Часть 15. Take what you want

Раннее утро едва осветило долину, в которой среди старых сосен и туманных холмов возвышался замок Балморал. Тишина стояла особенная — не просто природная, а вековая. Замок будто возник из другого времени: величественный, серый камень стен, вымытый дождями, башни с зубчатыми карнизами, дым из каминных труб тепло клубился вверх, растворяясь в воздухе. Автомобиль с приглушённым шумом остановился у парадной дорожки. Щёлкнуло зажигание, и мотор стих. Хоуп поправила ворот своей куртки и потянулась к козырьку, откинула зеркало. В отражении — уставшее лицо, немного растрёпанные волосы и… маленькая ранка на губе. Её кожа была слегка повреждена, след от укуса, который она оставила, пытаясь сдержать крик. Слегка припухшая, с красным оттенком, эта маленькая отметина выглядела как напоминание о том, что было всего несколько часов назад. Взгляд Хоуп скользнул по себе с лёгкой, почти самодовольной усмешкой. — Великолепно. Всё, как надо для первой встречи с королевской семьёй, — пробормотала она с иронией, пытаясь пригладить волосы пальцами. Леон рядом молча надевал куртку. Его движения были привычными, неспешными. Он выглядел усталым, но спокойным. — Скажешь, что дорога была напряженной, — Леон сделал паузу, взглянув на её губу. Она засмеялась, хрипло, не сдержавшись. Смех этот быстро растворился в тишине утреннего леса. В ответ мужчина потянулся и мягко поцеловал её, едва касаясь губ, прежде чем выйти из машины. Их обувь глухо зашуршала по гравию дорожки, ещё мокрому от ночной росы. Хоуп подняла взгляд — замок выглядел завораживающе и таинственно, будто из сказок. Массивные резные двери, окна с мелкими рамами, флаг над башней, дрожащий на слабом ветру. Леон осмотрел замок с удивлением и улыбнулся. — Честно, я ожидал, что летний домик королевской семьи будет чуть менее… помпезным. Хоуп взглянула на него с лёгкой улыбкой и, покачав головой, ответила: — Это Шотландия, детка. — Так вот почему призраки здесь не торопятся переезжать. Местечко, конечно, впечатляющее. Вряд ли они захотят обменяться на что-то поменьше, — Леон, прищурив глаза, окинул взглядом замок. Как по сигналу, от массивных дверей к ним вышли трое. Один — в чёрной униформе, высокий, строгий. Двое других — в штатском, сдержанные и внимательные. — Доброе утро, мисс Дайсон, — ровный британский акцент. — И… мистер Кеннеди, полагаю? Хоуп слегка кивнула. Леон просто посмотрел на мужчину — спокойно, без какого-либо интереса. — Перед тем, как вы войдёте, необходим протокольный досмотр. Понимаете, замок под охраной, и приём гостей требует дополнительных мер безопасности. Надеюсь на ваше понимание, — проговорил мужчина с безупречными манерами. — Конечно, — кивнула девушка. Хоуп и Леон шагнули в здание, и охранник вежливо остановил их у дверей. — Могу осмотреть? — сказал охранник, коротко взглянув на сумку. — Прошу прощения за беспокойство. Хоуп спокойно протянула сумку — один пистолет, ничего из ряда вон выходящего. Леон же снял с плеча сумку, аккуратно положил её на стол. Охранник открыл её, и его взгляд чуть задержался, когда он увидел, что внутри, помимо стандартного ножа, лежат три запасных магазина и несколько светошумовых гранат. — Нож. Три запасных магазина. Гранаты… светошумовые. Хмм. — Стандартный джентльменский набор, — сухо заметил Леон, небрежно расстёгивая куртку. Охранник кивнул, не поддавшись на комментарий, и указал на ещё один шаг в процедуре — попросил Леона снять кобуру, что вызвало паузу. Леон молча снял пистолет с пояса и передал его охраннику. — Всё будет возвращено вам при отъезде, под расписку, — сказал он с вежливостью. — Благодарим за понимание и сотрудничество. Леон усмехнулся. Британцы умели быть холодными и уважительными одновременно. — Пожалуйста, — сказал охранник, жестом показывая, что можно пройти. Их провели ко входу — массивные двери распахнулись беззвучно, словно не весили сотню килограммов каждая.

