Часть 10. All of my Life

Как только Хоуп вошла в здание, её тут же окутало тяжёлое, давящее напряжение. Обычно штаб жил по строгому распорядку, где каждый шаг был выверен, а разговоры чёткие и деловые. Но сегодня всё было иначе. Шум. Суета. Кто-то быстрым шагом пересекал коридоры, бумаги в руках скомканы, переговоры велись на пониженных, но явно взволнованных тонах. Лица у людей были напряжённые, осунувшиеся. Хоуп уловила несколько испуганных взглядов — кто-то краем глаза косился на вход, кто-то быстро отводил глаза, будто опасался даже мельком встретиться с ней взглядом. Она прошла дальше, ощущая, как воздух в штабе словно пропитан тревогой. Слишком много охраны, слишком много незнакомых лиц. Когда она вошла в общий зал, там царил настоящий хаос. Агенты сидели за столами, перебирая документы, в углу группа аналитиков что-то обсуждала с прокуренными, напряжёнными лицами. Люди в тёмных костюмах — явно не BSAA — проходили между ними, внимательно вслушиваясь, фиксируя детали. Хоуп сразу нашла взглядом Шона. Он стоял у обзорного стола, крепко сжав губы. Щетина на лице резче выделялась из-за усталости, пальцы сжимались в кулаки, выдавая его напряжение. Когда он увидел её, то быстро шагнул вперёд. — Шон, — голос Хоуп прозвучал твёрдо, но внутри нарастало беспокойство. — Что, чёрт возьми, здесь происходит, они хотят своей проверкой всё тут перевернуть? Он выдохнул, опуская взгляд, словно выбирая слова. — Хуже. Штаб хотят закрыть. Хоуп не сразу поняла. — Что? Шон посмотрел на неё в упор. — Министр обороны подключился к расследованию. Они рассматривают полный локдаун BSAA. Временный. — Какого?! — она качнула головой, пытаясь осмыслить. Шон провёл ладонью по затылку, его лицо потемнело. — После смерти премьер-министра они ищут виновных. Официально — из-за угрозы безопасности. Неофициально? Министр Обороны и они хотят сделать нас козлами отпущения. Хоуп сглотнула. — Кто «они»? Шон кивнул в сторону центра зала, где высокий мужчина в безупречном тёмном костюме склонился над документами, что-то вполголоса обсуждая с офицерами. Его осанка была идеальной, движения — неторопливыми, выверенными, словно каждое слово уже заранее взвешено. — Агентство безопасности. MI6. Их интересует, как вирус угробил министра, почему мы ничего не сделали и кто в этом замешан. — Они уже кого-то допросили? — Хоуп почувствовала, как в желудке сжался ледяной ком. — Ника, — Шон медленно кивнул, его взгляд был усталым, тяжелым, словно он за последние часы постарел на несколько лет. — Как он? Шон провел ладонью по затылку, будто надеялся стряхнуть напряжение, которое давило на него весь день. Его челюсть дернулась, будто он не сразу решился сказать правду. — Раздавлен, — голос его был твёрдым, но в нем сквозила тень беспокойства. — Он и так был не в лучшей форме после всего этого. Они это увидели… и вцепились в него. Хоуп опустила взгляд, чувствуя, как в груди растет неприятное, холодное ощущение. — А сейчас? — голос её был почти бесцветным, но внутри всё сжалось в тугой комок. Мужчина глубоко вдохнул, задержал воздух на секунду, словно взвешивая, стоит ли говорить вслух то, что хотел сказать. — Сейчас — Леон. Тишина между ними упала тяжёлым, удушающим грузом. Хоуп замерла. Мысль о том, что он сейчас сидит в той же комнате, где час назад допрашивали Ника, что на него смотрят те же глаза, что ищут повод прижать… Это вдруг показалось нестерпимым. Шон не спускал с неё глаз. — Знаешь, что они хотят? — в его голосе появилась почти невидимая нота испытания, будто он проверял, насколько она понимает, во что втянута. — Они