Часть 31. Bring me to Life

Леон вышел из душа, обмотав полотенце вокруг бедер, и остановился у своего чемодана. В нём было всё по стандарту: тёмный костюм, две рубашки, документы в потёртом кожаном портмоне, которое видел с ним не один аэропорт. Всё, что нужно, если ты агент. Не человек. Он провёл рукой по щеке, нащупал едва заметную щетину. Побриться? Или… оставить? Леон долго смотрел в зеркало. В отражении был не он — точнее, не тот, кем он когда-то был. Черты стали жестче, тяжелее. Взгляд резал. Но сегодня он хотел иначе. Кеннеди нашёл ближайший секонд-хенд — безымянный, зажатый между пиццерией и магазином винила. Внутри пахло нафталином, пылью, временем. Он рылся в ящиках молча, методично, почти профессионально: как будто искал вещдоки. Нашёл свитер. Светло-серый, тёплый, с мягким воротом. Похожий был у него ещё в академии — когда он не знал, что будет делать после выпуска, и не подозревал, что город может погибнуть за одну ночь. Куртка — черная, с поношенными краями, будто бы носили её лет десять. Белые простые кроссовки. Он выровнял шнурки, провёл рукой по ткани. Как тогда. В магазине он на мгновение остановился у полки с галстуками — усмехнулся. Не сегодня. Спустя полчаса Леон вышел, и холодный воздух обдал кожу. Мужчина не торопился. Шёл пешком — по городу, который не был его. Повороты, которых не знал, витрины не вызывали ассоциаций, переулки без воспоминаний. Ему нужно было место, где могло бы быть их первое свидание, если бы судьба пошла другим путём. И он нашёл. В углу Челси, втиснутый между кирпичными домами, светился неоновым светом американский дайнер. Бело-красные кресла. Джукбокс. Запах картошки. Девочка за стойкой в форме с нашивкой «Marlene’s». Всё выглядело так, будто время здесь остановилось на тысяча девятьсот девяносто восьмом. Войдя, Леон подошёл к девушке за стойкой: — Столик на двоих. Восемь вечера. У окна. — Имя? — Леон. — Фамилия? Он едва улыбнулся: — Просто Леон. Выйдя наружу, мужчина достал телефон. Прислонился плечом к кирпичной стене и выдохнул. Пальцы набрали сообщение:

«Привет. Это Леон. Мы с тобой виделись сегодня в участке.

Я знаю, ты занята, и это, наверное, странно… Но если вдруг твой вечер свободен — я буду в одном старом дайнере. 20:00. Угол Элм-стрит и Баттерворт-лейн.

Если не придёшь — я пойму.

Но если всё же решишься —

я буду ждать».

Он перечитал и отправил. Звук «вжик» показался громким, как стук сердца в груди. Засунув телефон в карман, Леон поднял воротник куртки от ветра и улыбнулся. Невесело, чуть грустно. Но по-настоящему. Сегодня он не агент. Никакой не герой. Просто тот самый парень, который пригласил девушку на первое свидание…

***

Хоуп долго смотрела на экран. Сообщение пришло неожиданно тихо.

«Привет, это Леон. Мы с тобой виделись сегодня в участке…»

Она перечитала его трижды. Сначала машинально. Потом — всматриваясь, а потом — с странным теплом, которое заполняло грудь и поднималось к горлу, как будто это действительно было в первый раз. Он писал ей не как агент. Не как мужчина, с которым они делили боль, постель, ошибки, любовь. Он писал, как будто только что познакомился. Как будто всё было впереди. И ничего — позади. И вдруг внутри что-то защемило. Тонко, глубоко. Он звал её не на ужин. Он звал её… к себе. В прошлое, которого у них не было. В шанс, который им не дали. Девушка посмотрела на отражение в зеркале. Десять минут спустя пол квартиры было завалено одеждой. Она рылась в шкафу, будто искала не платье, а прошлую себя. И нашла. В глубине. Простое серое платье, немного помятое. Ботинки на шнуровке, немного сбитые, как в академии. Волосы — две косички, наспех заплетённые, немного неровные, но и так сойдёт. На губах — светло-вишнёвый блеск. На щеках — лёгкий румянец, от волнения. Она посмотрела в зеркало, наклонив голову. «Ты с ума сошла, Хоуп».

