Часть 16. Dark on me

Мраморный пол холла был прохладен, словно затаил дыхание. Через витражи высоких окон струился мягкий утренний свет, разливаясь по изящным изгибам колонн и позолоченной лепнине. Воздух был насыщен запахами старой бумаги, пчелиного воска и лёгким шлейфом лаванды — Хоуп только недавно вышла из комнаты, и аромат её духов всё ещё витал в воздухе. Она шла в холл неторопливо, элегантно, и на секунду Леон уловил нечто — картинку их совсем другой жизни. Хоуп была вся как из глянцевой открытки: строгий тёмно-синий жакет, чёрная водолазка, узкие джинсы и аккуратные перчатки в цвет. Почти настоящая англичанка. — У нас тут новый член королевской семьи? — с наигранной лёгкостью бросил Леон, когда она приблизилась. — Или тебя просто наняли вести прогноз погоды для BBC? Шутка вышла сухой. Хоуп остановилась в шаге от него, изогнула бровь — не обиженно, скорее удивлённо. Леон отвёл взгляд, будто сам понял, насколько он… не в форме. — Это просто жакет, Кеннеди, — тихо сказала она, глаза её смягчились. Он хотел было ответить, но слова остались где-то на полпути между мыслями. В нём что-то витало, тяжёлое. Даже его привычная ирония казалась неуклюжей бронёй, скрипящей на петлях. Леон выглядел почти как всегда — синяя рубашка, чуть расстёгнутая у горла, чёрные джинсы, куртка, но что-то в нём было иначе. В глазах. Леон казался не просто собранным — он был внутри себя, где-то глубоко, куда она не могла заглянуть. Хоуп не стала спрашивать. Скрип балконной двери наверху заставил их обоих поднять голову. По верхней галерее, опираясь на перила, проходил герцог Кентский. Завидев их, он тепло улыбнулся, развернулся и неторопливо начал спускаться по широкой лестнице. — Леон, Хоуп, — его голос окрасил тишину. Герцог начал спускаться, каждая ступень под его ногами будто отмеряла столетия порядка. Леон склонил голову, Хоуп опустилась в реверансе — глубокий, уважительный, но исполненный лёгкости. У неё это получалось без усилий. Герцог пожал руку Леону, крепко, с достоинством. Их взгляды пересеклись. В этом жесте было многое — признание и даже начало какой-то дружбы, которую породила опасность. — Рад видеть вас. — Честь для меня, Ваше Высочество, — отозвался Леон спокойно. Хоуп уловила, как он чуть напрягся. Он будто боролся с собой, с какой-то мыслью. — Слышал, вы идете кататься верхом. Увы, не смогу присоединиться. Утро плотное — несколько министров вызывают меня для экстренного совещания. А герцогиня, с момента атаки, взялась за кухню, — герцог усмехнулся, — иногда кажется, что поле боя теперь именно там. Хоуп мягко улыбнулась. — Надеюсь, она пощадит повара. — Не обещаю. Но ужин точно будет. В любом случае, надеюсь, прогулка поможет скрасить день. Вечером — жду вас в столовой, — он кивнул на прощание и удалился так же грациозно, как появился. Почти сразу за его уходом, с другого конца холла, появился дворецкий. Его строгий фрак и безупречная осанка подчёркивали вековые традиции замка. — Мистер Кеннеди, мисс Дайсон. Если вы готовы к прогулке, позвольте мне вас проводить. Леон взглянул на Хоуп — коротко, но достаточно, чтобы она заметила: в его взгляде промелькнуло что-то обеспокоенное. Хоуп лишь слегка коснулась его локтя. Едва-едва. И они пошли вслед за дворецким, шаг за шагом погружаясь в этот день.

