Часть 33. After Dark

Книжный магазин пах старой бумагой, кожаными корешками и дождём, который врывался с улицы, едва заскрипела тяжёлая дверь. Полки здесь стояли тесно, сплошной лабиринт из книг — место, где легко затеряться и ещё легче — говорить тихо, незаметно для чужих ушей. Хоуп скользнула вглубь книжного магазина, стараясь не задерживаться взглядом ни на ком. Стеллажи с пыльными путеводителями, издания по истории и географии создавали уютный полумрак, в котором можно было исчезнуть. Крис шёл за ней в двух шагах, не спеша, не выделяясь. Не переглядываясь, они молчаливо выбрали самый дальний угол, где редко бывали даже сотрудники — между секцией мировой истории и старыми справочниками с потрёпанными корешками. — Здесь никто нас не услышит, — сказал Крис негромко, остановившись у полки с обветшавшими атласами. Хоуп кивнула, вытаскивая руки из карманов серого пальто, — пальцы замёрзли, но она почти не чувствовала этого лёгкого холода. Крис протянул ей планшет, открытый на схеме Лондона. Карта мерцала ровным светом экрана. — Проверил весь центр, — сказал он, понизив голос. — Гостиницы, вокзалы, посольство, охраняемые участки. Если бы она пыталась уехать — мы бы уже знали. Ады там нет. Хоуп чуть склонила голову, как будто пытаясь уловить подвох, но он всё равно последовал. — Я засёк её. Два часа назад. Дайсон чуть приподняла подбородок. Надежда, такая странная, наивная, почти детская, — что всё закончилось, что Ада исчезла и оставила их в покое, — лопнула с тихим щелчком внутри. Она знала, что это было бы слишком просто. — Где? — спросила она почти шёпотом. Словно боялась, что сам ответ ранит. Редфилд ткнул пальцем в экран, увеличив область на юго-востоке города. — Пекхэм. Старые склады. Полузаброшенный квартал. Ни камер, ни охраны, даже освещения почти нет. Только одна камера на парковке — и та старая. Но… Он показал зернистый скриншот. Силуэт в полутени. Нечёткий. Размытый. Но для Хоуп это было всё равно что удар в живот. Походка. Линия плеч. Развевающееся пальто. Характерная лёгкость в каждом шаге — такая, как будто она всё контролирует. Даже воздух вокруг себя. — Она всё ещё здесь… — выдохнула Хоуп. Сдержанно, хотя внутри всё рухнуло на секунду. — Вопрос — зачем, — сказал Крис. Его голос был профессиональным, ровным, но глаза выдавали другое. — И зачем сейчас. В ответ Хоуп только хмыкнула, и Крис это уловил. Мысли её были не здесь. — Я не дам тебе сунуться туда одной, — произнёс он жёстко, даже не дожидаясь её слов. Хоуп чуть дернулась, едва заметно, но не ответила сразу. Только выдохнула — коротко, будто затаилась на вдохе. — Я не собираюсь, — наконец сказала. Голос был ровный, почти пустой. Редфилд качнул головой с усмешкой — без юмора. — Серьёзно? Он смотрел ей прямо в глаза. — Я тебя уже понял, Хоуп. Лучше, чем тебе бы хотелось, — его голос стал тише, но от этого только тверже. — Ты уже решила всё в своей голове. Хоуп встретила его взгляд. Ровно. Ни раздражения — только стена. Та самая, которую она выстраивала перед собой, когда кто-то мешал ей идти туда, куда она считает нужным. — Ты ошибаешься, — спокойно сказала она. — Я не дура. Не полезу без прикрытия. — Ты врёшь, — ответил он тихо, почти с сожалением. — Но красиво. Дайсон сжала челюсть, взгляд чуть дёрнулся в сторону. Микродвижение, почти неуловимое, когда она что-то решала про себя. Не вслух. Для себя. — Значит… наблюдать, — выдохнула Хоуп так ровно, как будто проговорила договор, который нарушила в голове. Крис не ответил сразу. Только смотрел. Долго. Внимательно. Как смотрят не в лицо — а под кожу. — Без лишних движений. Без героизма. Голос его стал низким, режущим. Если Ада почувствует слежку — исчезнет. Он прищурился. Ещё ближе. И добавил чуть тише: — И я не хочу вытаскивать тебя с её ножом под рёбрами. Ты меня слышишь? Хоуп кивнула. Слишком быстро. Слишком формально. Крис знал: она уже почти там, в голове она уже на подходе к складам. Именно поэтому он не поверил ни единому её слову. Редфилд отвернулся, делая вид, что изучает старый атлас на полке — будто выбирал что-то для долгой, скучной дороги. — Иди. Если что-то пойдёт не так… или слишком по плану — я рядом. Хоуп молча натянула капюшон. Шерсть пальто защекотала щёку. В груди холодным, тяжёлым комом сидело напряжение. Она вышла на улицу. Лондон встретил её ветром и сыростью, будто хотел напомнить, что это её город. Капли падали с крыш, разбивались о тротуар. Вода мгновенно пропитала ботинки, но Хоуп не чувствовала ни холода, ни сырости. Она ощущала только это глухое осознание: Ада всё ещё здесь. И город шептал её имя сквозь щели в стенах.

