Часть 25. And can't stop myself from looking and noticing you

В лабораторном отсеке было тихо даже по меркам базы. Здесь не гудели терминалы, не звенели чашки, не звучали голоса. Только мерный шелест вентиляции и редкие щелчки от автоматических замков. Медицинская стерильность ложилась на кожу, как плёнка. Хоуп остановилась перед шкафом. Свет от дисплея падал на лицо, делая его мраморным.

«Подтвердите доступ.

Класс: ограниченный.»

Хоуп ввела код. Медленно, с едва заметной дрожью в пальцах. Сетчатка. Щелчок. Шум гидрозамка. Шипение. Шкаф отъехал в сторону с плавным вздохом. Внутри — миниатюрная пробирка с густой жидкостью светло-серого оттенка. Хоуп потянулась, но остановилась на полпути. «Ты правда собираешься это сделать?» Она взяла один из образцов, и вдруг ей показалась, что пробирка стала тяжёлой. Не физически — по ощущениям. Девушка вложила её в чёрный кейс. Тот закрылся с сухим щелчком, будто обрубая выбор. Сумка была заранее приготовлена. Обычная. Ничего особенного. Но вес её ощущался будто бы странно. Подойдя к зеркалу напротив — Хоуп мельком глянула на себя. Холодное отражение. Стальные глаза. Сжатые губы. Она будто тренировались быть спокойной. Коридор был пуст. Воздух — остыл. Свет — ровный, мертвенно-жёлтый, как в морге. Шаги глухо отдавались от стен. Хоуп шла быстро, почти на автомате, пока — не увидела его. Леон стоял спокойно, но взгляд у него был такой, что хотелось спрятать глаза. Она замерла на пару шагов от него. — Ты поздно, — голос Леона ровный. Без подозрений. Без обвинений. Пока. — Я…просто… — ответила она слишком быстро. — Задержалась. Он смотрел. Не перебивал. Она продолжала, как будто затоптанная внутрь себя: —…Надеюсь пару любимых магазинов еще работают. — А эта сумка тебе зачем? Хоуп чуть задержала дыхание и сжала ремень. Ткань под пальцами — стала скользкой от пота. — Ты хочешь сейчас устроить допрос? Леон сделал шаг вперёд. И всё расстояние между ними — исчезло. Они были близко. Её дыхание сбилось. Его — было ровным. — Я не допрашиваю, — сказал он. — Просто смотрю на человека, который ведет себя крайне странно. Дайсон отстранилась. Микро-жест. Почти незаметный. Но он увидел. — Может, я просто ещё не отошла и устала, не находишь? — сказала она резко. Слишком резко. — Может, — кивнул агент. — А может — ты что-то скрываешь? Леон видел, как дрогнули её пальцы на сумке. Как взгляд скользнул в сторону — на камеру. Он почти схватил её. Почти спросил вслух. Почти вытряс правду. Но… вдруг рация ожила на его поясе. — Кеннеди. Срочно. Пятый уровень. Совещание. Конфиденциально. Кеннеди выругался негромко. Не злобно — уставше. Его забирают в самый неподходящий момент. — Мы не закончили, — произнёс он спокойно, чуть тише, чем нужно. Хоуп старалась не отвести взгляд первой. В её глазах не осталось ни мягкости, ни света, только тревога. — Когда мы вообще заканчиваем? — бросила она. Не с вызовом. Слишком устало. И прежде чем он успел ответить, она шагнула в сторону. Плавно, но с интонацией спешки. Словно ей и правда очень куда-то нужно. — Прости. Я правда спешу, — бросила Дайсон, будто между делом, поправляя ремень сумки. — Подруга ждёт в «Уэстфилде». Обещала помочь мне выбрать… нижнее бельё. Она усмехнулась уголком губ. — Ну знаешь, «двадцать девять» — повод стать смелее». Так что… вернусь в кружеве — считай, тебе повезло. Фраза прозвучала легко. Почти игриво. И всё же — слишком неестественно поставлено. Слишком вовремя. Леон не рассмеялся. Леон смотрел. Молча. Словно ждал, что за этой легкостью обнажится что-то другое в её взгляде, в том, как она уклончиво опустила глаза. В том, как губы дрогнули чуть раньше, чем она их успела сжать. — Не злись, — сказала Хоуп почти шёпотом и, не дожидаясь ответа, легко поцеловала его в губы. Тепло. Но… не так. Не её «так». Агент не остановил девушку, но и не сказал ни слова. Только смотрел, как она отстранилась и шагнула прочь, оставляя его в пустом коридоре. Она поцеловала, чтобы отвлечь. Улыбнулась, чтобы ты не спросил. Леон это знал. И она тоже. Но каждый сделал вид, что всё — в порядке.