***

Внутри пахло старым деревом и свежими цветами. Просторный холл, арки, высокие потолки с лепниной, старинные гобелены на стенах. Витражи разливали цветное свечение на пол. Часы где-то глубоко в комнате отбили восемь ударов. — Пожалуй, впервые за долгое время чувствую себя не к месту, — пробормотал Леон, оглядывая зал. — Просто не забудь не класть ноги на стол. И не шути про королевскую семью, — шепнула Хоуп. Леон успел только усмехнуться, как двери распахнулись. Вошла принцесса Шарлотта. Ясные глаза, чуть робкая улыбка, скромность в движениях — всё выдавало в ней молодую девушку с добрым сердцем, которого дворцовый этикет так и не смог до конца сломать. На ней было элегантное платье небесного цвета и лёгкий шерстяной кардиган с вышивкой у манжет. — Мисс Дайсон… — Шарлотта замерла, взгляд её задержался, и вдруг она шагнула быстрее, чем требовалось. — Боже, вы и правда приехали… Хоуп выпрямилась, словно по военному уставу. Спокойно, уважительно, по всем правилам. — Ваше высочество, — Хоуп хотела было сделать книксен, но девушка махнула рукой. — О, пожалуйста, — Шарлотта сделала шаг ближе и, вопреки всем ожиданиям, крепко обняла Хоуп. Быстро, но искренне. — Я думала о вас. Вы не представляете, как много для меня значит ваш приезд! Хоуп замерла, но позволила себе лёгкую улыбку. Даже при всех наградах за плечами она не была готова к такому открытию чувств. — Я просто делала свою работу, — тихо ответила она. — Это слишком скромно сказано. Вы спасли мне жизнь. Потом взгляд Шарлотты скользнул к фигуре рядом. Леон стоял чуть в стороне, привычно отстранённый, с тем вниманием, которое может быть только у человека, чья профессия — замечать всё. Их взгляды встретились. — Простите, я… — Шарлотта вдруг смутилась, будто только сейчас поняла, насколько он красив. Её взгляд на секунду задержался, и она слегка запнулась. — Я не запомнила… ваше имя? Леон, немного кивнув, спокойно произнёс: — Леон Скотт Кеннеди, — произнёс он спокойно, делая лёгкий кивок в знак уважения. — Временно направлен в Лондон по поручению правительства США. — Ах, — в её голосе промелькнуло узнавание, почти восторг. — Вы тот самый Леон? Я слышала о вас! На секунду она забыла, что должна сказать по протоколу. Красивый, уверенный, с лёгкой тенью усталости в глазах — этот мужчина казался ей совсем не таким, каким она себе представляла американского агента. — Ну вот… Теперь я чувствую себя маленькой девочкой, которая забыла, что хотела сказать, — пробормотала она и, осознав, как это прозвучало, тут же смутилась ещё больше. Леон опустил голову, а Хоуп не сдержала улыбку, всё ещё стоя так же прямо, как по уставу. — Ах да! Его Высочество, король Ричард, прибывает завтра утром. Так что сегодня вы полностью в моем распоряжении. Надеюсь, Балморал оставит о себе хорошее впечатление. После обеда, если вы не устанете, я бы с радостью показала вам окрестности верхом. — Звучит как идеальный день, ваше