Часть 50. Edge of Survival

Металлический мост под ногами гудел, как натянутый нерв. Леон шагнул вперёд, чуть заслонив Хоуп плечом, подняв автомат. Он не спускал взгляда с полумрака, откуда доносился мерзкий скрежет, как будто по металлу тянулись когти, слишком длинные и неровные, чтобы быть человеческими. Их дыхание слилось с шумом аварийной вентиляции. А потом — рык. Глухой, из грудной клетки, наполненной чужой плотью и гниющей яростью. Он не просто раздался — он разорвал воздух, пробив его, будто нож через шов. Из полумрака, тяжело, с хрипом, будто цепляя каждый шаг телом, вышел он. Ник. Или то, что от него осталось. Его фигура была изломана, как будто тело перерисовали чужой рукой. Правая сторона — раздутый, шершавый, сросшийся массив мускула и костяных шипов, пульсирующих багровыми прожилками. Глаз — один, остался прежним, и он смотрел на Хоуп. А второй был чёрной слепой полостью в лице, из которой шла испарина, будто пар из жерла. Хоуп застыла, будто внутри неё выключился свет. Всё остановилось — шум, рёв, лязг лифта. Остался только он. И этот взгляд. Девушка не дышала. Её губы едва разомкнулись: — Боже… Ник… — прошептала она. Звук её собственного голоса прозвучал как что-то совсем неестественное. Она сделала полшага назад, как будто эти шаги могли вернуть всё назад — в лабораторию, в офис, в несостоявшееся «а что, если бы». Но перед ней стоял не человек. И не зомби. Это было оружие. И оно рычало. Пальцы Хоуп сжались на пистолете — до боли в костяшках. Но руки дрожали. Как стрелять в того, кого ты знала? В того, кто любил тебя? Даже если от него осталась лишь оболочка, внутри что-то рвануло. Может ли он… всё ещё помнить? — Это он… — выдохнула она снова, уже глуше, будто слова шли через стекло под водой. — Леон… это Ник… Она не смогла отвести взгляда от того, что стало с ним. Рот искажён — будто зашитый, перекошенный, дыхание шло тяжело, с сипением. Он уже мало походил на того человека, каким выглядел раньше, но Хоуп не могла навести на него оружие. Леон ничего не сказал, уже подняв ствол, а его зрачки сузились. Он знал, что это. Видел таких, кого из человека превратили в оружие. Как Биркина. Краузера. И знал: уговоры не спасут. Леон щёлкнул предохранителем автомата и встал между ней и приближающимся чудовищем, не сводя взгляда с перекошенного, почти безумного лица бывшего «коллеги». Его голос прозвучал ровно — низко, коротко, как выстрел: — Назад, Хоуп. Он даже не обернулся. Просто поднял оружие, плечами заслоняя её от идущего на них ужаса. — Это уже не Ник. — Леон, он… — Назад. Сейчас же. Ник зарычал и рванулся вперед. Автомат в руках Леона взорвался очередями. Пули врезались в искажённую плоть, вырывая из неё клочья, но существо не остановилось. Оно только взревело сильнее — ярость словно усиливала его плоть. Мост застонал под его тяжестью. Ник прыгнул. Хоуп рефлекторно отскочила — отпрянула к самому краю моста, ударившись спиной о перила. Воздух вырвался из лёгких со стоном, но она осталась на ногах, дрожа, сжимая пистолет. Леон успел уйти с траектории удара, но не полностью — массивная конечность чудовища задела его в бок, как таран. Агента отбросило вбок, и он глухо ударился спиной и плечом о металлические балки настила. В спине что-то болезненно хрустнуло, дыхание сбилось. Он поднял автомат и выстрелил — два раза, три, короткими очередями, целясь в шею, в плечо, но Ник шёл дальше, как будто свинец лишь раззадоривал его. Леон нажал на спуск ещё раз — пусто. — Чёрт, — прошипел он сквозь зубы, рвано дыша. Он отбросил автомат в сторону и наощупь потянулся за дробовиком на ремне, но Ник уже шёл на него. Не просто шёл — наступал, как танк, глухо, тяжело, с каждым шагом прогибая настил. Его изломанная фигура казалась