***

Улицы ещё жили. Торговая линия вдоль улицы — череда витрин, каждая из которых напоминала сцену, вырезанную из глянца. Манекены, освещённые мягким белым, лениво позировали в кружеве и шёлке. За стеклом — тепло. За спиной — ветер. Хоуп вышла из машины, припаркованной неровно у края. На неё никто не обратил внимания. Лондон привык к странностям. Бутик «Ellington & Co.» — небольшой, но дорогой, с полуфранцузским интерьером, будто выдернутый из Ниццы. Внутри пахло ванилью и пудрой. Продавщица — молодая, с идеально собранными волосами и голосом на полтона выше вежливости — посмотрела на Хоуп, улыбнулась. Та кивнула. Пока она обернулась к зеркалу, поправляя ценник на манекене, Хоуп исчезла за дверью в глубине зала — туда, где указатель «Персонал» еле различим сквозь дизайнерский орнамент. Боковой проход. Сквозной. Туда, где витрина уже не подсвечена на параллельную улицу, где уже начинали гаснуть вывески. Переулок позади бутиков напоминал забытый угол реальности. Мокрый асфальт блестел под тусклыми фонарями. Здание, в которое шла Хоуп, было когда-то магазином — теперь было полуразрушено, а табличка висела на ржавом крюке и стучала о стену под ветром. Сквозь приоткрытую боковую дверь тянуло запахом пыли, старого клея и влажных обоев. Хоуп толкнула дверь. Ада стояла у стены в пальто, под которым на поясе черных лосин Хоуп заметила кобуру с силуэтом складного ножа. Женщина не обернулась. Знала, что именно Хоуп войдёт. Знала, в какой момент. — Пять минут с половиной, — произнесла она, даже не глядя на часы. — Не люблю торопиться без смысла, — парировала Хоуп. Ада обернулась и уголок её красных губ чуть приподнялся. — Мудро, птичка. Ну что? Хоуп молча открыла сумку и медленно достала образец. Пластик тускло отразил свет из коридора, и она протянула его без слов. Ада взяла образец аккуратно. Повернула в пальцах и кивнула. — Хранение на уровне. Значит, не врёшь. Пока что. — Я и не планировала, — ответила Хоуп. Ее голос был ровный, но чуть ниже обычного, будто в горле стояла скользкая тревога. — А теперь дай мне, что обещала. Ада приподняла бровь. В её лице не изменилось почти ничего, кроме ухмылки. — А ты не терпеливая, — хмыкнула она, лениво, но с толикой интереса. — Знаешь, говорят, для женщины это ещё простительно… но только в постели. В остальном — опасное качество. Дайсон ничего не ответила. Только чуть крепче сжала пальцы на ремне сумки. Ада опустила руку в карман плаща — медленно, как будто там была бомба. Но вместо этого она достала флешку. — Здесь всё, — сказала она Хоуп мягко. — Улика, которую я обещала. И твоя медицинская карта. Оригинал. До того, как её «почистили». Хоуп протянула руку, приняла. Флешка была неожиданно тяжёлой, словно хранила не только данные, но и все последствия, что с ними придут. — Откуда ты взяла всё это? — спросила девушка. Вонг выпрямилась, глянув поверх её плеча — в темноту, в тени бетонного проёма, как будто там кто-то прятался. — Из таких мест, в которые не пускают тех, кто задаёт слишком много вопросов. Молчание между ними тянулось — не как пустота, а как ткань. Натянутая, тяжёлая. Хоуп чувствовала, как в груди постепенно накапливается не вопрос — потребность. — Ты знаешь его, — сказала Хоуп наконец почти не дыша. — Леона. Ты назвала его по имени и за этим… есть что-то помимо формальностей, ведь так? Ада не сразу ответила. Только слегка откинула голову, как будто проверяла, до какой степени Хоуп готова. Потом — медленно подняла на неё глаза. — Ты правда хочешь поговорить об этом? — спросила Вонг, и голос её был мягким, гипнотизирующим. Хоуп кивнула. Сдержанно. Но сдержанность не помогала. — Я хочу знать. Правду. Ада усмехнулась. Легко. Беззлобно. Как будто услышала не вопрос, а слишком очевидный шаг в партии, которую она уже доигрывала. Она чуть склонила голову набок с ленцой — и посмотрела на Хоуп. — Птичка… — голос стал мягким. Почти ласковым. — Как говорят: меньше знаешь — крепче спишь. Поверь, в этом есть доля спасения. Хоуп не отводила взгляда. Но внутри всё сжалось. Непонимание. Раздражение. Ощущение, будто стоишь перед дверью, которую никто не собирается открывать. А ты даже не знаешь, стоит ли стучать. Вонг подошла ближе. Не угрожающе, но в каждом шаге чувствовалась контрольная дистанция — та, которую нельзя пересекать. — Он… не говорил о тебе, — тихо проговорила Хоуп себе под нос. — И это многое говорит о нём. И чуть больше — о нас, — отозвалась Ада, уже поворачиваясь к выходу. Вонг сделала шаг к проёму. Пауза. И бросила не оборачиваясь: — Телефон оставь. Вдруг мне захочется позвонить. Узнать, как у тебя дела. Хоуп осталась одна. Тень от двери, в которой только что исчезла Ада, будто отпечаталась в воздухе. Мир за пределами переулка по-прежнему жил своей вечерней, равнодушной жизнью: вдалеке гудели машины, где-то хлопала дверь, где-то из открытого окна доносился смех. А здесь — всё было иначе. Воздух стоял тяжёлый, влажный. Плечи Хоуп были напряжены так, что казалось — вот-вот треснет кожа. Руки всё ещё сжимали флешку, как будто она могла обжечь. Девушка стояла в полутьме, пока вибрация телефона не прорезала её неподвижность. Её взгляд скользнул к экрану. Леон: Подумал, что хочу увидеть белье на тебе прямо сейчас. Ты возле Ellington & Co.? Зайду? Хоуп выдохнула сквозь сжатые зубы, тряхнув головой. Конечно, он за ней последовал. Агент не стал бы просто закрывать глаза, если чувствует подвох. А Леон, чёрт возьми, всегда чувствовал. Только вот это теперь было похоже на игру — кошки и мышки. В которой ни кошка, ни мышь ещё не уверены, кто из них кто. Пальцы быстро набрали ответ. Хоуп: «Можешь. Я всё равно не определилась.» Хоуп сунула флешку глубже — под подкладку сумки, туда, где даже опытный глаз не найдёт её с ходу. Сквозной проход — назад в бутик. Внутри пахло пудрой и конфетами. Атлас скользил на вешалках. Джаз — стекал с потолка, обволакивая воздух. Хоуп быстро, почти машинально, взяла с вешалки тот самый изумрудно-чёрный комплект. Ткань прохладно скользнула по её ладони, как чужая кожа. Она быстро подошла к зеркалу. Дыхание сбилось, — но она успела выровнять его на втором вдохе. И в этот момент — вошёл Леон. Прохладный воздух улицы ворвался за ним, будто напоминая, что за пределами витрин — другая реальность. Мужчина осмотрелся — быстро, профессионально. Поймал взгляд консультантки — короткий кивок, вежливый. Она улыбнулась — не навязчиво. Агент прошёл мимо и подошел к Хоуп. Становясь ближе, чем нужно. Леон знал, что девушка почувствует его приближение даже спиной. Хоуп выглядела так, как будто и правда была здесь ради белья. — Где же подруга? — спросил Кеннеди. Хоуп не обернулась сразу, будто делала выбор между комплектами, один из которых она только что взяла с вешалки. — Не придёт, — ответила она, продолжая рассматривать себя в зеркале. — У неё что-то сорвалось. Так что… вот. Выбираю подарок. Леон приподнял бровь. — Значит, ты здесь одна? Девушка повернулась, держа комплект на уровне груди. Хоуп посмотрела — прямо в глаза. Чётко, смело. Чуть приподнимая бровь. — Как видишь. Кстати, как тебе? Мужчина подошёл ближе, и Хоуп чуть прикусила губу. От ее вида Леон вдруг ощутил внизу живота легкое тягучее напряжение. Может, он действительно надумал себе лишнего? — Примеришь? — голос агента стал чуть хриплым. — А ты хочешь посмотреть? — Дайсон почти шептала с лёгким вызовом, которого Леон не мог не уловить в её голове. Кеннеди усмехнулся, но в этой усмешке была осторожность. Он чувствовал возбуждение — да, черт возьми. Хоуп была рядом. С этим чёртовом кружевом. С этим взглядом. Дайсон знала, как действовать на него. Но… что-то не сходилось. — Только если будет приватный показ. Или ты держишь интригу для дома? — сказал он, наконец. — Разве не в этом суть подарка? — прошептала она. — Сначала — выбрать. Потом — завязать. А уже после… — …развязывать? — подсказал он. Хоуп чуть