высочество, — Хоуп кивнула, наконец позволяя себе чуть расслабиться. — Прекрасно! Тогда… Пока, пожалуйста, располагайтесь. Вам покажут, где вы можете отдохнуть и привести себя в порядок после дороги. Простите меня, мне нужно будет отойти. Я… Чуть позже загляну к вам, если позволите? — Конечно, — сказала Хоуп. Шарлотта на миг задержалась и бросила ещё один взгляд на Леона, на его плечи, уставшие глаза, в которых, возможно, проскользнуло что-то юношеское, немного романтичное — не более чем лёгкий интерес. — До скорого, — проговорила она и ушла легко, почти неслышно, как тень, оставив после себя аромат парфюма и светлое чувство — будто в зале стало немного теплее. Леон проводил её взглядом, слегка приподняв бровь — не то чтобы он был склонен смущать принцесс, но, похоже, это произошло случайно. Он тут же перевёл взгляд на Хоуп — та уже наблюдала за ним с едва заметной ухмылкой. — Кажется, я смутил принцессу, — с притворной невинностью произнёс он, сложив руки за спиной. — Это уже считается нарушением? — Совсем немного, — ответила Хоуп, скрестив руки на груди. — Но если она вдруг начнёт писать «Леон» на полях официальных бумаг — вот тогда можно беспокоиться. Леон хмыкнул тихо, опершись плечом о ближайшую колонну. — Думаешь, мне стоит быть польщённым или обеспокоенным? — Однозначно польщённым. Хотя… — она прищурилась с театральным видом, — если ты начнёшь получать приглашения на чай без меня, я тебя сдам Скотленд-Ярду. — А вот это уже звучит как угроза, — усмехнулся он. — Американский агент, пойманный с бутербродом на балконе дворца. Прекрасный заголовок для британских газет. Хоуп хмыкнула, качнув головой. К ним снова подошёл дворецкий, в белоснежных перчатках и с лёгким поклоном: — Простите, мисс Дайсон. Сколько комнат нам подготовить? Было указано, что вы приедете со спутником, — вежливо поинтересовался мужчина в строгом чёрном костюме. Хоуп на долю секунды задумалась. — Две, пожалуйста, для меня и моего коллеги, — чётко ответила она, глядя прямо вперёд. — Разумеется. Они прошли вверх по лестнице. Ступени были широкими, ковры приглушали шаги, но напряжение между ними висело в воздухе. Леон догнал её на повороте пролёта, нагнулся чуть ближе, чем позволяла формальность, — достаточно, чтобы её кожа ощутила, как тёплое дыхание скользнуло по шее. — Две комнаты. Коллеги, значит? — его голос был низким. — Протокол, — коротко ответила она, не оборачиваясь. — Прекрасно, — протянул он с усмешкой. — Ролевые игры. Я ещё не пробовал этот сценарий. Хоуп чуть не споткнулась на ровной ступеньке. Леон тут же усмехнулся и добавил: — Хочешь, я подготовлю служебный доклад о том, какие у меня на тебя планы? Она обернулась к нему резко, прищурившись. Леон тут же усмехнулся самодовольно. — Боже, прекрати… Здесь повсюду уши… Хоуп тут же отвернулась. Но не потому, что хотела прервать разговор, а чтобы он не увидел, как сильно ей пришлось собраться, чтобы удержать сдержанное выражение лица.