ищут виновного. Любого. Шон кивнул медленно, чуть склонив голову набок. — И если они не найдут его… — он сделал короткую паузу, взгляд его стал ещё пристальнее. — Они создадут его сами. Хоуп посмотрела на него, и в этот миг она увидела в его глазах не просто понимание. Проведя рукой по лицу, прогоняя сонливость и усталость, осевшую где-то в груди. Хоуп хотела почувствовать, что все это дурной сон — проверки, осуждающие взгляды, страх, застрявший в воздухе. — Бред-какой-то! — она сжала пальцы, пытаясь удержаться от всплеска раздражения. — Они вообще читали отчёты? Видели, как всё произошло? Это не наша вина. Шон посмотрел на неё, затем медленно, чуть вяло пожал плечами. — Ты серьёзно думаешь, что им это важно? — его голос был низким, почти ровным, но в глазах читалось понимание. Хоуп медленно выдохнула. — Всё это, весь этот цирк, — не из-за нас. Вирус был другим. Мы не могли его спасти, у нас нет вакцины. — Срать им на аргументы, Хоуп. Она сжала зубы, борясь с желанием выбросить что-то резкое, что-то злое. Всё внутри сжалось в тугой узел. Шон вдруг чуть прищурился, внимательно оглядывая её лицо. — Ты плохо спала. — Ты тоже, — Хоуп дёрнула уголком губ, но улыбки не получилось. Шон усмехнулся, но в этом не было веселья. — После прошлой ночи не поспал бы никто. Хоуп почувствовала, как по коже пробежал холодок. Стук каблуков отдался эхом по коридору. Кто-то быстрым шагом прошёл мимо. Люди продолжали суетиться, в воздухе витала тревога. — Леон внизу? — спросила Хоуп, отбрасывая лишние мысли. — Да. И что бы ты ни задумала, будь осторожна, — Шон кивнул. Она посмотрела на него. — Это же Леон. Они не могут… — Ты даже не представляешь себе, на что они способны, — голос Шона стал жёстче. Хоуп глубоко вдохнула, собирая в себе силу, и тут же развернулась, но Шон вдруг заговорил. — Хоуп, — девушка тут же замерла. — Если почувствуешь, что что-то идёт не так… не пытайся решить всё в одиночку. Она посмотрела на него через плечо, задержалась на секунду, затем вышла в стеклянные двери.

***

Хоуп быстро спускалась по лестнице, стараясь не обращать внимания на гулкие шаги, отдающиеся эхом в узком коридоре. Воздух здесь был прохладным, пахло металлом, старой краской и чем-то техническим — запах, который неизменно ассоциировался у неё с подземными уровнями штаба. Свернув за угол, она едва успела остановиться, когда перед ней распахнулась одна из дверей. Леон вышел неспешно. В его движениях чувствовалась выверенная, напряжённая собранность — как у человека, который только что отбил атаку, но ещё не до конца опустил оружие. В свете приглушённых ламп его лицо казалось чуть бледнее обычного, резкие тени подчёркивали линию скул. Хоуп быстро оглядела его, пытаясь понять, как всё прошло. — Ты в порядке? — её голос был чуть тише обычного, но прозвучал твёрдо. Леон посмотрел на неё и коротко усмехнулся — резким, почти машинальным движением уголков губ, которое исчезло так же быстро, как появилось. — Это должен был быть мой вопрос. Он сделал шаг ближе, слегка опуская голову, чтобы их взгляды встретились на одном уровне. Хоуп сглотнула, ощущая, как напряжение в его теле словно передалось ей. — Как всё прошло? Леон пожал плечами, но этот жест выглядел нарочито непринуждённым. — Жёстко, но терпимо, — он отвёл взгляд на секунду, будто что-то оценивая, а затем вернулся к ней. — Они-то отстранить меня не могут. — Почему? — Я консультант от правительства США и по просьбе короны. Это даёт мне неприкосновенность. Хоуп кивнула, стараясь удержаться на плаву в этом хаосе. Её руки слабо дрогнули, и она тут же сжала