рассмеялась. И в этом смехе была доля правды. И ложь. Она отвлекала. Возбуждала. И в то же время — вела. Леон чувствовал, как что-то не складывается. — Тогда надень его дома, — хрипло сказал он. — Для меня. Хоуп усмехнулась и пошла к кассе, уверенно, даже изящно, будто это всё, ради чего она приехала. Кеннеди смотрел ей вслед. Что ж… Он сыграет до конца. Потому что если она солгала — он узнает. А если нет… он и думать не хотел, во что Хоуп могла ввязаться. Покупка прошла быстро. Продавщица ничего не поняла, да и не должна. В её глазах Хоуп всего лишь молодая стройная блондинка, которая покупает откровенное бельё. Он — симпатичный взрослый мужчина, которому повезет увидеть эту красотку в кружеве. На выходе из бутика воздух был прохладным, почти прозрачным. Влажный лондонский вечер обволакивал улицу, отражаясь в витринах мягким светом, словно всё происходящее — сцена из фильма, где никто не произносит главного вслух. Хоуп обернулась и улыбнулась, легко закинув бумажный пакет с логотипом магазина на заднее сиденье машины. Сделала это так, как будто вечер был обычным, будто и не было встречи. — Я на машине, если ты вдруг забыл, — сказала она, облокотившись на открытую дверь «Вольво». Леон медленно кивнул. Глаза его скользнули по её лицу, по губам, по пальцам на дверце. Он усмехнулся. — Я за тобой, — сказал агент. На его лице мелькнула полуулыбка. Кеннеди повернулся к своему мотоциклу. На мгновение — они оба замерли. Он — в зеркале её бокового стекла. Хоуп — в его глазах. Оба ничего не добавили, хотя Леон чувствовал, что что-то здесь не так.

***

Квартира Хоуп встретила их привычным легким хаосом и беспорядком. Кружка с засохшей пенкой на столе. Фен, оставленный на диване, как свидетель утренней спешки. Тушь на тумбе, будто её отложили «на минуту» и забыли. Леон вошёл первым. Снял куртку. Повесил. Холодный металл вешалки прошёлся по ладони. Дайсон уже пошла на кухню, чтобы достать из шкафчика два стакана. Стекло легко стукнуло друг о друга. — Хочешь виски? — спросила она, не оборачиваясь. — Спрашиваешь, — отозвался Леон. Бурый янтарь мягко стекал по стеклу. Хоуп повернулась и протянула бокал. Пальцы коснулись его руки. Касание было коротким, но и Леон почувствовал ток, и через кожу передалось её напряжение. Кеннеди взял стакан, не отпуская её взгляда. — Расслабься, — сказала Хоуп мягко. — Вечер только начался. Он усмехнулся краем губ. — Ты так меня соблазняешь? — мужчина сделал глоток виски. — Возможно, — Хоуп пожала плечами. — Возможно — отвлекаю. Выбирай, что комфортнее для твоей сегодняшней паранойи. Леон сделал шаг ближе. Поставил стакан и во взгляде его читалось… желание. И настороженность. Он смотрел на то, как Хоуп сделала ещё один шаг. Он почти приблизился к её губам, ощутив, как внутри поднимается всё то, что хотел не замечать. Ощущение, что он уже проживал подобное раньше. С другой женщиной. Там тоже всё было слишком убедительно. Дайсон сделала ещё шаг. Он почти коснулся её губ. Пульс — в горле. Тёплая дрожь — внизу живота. Сейчас она была чертовски желанна. И всё равно — что-то било тревогу в его голове. — Я в душ, — сказала она легко, словно ничего не случилось и она не заметила, как Леон едва не поцеловал её. — Покажу тебе, что обещала…. Леон опустил взгляд и усмехнулся. Через несколько секунд раздался звук воды. Он остался один. И вдруг огляделся. Может и правда? Всё это его паранойя, и он настолько уже погряз в этой чертовой работе? Кеннеди усмехнулся себе. «Или ты просто привык, что женщины водят тебя за нос?» Хоуп была другой. Он хотел, чтобы была. Но сегодня… Сегодня она была слишком похожа на ту, от которой он так и не отрёкся. Кеннеди осмотрелся. Её сумка стояла в прихожей. Леон подошел и медленно открыл её. Внутри — только медицинский халат, туфли. Ничего подозрительного на первый взгляд. Агент быстро вошел обратно в комнату и открыл ящик стола: чек за парковку, упаковка жвачки, рваный блокнот