***

Вашингтон. Здание Госкомитета по внутренней безопасности. 09:00 утра. Леон шёл медленно, уверенно, зная, куда направляется. Рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу — единственная вольность, которую он мог себе позволить. Зал заседаний был прохладным. Тяжёлый воздух, серые стены, закрытые окна давили. Пространство дышало не официальностью, а приговором. Леон вошёл. Окинул взглядом длинный стол. Трое. Без имён. Только должности. Только власть. — Присаживайтесь, мистер Кеннеди, — отозвался председатель. — Я постою. Благодарю. Леон оставался невозмутимым. Казалось, происходящее его не касалось. На столе лежало его досье. Кожаная обложка, старые складки от частого чтения. Он мельком взглянул на документы, но тут же снова поднял глаза, встретившись с судьями. Председатель открыл папку, перелистывал страницы неторопливо, с ленцой, словно надеясь, что утро само по себе закончится. — Агент Кеннеди, — начал он. — У вас безупречная служебная репутация. Список заслуг не вызывает вопросов. Вы один из самых эффективных агентов за всё время существования программы. Пауза. Давящая. Почти театральная. Леон не двигался. — Именно поэтому сегодняшнее заседание вызывает у нас… — председатель помедлил, — …недоумение. Мягко говоря. Никаких обвинений. Только вкрадчивая, утомлённая разочарованность, которая звучит тяжелее крика. Вторая участница — женщина с серебристыми прядями, тонкие очки, тонкий голос: — Мы не станем спрашивать о мотивах. Нам достаточно фактов. Третий — в сером костюме, с идеально собранной папкой, уточнил: — Вы нарушили протокол. И не раз. То, что здесь изложено — несовместимо с агентской должностью. И, думаю, вы это понимаете. Леон кивнул. Ни оправданий, ни попыток объяснить. Он знал — это бессмысленно. Да и нахера? — Мы обязаны зафиксировать: ваши действия поставили под угрозу оперативную целостность миссии, — продолжил председатель. Голос его был сухим, но с хрипотцой — будто и он сам не до конца верил, что говорит это вслух. — Хоть и неоспоримо, что в критический момент вы предотвратили более тяжёлые последствия. Леон всё ещё стоял, вытянувшись. Спокойный, но пальцы, сцепленные за спиной, побелели от напряжения. Он не позволял себе ни дрожи, ни гнева. Член комиссии справа, перелистывая документы, поднял глаза: — В отчётах зафиксировано: вы применили физическое воздействие к представителю командования B.S.A.A. — временно исполняющему обязанности заместителя министра обороны Великобритании. Тон стал резче. — Независимо от обстоятельств, подобное поведение — неприемлемо. Даже в условиях эмоционального давления. Леон сжал челюсть, но не произнёс ни слова. — Также установлено, — продолжил другой, — что на момент конфликта вы находились в неофициальных отношениях с мисс Хоуп Дайсон. — Сотрудницей B.S.A.A, — уточнила женщина. — С привлечением по распоряжению спецкомитета. Третий подал голос, сдвигая очки на нос: — Формально — связь между агентом и сотрудником сторонней оперативной структуры