***

Как и любая девушка, идущая на свидание, Хоуп чуть-чуть опоздала — на семь минут. Лондон уже подсвечивал улицы огнями витрин, вывесок, и когда она свернула за угол — сердце будто остановилось. Леон стоял, прислонившись к кирпичной стене, держа руки в карманах. Хоуп остановилась — и в первый раз за долгое, слишком долгое время не чувствовала страха, только лёгкое, почти девчачье волнение. Как будто снова ей семнадцать, и она впервые идёт на свидание с парнем. Леон тоже смотрел. В ней, в этих косичках, в скромном сером платье, в этих ботинках на шнуровке — он увидел ту, которую он никогда не встречал, но которую возможно хотел бы встретить. В другой жизни. Хоуп сделала шаг ближе. Взгляд скользнул по его фигуре, и на её губах появилась улыбка — Леон выглядел именно так, как она представляла себе его в юности. Немного смущённый, но с таким взглядом, от которого может перехватить дыхание. — Спасибо, что показали мне дорогу днём, — прошептала она, голос чуть дрожал от волнения. — Я бы точно заблудилась в том участке. Леон шагнул ближе, с лёгкой усмешкой и игривым прищуром. — Да не за что, мисс… — он нарочно сделал паузу, будто вспоминая, — Дайсон? Или я опять всё напутал? Хоуп рассмеялась. Смех был чистым, её тоже затянула эта вымышленная история, в которой не было боли, вирусов и приказов. — Верно, — кивнула она, — но… можно просто Хоуп. Если не против. — Запомню, — Леон сдвинулся ближе, почти касаясь её плечом. — Говорят, в округе есть неплохие кафешки… Хотя, честно — я понятия не имею, куда обычно ходят люди. Ты не против… импровизации? — Только если внутри будет кока-кола с мороженым и жирные бургеры. Обожаю всё, что вредно. — Тогда мы точно по адресу, Хоуп. Леон открыл перед ней дверь и пошёл следом за девушкой, и вдруг в голове Леона мелькнуло: Если бы всё пошло по-другому… Если бы я встретил её вот так, в холле участка, и никакой вирус не существовал бы… Внутри дайнера пахло жареными тостами, ванильным молочным коктейлем и старыми пластинками. Мягкий свет неона отбрасывал тени на их лица, делая их чуть моложе, чуть мечтательнее. За окном — вечерний Лондон, но внутри — будто часть другого города, которого больше нет. Они сидели у окна, из динамиков негромко лилась Sixpence None The Richer — Kiss Me. Рядом позвякивали вилки, смеялись молодые официантки, в воздухе витал запах картошки фри. — Итак, Хоуп, — Леон поставил стакан на подставку, чуть склонив голову, — расскажи-ка, что слушают студенты-судмедэксперты? Хоуп усмехнулась, сделав вид, что задумалась. — В основном то, что не связано с расчленёнкой. Хотя… если честно, люблю Ramones и Nirvana. А еще старый добрый джаз. — Джаз? — Угу. Во время работы. — Прекрасно, — кивнул Леон. — Работать с трупами под саксофон — это прям высший класс. Она рассмеялась. — А что слушают нынче копы? Он чуть усмехнулся и пожал плечами. — Джими Хендрикс, Alice in Chains, ну и всякое по радио. А ещё… — он понизил голос, — у меня где-то есть кассета с The Cranberries… — Даже так? — Но об этом никто не должен был знать, — он подмигнул. — Тайна сохранена, — сказала Хоуп, приложив ладонь к сердцу. — Итак, теперь у меня к тебе вопрос: если бы ты не пошёл в полицию — кем