее. Через пару минут её просто вырубило. Леон медленно подошёл ближе, опустился на корточки рядом с креслом. Несколько прядей выбились из её хвоста, пальцы, ещё недавно цеплявшиеся за рукав, наконец расслабились. Её дыхание стало размеренным, глубоким. Он помнил, как она засыпала на его плече. Как в те редкие ночи вместе он всегда просыпался раньше неё и просто лежал, слушая её ровное дыхание, видя, как её пальцы сжимают простынь. Тогда это казалось чем-то обыденным. Сейчас же казалось невозможным. Мужчина снял куртку и осторожно накинул её на Хоуп. Девушка слегка поёрзала во сне, едва заметно нахмурившись, но вскоре вновь затихла. Усмехнувшись одними уголками губ, Леон посмотрел на неё в последний раз и развернулся, направляясь обратно за стол, где уже лежал ноутбук.