***

Комната Хоуп оказалась просторной, как и следовало ожидать от старинного замка: высокие потолки, резные балки из темного дуба, старинная люстра под потолком и широкая кровать с балдахином. Мягкое покрывало цвета бордо, вышитое золотой нитью, плотные занавеси на окнах — всё говорило о роскоши сдержанной, аристократичной, почти музейной. Воздух пах деревом, воском и лёгким шлейфом лаванды, впитавшейся в ткани мебели. Хоуп прошла внутрь, сбросила сумку на край кровати — она с глухим стуком упала на покрывало. Девушка потянула волосы вверх, провела пальцами по затылку и, с облегчением выдохнув, распустила их. Пряди свободно упали на плечи. В отражении зеркала она встретилась сама с собой взглядом — усталая, но с каким-то внутренним светом, которого не ощущала уже давно. Подойдя к окну, она отодвинула шторы. Пейзаж за стеклом был живописным — холмы, покрытые мхом и редкой тусклой травой, деревья в лёгкой дымке, уходящие вдаль, и озеро, сверкающее в утреннем солнце. Всё вокруг будто дышало спокойствием. Ей хотелось просто исчезнуть в этой тишине. И душ казался идеальным началом. Сняв куртку, ботинки, затем остальное, она прошла в ванную. Каменная плитка, большое зеркало, латунные краны и душевая кабинка за матовым стеклом. Вода зашипела, когда она открыла кран, и спустя мгновение горячий пар заполнил пространство. Хоуп шагнула внутрь и подставила лицо под струи — горячая вода приятно обжигала кожу. Она закрыла глаза и вздохнула. Влажные волосы прилипали к шее. Хоуп намылила их, тщательно втирая шампунь. Пена стекала по телу, а капли воды заглушали всё вокруг — осталась только она и звук воды. Усталость потихоньку отступала, растворяясь в паре. И вдруг… стук. Дверь. Она распахнулась слишком тихо, но Хоуп услышала. — Кто там? — её голос глухо отразился в кафеле. — Коллега, — прозвучало спокойно, с ироничным оттенком. Девушка резко распахнула глаза, но шампунь тут же попал в них. Она чертыхнулась, быстро смывая мыльную пену ладонями. Когда она наконец открыла глаза, за матовым стеклом стоял Леон, в том же виде, в каком он вышел из машины, только теперь — с расстёгнутой курткой, футболкой и лёгкой, почти невинной улыбкой на лице. — У тебя шикарный душ, — сказал он, откинув куртку на раковину. — У меня только старинная ванна с львами на ножках, — соврал Леон. — Не поделишься с коллегой? Хоуп упёрлась рукой в стекло. — Ты серьёзно? — Ну… — Он подошёл ближе, снимая часы с руки и выкладывая их на край раковины. — Мы же договорились. Коллеги. Я счёл, что корпоративная этика допускает душ в экстремальных условиях. Она хмыкнула: — Ты понимаешь, что душ — это, в теории, личное пространство? — Спокойно, почти лениво произнесла она. Вода стекала по её спине, по изгибу лопаток, по бёдрам, обжигая и так разгорячённую кожу. — Я вообще-то постучал, — донёсся его голос. Уверенный. Бархатистый. — Дважды. Ты не ответила. Я начал беспокоиться. Вдруг ты утонула. Сквозь пар послышался шелест — он сбрасывал одежду: футболка, ремень, застёжка джинсов. Каждое движение звучало громко в окружении тишины и воды. Хоуп всё ещё стояла под струями. Она чувствовала, как воздух в ванной меняется. Стало жарко. — Ты серьёзно идёшь сюда? — всё же спросила она, приподняв бровь. — Исключительно ради экономии воды, — голос стал ближе. И тише. Его шаги мягко зазвучали по каменному полу. — В замке принцессы? — подняла бровь Хоуп, понимая, что Леону и не нужен был реалистичный предлог для шалости. Ещё одно движение. Дверца душевой отъехала в сторону. Хоуп открыла глаза, когда он вошёл — медленно, почти с осторожностью. Капли воды тут же побежали по его коже, по шрамам, которые она узнала с первого взгляда. Они стояли лицом к