в ходе международной операции. Без уведомления и согласования. Комната будто сжалась. Шорох бумаги, чьё-то откашливание — и звенящая, душная тишина между репликами. — Последствия вы должны были предвидеть, — спокойно, но жёстко заключил председатель. — И тем не менее… Он перевернул последнюю страницу. — На основании предоставленных данных постановлено: агент Леон Скотт Кеннеди отстраняется от участия в международных операциях. Ваш допуск уровня «А» замораживается. Ручка щёлкнула. Бумаги были подписаны. Повисла пауза. Плотная, липкая, гулкая. Леон чуть поднял подбородок и стойко выслушал, как его лишают всего, что составляло смысл работы, службы, лет, которые он тратил на тренировки. Он оставался неподвижен. «Ты знал, на что шёл». Председатель откинулся назад. В этом движении что-то изменилось. Он подал знак стенографисту, тот кивнул и нажал кнопку. Запись отключилась. Комната стала тише. Почти интимной. Протоколы исчезли, остались только люди. — Однако, — сказал председатель уже мягче, — по личной просьбе британской стороны… Герцог Кентский выразил категорическое несогласие с полной отстранённостью. Он лично ходатайствовал за вас. Мужчина следом выдвинул на стол другую папку — плотную, с маркировкой «Засекречено». — Вам предлагается статус внештатного консультанта. Формально — специалист по внутренней безопасности. Неофициально — всё по-прежнему. Вы работаете, но не существуете. Пауза. Взгляд — в упор. — Это не оправдание. Просто… шанс восстановить имя. При условии, что вы справитесь. Леон выслушал всё, не моргнув. Он знал, что это будет. Знал почти дословно, но теперь, когда это прозвучало вслух, это стало весомее. — Вы принимаете условия? — спросил председатель. Леон поднял глаза. — Да, сэр. Решение было принято. Всё остальное — ритуал. Один из членов комиссии встал, подошёл ближе. Мужчина в возрасте. С едва заметной хрипотцой. Он задержался. Посмотрел на него с короткой, усталой теплотой. — Иногда… даже лучшие ошибаются, — произнёс он. — Главное — помнить, зачем ты вообще начал. Леон не ответил. Только уважительно кивнул и вышел. Позади щёлкнула дверь. Тихо. Без эха. Как финал. Или — новая точка отсчёта.

***

Хоуп сидела за кухонным столом, не мигая смотрела в экран старого ноутбука. Слабое синеватое свечение от монитора отражалось на её щеках, подсвечивало тени под глазами. Карта Пекхэма пульсировала на экране, красной меткой обозначая последний известный след — точку, где камеры зафиксировали Аду Вонг. Снаружи на стекле шуршал дождь. Глухо, монотонно. Как будто город тихо пытался отговорить её. Но она не слушала. Пальцы медленно соскользнули с тачпада. Она закусила губу. В груди тяжело сжалось. Крис запретил. Он приказал — наблюдать, не вмешиваться. Но как можно не идти, если Ада всё ещё здесь? Если угроза не ушла, а только затаилась? «Я должна хоть что-то сама понять, я заварила эту кашу…» Медленно встав, Хоуп пристегнула кобуру, проверила патроны в магазине и, натянув черную куртку, вышла.