и сломанная ручка. Ничего. Второй ящик — то же. И тогда память сработала как затвор: второй телефон. Он видел его в Шотландии. Мельком. Он точно был. Подойдя к книжному шкафу, Леон начал осматривать старую шкатулку. Но внутри оказался только старый пропуск на работу. — Ты ищешь мой второй телефон? — её голос прозвучал за спиной. Леон не вздрогнул. Только выпрямился. Обернулся. Хоуп стояла в том самом откровенном комплекте. Капля стекала по шее, исчезая под кружевом. Хоуп прошла мимо него. Села на край дивана. Подняв подушку, она вытащила кнопочный телефон и протянула: — Держи. Смотри, если не доверяешь. Он взял. Пальцы сжали корпус. Телефон — выключен. Старый. Потрёпанный. — Это просто резерв. Без наворотов. И навигации. Если основной сядет. Или если что-то пойдёт не так. Я… всегда держу один при себе. Леон смотрел на неё. Смотрел — и не знал, что сказать. Потому что был агентом. И знал, что она могла солгать и продумать всё заранее на случай его подозрений. Но также знал — она могла говорить правду. И ему до одури хотелось верить во второе. Как никогда раньше. — Прости, — выдохнул он. — Я… слишком долго работаю в этом дерьме. Но Хоуп ничего не ответила, лишь прошла к сумке и вывернула её содержимое прямо на пол. — Здесь тоже смотрел? Агент молчал. Ему вдру стало… стыдно. Потому что Хоуп стояла перед ним — в этом проклятом белье, а он искал сам не зная что. — Меня тоже обыщешь? — спросила Дайсон, глядя в упор. Леон сглотнул. — Хоуп… — Что? — она шагнула ближе. — Это так ты решил поиграть в копа? — Я просто… — он запнулся. — Что бы ты ни подумала, я доверяю тебе. Но и чувствую, что что-то происходит. — Ты правда думаешь, что я на что-то ужасное способна? Голос дрогнул. Первый раз за вечер. И от этих слов — удар. Под дых. Её же. Потому что она знала, что обманывает его. — Я думаю… что ты способна на многое, — голос Леона был глухим. Не угроза. Просто факт, который оказался весомым, чтобы не прозвучать. — И это меня очень пугает. Хоуп не отвела взгляда. — Твоя паранойя тебя до добра не доведёт, Леон, — она сделала шаг ближе. — Но знай, я не делаю ничего, за что тебе стоило бы так переживать. Тишина между ними была как сдавленный вдох. Леон шагнул. Тихо. Протянул руку, притянув её к себе, будто прося прощения без слов. Пальцы легли на плечо, а другая ладонь — скользнула к талии. Хоуп не отстранилась, почувствовав, как он поцеловал её мягко, а затем — глубже. Губы жадно искали друг друга. Пальцы Хоуп впились в его спину. Кеннеди чувствовал, как внутри поднимается огонь. Её тело такое горячее, дрожащее. Мокрые волосы прилипли к коже. Комплект… он едва успел его разглядеть, хотя был готов поклясться, что она в нём чертовски сексуальна. Его пальцы скользнули по ткани на грудь почти благоговейно. Хоуп тихо простонала. — Леон, — прошептала она в его губы. Агент чувствовал, как возбуждение поднимается с новой силой. Пульс — в ушах. Кровь — в висках. Её шепот — как ток по нервам. Он хотел её. Без остатка. И всё же… в какой-то момент что-то оборвалось. Тонкий, щелчок — будто хлопнула старая дверь. Вкус на губах словно изменился, и он увидел её. Аду. Те же жесты. Те же слова. Те же полутени за лаской. Кеннеди оторвался на миг. Но этого хватило. Сомнение вернулось, как боль и яд. Леон коснулся её щеки. — Прости, — сказал он тихо. Не обвиняя. Не отталкивая. Хоуп вздохнула, в груди что-то сжалось. Она любила его сильно. Но сейчас — играла. Манипулировала. И ей самой стало стыдно. Перед ним. Перед собой. Потому что всё это — было не про страсть. А про страх. Страх потерять всё раньше, чем он узнает, от чего он её так защищает. — Я поняла, — сказала Дайсон. — Ничего. Мы оба устали, да? Девушка поцеловала его ещё раз, нежно проведя ладонью по его щеке, смотря в его голубые глаза. — Я пойду спать. Если останешься — буду ждать тебя… Дверь в спальню закрылась тихо, почти беззвучно, будто она не хотела оставлять за собой следов.