лицу, оба под водой. Леон смотрел на неё без наглости — уверенно, как будто не ждал разрешения, а напоминал ей, что они снова вместе. — И всё в рамках служебной дисциплины, — ответил он, медленно проводя рукой по её мокрым волосам. — Очень горячей дисциплины. Вода лилась непрерывно в душевую кабину. Стены будто растворились — остались только они двое. Пальцы Леона осторожно прошлись по её мокрым волосам, смахнули остатки пены, а потом задержались на затылке. Следом он провёл пальцем по её щеке, вдоль линии скулы, вниз — по шее. Хоуп стояла почти без движения, позволяя исследовать её так, как ему хочется. — Всё ещё не верится, — тихо произнёс он, пальцами скользнув по её плечам. — Что… — Мы в одной в душевой кабине? — Хоуп усмехнулась, но в её голосе проскользнула нервная усмешка. — Что я могу коснуться тебя, — серьёзно добавил он. — Снова. Хоуп вздрогнула, но не от холода. Она смотрела на него — в упор, внимательно. Леон наклонился, его губы коснулись её лба. Осторожно. Почти благоговейно. Затем — её виска, щеки, подбородка. Он двигался медленно, давая ей время. Проверяя, хочет ли она, чтобы он остался. — Я думала, ты не из тех, кто привязывается, — прошептала Хоуп, и рука её легла ему на грудь, чуть выше сердца. — Я думал так же. Пока не понял, что ты та, к кому я уже привязался, — прошептал он, и только теперь коснулся её губ по-настоящему. Поцелуй был глубоким и тёплым, с привкусом воды. Его руки обвили её талию, подталкивая ближе, окончательно сокращая пространство. Леон прижался лбом к её лбу, тяжело дыша. На его лице снова появилось то почти мальчишеское, что бывало так редко — уязвимость. — Я скучал, — выдохнул он. — Скучал по тебе так, что это злило. Хоуп провела ладонью по его щеке, коснулась губ. — Я тоже… И я так боялась узнать, что с тобой что-то случилось… Пар струился вдоль мраморных плит, ложился на стекло душевой кабины, преломлял свет. Ванная с высокими сводами и мягким светом казалась отдельным миром внутри старинного замка. Хоуп прижалась к нему, медленно обняв за шею, губы коснулись его нижней губы, на секунду замерев. Леон крепко прижал её к себе. Его ладонь обвила её талию, пальцы легко скользнули вдоль спины, пока вторая рука, уверенная и сильная, не приподняла её бедро. Хоуп обвила его, как будто им была нужна эта точка опоры. Аккуратно мужчина отступил к стенке душа, позволяя ей упереться ладонью в холодный кафель. В этом положении она чувствовала всё: и пульс в его шее, и натяжение мышц его бедра, и каждый нерв, что отзывался в ней, когда его член вошел в неё — медленно, плавно и горячо. Хоуп, открыв рот, запрокинула голову от удовольствия. Поцелуи не прекращались. Он целовал её лицо, нос, губы, подбородок, то замирая, то снова срываясь с дыханием. Их животы прижимались друг к другу, скользкие от воды. Леон слегка прикусывал её нижнюю губу, медленно и плавно двигаясь внутри девушки. Хоуп судорожно хватала воздух, цепляясь за его плечи. Всё казалось приглушённым: только плеск воды и лёгкий звук их тел. Внезапно стон Хоуп, отбившийся от мраморных стен, разнесся в эхо, усилив всё. Оба застыли. Леон взглянул вверх, взгляд его метнулся к потолку, потом — к двери. Он тихо, почти беззвучно выдохнул: — Чёрт… Хоуп, чуть смутившись, зашептала ему прямо в ухо: — Здесь такое эхо… Он кивнул. И вместо слов продолжил двигаться в ней, теперь аккуратнее, тише. Каждый толчок был почти беззвучен, но от этого — ещё более напряжённым. Их тела соприкасались медленно, плотно, тихо, но вода, стекая с их тел, всё же выдавалась тихими «шлёпками», разбиваясь о кафель. Хоуп спрятала лицо в его шею, чтобы не срываться в голос. Леон, чувствуя, как её бедро дрожит, крепче сжал её, контролируя