***

Пекхэм встретил её тусклым светом редких фонарей и заброшенными складами. Место пахло ржавчиной и промокшей древесиной. Хоуп шла осторожно, почти бесшумно. Пистолет был в её руке, холодный и лёгкий. Где-то вдалеке хлопнула железная дверь, но улица впереди оставалась пугающе пустой. Она подошла к старым воротам — полуразбитым, покосившимся, словно забытым век назад. Ржавые петли скрипнули под порывом ветра, и Хоуп замерла, прислушиваясь. Шаги. Глухие, осторожные. Слева, где тёмный коридор терялся за грудой кирпича и старых поддонов. Медленно, почти неслышно девушка скользнула вдоль стены, чувствуя, как влажный камень холодит её спину. Её пальцы крепче сжали рукоять пистолета. Дыхание стало поверхностным, сердце отбивало глухую тревогу. Шаг. Ещё шаг. Хоуп скосила взгляд в сторону. В тусклом свете старого фонаря мелькнула тень — быстрая, как вспышка, — и исчезла за углом. Плавно, перекатывая вес на пятку, Хоуп сделала шаг вперёд. Ещё шаг. Шорох ткани — её куртка задела кирпич. Она замерла, прислушиваясь. Шаги впереди стихли. Потом снова. Тяжёлые, торопливые. Кто-то двигался быстро, но без паники. Как зверь, чувствующий приближение охотника. Прижавшись к стене, девушка осторожно выглянула из-за угла, держа пистолет наготове. Тень мелькнула снова — метнулась к низкому складу в темноте. Взглянув вперёд, Хоуп увидела узкий коридор между двумя зданиями. Она, не колеблясь, шагнула туда. Дыхание стало короче, резче. Мышцы напряглись до предела. «Не спеши…» Едва Хоуп шагнула за угол, как в следующую секунду что-то тяжёлое с глухим звуком врезалось в её запястье. Острая боль вспыхнула, словно сквозь кость пронёсся разряд. Пальцы разжались сами, и пистолет вылетел, заскользил по мокрому бетону, ударился о стену, оставив за собой металлическое эхо. — Твою мать! — выдох сорвался рефлекторно, не как ругань — как реакция на острую боль. Хоуп развернулась на носке и вложила весь вес тела, вскинув правый кулак. Удар был резким и точным, она почувствовала, как костяшки врезались в кость, и кожа чужого лица пошла вбок. Хруст. Тепло чужой крови. Мужчина зашипел и качнулся назад, но хватку не ослабил. Рука молниеносно перехватила её предплечье и заломила вниз и назад. В плече будто вспыхнуло. Боль — горячая, тугая. Хоуп резко рванулась вбок и ударила коленом целенаправленно, точно. Почувствовала, как колено врезалось в мышцу, и короткий звук вырвался у противника. — Сучка упрямая! — рявкнул мужчина в темноте, голос сиплый, злой. Дайсон вывернулась, пытаясь высвободить вторую руку, но он был быстрее. Рывком притянул её к себе, прижав корпусом. Его руки, как стальные захваты, стиснули её туловище — давление в рёбрах стало невыносимым. Ещё один рывок — и её ноги оторвались от земли. Мир перевернулся. Хоуп глухо ударилась спиной о бетон. Влажный, промозглый пол впился в лопатки. Воздух выбило из лёгких, грудь судорожно всхлипнула. Он не дал ей ни секунды — навалился сверху, придавил. Хоуп задыхалась. Лицо было близко, неясное в полутьме. Только дыхание, хриплое, яростное. — Успокойся! — рык. Он пытался зафиксировать её руки. Хоуп выгнулась, пытаясь схватить его за горло, но пальцы соскользнули. Он поймал её запястья и вдавил их в бетон над головой. Оба застыли: мужчина тяжело дышал, вжавшись в неё; Хоуп была бледна, зла, с распухшими губами и сбитым дыханием, её глаза пылали раздражением. — Хоуп, мать твою! — прорычал он. Грубо оттолкнув его руки, Хоуп приподнялась на локтях и в тусклом свете разглядела Криса Редфилда — злого как тысяча чертей, с разбитой губой и кровью под носом. Они молча смотрели друг на друга. Тишина звенела в ушах. Крис медленно