***

Воздух был свежий, слегка прохладный, пропитанный запахом влажной листвы и земли. С террасы, что выходила во внутренний двор, доносился тихий перестук копыт — конюхи выводили лошадей, их дыхание клубилось паром в утреннем свете. Солнце едва касалось камней дорожки, пробиваясь сквозь тонкую пелену облаков, и тени от фигур людей на фоне конюшен казались почти нарисованными. Хоуп подошла первой и остановилась, проводя ладонью по шершавой спинке перил. Через мгновение за её спиной появился Леон. — Ты как будто не здесь, — тихо сказала Хоуп, не поворачивая головы. — Что-то случилось? Леон остановился рядом, посмотрел на двор, на лошадей, затем на неё. — Всё хорошо, — ответил он, но голос его прозвучал слишком отстранённо. — Просто много мыслей. Работа, Хоуп… Она не отпускает меня, даже здесь. Хоуп хотела что-то сказать, но в этот момент по каменным ступеням террасы спустилась принцесса Шарлотта. — Простите, что задержалась, — с лёгкой улыбкой произнесла она. — Утренние сборы — это целое мероприятие, особенно когда слуги волнуются за каждую пуговицу на твоей верхней одежде. На Шарлотте было тёмно-синее пальто, облегающее фигуру, высокий ворот придавал ей строгость, но улыбка сглаживала эффект. Её глаза светились — то ли от предвкушения прогулки, то ли от приятного волнения. — Вы выглядите… неплохо даже, — вдруг сказал Леон, сдержанно улыбнувшись. Шарлотта рассмеялась, а Хоуп бросила на него взгляд с легкой усмешкой. — Это было комплиментом? — Я пытался, — Леон отвёл взгляд и пожал плечами. — Навыки дружеского флирта не включают в программу подготовки агентов. Хоуп бросила на мужчину взгляд без ревности. Скорее, девушка была обеспокоена неловкими фразами, за которыми явно крылось большее. Он всё ещё был где-то не здесь. Девушка чувствовала это — по тому, как он смотрел, как шутил, по слишком долгим паузам. — Ваши лошади готовы, — почтительно произнёс пожилой мужчина и указал рукой в сторону. Конюхи вывели трёх благородных животных: чёрного жеребца для Леона, светло-гнедую кобылу для Хоуп и статного серого мерина для Шарлотты. Лошади дышали часто, пар выходил клубами из ноздрей, копыта цокали по выложенному камнем двору, словно каждая из них чувствовала приближение дороги и свежего ветра. Леон шагнул к своему жеребцу первым. Он легко взял повод, провёл ладонью по холке, что-то негромко сказал зверю, и тот послушно притих. Затем одним отточенным движением Леон закинул ногу через седло и уселся, будто был рождён в стременах. Он держался уверенно, без показной бравады — спокойно, как человек, которому привычны и сила, и контроль. Хоуп наблюдала за этим с лёгкой полуулыбкой. Её кобыла слегка мотнула головой, но стояла послушно. Девушка, перекинув жакет за спину, села в седло с лёгкостью, ловко придерживаясь одной рукой за поводья. Когда она уселась, кобыла чуть дрогнула под ней, будто ощутила знакомую энергию. — Вот и пригодились уроки верховой езды… — пробормотала она, слегка поправляя прядь волос, выскользнувшую из хвоста. А потом, уже чуть громче, с невинной усмешкой добавила: — Хотя я всегда была хорошей наездницей. Слова вылетели прежде, чем она успела подумать. Леон, сидящий чуть впереди, тут же обернулся. Его взгляд задержался на ней, в глазах блеснула усмешка, а брови приподнялись. — Скажи мне ради всего святого, что я правильно понял… — сказал он с притворной серьёзностью, но в голосе явно проскользнуло веселье. — Не имею ни малейшего понятия, о чем вы, коллега, — ответила Хоуп безмятежно, поправляя поводья и делая вид, что не замечает, как принцесса Шарлотта, едва взобравшись на своего коня, прикрывает рот, пытаясь сдержать смех. — Что ж… прогулка обещает быть интересной, — пробормотал Леон себе под нос, но взгляд его был всё ещё прикован к Хоуп, и в нём было большее, чем просто улыбка. Шарлотта, которая теперь между ними, искренне рассмеялась: — Чувствую, я не успею за вашей скоростью — ни верховой, ни словесной. И с этими словами они тронулись. Кони медленно пошли по дорожке, ведущей из дворцового двора в сторону леса, а над ними, сквозь ветви деревьев, пробивалось мягкое утреннее теплое солнце.