***

Леон был один. В комнате, где ещё витал запах её духов, а виски в её бокале так и остался нетронутым. Леон стоял посреди этой тишины, в эпицентре чего-то неуловимо важного и не очень хорошего. Он выдохнул. Глубоко. Почти со звуком. И пошёл медленно, как будто ноги сами вели туда, где он всегда прятался от проблем. На кухне не было ничего нового. Только стекло, блеск, и этот чёртов янтарь на дне бутылки. Леон налил — щедро, почти без остатка. Первый глоток был горячий, резкий. Мужчина проглотил, даже не смакуя во рту напиток. Второй глоток — сразу за ним. Тело никак не отреагировало. Только внутри чуть осела тяжесть, растекаясь по мышцам. Виски жёг меньше, чем он ожидал. Или он уже привык. Опустившись на стул, а локтями на стол, Леон запустил руки в волосы. Он смотрел в одну точку, где на деревянной поверхности отразился блик лампы. Он не знал, злится ли он на Хоуп. Или на себя. Или на тот момент в прошлом, когда что-то повернулось не туда, и всё начало рушиться по чуть-чуть. «Снова, сука. Снова одно и то же». Леон скинул рубашку — без мыслей, просто потому что всё вокруг вдруг стало тесным. Тело под ней было горячим, словно лихорадка разлилась под кожей. Он наливал ещё и ещё. Бутылка опустела раньше, чем он осознал, и так и осталась стоять свидетелем его попытки забыться. Комната плыла, как будто Леон смотрел через стекло. Мысли — вязли. Кеннеди встал осторожно, пошатываясь, прошёл в коридор, касаясь рукой стены — будто просил поддержки. И наконец открыл дверь. Хоуп спала на боку, спиной к нему. Плечи обнажены, тень простыни — чуть ниже талии. Хоуп не сняла бельё. Изумрудно-чёрное кружево. И правда дико сексуально… Не сказав ни слова, агент просто лёг рядом, не раздеваясь. Не касаясь. Даже дыхание задержал — как будто боялся спугнуть её покой. Какое-то время он лежал и смотрел в ту линию шеи, которую целовал чуть больше часа назад. В контур бедра, очерченного простынёй. Всё внутри него горело. Он знал, что стоит ему протянуть руку — и она не оттолкнёт. Знал, что если скажет хоть слово — шепотом, вслух — она повернётся, и он сорвет с неё это чертово белье. Но он молчал. Леон её любил до боли, почти до физической ломки, когда её не было рядом. И, может быть, именно поэтому — не прикоснулся. Потому что хотел быть с ней не так. Не в недосказанности. Не в этой чужой тени между ними. Глаза Леона закрылись неохотно, и сон не пришёл. Только пустота, вязкая и колючая, которая растекалась внутри, пока весь день, этот вечер, и их «почти близость» не утонули в тяжёлом, затуманенном «почти».