отстранился, встал, вытер кровь тыльной стороной рукава. Его грудь тяжело вздымалась от ярости. — Ты… — начала было Хоуп, выдыхая через сжатые зубы, но он перебил её резко, даже не глядя. — Ты совсем рехнулась?! — голос глухо ударил по тишине. — Я же сказал: никаких самостоятельных действий! Хоуп сидела на влажном бетоне, всё ещё тяжело дыша, обжигая лёгкие холодным воздухом. Пальцы дрожали — от выброса адреналина или от боли, она уже не различала. Ладонь, которой она била, саднила — кожа была содрана в кровь. Плечо пульсировало, и только сейчас она почувствовала, как тяжело дышать полной грудью — как будто рёбра стянуты изнутри. — Я думала, что… — смущенно начала было Хоуп, всё ещё дыша тяжело, сдавленно, но Крис отмахнулся резко, не глядя на неё. — Думала? — глухо усмехнулся он, склонившись, чтобы поднять её выбитый пистолет. Металл блеснул в его руке. — Думала, что сможешь переиграть Аду Вонг? Он протянул пистолет рукояткой вперёд. Жест был точным, резким — почти офицерский, как возвращение оружия провинившемуся бойцу. Хоуп стиснула зубы. Дайсон едва удержалась, чтобы не выдохнуть от боли вслух. Крис отступил на шаг, уставился на неё исподлобья, тяжело выдохнул и ухмыльнулся устало и горько, коснувшись окровавленного носа. — Удар у тебя, конечно, поставленный, — он потер место удара пальцами и чуть поморщился. — А вот с уворотами… работать и работать. Редфилд выпрямился и задержал взгляд на Хоуп. Она всё ещё сидела на мокром бетоне и чуть скривилась, разминая плечо. Каждый вдох отзывался болью в ребрах, спина была мокрой до лопаток. Порыв ветра прошёл по коридору, поднимая капли с асфальта, и Хоуп вздрогнула от резкого холода, пронзавшего сквозь ткань куртки. Крис подал ей руку без слов. Хоуп замялась. Её гордость сопротивлялась, но тело сдалось раньше. Пальцы легли в тёплую, жёсткую, с потёртой кожей ладонь Криса. Он потянул её вверх, и она встала. Суставы и побитые мышцы отозвались болью, ноги были ватными, лопатки ныли. Хоуп стояла перед ним — промокшая и злая. Но она стояла. — Спасибо, — выдавила Хоуп, почти не глядя ему в глаза. — Пожалуйста, — ответил он глухо. И после короткой паузы добавил: — Только больше не заставляй меня валить тебя на бетон, чтобы ты не погибла. Это… не самый приятный способ показать, что я за тебя всё-таки волнуюсь. Хоуп хмыкнула и отвернулась, но Крис не дал ей спрятаться в тишине. — Я ведь знал, — проговорил он вдруг глухо, почти сквозь зубы, — знал, что ты притащишься одна, без прикрытия, в чёртово место. Он шагнул ближе, как будто сам сдерживал импульс встряхнуть её. Его пальцы сжались в кулаки. — Ты хоть понимаешь, как могла здесь закончить? Хоуп опустила глаза, сжав губы, пытаясь найти слова, объяснение, хоть что-то. Плечо ныло, горело. Пальцы едва ощущали оружие в руке. Но боль — ничто рядом с ощущением, что этот здоровый мужчина сейчас злится. — Я… — начала она, но не успела. — Тихо! — оборвал он, резко, хлёстко, будто пощечина. Его голос был негромким, но каждый слог — как выстрел. — Это тебе не какой-то уличный воришка, чтобы гоняться за ним по подворотням! Это Вонг. Чёртова Ада Вонг. Если бы она засекла тебя, Хоуп, она бы выстрелила без колебаний. И ты даже не поняла бы, откуда пришло. Крис снова ткнул пальцем в сторону склада — коротко, резко, как офицер, показывающий цель. — Ты думаешь, я просто так тебе говорил не вмешиваться?! Мы не напарники. Ты не мой подчинённый. Мы вообще не должны быть рядом в этом деле. Он сделал шаг ближе — почти в упор. Их тени слились в одну. — Но если уж я здесь… — он задержал взгляд на ней, и голос стал ниже, тише, но тяжелее. — Считай, это приказ. Пока ты