выросшей прямо из лабораторного кошмара: одна рука почти полностью превратилась в хищную конечность с острыми наростами, словно кости вырвались наружу. Лицо... остатки лица были искажены, и лишь глаз — где-то в глубине мутной оболочки — всё ещё отражали что-то почти человеческое. Хоуп вжалась спиной в холодные перила. Металл гудел от ударов — шагов Ника. Она подняла пистолет. Руки дрожали. Не от страха — от ярости, от ужаса. Перед ней был Ник, но уже не человек. Он двигался, как зверь, как машина смерти, как запертый голод, которому дали цель. Он шёл прямо на Леона. Чтобы убить. Палец Хоуп лёг на спусковой крючок. Зрение плыло, а в ушах — биение сердца. Ни звука. Ни дыхания. Только выбор. Перед ней был не просто монстр. Это был Ник. Его силуэт. Его душа под слоями мутации. Но сейчас он мог навредить Леону. И тогда в ней всё оборвалось. Сомнений не осталось. Пистолет поднялся. — Ник! — сорвалась с места Хоуп, пальцем срываясь с предохранителя, и выстрелила. Пули вонзались в плечо мутанта, отвлекая. Он повернулся к ней, рык сменился… не рёвом. Мычанием? Он будто узнал её — на миг, на секунду. — Ник… — Хоуп выдохнула, боль стянула лицо. — Прости. Прости, что так. Она снова выстрелила. В грудь. Не чтобы убить — чтобы дать шанс. Этого хватило. Леон вскочил, хрипло втянул воздух, перехватил дробовик с ремня и выстрелил почти в упор — БУМ! Тело Ника качнулось, но он не падал. Как будто боль не имела власти над ним. — В лифт! — рявкнул Леон, хватая Хоуп за руку. Он не ждал ответа. Он просто потянул её вперёд — к лифту, что качался в своём шахтном гнезде, словно не знал, ехать ли вниз или ждать обречённых. Ник рванулся вперёд — чудовищной тушей, покрытой волокнами мускулов, шрамов, не ведающий боли. Леон едва успел отшатнуться, скользя по металлу. — Закрой глаза! Леон выдернул чеку, бросив под ноги монстру. Слепящий свет разорвал темноту шахты. Ударная волна с гулким эхом пронеслась по мосту, оглушив и мутанта, и всё живое в радиусе. Хоуп инстинктивно закрыла лицо рукой, скривившись от боли в ребре. Слёзы выступили не от эмоций — от ослепления. Слепящая, выжигающая боль. Леон крепко схватил её за руку — резко, и вместе они влетели в качающуюся кабину лифта, как в пасть очередного чудовища. Рёв Ника сотряс воздух — он уже приходил в себя. Леон ударил по панели управления. Но... Там оказалось только две кнопки: «2» и «3». Первой не было. Просто выдрана. Пластик отсутствовал, провода торчали наружу, как выдранные жилы. Кто-то заранее решил: нельзя. — Обожаю, когда так делают, — процедил Леон, ударяя по оставшейся кнопке. — Прямо, сука, традиция какая-то… За спиной, за створками, уже слышался лязг металла — Ник поднимался с колен, дрожа, сжимая пальцы с когтями, как будто хотел вырвать кабину из шахты. — А что... — Хоуп резко повернулась к нему, глаза расширены. — Такое уже было?.. Он зыркнул на неё: — Было? — фыркнул он, вытирая кровь с губ. — Чего, блять, только не было. Это мы ещё клапан, мать его, не искали, чтобы кипяток перекрыть. Кеннеди резко обернулся — и в свете аварийных ламп мелькнул силуэт Ника, приближающегося к кабине. — Окей, вниз... — прохрипел Леон и резко ткнул в кнопку «3», как будто бил не по панели, а по чьей-то наглой роже. — Зашибись. Лифт вздрогнул, как будто сомневался в собственном решении, и начал медленно опускаться. Сверху вновь раздался рёв. — У нас есть новая карта допуска, — хрипло сказала Хоуп, всё ещё сжимая пистолет. — С ней должен быть другой выход, не так ли? Леон опустил голову, тяжело дыша. Рядом стояла Хоуп. — Разберемся. Ты в порядке? — выдохнул Леон, глядя на неё по-своему — бережно. Хоуп кивнула. Потом качнула головой. А потом всё же снова кивнула, как будто догнала собственное решение. — Не знаю…