***

Тишина в спальне нарушилась не звуком — ощущением, будто воздух стал плотнее. Леон открыл глаза. Дверь спальни была открыта. Хотя Леон помнил — он закрыл её. Из тени показалось знакомое платье, лицо в полутени, губы — в привычной полуулыбке, будто она знала всё ещё до того, как он скажет хоть слово. — Ты всё ещё не научился спать спокойно, — проговорила женщина будто бы с сожалением. — Ада? Какого хера ты здесь делаешь? — прохрипел Леон. Вонг сделала шаг вперёд. — Удивительно, как часто ты это повторяешь… Хотя всегда рад меня видеть. Не так ли? Ада скользнула взглядом по кровати на Хоуп. Та спала. Вонг усмехнулась. — Ну надо же… Леон не ответил. Только медленно встал на коленях и ощутил мягкость матраса. Он попытался закрыть собой спящую Хоуп, в то время как его рука инстинктивно потянулась за спину, но оружия там не было. Ада подошла ближе, медленно, как кошка, обводя взглядом очертания Хоуп, как будто разглядывала не человека, а вещь на витрине. — Неожиданно, Кеннеди. Я думала, ты одиночка по натуре. Одинокий волк с обострённым чувством долга. А ты, оказывается… — пауза, — завёл себе зверушку. Вонг сделала ещё шаг. — Какие планы? Решил потрепать её, потаскать за ушко… А потом — выплюнуть? Леон не ответил. Только чуть подался вперёд. Тень от него легла на Хоуп. — Не твое дело, — сказал он грубо. Ада посмотрела на Хоуп, всё ещё беззащитно спящую с холодным интересом. — Тебе ещё не надоело защищать тех, кто всё равно тебя предаст? Агент не шелохнулся. Стоял на коленях, как страж между ней и Хоуп. Его тело было напряжено, как тетива. — Леон…? Голос прозвучал тихо. Смешался с воздухом, как будто неуверенность в нём была больше, чем вопрос. Он обернулся. Хоуп приподнялась на локте, заспанная, полуобнажённая. Глаза ещё затуманенные сном. Он видел, как она увидела Аду. И замерла. Никаких слов. Тишина. Тонкая, напряжённая, как паутина. Вонг не отрывала взгляда. В её глазах не было ни злобы, ни ненависти. Только…насмешка. Лёгкая. Привычная. Как будто вся сцена была ей давно знакома. — Вот и она, — произнесла она мягко, почти с интересом. — Как спалось? Комплект, кстати — загляденье. Где купила? Или это был подарок? — она перевела взгляд на Леона. — Ты, как всегда, с фантазией. — Что происходит? — прошептала Хоуп. Голос дрогнул от напряжения. Девушка медленно пошевелилась, будто чувствовала — любое резкое движение не приветствовалось. — Думаешь, ты нашёл ту, кто не врёт? — Ада говорила уже не Хоуп. Леону. — Кто не использует тебя? Сколько раз ты будешь верить в это, Леон? — Замолчи, — выдавил агент. — Просто… замолчи. — Я знаю, как ты хочешь верить. А хочешь, скажу, как оно на самом деле? — Ада шагнула ближе. — Я вижу, что она тебе врет. И ты тоже. Но не хочешь признать. — Ты ошибаешься, — прохрипел он. — Ты её не знаешь. — А ты — знаешь? — Вонг усмехнулась. — Как хорошо ты её знаешь, Леон? Знать тело наизусть — не значит знать, что в голове. Дайсон смотрела. Переводила взгляд с неё на него с тревогой. — Леон… кто она? — прошептала она. — Что она делает… здесь? — Я окажу тебе услугу и избавляю тебя, — сказала Ада, — от новой ошибки, ладно? Рука Ады поднялась. Медленно. Плавно. Как будто это было что-то очень личное. Выстрел прозвучал глухо, будто комната сама не захотела пускать этот звук внутрь. Хоуп не закричала. Просто упала, будто опора исчезла, будто жизнь ушла без борьбы. Без осознания, что произошло. Пятно крови расползалось, цепляясь за ткань, за простыню, за всё, к чему прикасалась её кожа. И Леон застыл. А потом… взорвался. Внутри. Тело сотрясалось, но крик не выходил. Он бросился к ней. Руки — под её спину. Хоуп лежала, как будто спала, вот только… всё было не так. Совсем не так. Кожа — ещё тёплая, но под пальцами Леона не было ни отклика, ни пульса. Грудь не двигалась. Ее ресницы — не дрогнули. А кровь… Кровь ползла по телу. Медленно. Упрямо. Как будто не хотела останавливаться. — Хоуп… — он не узнал свой голос. Он стал чужим. Детским. Словно он — мальчик, и он снова не смог спасти. Только на этот раз не родителей. — Прошу, открой глаза, ну же, — его пальцы дрожали, трясли её за плечи, за шею, за лицо. Бессмысленно. Она не открывала глаз. Он чувствовал, как тепло тела ускользало. Уходило в простыню, в воздух. Вникуда. — Пожалуйста, ты слышишь?! Окончательно осознав, что произошло, он поднял