темп. Он двигался будто на грани — страсть рвала изнутри, но сдержанность делала момент мучительно сладким. Они дышали чаще, прижимались крепче. Руки, губы, скользкие тела — всё слилось в едином ритме. Хоуп прикусила его плечо, чтобы не издать ни звука. Он зажмурился от этой боли и, почти теряя над собой контроль, прошептал: — Я кончу быстрее, если ты будешь делать такие вещи… — Терпи, коллега, — еле слышно выдохнула она, ухмыляясь сквозь дрожь. В этот момент она сжалась сильнее, и Леон почувствовал, как волна оргазма настигает её. Он быстро накрыл ее рот ладонью, чтобы погасить стон на губах, и сделал толчок чуть резче. Деликатный, но отчётливый стук в дверь нарушил момент. — Простите, мисс Дайсон, я принесла завтрак… — тихий девичий голос за дверью. Хоуп тяжело выдохнула в ладонь Леона, он быстро убрал руку, а она, всё ещё ощущая его в себе, откинула голову назад и почти срывающимся тонким голосом громко произнесла: — Оставьте на столике… пожалуйста… Дверь открылась. Шаги. Звон посуды. Пауза. Дверь закрылась. Снова тишина. Леон улыбнулся. Его рука скользнула вниз к ее клитору, а его губы снова нашли её. Дальше не было слов. Только движения. Поступательные, жадные. Он держал её за бедро, крепче, ритмичнее. Подстраивался. Целовал. Трогал её. Она выгнулась, крепче прижавшись к нему, пальцы скользнули по его затылку, зарылись в волосы. Каждый толчок отзывался внутри неё теплом, которое вспыхивало и расходилось волнами. Она прикусила губу, задыхаясь от удовольствия, пока не задрожала всем телом, едва сдерживая стон. Леон сделал последний резкий толчок — сам теряя контроль. Пока его тело не выгнулось, и он не замер, отдавшись моменту в ней до последней капли. Некоторое время они просто стояли, прижавшись друг к другу, тяжело дыша под струями воды. — А вот теперь время принять душ, — хрипло усмехнулся он, медленно выскальзывая из неё и помогая ей опустить обратно на ногу. — Вовремя вспомнил, — выдохнула Хоуп, прислонившись лбом к его груди, а потом отстранилась и уже более спокойно добавила: — Дай мне… минут десять. Он кивнул, слегка улыбнувшись, и не спеша вышел из душевой. По пути прихватил полотенце, ещё раз обернулся, задержав взгляд на её фигуре — всё ещё под водой. — Я оставлю тебе кофе. Леон скрылся за дверью, оставляя её в тепле и тишине, с легкой дрожью в теле.

***

Запах мыла, ещё витавший в воздухе, смешивался с паром, который неспешно оседал на зеркале в ванной. Хоуп вышла из ванной, обмотав полотенце вокруг тела. Влажные волосы струились по плечам, кожа ещё сохраняла тепло воды. Она потянулась к другому полотенцу, чтобы вытереть волосы, и бросила взгляд в сторону. На фоне классического убранства спальни Леон выглядел почти чужеродно: он сидел за столом у окна, так и не переодевшись — полотенце было единственной вещью на нём. Он сидел у стола, склонившись над её ноутбуком. В его взгляде читалась сосредоточенность, а пальцы быстро бегали по клавишам. — Ты не против, что я… вошёл в твою систему? — он бросил на неё короткий взгляд через плечо. — Скажем так, у тебя слишком слабый пароль. — Это был пароль для чайников, — пробормотала Хоуп, отжимая волосы полотенцем. — Который я изменила в четыре утра, не ожидая, что ко мне вломится сам Леон Кеннеди… Он усмехнулся краем губ, не отводя взгляда от экрана. Хоуп подошла ближе, заглядывая через его плечо. — Работаешь? — с лёгкой улыбкой спросила Хоуп, потянувшись к кофейнику. — Ага. Ханниган только что прислала интересное досье, — отозвался он, не отрывая взгляда от экрана. — Премьер-министр… По всем признакам — убеждённый монархист, но… — Леон пролистал немного вниз, — всё сложнее. Он откинулся на спинку стула, глядя на неё, когда