***

Лифт дёрнулся и замер с глухим щелчком. Раздался затяжной лязг — двери начали открываться. Едва створки разошлись, из темноты в них ввалилось нечто. Гниющее, вонючее, с половиной лица и глазами, залипшими пустотой. Зомби зашёлся хрипом и рванулся внутрь кабины, но Леон успел — с силой ударил тварь ногой в грудь. Та покачнулась, зашаталась, и в следующее мгновение раздался выстрел. Череп зомби разлетелся, как переспелый плод. — Умеют тут встречать, — мрачно прокомментировал Леон, выходя первым. Хоуп выбралась за ним, держась за живот — ребро пульсировало болью. Она огляделась. Коридоры были не те, что раньше. Угловатые, с чёткой геометрией. Металл, но без ржавчины. Панели на стенах подсвечивались тусклым синим, а над дверями виднелись маркировки секторами. В воздухе витал озоновый привкус. — Это не тот третий уровень, что был, — пробормотал Леон. — Видимо, сектор для персонала с особым доступом. — Почему я не удивлена уже, — выдохнула Хоуп, облокотившись на стену. — Знаешь, я раньше любила квесты. Типа выбраться из комнаты, решить головоломку... Она взглянула на него с измождённой усмешкой. — Сейчас не могу поверить, что этим мы занимаемся в реальности. — Мне — не привыкать, — отозвался Леон, щёлкнув затвором и мельком взглянув в темноту коридора. Он на миг задержался, и что-то промелькнуло у него перед глазами. Леон вспомнил. — Вентиляционные шахты, подвалы, лаборатории с трёхэтажными монстрами… — пробормотал он, как будто себе. — Даже однажды была канализационная тварь размером с автобус. Кеннеди взглянул на Хоуп, и уголок его губ дёрнулся. — Так что да. Для меня — обычный понедельник. Хоуп, несмотря на боль, не сдержала короткий выдох — то ли усмешку, то ли вздох. — У тебя был отвратительный карьерный консультант, Кеннеди. — А у тебя — ещё хуже, если ты сейчас идёшь рядом со мной, — бросил он, поворачиваясь к развилке и поднимая оружие. — Пошли. Леон указал на разветвление впереди. Один коридор вел к щитовой, второй — к закрытому терминалу с панелью доступа, где явно должно было быть что-то. — У нас два варианта, — сказал он. — Либо ищем, чёрт возьми, эту кнопку. Либо восстанавливаем питание и пытаемся запустить другой подъёмник. Если он ещё жив. Агент вдруг резко развернулся, как по сигналу, и выстрелил — короткая очередь вспыхнула в темноте, и тень в конце коридора рухнула с влажным хлюпом. Зомби даже не успел издать стона. — Прогуляемся? — бросил Леон, не оборачиваясь, щёлкнув затвором с той самой ленивой бравадой. Хоуп, немного запоздало выдернув пистолет, шагнула рядом и кивнула в полумраке.