рядом со мной — ты слушаешь. Иначе… Я не смогу тебя вытащить. Ничерта не смогу. Хоуп чуть вскинула подбородок, но взгляд всё ещё был затуманен. Влажный воздух стягивал горло. Внутри дрожало — не от страха. От чувства вины. — Прости… — прошептала она. Голос сорвался. — Я просто… хотела помочь. Крис глухо выдохнул, как будто воздух в нём закончился. Отступив на шаг, он опёрся спиной на влажную стену. Глаза уставшие. Голос уже мягче, но ещё хриплый от напряжения. — Помочь… — усмехнулся он криво. — Конечно. Помощница херова. Правда считаешь, что я не справился бы с ней сам? Он посмотрел в сторону, вытирая тыльной стороной ладони разбитую губу. Кровь размазалась по щеке, по щетине. Молча постояв, глядя в тень между складами, Редфилд повернулся к ней снова. Голос стал чуть тише, но в нём осталась та же суровая сталь: — Если ещё раз полезешь на рожон, без сигнала, без прикрытия, без головы… Я лично устрою тебе показательный бой. Хоуп скосила на него взгляд, и уголок её рта дрогнул — еле заметно. В этой угрозе было больше заботы, чем в любых извинениях, и Крис знал, что она это поняла. Он не стал ждать ответа. Просто оттолкнулся от стены и пошёл первым в сторону складов. Сквозь серую ночь, в которой всё ещё могла притаиться тень. Или кто-то, кто их ждал. — Ладно, солдат. Пошли посмотрим вместе, — пробурчал Крис, бросив ей через плечо, не оборачиваясь. — Чтобы если уж вляпалась, то хотя бы не одна. Они двинулись вперёд, шаг за шагом, через размытые отражения света на мокром асфальте. Крис шёл первым, как всегда — тяжело, уверенно, с тем напряжением в плечах, которое появляется только у тех, кто давно не ждёт, что ночь пройдёт спокойно. Хоуп — чуть позади, чтобы не мешать. — И да… — добавил он уже почти весело, бросая через плечо: — Молодец, что ударить смогла. Нос у меня до сих пор горит. Хоуп хмыкнула в ответ — без улыбки, но чуть теплее. Эта хоть и короткая, едкая, но доброта была как нельзя кстати. Их обувь шуршала по влажной бетонной крошке, оставляя за собой едва заметные следы. Они медленно и вдумчиво двигались вдоль складских стен, словно две тени, изучающие чьи-то следы. Пахло гниющей древесиной, ржавчиной, старым маслом и чем-то металлически-горьким. Воздух был густым, вязким, как в подвале, где ещё хранится память о чьём-то прошлом. Хоуп держала пистолет обеими руками — ровно, прямо, не позволяя себе дрожать. Промзона спала, но не была безмолвна. Разбитые окна смотрели, как пустые глазницы. Ржавые ворота качались, приоткрытые ветром. Где-то в глубине хлопнула дверь. Резко. Глухо. Хоуп остановилась. Замерла, кивнув в сторону. — Не думаю, что здесь кто-то был пару часов назад… — сказала она вполголоса. Слова почти растворялись в гуле пространства. Крис присел, осмотрел землю под ногами. Грязь, пыль, но… кое-где расползшиеся пятна влаги. Следы. — Не уверен, — пробормотал он, потянув пальцем по свежему отпечатку подошвы. Грязь чуть разошлась. Внутри — влага. Недавняя. Хоуп обошла угол склада, рука инстинктивно легла на бетонную стену, опираясь для баланса. Пусто. Только холод, кирпич и капли с железной балки. Слишком тихо. И в этот момент — вибрация её телефона. Звук едва слышный, но в гулкой тишине — как выстрел. Хоуп вздрогнула, словно её ударило током. Крис вскинул голову. Его взгляд, тяжёлый и обжигающе недовольный, пронзил её. Не злобный — предупреждающий. Редфилд быстро осмотрел периметр, прислушался к тишине и ощутил — ничего. Никто не приближался. Ни с крыши, ни из-за стены. Угроза исчезла. Он молча положил M4A1 на ящик — тяжёлый чёрный металл негромко звякнул — и достал из внутреннего кармана сигарету, закурил. Огонёк вспыхнул