пальцы, чтобы скрыть это. Леон заметил. Чуть прищурившись он медленно, но уверенно шагнул ближе. — Сейчас начнут допрашивать тебя. И будет неприятно. Хоуп чуть сдвинула брови, глядя на него внимательно. — Они ищут виноватого. И они не остановятся, пока не найдут его… — Что мне делать? — девушка сглотнула, но не отвела взгляда. Леон чуть наклонил голову набок, внимательно изучая её лицо, словно оценивая, насколько она готова к тому, что ждёт её за дверью. — Не давай им возможности думать, что ты нервничаешь или скрываешь что-то. Отвечай чётко, не увиливай. Если что-то не знаешь — так и говори. Хоуп слегка нахмурилась, и он, уловив это движение, продолжил тем же ровным голосом: — И ещё… твои руки дрожат. Хоуп быстро взглянула на свои пальцы, раздражённо сжимая их в кулак. Леон протянул руку и почти невесомо коснулся её пальцев кончиками своих. Прикосновение было коротким, но нежным. — Во-первых, держи руки на столе, но не сжимай их. Его голос был спокоен, почти гипнотичен. Он говорил с такой уверенностью, что все страхи на мгновение отступили. — Во-вторых, не заполняй паузы. Они создают пустоту специально, чтобы ты начала говорить больше, чем нужно. Отвечай только на вопросы, ничего лишнего. Девушка кивнула. В момент из-за двери показался мужчина в строгом костюме. — А мы как раз вас искали, мисс Дайсон. Уделите нам немного вашего времени? Хоуп вздохнула, делая шаг вперёд, но вдруг почувствовала лёгкое прикосновение. Леон. Его пальцы мягко легли на её плечо — едва заметное движение, короткое, но весомое. Он не пытался остановить её, не пытался удержать, но в этом жесте было что-то большее, чем просто поддержка. Повернув голову, Хоуп встретилась с его взглядом. — Ты справишься. Прежде чем шагнуть вперёд следом за мужчиной, Хоуп слабо кивнула в ответ, чья поддержка здесь и правда ей помогла.

***

Комната для допросов была маленькой, с однообразным серым интерьером и минимальным количеством мебели: стол и два стула. Это место не оставляло пространства для мыслей, не давало шанса скрыться от напряжения. В углу под потолком находилась камера, следившая за каждым её движением. Перед Хоуп сидел мужчина с хищным взглядом, без намёка на жалость. Он не торопился с вопросами, словно в его планах было заставить Хоуп почувствовать каждое слово, каждую паузу. Его холодные, почти безэмоциональные глаза сверкали в тусклом свете лампы. — Мисс Дайсон, — его голос был ровным, но в нём ощущалась угроза, скрытая под маской профессионализма. — Давайте начнём с того, как вы поступили с министром, когда поняли, что он заражён. — Премьер-министр начал чувствовать себя плохо несколько часов после вакцинации, — начала Хоуп, старалась держаться. — Сначала всё шло как положено — симптомы указывали на нормальную реакцию организма на то, что он принял антивирус. Я наблюдала за ним. Всё было в пределах нормы. Мужчина внимательно следил за её словами. — Но потом… его состояние начало ухудшаться. Показатели, которые должны были стабилизироваться, начали падать. Я не могла этого игнорировать. Мы думали, что это побочный эффект, — Хоуп на мгновение закрыла глаза, как будто пытаясь заглушить воспоминания. — Я приняла решение ввести ещё одну дозу вакцины, чтобы стабилизировать его состояние. Но это уже не помогло. Мужчина не отводил взгляда. Он не показывал эмоций, но в его глазах читался холодный анализ. Он ждал продолжения. — Я не могла предсказать, что вакцина не будет действовать. — И всё же, — его голос стал более резким, он не давал ей возможности избежать прямого ответа, — вы приняли решение о введении дополнительной