***

Хоуп и Леон прошли ещё несколько помещений. Все — как под копирку: опрокинутые стулья, запекшаяся кровь на полу, следы отчаянной стрельбы. Мониторы с треснувшими экранами, будто чьи-то пальцы разрывали их изнутри. Где-то на полу лежал бейдж с фамилией, теперь бесполезный. Личные вещи: оброненная детская фотография, погнутый термос, блокнот с расчётами. Всё, что осталось от нормальной жизни, от рутины. Здесь была паника. Такая же, как в полицейском участке в Раккун-Сити. Такая же, как в… «Амбрелле», как… везде. Леон остановился у дверей, ведущих в один из отсеков охраны. Внутри — мёртвая тишина. Только мерцание разбитого экрана да остывшее тело в углу, с пистолетом в руке и пулей в виске. На столе пылилась старая электронная панель. Леон опустил дробовик, подключился — и на экране замигала схема комплекса. — Нашёл, — пробормотал он. — Генераторный отсек… недалеко. Через технический коридор и пожарную лестницу. Чёрт, да это чуть ли не прямой маршрут. Он уже обернулся, чтобы позвать Хоуп, когда услышал — дыхание сбилось. Она стояла у стены, одна рука прижата к боку, другая вцепилась в стол, пальцы побелели. И вдруг — медленно осела на пол, как будто подрубили. — Хоуп? — он тут же оказался рядом, на коленях, удерживая её за плечи. — Эй… эй. Смотри на меня. Девушка тяжело дышала, губы стали сухими, глаза блестели от боли, под ними темнели глубокие круги. Казалось, всё — и боль, и усталость, и кошмары последних часов — просто хлынули, как вода, прорвавшая плотину. Впервые за всё это время она выглядела… уязвимой. — Прости, — выдохнула она. — Я просто… немного… — Не извиняйся, — резко, но мягко оборвал Леон. — Ты чертовски сильная и справляешься лучше, чем половина агентов, которых я знаю. Кеннеди протянул руку, осторожно взял её ладонь в свою и поднёс к губам, поцеловал. В этом жесте не было спешки — только тепло. — Я горжусь тобой, Хоуп, — сказал он тише. Дайсон выдохнула, слабо улыбнувшись. Улыбка вышла почти прозрачной, как стекло, но всё ещё настоящей. — Ты это говоришь всем девушкам, которых спасаешь? Леон вскинул бровь, усмехнулся краешком губ — фирменной, почти ленивой усмешкой. — Я говорил это Эшли. Она тоже была умничкой… Но целовать не стал. Слишком молодая. И визжала чаще, чем помогала. Хоуп фыркнула, хрипло, почти смеясь, и сразу поморщилась, прижав ладонь к ребру. — Ох… чёрт… Не смеши меня, Кеннеди. — Понял, шутки дозировать, — пробормотал он, но взгляд оставался тёплым. — Хотя ты сама начала. Леон мягко сжал её руку, ещё раз убедившись, что она держится. Ещё чуть-чуть, и агент помог ей встать, обнял за плечи, придерживая, пока она не выровняла дыхание. Хоуп стиснула зубы, кивнула — жестко, с упрямством на грани злости к самой себе. — Пошли. Если я сдохну здесь, то не потому, что сдалась… Леон бросил взгляд в сторону ближайшей двери, потом снова на неё — в её лице, бледном, с потемневшими от усталости глазами, не было ни капли жалости к себе. — Никаких «сдохну», — ответил он, уже крепче сжимая её пальцы. — У нас, вообще-то, второе свидание запланировано. Так что постарайся не облажаться. Хоуп чуть хрипло фыркнула, но ничего не ответила. Она медленно встала, упрямо игнорируя ноющую боль и усталость во всем теле. Осталось совсем немного, и Хоуп не хотела их задерживать. Впереди был генераторный отсек. И, возможно, их единственный путь к выходу.