***

Цокот копыт вплетался в звуки птичьих трелей и шелест листвы, создавая почти волшебную атмосферу уединённости, будто мир за пределами дворца перестал существовать. Деревья, залитые мягким светом весеннего солнца, казались декорациями к какому-то старому фильму. Шарлотта ехала между Хоуп и Леоном, по-детски прямой спиной, но с лёгкостью в жестах. Она вела поводья с изяществом, отчасти врождённым, отчасти выученным на занятиях с королевскими наставниками. Её глаза сияли от живого интереса — не к лошадям, не к прогулке, а к этим двоим, по обе стороны от неё. — У вас, должно быть, удивительная жизнь, — начала она, глядя на Хоуп, но краем глаза бросая взгляд на Леона. — Это ведь как в фильмах? Погони, тайные встречи, маскировка? Хоуп тихо рассмеялась. — Иногда, — ответила она. — Но чаще — командировки, холодные гостиницы и бесконечные отчёты. И очень, очень мало сна. — И слишком много оружия под подушкой, — добавил Леон иронично. Он чуть улыбнулся, но в уме он был где-то далеко, на другом континенте, в других мыслях. Шарлотта рассмеялась — звонко, искренне. Но почти сразу её голос стал тише, мягче: — А вы не боитесь? Это ведь всё так опасно… Бывает страшно? Леон чуть замедлил шаг коня. Лёгкая тень легла на его лицо. — Привыкаешь, — тихо сказал он, не глядя на неё. — Или учишься делать вид, что просто привык. — Иногда страх — это часть работы, — добавила Хоуп после паузы. — Он держит нас в фокусе. И напоминает, зачем ты это делаешь. Шарлотта, вдруг посерьёзнев, перевела взгляд на Леона. Он смотрел вперёд, в полутень дороги, лицо его было задумчивым. — Всё равно, — прошептала Шарлотта, будто больше себе. — В этом ведь есть… настоящая жизнь. Вы вольны идти, куда хотите. А я, несмотря на комфорт вокруг, живу в расписаниях, правилах. Всё решается за меня — политикой, прошлым, титулами. Вечная репетиция свободы, которая так и не начинается. Хоуп посмотрела на неё с лёгким грустным пониманием, но не перебивала. А вот Леон… задержал взгляд на Шарлотте чуть дольше. Он понимал, что в её голосе — не жалоба, а горькая правда. — Хм, — усмехнулся он. — Со свободой, знаете ли, тоже бывают сложности. — И всё-таки, — снова заговорила Шарлотта, мягко, задумчиво, — вы, например, можете любить, кого хотите. Даже если это сложно… хоть шанс есть. У меня же… если и полюблю, то вряд ли смогу быть рядом. Всё будет решать за меня. Леон чуть усмехнулся, но с какой-то тоской: — Ну, и по этому параметру у нас с вами счёт один-один. Быть с тем, кого любишь, не всегда возможно. Даже когда можешь спасти сотни людей, иногда не можешь удержать одного человека рядом. Он не смотрел на Хоуп, но сказал это так, как будто говорил именно ей. И Хоуп знала это. Она чуть опустила глаза, ладонью провела по холке лошади, словно ища в этом движении опору. — Знаете… — вдруг сказала Шарлотта, чуть тише, почти шёпотом. — Я думала, что таких, как вы, не бывает. Только в книгах. А вы живые. Это даже романтично! Леон взглянул на неё — неожиданно мягко. Впервые за эту прогулку в нём появилась какая-то… почти мальчишеская простота. Он улыбнулся: — Это вы ещё не видели наши внутренние отчёты. Вот где умирает романтика на корню. Шарлотта снова засмеялась. И смех её звучал по-другому — не светски, не принуждённо, а с какой-то радостью. Она вдруг почувствовала себя так, будто читает любимую книгу и впервые встречает вживую одного из самых ярких и красивых главных героев.

***

Прогулка подошла к концу. Лошади, будто почувствовав возвращение, стали немного нервничать, фыркая и перебирая копытами. Конюхи вышли навстречу у террасы. Леон спрыгнул первым — грациозно, с движением, в котором чувствовалась привычка к контролю и силе. Он подошёл к Хоуп, не дожидаясь ни приглашения, ни просьбы. Их взгляды встретились. Леон протянул ей руку. Хоуп вложила свою — без колебаний. Он обхватил её за талию, помог соскользнуть. Их лица оказались на слишком близком расстоянии. — Спасибо… — прошептала она, почти не слышно. Он не сразу отпустил. И, кажется, не хотел. Сзади, чуть в стороне, Шарлотта тихо спустилась сама. И смотрела. С нежной улыбкой — почти завистливой, но по-доброму. Ей было только двадцать, она жила в мире, где чувства проигрывали правилам. Но сейчас она видела: бывает как-то иначе. — Итак, встречаемся на ужине? — чуть звонче сказала она, возвращая их в реальность. Хоуп и Леон поспешно отстранились друг от друга. Хоуп, поклонившись и поблагодарив за прогулку, ушла первой. Когда она скрылась за поворотом, Шарлотта поравнялась с Леоном. — Она вам очень нравится, — просто сказала она. Леон чуть нахмурился, будто хотел возразить, но потом… опустил глаза и усмехнулся. — А вы проницательнее, чем кажетесь, Ваше Высочество. — Я просто девушка, читающая слишком много романов в тишине своего крыла, — ответила она. Леон поднял брови. — Что же посоветуете, юная принцесса? Что пишут в книжках? Шарлотта склонила голову, как бы шутливо, но серьёзно: — Меньше думать. Больше действовать, — подмигнула Шарлотта. — Таких, как Хоуп, их либо теряют… либо остаются с ними. И то, и другое навсегда. Прежде чем он успел ответить, Шарлотта развернулась и пошла к конюшне, оставив его с лошадьми, мыслями… и щемящей кривой усмешкой на его губах.