бы стал? Он задумался. — Механиком. Всегда нравилось чинить двигатели. Работал бы в автомастерской, делал что-то руками… — Представила, — улыбнулась Хоуп. — Идёт тебе. Честно. — А ты? — Ммм… — Хоуп на секунду задумалась, улыбнулась чуть растерянно. — Наверное, что-то совсем простое… Я бы жила где-нибудь у воды. Работала бы в маленьком рыбацком магазинчике, продавала червей и блёсны, варила кофе в термосы постоянным клиентам. А по выходным учила бы скаутов разводить костры и распутывать узлы. Леон посмотрел на неё дольше, чем нужно. Улыбка выскользнула в уголке губ — теплая, искренняя. — Ну, если ты будешь когда-то продавать червей и учить скаутов, — хмыкнул он, — я, пожалуй, буду тем странным парнем, который каждую субботу заходит купить «что-нибудь для щуки». Он сделал паузу и добавил с притворной серьёзностью: — Даже если в нашем городке они бы вообще не водились. Хоуп прижала пальцы к губам. — И будешь путаться в названиях? — Абсолютно. Буду стоять у прилавка и кивать, делая вид, что понимаю, чем маховая удочка отличается от спиннинга. Она рассмеялась — звонко, как будто за все недели впервые. И вдруг в этих словах стало так много настоящего, что на секунду оба замолчали. — Думаешь, мы бы друг другу понравились? — вдруг спросила Хоуп. Её голос стал тише, как будто сама мысль была хрупкой для громкости. Они сидели почти вплотную, в углу, где свет от лампы мягко размывался в отражениях стекла. За окном скользили фары машин, в воздухе витал чего-то сладкого, но Леон не чувствовал ничего — кроме неё рядом. — Я бы влюбился в тебя с первого взгляда. Точно говорю. Хоуп на мгновение замерла. Он сказал это так просто… — Правда? Леон посмотрел ей в глаза, почти извиняясь за то, что понял это слишком поздно. — У меня, кажется, так и случилось, только я не сразу понял, что это. Хоуп опустила взгляд, и уголки её губ дрогнули. На лице появилась та улыбка с искоркой света. Почти как у девочки, которая вдруг поняла, что в неё действительно влюблены. — Знаешь… — она чуть прикусила губу, — ты был бы тем самым парнем, за которым я украдкой подглядывала бы из-за угла лаборатории. — И не подошла бы? — спросил Кеннеди, прищурившись. — Нет, — честно ответила она. — Слишком симпатичный. Подумала бы, что у тебя уже есть девушка. Или… что ты слишком хороший, чтобы быть настоящим. И решила бы — это развод. Кеннеди хмыкнул. — Ну, я определённо не был идеальным, и с девушками мне особо не везло. Так что, возможно, ты бы упустила шанс. Хоуп взглянула на него, и в глазах блеснуло что-то особенное. — Или только сегодня получила его. И в этот момент всё замерло с ощущением, что мир на секунду остановился, чтобы дать им то, чего когда-то не хватило. А потом в зале заиграла Mazzy Star — «Fade Into You». Тонкие, чуть дрожащие аккорды растворились в тишине между ними. Он встал, заплатил и повернулся к ней, как будто делал это в первый раз в жизни. — Пойдём. Тут недалеко есть одна улица. Ты должна её увидеть… Хоуп чуть прищурилась: — И зачем? Леон подал ей руку. — Чтобы потом я мог сказать, что именно по ней однажды провёл одну девушку. И с этого всё началось. Она взяла его ладонь. Её пальцы чуть дрожали. — Тогда веди, офицер.