***

Они двигались вдоль стен, не разговаривая — каждый шаг отдавался в теле болью. Пол под ногами местами был скользкий от потеков крови, коридоры узкие, сжимали их с двух сторон. Свет ламп качался над головами, бросая длинные, искажённые тени. Впереди — ярко-жёлтая пожарная лестница, свернутая, как гармошка, в специальной нише. Леон первым заметил её и остановился, оглядываясь. Коридор пока был чист, но не звучал безопасно. — Нам туда, — тихо сказал он, указывая вверх. — Сможешь? Хоуп кивнула, словно у нее был выбор, хотя вид у неё был измотанный. Леон уперся ладонями ей в талию и приподнял — она с тихим стоном попыталась подтянуться. Ребро снова отозвалось болью, но она только прикусила губу до крови. Залезла едва ли не на одной воле. Как только Хоуп потянулась к лестнице, из тени под платформой вдруг рванулся зомби, в остатках униформы охраны, с окровавленными зубами. Он набросился с неожиданной скоростью, и всё произошло слишком быстро. Влажный хруст, всплеск боли и вскрик Хоуп. — А-а!.. — вырвалось из её горла, когда челюсти мертвеца вцепились в её плечо. Пальцы дрогнули, но инстинкт сработал раньше, чем страх — она выстрелила дважды в упор. Череп гниющей твари разлетелся, и тело рухнуло вниз с глухим, мясистым шлепком. Хоуп отшатнулась, сжав зубы, и зажала плечо, из-под ладони тут же заструилась кровь. — Сука... — выдохнула она и, спотыкаясь, скинула вниз лестницу. Леон вскарабкался молниеносно. Его глаза сразу впились в тёмное пятно на её одежде, расползающееся под пальцами. Хоуп пыталась сделать вид, что всё в порядке, — дышала тяжело, бледная, но стоящая на ногах. — Он укусил тебя, — сказал он. Не вопрос. Констатация. Хоуп чуть качнулась: — Это... Я... Леон уже рыскал в подсумке. Серебристый цилиндр — ингибитор с вакциной, один из тех, что взял на крайний случай. Дайсон вскинула на него глаза. В них был страх — но не смерти. Страх того, что она станет как Ник. Страх, что причинит кому-то боль. — Леон, если со мной что-то случится — ты должен... — Помолчи, — резко оборвал он. И прежде чем она успела дёрнуться, вжал ингибитор ей в плечо. Щёлк. Впрыск. Внутри — жжение. Хоуп сжалась, прошипела сквозь зубы. Плечо горело, будто изнутри его залили кислотой. — А ты уверен, что… поможет? — Это обычные заражённые. Не мутанты. Так что да — поможет, — ответил он жёстко, но уверенно. — Не отходи от меня. Ни на шаг. Поняла? Хоуп слабо кивнула. Она шаталась, но держалась — из упрямства, из злости, из веры в него. Леон шагнул вперёд, поднял ствол и повёл дальше по коридору. Спустя пару минут они добрались до металлической двери с табличкой:

«ГЕНЕРАТОРНАЯ. ДОСТУП V3»

Леон поднёс карточку доступа — электронная защёлка щёлкнула. — Вот спасибо тому парню, — пробормотал он. — Сделал доброе дело. Хоть кто-то здесь. Но не успели они войти, как из коридора позади донеслось тяжёлое, грудное дыхание. Затем — глухой, изломанный рык. Хоуп и Леон переглянулись. Он резко затворил дверь, задвигая металлический засов. — Он нас ищет, — прошептала Хоуп. — Он где-то совсем рядом… — Тогда нам лучше поторопиться, — коротко отозвался Леон и включил фонарь. Комната оказалась тёмной, густо пахнущей пылью и старым маслом. Слева громоздился трансформаторный шкаф, справа — главный генератор с переплетением кабелей. У пульта торчал обугленный разъем, провода свисали, как кишки. Прямо классика. Леон подошел к пульту, осматривая повреждённую схему. — Ну что, время поиграть в электрика. Он присел, взял кабель. Хоуп между тем медленно осела на пол у стены, в свете фонаря её лицо было усталым до боли. Веки тяжелели, губы пересохли, но она наблюдала за ним почти с улыбкой. — Что я ещё не знаю о тебе, Кеннеди? — выдохнула она. — Секретный талант — чинить электросети? Или ты просто охренительно везучий? Леон ухмыльнулся, перебирая кабели. — Ну, вообще да, отлично чиню всякие провода. Ещё играю на гитаре… немного и знаю десять способов убить зомби кухонным ножом. — Десять? — Хоуп хрипло рассмеялась. — Ты серьёзно их считал? — Ага. Скучно было в Восточной Европе. Сидишь связанный и считаешь, сколько раз можешь ударить по траектории аорты. Хоуп чуть повернула голову, глядя на него с каким-то тихим теплом: — Знаешь, ты пугающе многогранный, Леон Скотт Кеннеди… Он щёлкнул последнюю клемму — и внезапно генератор гуднул. Мигнула лампа, зажглась зелёная индикация. Где-то над головой ожили основные линии. Свет обрушился на них резко, чуждо яркий после мрака. И с ним — звериный рёв. Прямо над ними. — Он здесь, — прошептала Хоуп, осмотрев помещение. — Быстро, пока у нас есть фора, — Леон встал, подал ей руку. — Лестница справа от генератора, помнишь на схеме? Ведёт вниз — через серверную и переговорную. Если повезёт, выйдем к тому лифту. Ты готова? Она кивнула, уже вставшая, опираясь на его руку. В эту же минуту двое бросились к лестнице, звук шагов гулко отдавался по стенам. Позади что-то с грохотом ударилось о дверь — Ник знал, что они здесь. Времени было в обрез.