***

Хоуп устроилась на постели — рядом лежал плед, ноутбук на коленях. После прогулки в теле чувствовалась приятная усталость, а воздух в замке был пронизан каменной прохладой и ароматом старого дерева. Она почти забыла, как это — чувствовать себя в безопасности. На экране ноутбука всплыла иконка видеовызова. — Хоуп! — голос Ребекки ворвался в тишину, как солнечный луч. — Привет, — Хоуп улыбнулась уголками губ, откинулась на изголовье кровати, натянув плед до подбородка. — Как у вас там? — Сумасшедший дом. Полнолуние, лаборатория, отчеты. Но! — она покрутилась на стуле и, кажется, кивнула кому-то за кадром. — Я тебе звоню с хорошими новостями. — Давай, удиви меня, — Хоуп прикрыла глаза, сдерживая надежду. — Мы изучили пробники. Это мутация старого штамма, не уникальна. Немного перекручена, да. Но если коротко — это не монстр. Мы можем сделать антивирус. Нужно немного времени, но, честно, Хоуп, это не худшее, с чем мы сталкивались. Хоуп долго молчала. Потом выдохнула — почти со звуком. — Спасибо тебе, — Хоуп прикрыла глаза на секунду. — Это… Даже не представляешь, как важно было это услышать. — Я представляю, — Ребекка смягчилась. — Кстати, ты… Держишься молодцом после всего этого фарса с отстранением. Надеюсь, хоть немного отдыхаешь? Хоуп отвела взгляд в сторону окна. За стеклом туман окутывал холмы мягкой серой пеленой, и где-то внизу по склону лениво бродили овцы, словно всё в мире было по-прежнему просто. — Я стараюсь, — произнесла она почти шёпотом. — Вот даже каталась на лошади… Ребекка оживилась, вскинула брови: — Правда? Ну ничего себе! Хоуп позволила себе лёгкую усмешку. — Честно, это было почти… Приятно. Когда ветер в лицо, природа и грациозное животное. Всё остальное будто исчезает. — Звучит терапевтически, — с улыбкой отозвалась Ребекка, и вдруг в голосе мелькнула нотка осторожного интереса: — Кстати, передай привет Леону, если увидишь. Он вечно где-то рядом, но как тень — исчезает. Как вы там оба вообще? На этот раз Хоуп сдержала реакцию. Лицо не дрогнуло. Только рука чуть сильнее сжала плед на постели. Тёплые пальцы Леона на её запястье всплыли в памяти — тишина, его дыхание рядом, то, как он просто был. Но сейчас… нет. Она не хотела, чтобы это стало темой обсуждения. Ни с кем. — Обязательно передам. Когда увижу, — мягко, почти буднично ответила она. Ребекка хотела задать ещё один вопрос, но передумала. Было видно, как девушка улыбнулась — лукаво, но по-дружески: — Ладно. Не буду лезть. Просто… после всего этого ты заслуживаешь быть счастливой, Хоуп. И если кто-то может тебе это дать — пусть попробует хотя бы. Ну так, небольшой совет. — Спасибо, Бек, — Хоуп выдохнула и кивнула. — Я… постараюсь воспользоваться советом. В этот момент тишина стала особенно ощутимой. Пауза между словами — как тонкий лёд. Но в ней была и теплота. Почти доверие. — Береги себя, Хоуп. Серьёзно. — Ты тоже. Спасибо. И… давай на связи. Звонок закончился. Осталась тишина. Внезапный, едва различимый звук. Из глубин сумки на полу зашуршал второй телефон. Пульс сбился. Сердце сжалось в тугой узел. Хоуп потянулась, вытащила устройство. Экран светился номером, которого не было в списке контактов. — Не думала, что ты так быстро соскучишься, — сказала Хоуп. Сухо. Осторожно. До сих пор не понимая, как говорить с этой женщиной. — О, милая, я с тобой и не расставалась, чтобы скучать, — голос Ады был мягким. — Звоню получить ответ на