***

Они вышли из кафе, и воздух на улице оказался прохладнее, чем раньше. Лёгкий ветер подхватил подол её платья, заиграл в косичках, а Леон, не выпуская её руки, сказал, глядя вперёд: — Как ты относишься к байкам? Хоуп цокнула. — Как любой нормальный человек — романтизирую, но боюсь. — Отлично, — хмыкнул он. — У меня как раз есть один, припаркован за углом. Я сегодня дежурил, так что разрешение на патрульную технику есть. Но как новичок, я пока с ним на «вы». Хоуп прищурилась, подавляя смешок: — И ты хочешь прокатить меня на казённом байке? — Только если ты обещаешь не сдавать меня начальству, — подмигнул он. — Я рискую ради дела. Вдруг ты решишь пойти на второе свидание. Он протянул ей шлем двумя руками — аккуратно, будто это был не просто кусок пластика, а что-то ценное. — Осторожно. Слегка туговат, — сказал Кеннеди, и в голосе скользнула мягкая забота. — Но, думаю, тебе пойдёт. Хоуп взяла шлем, их пальцы на миг соприкоснулись, и от этого короткого касания по коже пробежал ток. Дайсон натянула его, поправила прядь волос, выглянула из-под стекла. Леон смотрел на неё с легкой улыбкой. — Готова? — спросил Леон. — Только если ты не планируешь гонять, как безумный, — сказала она, поправляя платье. — Обещаю вести себя прилично, — он уже поднимался на байк, — ну… по крайней мере, до того, как ты обнимешь меня за талию. Хоуп рассмеялась и осторожно села за ним, натягивая платье на коленях. Леон почувствовал, как её руки легли на него сначала неуверенно, а затем крепче. Грудь прижалась к его спине, и её дыхание стало его дыханием. Он повернул ключ, и мотор загудел, срываясь в движение. Ветер ударил в лица, но им было всё равно — Лондон расплывался мозаикой огней, витрин, теней прохожих. Хоуп крепче прижималась к его спине, а он время от времени бросал взгляд через плечо. Не на дорогу — на неё, чтобы запомнить этот момент. — Не смотри на меня, смотри на дорогу! — крикнула она ему в ухо, сжимая его крепче. — Я просто проверяю, — отозвался он. — Всё ли на месте! Пассажирка. Платье… — Ага, я поняла, так ты на платье пялишься, да?! — Нет, что ты… — он хмыкнул. — Только на ботинки. Честно! Они оба рассмеялись. Когда они свернули с шумной улицы, вечер будто сменил лицо. Каменные здания расступились, уступая место тишине и влажному дыханию воды. Леон провёл байк через арку между двух домов, и они оказались на узкой дорожке, спрятанной от глаз большинства — старый брусчатый спуск, ведущий к самому краю реки. Темза здесь текла медленно, вкрадчиво. Вдалеке огни мостов дрожали, как капли ртути на чёрной воде. Рядом — ни души. Только шелест листьев, редкий лай где-то далеко и звуки города, утихшие до фонового гудения. Леон припарковал байк под уличным фонарём. Он заглушил двигатель, вытащил ключ и повернулся к ней. — Ну что, мисс Дайсон… — он прищурился. — Добро пожаловать в самое романтичное место, которое я нашёл за тридцать минут. Леон подал ей руку, и Хоуп соскользнула с сиденья, поправив подол платья, чтоб не задирался слишком высоко. — Какой галантный… — Хоуп прищурилась. — Офицер, ты всегда так заботишься о дамах? — Только об особо очаровательных, — подыграл он. Они вместе подошли к парапету и посмотрели вниз. Вода неспешно стекала под мостами. Город гудел за спиной, но здесь было тихо — как в другой вселенной. — Так, — начал Леон, откинув челку, дернув головой, — расскажи, мисс Хоуп, чем занимается юная стажёрка вне службы? Грабишь банки, подделываешь отчёты? — Только учусь раскрывать гадские преступления, — сказала она, подавляя смешок. — А по субботам — нелегально кормлю уток в парке. — Господи, — он прижал ладонь к сердцу. — Я должен был арестовать тебя ещё в участке… — Тогда пришлось бы допросить меня. — С наручниками, надеюсь? — не выдержал он, и они оба рассмеялись по-настоящему, сбрасывая остатки дня и груза, что давил на плечи неделями. Леон подал ей локоть. — Прогуляемся? — Почему бы и нет, офицер. Но предупреждаю: если попытаешься поцеловать меня, я скажу, что