взгляд — Вонг всё ещё стояла немного в стороне с пистолетом в руке. — Потом скажешь спасибо, — сказала она. — Вот увидишь. В секунду Леон яростно сорвался с колен и бросился на неё в прыжке, как зверь. И Ада, кажется, этого не ожидала. Его плечо врезалось в неё — резко, жёстко. Пистолет вылетел из руки с глухим металлическим звуком, поскользнулся по полу и ударился в стену. Ада пошатнулась. Они упали вместе. Пол — холодный. Тела — одно против другого. Локти. Колени. Пальцы. Всё — оружие. Женщина вывернулась и ударила в живот, затем локтем в челюсть. Царапнула шею. Леон с рыком больно схватил её запястье. Сжал и перекинул через себя. И тогда он увидел — нож. В кобуре, на бедре. У неё он всегда был. Как и у него. Леон выхватил нож без слов и на мгновение он уловил взгляд Ады. Вонг всё поняла и вдруг остановилась. Их дыхание — горячее, сорванное, как будто оба были на грани остановки сердца. Лишь после выдоха он услышал смех Ады. Как будто бы она была готова к такому исходу изначально. Удар. Леон вонзил нож в живот, зажмурив глаза. Он слышал, как она задыхалась, но не хотел видеть, как её глаза расширились — от боли. Не хотел видеть, как её кровь хлынув потекла по платью. Он ударил снова. И ещё. И остановился лишь, когда её тело вздрогнуло. Рука Ады обмякла и соскользнула по его руке. Её пальцы — задержались на его теле на миг… и ослабли. Он поймал её. Тихо. Мягко. Как что-то слишком хрупкое, стекло, которое уже треснуло. Леон опустил Аду на себя, к груди. Держал. Её губы ещё дрожали. Кровь — по подбородку. С дрожащими губами от шока Кеннеди, не отпуская Аду, повернул голову туда, где лежал его мертвая Хоуп без движения. В том самом комплекте. Красное пятно на животе — стало темнее. Расплылось. Как цветок, который открылся в самый ужасный момент. Ему казалось, что и он сам не дышал. Лишь… смотрел. На тело в его руках. На тело на постели. Одно — прошлое. Другое — настоящее. И обе… мертвы. А он не знал, что ему делать дальше…

***

Словно сквозь толщу воды, сквозь гул крови в ушах, кто-то звал его. Мягко. Шёпотом прозвучало имя. — Леон… Он обернулся. Сердце — в горле. Комната — вся в тенях. Но на постели… тьма. Хоуп — исчезла. Ада больше не дышала. А голос… всё звал. Мягкий голос будто у самого уха. Кеннеди обернулся, ища взглядом источник — и в этот момент чья-то ладонь легла на его руку. Тёплая. Легкая. Живая. — Леон… Когда он посмотрел вниз, то увидел, что это была… нет — не Ада. Голос Хоуп. Губы Ады. И в этот момент зыбкая будто бы реальность дрогнула и рванула его назад. Резкий вдох. Веки — распахнулись. Темнота. Потолок. Липкий воздух. Грудная клетка не слушалась. Пот катил по вискам, между лопаток. Леон ощутил свое рваное дыхание, как после удара. Он сел так резко, что пошатнулся, и только тогда понял — он был в постели. А рядом — тёплое тело, рука — на его щеке. — Эй… — Кеннеди вдруг понял, это уже звучало по-настоящему. Хоуп. Живая. Он будто не верил в то, что это сейчас реально. Положил ладони ей на плечи, смотрел — на её бёдра, грудь, шею и скользнул пальцами по её телу, будто считывая пульс, проверяя, нет ли ран. Лишь убедившись, что все в порядке, со вздохом прижался лбом — к её плечу, а губами — к коже. — Твою мать… Агента трясло, как в лихорадке, и Хоуп глядела на это с нескрываемой тревогой. — Боже, ты же горишь… тебе плохо? Кеннеди не ответил. Только крепче обнял, желая скорее убежать от того, что видел там — в темноте. — Я в порядке — выдохнул он, почти беззвучно. — Ебучий сон… Агент смотрел в её глаза — ещё не веря, ища в них подтверждение. — Дорогой… — Леон остро ощутил, как в сердце сжалось от её слов. Дайсон взглянула на часы. Почти утро, а Леон — не в том состоянии, чтобы хоть как-то жить эту жизнь. — Сделаю чай. Ты будешь? Леон кивнул. Слов не было — только остатки боли, накатившей так, что казалось, тело гудит. Он попытался встать, но ноги не слушались. Тяжело поднявшись, Леон шатался, как после ранения. Плечи — опущены. Движения — медленные. Голова гудела, словно внутри неё всё ещё звучал выстрел. Агент поспешил в душ, не оборачиваясь, будто боялся, что, если оглянется — её уже не будет. Хоуп же осталась, провожая его взглядом. И только когда Леон ушел, Дайсон опустила взгляд на подушку — мокрую от его пота. Она никогда не видела его таким. Настолько раздавленным. Настолько… испуганным.