дозы, не согласовав это с Ником Росси. Почему? Хоуп почувствовала, как её сердце начало биться быстрее. Это Ник сказал? Что?! Не согласовала?! — Я… не могла просто сидеть и смотреть, как его состояние ухудшается. Мужчина сделал небольшую паузу, оценивая её реакцию. Он смотрел на неё внимательно, как на подопытного животного. Его следующий вопрос прозвучал холодно и с отголоском упрёка: — И это привело к его смерти. По мнению Росси, ответственность за произошедшее лежит на вас, мисс Дайсон. Вы понимаете? Хоуп сжала пальцы на столе, чувствуя, как её внутреннее напряжение нарастает. Она уже почти теряла контроль над собой, но не давала себе сдаться. Она знала, что сейчас — это момент истины, когда её карьера, её репутация и всё, за что она боролась, могут быть разрушены. — Что ж… Лаборатория временно закрыта, — сказал мужчина. Его слова звучали как приговор. — Все исследования приостановлены. И пока не будет установлено, кто виноват в произошедшем, вы тоже временно не имеете допуск к делу. — Что?! — её голос прозвучал резко и возмущённо, она не пыталась скрыть гнев. — Вы серьёзно? Вы собираетесь отстранить меня?! Мужчина усмехнулся. Он привык к подобным реакциям, но это лишь добавляло масла в огонь. — Мисс, — начал он, его голос сохранял спокойствие, но на грани усталости. — Мы должны разобраться в ситуации. Лаборатория закрыта, расследование начато. Ваши действия привели к трагедии. — Привели к трагедии?! — она резко перебила его, почти кричала. — Вы серьёзно думаете, что я могла предсказать, что это произойдёт?! Её дыхание учащалось, но она не давала себе остановиться, не желая показывать слабость. — Я делала всё, что могла, чтобы помочь! — она откинулась назад, её руки сжались в кулаках. — А теперь вы меня отстраняете, как последнюю преступницу, потому что, чёрт возьми, что-то пошло не так?! Мужчина сдерживаясь, наблюдал за её реакцией. Хоуп почувствовала, что не могла просто сидеть и слушать эти обвинения, которые она считала несправедливыми. — Чушь. Я делала всё по протоколу. Мужчина наклонился вперёд, его взгляд стал более проницательным, но он оставался спокойным. — Мисс Дайсон, вы должны понимать, что мы обязаны тщательно расследовать произошедшее. Если это не ваша личная вина, то вы вернётесь к своей работе. — О, конечно! — её голос стал ещё более саркастичным, и она не могла сдержать раздражение. — Я понимаю, что вам нужно найти кого-то, на кого свалить всю эту чёртову катастрофу. И вот я — идеальный козёл отпущения. Её слова звучали с такой яростью, что она не могла больше молчать. Она чувствовала, как её тело начинало сотрясаться от эмоций. — Это несправедливо! — выпалила она, бросив взгляд в сторону стола, как будто пытаясь скрыть нервозность, которая нарастала. Тишина. Мужчина остался таким же спокойным, но это молчание казалось Хоуп просто мучительным. Она закусила губу, стараясь успокоиться, но её сердце продолжало бешено колотиться. Её плечи тяжело поднимались и опускались, но горечь от несправедливости не уходила. — Это временно, Дайсон, — сказал мужчина. — Вам нужно отдохнуть, чтобы не мешать расследованию. — Отдохнуть? После того, как вы меня клеймите? — её глаза блеснули от злости. Хоуп резко поднялась с места, её тело было напряжено, как струна, готовая вот-вот порваться. Слишком много эмоций, слишком много злости, которые вонзились в неё. — Ладно, — сказала она, пытаясь взять себя в руки. — Чёрт с вами, отпуск так отпуск. Ебитесь, как хотите! Хоуп почти выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью, не давая мужчине возможности ответить.