она устроилась рядом, поднеся чашку к губам. — Но? — уточнила Хоуп, чувствуя, как тепло напитка растекается по телу. — Он был замечен в связях с лордами-реформистами. А потом у него вдруг случился ряд серьёзных стычек с Министром Обороны и несколькими влиятельными лордами. Один из них недавно извинился за «недопустимые» высказывания против короны. А вот Килпатрик — нет. Хоуп поставила чашку и провела пальцами по мокрым волосам, задумчиво: — То есть у нас кто-то в правительстве, кто может быть заинтересован в подрыве самой идеи монархии? — Не кто-то. Министр обороны. У него есть прямой доступ к армейским ресурсам. К разведке. Даже к спецподразделениям. Если кто-то и может организовать что-то масштабное, то именно он, — подытожил Леон. — Заметь, он ни разу не выразил поддержки короне, даже официально не прокомментировал теракт. Леон закрыл ноутбук, его взгляд потяжелел. Хоуп сделала глоток. — Нам стоит поговорить с кем-то из королевской семьи. Они наверняка чувствуют эти настроения… Если у кого и будут догадки — так это у них. — Не думаю, что устраивать допрос в первый день — самый подходящий момент, но ты права. Поговорить надо. Хоуп залпом допила остатки кофе — он уже остыл, но ей всё равно нравился лёгкий горьковатый вкус. Поставив чашку на столик, она медленно, почти лениво села на кровать, позволяя себе просто лечь. Подушка была мягкой, простыни — прохладными и пахли чем-то чистым, лавандовым, возможно, это было то же мыло, что стояло в ванной. Леон бросил взгляд в её сторону. Она раскинулась на кровати, всё ещё в полотенце, с влажными прядями на висках, которые слегка вились от парной воды. Он на секунду задержался взглядом на ней, словно стараясь сохранить образ в памяти, а потом взглянул на свои часы. — У нас есть немного времени до того, как начнётся «вежливая дипломатия», — сказал он, улыбнувшись, — может, отдохнём? Просто… немного. Он подошёл ближе, и Хоуп, не открывая глаз, протянула к нему руку. Её пальцы легко легли на его запястье, а потом скользнули вверх по предплечью. Леон сел на край кровати, наклонился, провёл рукой по её плечу. Полотенце мягко развернулось, словно по её молчаливому согласию, открывая кожу — тёплую, влажную, уязвимую. Он не спешил. Просто касался. — Всё ещё не могу поверить, что ты здесь, — прошептал он, проводя пальцами по её ключице. — Я здесь, — тихо ответила она, глядя в его глаза. — С тобой. Их губы встретились. Медленно, как будто время растянулось только для них. Леон лёг рядом, обняв её, притянув ближе. Их тела сплелись под простынёй, в этом касании было всё: доверие и тишина, в которой они наконец могли быть собой. Его ладони изучали её медленно, как будто впервые. Он скользил по изгибам её спины, останавливался на линии бедра, целовал её шею, чувствовал, как она задерживает дыхание, отвечая на его ласку. Они не говорили. Всё, что нужно, было в взглядах, в прикосновениях. Её пальцы зарывались в его волосы. Он прижимал её к себе крепче, будто боялся, что опять её упустит, снова потеряет. Из коридора донеслись приглушённые шаги. Голоса — кто-то искал кого-то, тихо, но отчётливо. Звук напомнил им, где они находятся — старинный замок, каменные стены, сводчатые потолки и слишком хорошая акустика. Леон остановился, дыша тяжело, прижавшись лбом к её виску. — Пойду, пока все не узнали, что мы пытаемся сломать кровать его величества… — прошептал он с полуулыбкой. Она рассмеялась тихо, нежно, уткнувшись носом в его шею. — Да уж… — выдохнула она. Он приподнялся, скользнул пальцами по её щеке, ещё раз коснулся губами её губ и направился из её комнаты. И едва мужчина вышел, Хоуп чуть-чуть потянулась к подушке и впервые за долгое время провалилась в сон.