один вопрос: ты со мной — или мешаешь? — Думаю, ты опоздала. Мы уже знаем про Килпатрика. Пауза. Затем — медленно, почти скучающе: — Хоуп, — в голосе Ады звучала почти скука. — Знать — не значит доказать. У тебя — подозрения. У меня — компромат, архивы. Взамен мне нужен только вирус. Хоуп поднялась. Медленно. Поставила ноутбук на стол и подошла к камину. Пальцы дрожали. Сжались в кулак. — Ты всё ещё не отвечаешь на главный вопрос, — проговорила она, глядя на потушенный камин. — Зачем тебе это? — А ты всё ещё надеешься, что я вдруг честно отвечу? — Ада рассмеялась мягко и лениво. — Я не из тех, кто делится личным, дорогая. В голове Ады на секунду пробежала раздражённость — тем, что Хоуп не поддаётся. С ней приходилось сложнее, чем с её «верной собачкой». Хоуп ощущала, как ей дышат в спину. Не физически — глубже. Точнее. Эта женщина раздвигала границы, не вторгаясь напрямую, но каждое её слово — словно аккуратно заточенный крючок, брошенный в воду. Словно сеть, что затягивается не сразу. Как капкан, замаскированный тенью. — Мой ответ «нет», как тебя там, — выдохнула Хоуп, будто признание. Молчание. Затем — голос Ады. Низкий, почти ласковый, но от этого стало только тревожнее: — В таком случае мне придётся действовать самой. Пауза. Мягкая. Коварная. Как тишина перед выстрелом. — А мне бы очень не хотелось нарушать твой покой… Хоуп резко развернулась, как будто Ада и правда могла стоять за её спиной. В комнате никого. Только свет от лампы отразился в окне, как призрачная фигура. — О, так ты следишь за мной? И как тебе моя комната, класс? Ада рассмеялась. Легко, как будто они обсуждали вечернее платье, а не угрозу её жизни. — Держу руку на пульсе. И знаю, что твоя работа, твоя должность — тебе это всё сильно важно. И будет очень жаль, если… красивая молодая девушка окажется без всего, что делает её собой. У Хоуп заскрежетали зубы. Она прикусила язык, чтобы не сказать то, о чём могла пожалеть. Вместо этого — выдох. Глубокий. Горький. — Снова шантаж? — Предупреждение, — спокойно сказала Ада. — Я умею быть неудобной. Очень. Подумай. Или я всё сделаю сама. И, может, не так… аккуратно, как ты хочешь. Щелчок. Связь прервалась. Хоуп осталась стоять с телефоном в руке. Как с оружием, которое не знаешь — то ли спрятать, то ли бросить в окно. Она чувствовала злость, тревогу, отвращение и… страх. Нет, не перед женщиной. Перед тем, как тонко та ткала паутину вокруг неё. Как вкрадчиво проникала в щели, где у Хоуп ещё оставалась уверенность в себе. Она манипулировала. Уверенно. Почти с лаской. И именно это бесило больше всего. Эта женщина касалась не только дела. Она касалась её — как будто знала, где у Хоуп слабые места. Как будто нашла трещины и теперь мягко в них дышала, обещая, что если захочет — может разрушить всё. Нет. Это не то, с чем она готова делиться. Даже с Леоном. Особенно с ним. Он бы начал действовать. Он бы вмешался. А Хоуп… Она хочет понять сама. Найти эту женщину. Добраться до истины. Разобраться, где ложь, где игра, а где настоящая угроза. И кто, в конце концов, тянет за ниточки. Хоуп сжала телефон так, что побелели пальцы.

***

За пределами замка, под тенью сосен, в машине с приглушёнными огнями, Ада убрала телефон. Тонкие пальцы снова обняли бинокль. В окуляре — окно. Силуэт у камина. Хоуп. В напряжении. В одиночестве. — Упрямая, — тихо выдохнула Ада, чуть прищурившись. — Ну что ж… Так мне только интереснее…