ты пользуешься служебным положением. — Я пока даже не знаю, как произносится твоя фамилия, — усмехнулся он. — И вообще, я приличный парень. — Да уж вижу, — буркнула она и взяла его под руку. Они пошли вдоль набережной. Фонари отражались в глади воды, их шаги звучали ровно, ритмично, будто музыка. И вот — их пальцы медленно, сами собой, переплелись. Леон сделал это первым, но Хоуп не отдёрнула руки. Они остановились и на несколько мгновений. — Странно, да? — прошептала она. — Мы играем. Притворяемся… Но впервые за долгое время это кажется настоящим. Леон смотрел на неё, но сейчас в этом взгляде было что-то иное, без прошлого. — Я серьёзно, — сказала она. Голос чуть дрогнул. — Это… как будто бы действительно могло быть. Если бы всё пошло по-другому… Медленно повернувшись, Кеннеди смотрел в её глаза, ища в них разрешение. Или ответ. И, наконец, он спросил: — Можно тебя поцеловать? Она чуть отшатнулась. Это был не Леон, с которым она пережила ад и выжила. Это был парень с чуть растрёпанными волосами, в старом свитере, с глазами, полными волнения. Тот самый Леон, которого она так и не узнала. — Ты… — прошептала она. — Это ведь… наш первый поцелуй, да? Он кивнул почти мальчишески, будто снова ему двадцать один, и он впервые целует ту, которую увидел в участке и, кажется, слегка влюбился. — Если ты хочешь, чтобы он им был… И тогда Хоуп сделала кивок. Чуть заметный. Задержала дыхание. Леон наклонился медленно и осторожно, как будто боялся спугнуть её, себя, этот момент. Поцелуй был тёплым. Медленным. Неловким — но не потому, что не знал, как, а потому что всё в нём было слишком важно. Хоуп вздрогнула, её губы дрожали, руки замерли в воздухе — а потом она положила руки на его щеки, и слёзы вновь побежали по щекам. Леон отстранился. — Чёрт… — пробормотал он неуверенно, с усмешкой. — Я не думал, что целуюсь настолько плохо. Хоуп всхлипнула сквозь смех и ударила его кулачком в плечо. — Дурак, — прошептала она. — Ты даже в этом слишком хороший. Обняв девушку, Леон огляделся, как будто решался, а потом произнёс: — Слушай, — пробормотал он, почесав затылок, — у меня… есть комната и джин. И вроде даже один фильм скачан. Не для взрослых. Честно… Хоуп вскинула бровь. — Звать девушку к себе домой на первом свидании — моветон, офицер. Леон развёл руками: — Я честно старался быть джентльменом. Прямо изо всех сил. Она осталась в его объятиях и прижалась щекой к его груди, укрываясь от ветра с реки. — Знаешь… — прошептала она, не поднимая глаз, — я вообще-то девушка воспитанная… Он чуть склонил голову, губы тронула улыбка. — Не сомневался, — шепнул он в её волосы. Хоуп чуть улыбнулась, и её голос стал мягче, почти игривым: — Но если ты хочешь, можем посидеть немного у меня. Кеннеди усмехнулся, склонив голову набок, глаза блеснули — не хищно, а озорно, по-мальчишески: — Посидеть — звучит подозрительно. Особенно если учесть, что у меня с собой пачка презервативов… Хоуп прыснула, прикрыв рот рукой, чтобы громко не расхохотаться. — О боже… — выдохнула она, покачав головой. — Ты пошляк! — Зато честный, — парировал Леон с притворной невинностью, притянув ближе к себе. Она не отстранилась. — Ну, раз ты с такими серьёзными намерениями… — пробормотала она, приподняв голову и глядя на него снизу вверх, всё ещё играя. — Придётся проследить, чтобы ты вёл себя прилично. Мы ведь с тобой… только познакомились. — Это зависит от того, как быстро ты доверяешь копам, — шепнул он, склонившись чуть ближе к её уху. — Только если они приходят с ордером на обыск… — парировала она и ткнула его в бок пальцем. Он усмехнулся, коснулся губами её виска — коротко, почти невесомо, как будто благодарил за этот вечер. — Ох… Идем, Дайсон. Пока у меня не закончились аргументы в пользу «приличного поведения». — Сомневаюсь, что у тебя они вообще были, — усмехнулась она и взяла его за руку. Они направились к байку, всё ещё держась за руки, как подростки и как те, кем они когда-то были, пусть хоть на один вечер.