***

В кабинете было темно, но Хоуп не стала включать свет. Она не хотела видеть, как это место изменилось. Как оно стало чужим. Паника поднималась изнутри, как приливная волна. В груди колотилось сердце — быстро, сбивчиво, не подчиняясь разуму. Рывком открыв ящик, она начала перебирать содержимое — бумаги, ручки, старые заметки. Где, чёрт возьми, таблетки? Она знала, что оставляла их здесь. Шорох сминаемой бумаги, глухие удары папок о пол — девушка не замечала ничего, кроме гула в голове. Дверь открылась без стука. — Ты так промчалась мимо моего кабинета, что даже не поговорила со мной. Ник. Он стоял в дверях, высокий, как всегда уверенный в себе, его идеальная осанка напоминала о человеке, привыкшем контролировать ситуацию. Тёмно-синий пиджак сидел безупречно, как и белоснежная рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу. Только слегка ослабленный галстук выдавал, что день был трудным. — А что, надо было? — голос Хоуп сорвался, но в нем звучал сарказм. Она снова наклонилась, продолжая рыться в ящике. — Ты собралась просто уйти? — Я не вижу смысла оставаться. — Хоуп… Она резко захлопнула ящик и выпрямилась, обжигая его злым взглядом. — Что, Ник? Ты хочешь сказать, что тебе жаль? Или что ты был не виноват? Может, ещё скажешь, что не мог иначе? Ник чуть прищурился, его челюсть напряглась, будто он сдерживал поток слов, которые хотел сказать. В напряжённом молчании его дыхание стало медленнее, тяжелее. В тусклом свете из коридора резче обозначились линии скул, уголки губ дрогнули от сжатых эмоций. — Я просто сказал правду. Его голос был ровным, но в глубине слышался металл. Хоуп почувствовала, как внутри вспыхнул гнев — жгучий, обжигающий, он разлился по груди, наполняя её целиком. Она сделала шаг вперёд, бросая на него взгляд, полный презрения. — Ты прикрыл свою задницу. Вспышка. В его глазах промелькнуло что-то тёмное, и он шагнул ближе. Резко, настойчиво. Дыхание обожгло её кожу. — Технически, я не лгал. Я не давал распоряжения ввести вакцину, — его голос стал ниже, но твёрже, почти угрожающим. Хоуп горько усмехнулась, качая головой. В её глазах вспыхнула смесь злости и разочарования, такого горького, что она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в лицо человеку, которого ещё недавно считала своим будущим. — Охренеть, спасибо, Ник, — голос её был низким, едким, полным сарказма. Она резко отвернулась, хватая пальто с вешалки. Ткань неприятно зашуршала в руках, но она почти не замечала этого. Движения были резкими, напряжёнными — в каждом из них чувствовалось бешеное желание уйти как можно скорее, сбежать от этого удушающего кабинета, от этого взгляда, прожигающего её спину. — Куда ты собираешься? — голос Ника был ровным, но в нём сквозило напряжение. — Домой. Она с силой продела руки в рукава, едва не порвав подкладку. Ник медленно выдохнул, сдерживая раздражение. — Ты ведёшь себя как ребёнок, — его скулы напряглись, губы сжались в тонкую линию. Хоуп застыла на мгновение. Лёд пробежал по спине. — Это временное отстранение, Хоуп, — его голос звучал почти снисходительно. — Не конец света. Она резко повернулась, её глаза вспыхнули. — Для тебя — может и нет, — голос её был тихим, но от этого ещё более опасным. — Для тебя это просто ещё один удачный манёвр, ещё одна ступенька вверх. Она шагнула ближе, почти вплотную, бросая ему в лицо свою боль, свою ярость. — А для меня? Это не просто работа, Ник. Это моя жизнь. Это всё, что я умею, то, чему я посвятила