в темноте, осветив его лицо на секунду. В складках теней — уставшие глаза, напряжённый лоб, дрожащая жилка у виска. Хоуп почувствовала его взгляд и спряталась за колонной, чтобы ответить на звонок. Крис затянулся. — Леон… — голос её был хриплым от затаённого волнения. — Это я, — голос Кеннеди был низким, хрипловатым от усталости. — Что сказала комиссия? — Хоуп склонила голову, почти шепча. — Вернусь послезавтра, — сказал он коротко. — Уже? — она почти выдохнула это, сердцем сжимаясь. — Да. Но это… не телефонный разговор, — голос стал ещё ниже, осторожнее, как будто кто-то мог слушать. Хоуп мгновенно напряглась. Что-то случилось. Что-то серьёзное. Он никогда не говорил с ней так сухо и напряженно. Никогда. — Леон, что случилось? — прошептала она. — Как только окажусь на месте, дам знать, — перебил он. — Обещаю. И прежде чем она успела задать хоть один вопрос, на фоне послышался чужой голос — резкий, властный:

Агент Кеннеди, подпишите пожалуйста…

— Мне нужно идти, — сказал Леон быстро, почти отрывисто. — Береги себя. И отключился. Без прощания. Хоуп осталась стоять с телефоном в руке, прижав его к груди. В сердце — вязкая тревога, будто холодный туман обволакивал изнутри. Она медленно опустила руку, чувствуя, как по коже пробежал неприятный озноб. Когда обернулась — Редфилд уже смотрел на неё с тем самым взглядом, в котором было лёгкое раздражение. Он выпустил длинную струю дыма в сторону разбитого окна. — Новости? — глухо спросил он. — Леон вернётся послезавтра, — ответила Хоуп тихо и, не удержавшись, прижала пальцы к переносице, будто пыталась согнать нарастающее давление в висках. Крис сжал губы в тонкую линию, снова поднял оружие и закинул его за спину на ремень. Сигарету он бросил под ноги, растоптав её медленно, как будто задавливал собственную ярость. Они молча смотрели друг на друга пару затяжных секунд. — У нас несколько дней, — наконец сказал Крис. — Чтобы найти её? — Хоуп задала вопрос, который и так уже повис в воздухе. — Чтобы хотя бы понять, где искать. И как, — он криво усмехнулся, невесело. — Она не оставляет следов просто так. Если она всё ещё здесь — значит, либо охотится за чем-то, либо кого-то ждёт. Хоуп сжала кулаки в карманах куртки. — Одно не легче другого, — добавила она шёпотом. Крис кивнул, на ходу проверяя оружие, и они двинулись дальше — туда, где кончался свет и начиналась ночь.

***

Тени сгущались, скользя по заброшенным стенам складов. Крис и Хоуп уходили — их силуэты растворялись в сумраке переулков. На крыше старого склада лежала Ада Вонг. Невесомая, беззвучная. Ствол винтовки, собранной и вычищенной до идеала, лениво смотрел вниз, туда, где только что стояли Крис и Хоуп. Прицел был отточен — одним движением пальца Ада могла бы уничтожить их. Быстро и без суеты. Она всмотрелась в их спины с лёгким любопытством и провела пальцем по холодному металлу винтовки. — Редфилд и Дайсон… — усмехнулась она тихо. Слова растворились в холодном воздухе. Палец оторвался от спускового крючка. Убрав винтовку с упора, спокойно и методично, без спешки, Ада знала: их время ещё не пришло. Краем губ Ада усмехнулась снова — холодно, почти лениво. — Смотри, птичка, как бы твой бойфренд не узнал, что вы задумали… — полушепотом добавила она, поправляя кожаную перчатку. Плечо её расслабленно скользнуло назад. Она исчезла в темноте крыши так же бесшумно, как и появилась. А внизу Хоуп и Крис уже свернули за угол, не подозревая о выстреле, который не был сделан. Когда их шаги затихли в переулке, Ада задержалась на мгновение. Она не спешила уходить, смотрела туда, где были их спины, и в её тёмных глазах скользило любопытство.