***

Квартира Хоуп встретила их мягким светом настольной лампы и тихим тиканием часов на кухне. Всё было просто, по-домашнему: книги на полках, сложенный плед, лёгкий запах кофе и ванили в воздухе. Никаких следов сегодняшней реальности — только уют, будто вырезанный из другого времени. Едва дверь закрылась, Хоуп усмехнулась, показала на диван и пожала плечами: — Сейчас, дай мне пару минут — переоденусь. — Только не переусердствуй, — отозвался Леон, снимая куртку. — Мне ещё нужно держать лицо приличного парня… Леон огляделся, слегка кивнув самому себе, и, хмыкнув, добавил: — Надеюсь, твои предки не вернутся неожиданно! Во всяком случае ему это показалось безумно смешной шуткой, но Хоуп кажется… просто промолчала. Девушка вернулась спустя пару минут: в простой футболке и серых штанах, волосы распущены. Взгляд — чуть застенчивый, но мягкий. Она босиком прошла к кухне, и Леон последовал за ней. — Ну и что у тебя в коллекции VHS? — спросил он. — Мммм… хочешь выбрать фильм? Микроволновка щёлкнула, и бумажный пакет с попкорном в ней вздулся, словно набирая воздуха перед прыжком в юность. Хоуп стояла у шкафа на носочках, вытаскивая бокалы, а Леон развалился на её стуле, положив руку на спинку, второй — барабаня по столешнице. Его взгляд скользил за ней — ленивый и внимательный. — Только не говори, что мы будем смотреть какой-нибудь романтический шедевр. Типа… «Прогулка в облаках» или где все целуются под дождём и почему-то плачут. Хоуп не обернулась, но улыбка в голосе выдала её. Она повернулась к нему с тем самым выражением: невинным, но с искрой издёвки. — «Титаник», — ответила Хоуп с той самой невинной улыбкой. — Классика жанра. — Нет. Нет, нет, нет… — Леон застонал, падая на спинку стула, будто его подстрелили. — Это час корабля и два часа нытья! — Или три часа великого кинематографа, — отрезала Хоуп, ловко вынимая пакет с попкорном. — С прекрасной операторской работой, невероятной музыкой и Леонардо, который… Она прицельно метнула в него кусочек попкорна, который щёлкнул о грудь Леона и отскочил на пол. — …который, между прочим, имел шикарную причёску. Не то что некоторые, — закончила она, наклоняясь за миской. Леон фыркнул и встал, подхватил бокалы, прошёлся и оглядел себя в отражении дверцы шкафа. — Ну, признаться… — он тряхнул чёлкой. — Тянет на бедного художника. — Ты вдохновлялся, я знала, — сказала Хоуп, прижав миску к груди. — Только у него была рубашка. — Рубашка была? Ну, тогда понятно, почему он утонул. Мокрый хлопок — классика плохих решений. Хоуп прыснула от смеха и едва не уронила попкорн. — Какой ты всё-таки ужасный! — Я просто практичный, — отозвался он. — Если мы когда-нибудь окажемся на тонущем лайнере, я первым делом сниму рубашку. Ну, чтоб ты знала… Они прошли в гостиную, устроились с пледом и миской между собой. Свет в комнате стал мягче. Вино налито. Экран засветился синим. Как только Хоуп опустилась рядом, Леон получил горсть попкорна прямо в лицо. — Это за «нытьё», — ухмыльнулась она. Он сцепил зубы и выудил зёрнышко со своей чёлки с улыбкой. Леон протянул один бокал Хоуп, их пальцы скользнули друг о друга — и он заметил, как она чуть замерла, и улыбнулся. С экрана зазвучала музыка, и Хоуп придвинулась ближе, почти прижавшись плечом. На экране закружились первые кадры — старая женщина рассказывала свою историю, а Леон, развалившись на диване, на автомате взял ещё пригоршню попкорна и буркнул: — Главное не уснуть… Впереди целых три часа… Хоуп цокнула, толкнув его плечом. — Между прочим, когда Роуз рассказывает свою историю — моё самое любимое… — А у меня любимая — где они херачат в айсберг. — Ты бездушный, — пробормотала Хоуп и отпила немного вина. — Нет, я реалист, — сказал он. — Просто в моей жизни катастрофы случаются чаще, чем мелодрамы. Хоуп устроились ближе — под пледом, её ноги касались его бедра, их плечи прижимались друг к другу. Всё было так, будто мир замер за пределами комнаты, и остались только они и старый фильм на кассете. — Кстати, скажи мне, он у неё вообще хоть что-то спросил, прежде чем тащить на нижнюю палубу? Это же прямое нарушение безопасн… — Ш-ш-ш, — перебила Хоуп, прижав палец к своим губам, и усмехнулась, — молчи… Леон закатил глаза, но послушно замолчал, двинувшись чуть ближе. Его рука, лежавшая на колене, медленно потянулась, будто между делом, и легла ей на