***

Пар окутывал ванную, заливая зеркала тонкой вуалью. Леон стоял под прохладным потоком, позволив воде стекать по плечам, по груди, смывая остатки жара, прикосновений и оставляя лишь приятную тяжесть в теле. Он закрыл глаза, наслаждаясь несколькими минутами полной тишины. Только Леон потянулся за шампунем, как вибрация телефона на мраморной столешнице вырвала его из этих мыслей. Он знал, кто это, ещё до того, как коснулся экрана. — Ханниган, — сказал, отвечая, не выходя из душа. Голос звучал ровно, почти лениво. — Леон, — прозвучало в трубке чуть требовательно, но в то же время с оттенком лёгкой обеспокоенности. — Ты вообще собираешься отвечать? Я звонила трижды. Он усмехнулся, проводя ладонью по мокрым волосам. — Были… обстоятельства. — Обстоятельства, — с нажимом повторила она, и даже сквозь связь он почувствовал, как она поджимает губы. — Случайно эти обстоятельства не метр шестьдесят пять, с серыми глазами… — Ты где-то следишь за мной, Ханниган? Где камера? — Я — твой координатор. Я обязана знать, когда ты по уши в женщине, чтобы не присылать тебе файлы в самый… неподходящий момент. Он не сдержал короткий смешок. Пауза. Тишина на линии, а потом — тихий, но смех от девушки. — Косвенное признание получено. Можешь считать — зафиксировано в личном деле, — сказала Ханниган, и в её голосе звучала лёгкая ирония. Леон знал, что её слова также были признанием того, что она видит больше, чем он сам хотел бы показать. Он хмыкнул и открыл воду посильнее, пропуская её сквозь пальцы. — Значит, теперь ты следишь не за лордами, а за моими отношениями, — он усмехнулся, глядя на потолок. — Пока за одними. Которые, судя по голосу, вновь возобновились? — Ты ведь не по этому поводу звонила, не так ли? Ханниган мгновенно сменила тон на рабочий и деловой. — По Килпатрику есть новые данные. Поговорим, когда ты наконец оденешься. — Пять минут, — бросил он, усмехнувшись, — и я снова твой. — Не торопись. Знаешь… Я рада за тебя, — сказала она вдруг. — Правда. Было видно, как тебе не хватало кого-то рядом. — Ты это по голосу определила? — По тому, что ты впервые за последние годы пропустил три звонка подряд. Это как признание, что ты чертовски влюблен. Он усмехнулся, потянувшись за зубной щёткой. — Ты собираешься дразнить меня весь разговор? — Только пока не скажешь, когда я с ней познакомлюсь. Леон на мгновение замер, глядя в зеркало, словно только сейчас осознал, что сказала Ханниган. Он вдруг почувствовал, как в груди сжалось что-то тяжёлое, как будто само существование его будущего стало неясным и болезненным. Когда всё закончится, им придётся снова пережить расставание. И если в прошлый раз он неосознанно отпустил её, то сейчас он не был готов к этому. Не после всего. — Ты хочешь ужинать с женщиной, которая отбирает меня у работы? Он снова посмотрел в зеркало, и на секунду его взгляд стал пустым. Он понял, что не знает, как им быть. — Ещё больше хочу. Хоуп Дайсон — живой миф. И если она справляется с твоим характером, она точно из нашего круга, — ответила Ханниган. Леон почувствовал, как внутри его что-то пронзило. Она была права. Хоуп могла бы быть частью его жизни, если бы не эта одна огромная преграда — их работа, разные страны и то, что Хоуп не хочет возвращаться в США. Но что если он не готов её отпустить? Что если он больше не хочет с ней расставаться? Он не знал, что делать с этим чувством, с этим пониманием, что терять её — значит терять не только ее, но и шанс на нового себя. Леон покачал головой. — Когда всё закончится… может и познакомлю, — он вдруг прервался, осознав, что это возможно просто нереально. — Буду ждать с нетерпением! Ханниган сказала это с лёгкой иронией, но Леон почувствовал, как этот последний штрих в разговоре заставил его в очередной раз столкнуться с реальностью. Хотелось дальше продолжать мечтать, наслаждаться этим сказочным периодом в замке. Он даже не улыбнулся в ответ. — Ладно, — сказала Ханниган. — Возвращайся к работе! Жду! Сигнал оборвался. Леон стоял в ванной, опустив телефон. Его взгляд по-прежнему оставался пустым. Что-то переломилось. Он выключил душ, вдыхая воздух, и позволил воде стекать с подбородка, ощущая, как в голове снова собирались мысли о том, что когда всё это завершится, он и Хоуп снова окажутся на распутье. Им снова предстоит выбрать, идти ли дальше вместе или снова расстаться. Он не был готов потерять её. Он знает это точно. Потому как чувство это было сильнее, чем всё, что он когда-либо знал о себе.