себя и из-за чего я пожертвовала многим в Америке. Ник смотрел на неё, его взгляд был напряжённым. Шагнув ближе, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на вину, но он тут же подавил это. — Я не мог по-другому. — Или не захотел? Ник нахмурился, его взгляд потемнел. — Не делай из меня чудовище, — голос был ровным, но в нём слышалась скрытая жёсткость, глухая раздражённость. — Я не вижу смысла брать на себя ответственность за идиотские решения. — Вот в этом-то и дело, Ник, — Хоуп сделала шаг вперёд, бросая ему в лицо всю свою боль, всю обиду. — Ты никогда не сделаешь что-то, что может тебе навредить. Только репутация. Только контроль. Она видела, как дёрнулся мускул на его скуле. Он ненавидел терять контроль. Он ненавидел, когда кто-то ломал его идеально выстроенный порядок вещей. — Это называется здравый смысл. Хоуп фыркнула, её губы искривились в горькой усмешке. — О нет, Ник. Это называется трусость. Она видела, как на секунду его глаза вспыхнули злостью, как его пальцы чуть сжались, словно он хотел что-то сказать, что-то бросить ей в ответ. Но вместо этого он выдохнул, стиснув зубы, и отвёл взгляд. Потому что она была права. В ответ Хоуп вдруг рассмеялась — коротко, нервно, без капли веселья. — А знаешь… Хоуп резко метнулась обратно к столу, рывком открыла ящик, не заботясь о том, что металл царапнул пальцы. Внутри, среди бумаг и мелочей, лежала аккуратная бархатная коробочка. Глядя на неё, она ощутила почти физическое отвращение. Резким движением она схватила её, повернулась к Нику и буквально вдавила её в его ладонь. — Засунь это себе поглубже. Ник посмотрел на коробочку, потом на неё. Его челюсть напряглась, пальцы сжали бархат, но он ничего не сказал. Хоуп уже шагнула к двери, но почувствовала, как он потянулся к её плечу. Она молниеносно развернулась и резко толкнула его в грудь. — Не трогай меня. Он даже не шелохнулся, но взгляд стал жёстче, темнее. — Ты, блять, серьёзно? Она криво усмехнулась, чувствуя, как внутри всё горит. — Абсолютно. К чёрту тебя, Ник. Гнев пронёсся по его лицу, и он резко стянул галстук, сжав его в кулаке. — Ты могла бы сказать «спасибо» за то, что я не усугубил положение — и ты отделалась отстранением. — Ты даже не понимаешь, насколько ты жалок, да? — она посмотрела на него с омерзением. Теперь он был для неё никем. Разочарование накрыло её ледяной волной. Она покачала головой. Ник сжал челюсть, сделав шаг вперёд, и снова потянулся к её руке, но Хоуп в этот раз ударила его сильнее. Его грудь приняла всю силу её толчка, и он пошатнулся назад, ударяясь бедром о край стола. — Ещё раз дотронешься — выстрелю тебе в ногу. Её голос был низким, почти рычащим, и в глазах полыхала настоящая угроза. Она была на грани — не только из-за злости, но и из-за того, что окончательно увидела в нём чужого человека. Ник замер, тяжело дыша, его пальцы с силой сжались в кулаки. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде кипела смесь гнева, шока и чего-то ещё— чего-то, что он не мог выразить. — Ты ненормальная. — А ты трус, — Хоуп сжала губы, проглотив подступивший ком, но её голос звучал ровно. Ник ничего не ответил. Она медленно покачала головой. Разочарование накрыло её ледяной волной, сметая всю злость, оставляя только пустоту. — Поздравляю, Ник. Надеюсь, оно того стоило. Хоуп развернулась и вышла, даже не закрыв за собой дверь, оставляя мужчину стоять в пустом кабинете, глядя на коробочку с кольцом, которая стала бессмысленным кусочком бархата.