бедро. Неспешно, мягко. Тепло. Под большим пальцем — лёгкий круг, почти незаметный, как если бы он изучал её движения. Хоуп кивнула головой, будто соглашаясь — с прикосновением и моментом. Леон скользнул взглядом по её профилю. Освещённая экраном, она казалась какой-то юной. Её губы слегка приоткрыты, ресницы дрожат. Он вдруг понял: он никогда не делал этого. Никогда не смотрел с ней фильмы, не лежал вот так, просто держась за руку. Не смеялся над диалогами. Не чувствовал её рядом вне всего этого дерьма. Хоуп повернула к нему голову и шепнула: — Ты как будто в первый раз смотришь кино с девушкой… Он усмехнулся. — Возможно, в первый раз — именно с той, с кем хочу… Хоуп опустила голову ему на плечо. — Спасибо, — вдруг прошептала она. — За это. За вечер. Леон не ответил, только склонился, поцеловал её в висок. Время шло. Корабль плыл, музыка становилась всё тревожнее. Сцена набирала обороты. На экране Джек и Роуз: Помнишь? Если ты прыгнешь, то и я прыгну… Леон не сдержался и, усмехнувшись себе под нос, пробормотал: — Я бы тоже прыгнул… — Что? — переспросила Хоуп, не сразу поняв. Она повернулась к нему с полуулыбкой, всё ещё в лёгком, игривом настроении. — Это ты подкатить так решил? Он не улыбнулся. Только посмотрел на неё — серьёзно, по-настоящему. Улыбка сошла с лица Хоуп, как тень, растаявшая под весом чего-то большего. Она повернулась к нему. — Леон… Он сел ровнее, не убирая руки с её бедра. Его голос был спокойным, но крайне серьёзный, без улыбки. На миг он вновь стал взрослым собой. — Я бы прыгнул за тобой. Глаза девушки снова наполнились влагой, отчего-то заболело в груди, и Леон положил руку ей на бедро. — Прежде чем я уеду, хочу, чтобы ты знала, — прошептал он. — Если всё полетит к чёрту — я с тобой хоть на корабль, хоть куда, ты поняла меня? Она выдохнула и слабо улыбнулась сквозь проступающие слезы. Леон наклонился ближе. Очень медленно и лбом коснулся её лба. Хоуп закрыла глаза, чувствуя, как слезы сильнее побежали по щекам. — Я люблю тебя, — вдруг прямо сказала она кажется впервые. Их губы встретились не спеша, не жадно. Скользнув ладонью по её щеке, потом по шее, Леон ощутил тепло её кожи под пальцами. Она вздохнула, мягко подалась вперёд, и на время всё исчезло — и фильм, и свет, и город за окнами. Кеннеди притянул её ближе медленно, осторожно, но с нарастающей, тихой жаждой. Он опустил руку к её талии, провёл по спине и скользнул губами по щеке, по линии подбородка. — Леон, — прошептала Хоуп, пальцы её замирали у его плеч. — Подожди… Кеннеди остановился, не отстраняясь, только взглянул — выжидающе, но Дайсон провела пальцами по его лицу с грустной улыбкой. — Я хочу… чтобы всё случилось, когда ты вернёшься… — прошептала она, её голос дрогнул, и тут же, будто защищаясь от собственных чувств, Хоуп усмехнулась: — К тому же… Какая приличная девушка соглашается на секс на первом свидании, правда? Её ладонь скользнула по его груди и замерла, будто и она не была до конца уверена — в словах, в себе, в том, что способна выждать, но она всё равно это сказала. Леон смотрел на неё, и его ладонь коснулась её щеки, провела по скуле, убрала выбившуюся прядь. — Тогда, — произнёс он тихо, почти шёпотом, — я вернусь как можно скорее… Ко второму свиданию. Она усмехнулась, но в её взгляде стояла тишина — тишина того, кто очень хочет, но всё же отступает. Леон почувствовал, как тело тянется к ней — жаждет. Её прикосновения, дыхания, её смеха рядом, её рядом на простынях. Хоуп закрыла глаза и только выдохнула: — Уж поторопись, офицер. Они легли на диван, под плед, всё ещё касаясь коленями, плечами, дыханием. Фильм плыл где-то на заднем плане, как приглушённый шум волн. Леон смотрел вперёд, не отрывая взгляда от экрана — но мысли были не там. Минут через двадцать Леон заметил, как дыхание Хоуп стало ровнее. Она уже прижалась щекой к его груди, обвила его рукой за талию и расслабилась. Она спала. Проведя пальцами по её плечу, Леон, глянув на экран, усмехнулся: — Ну вот… пропустила финал, походу придется пересматривать… это дерьмо. Осторожно потянувшись, Леон взял пульт и выключил телевизор. Синий свет погас, комната окуталась полумраком. Откинувшись назад, он лёг на спину, аккуратно подтянув Хоуп ближе, чтобы не разбудить. Закрыв глаза и прижимая её чуть крепче, спустя время Леон и сам провалился в сон от приятной усталости.