***

Коридор за генераторной оказался узким и тёмным, с мигающим аварийным освещением. Пахло гарью и пылью, идущей из вентиляций, словно что-то медленно, неотвратимо горело где-то в глубине комплекса... Леон шагал впереди, держа оружие наготове. Хоуп — в полушаге позади, левая рука прижата к плечу, вторая всё ещё сжимала пистолет. — Переговорная через два поворота, — проговорил Леон, вслушиваясь в тишину. — Держись рядом. И не геройствуй. — Да ты сам за двоих геройствуешь, — ответила Хоуп сквозь боль, но голос был тверже, чем минуту назад. Они свернули за угол — и в этот момент потолок впереди взорвался вниз с грохотом. Потолочные балки рухнули, осыпая бетон и металлические обломки. Из образовавшегося пролома с рёвом выбрался Ник. Мутировавший. Чудовище, искривлённый позвоночник, одна рука вытянута в когтистую лапу, глаза — кроваво-красные. И всё же... внутри всё ещё было что-то человеческое. И это делало его только страшнее. Тот факт, что вирус невозможно было преодолеть, даже если какая-то часть сознания еще была жива. — Назад! — рявкнул Леон, встав перед Хоуп. Он вскинул дробовик и выстрелил. Ник пошатнулся, но не упал. Только взревел яростнее и бросился вперёд. Леон снова выстрелил, но мутант уже был слишком близко. Удар когтя прошёл в сантиметре от головы. Кеннеди отшатнулся, ударил прикладом в челюсть — без толку. — Хоуп! В переговорную! Сейчас! Ник рванул за ней, но Леон успел врезаться в него плечом, оттолкнув в сторону. Ответный удар монстра был яростным: когти прошли вскользь по куртке, но сила удара всё равно впечатала Кеннеди в металлическую переборку. Леон тяжело выдохнул, теряя воздух, когда его спина с хрустом встретилась с дверью. Тут же раздавался яростный топот и сдавленный, гортанный рык. — Он не уйдёт, — прошептала Хоуп, прижавшись к стене. — Леон… Леон поднялся с пола, пошатываясь, лицо хмурое, в крови. Его куртка была порвана, а плечо простреливало болью при каждом движении. Он перезарядился слегка дрожащими пальцами. В этот момент раздался сухой, мерзко-весёлый голос из динамика на потолке: — О, как замечательно. Добрались всё-таки, мисс Дайсон и агент Кеннеди. Голос был знаком. Скрипучий, выверенный, как заученный театральный текст. — Вот только, боюсь… это всё. Пора заканчивать рабочий день. Вы и ваш подопытный останетесь в лаборатории. Агент Кеннеди может, конечно же, остаться с вами — если пожелает. На стене за их спинами вспыхнул красный прямоугольник:

ОБРАТНЫЙ ОТСЧЁТ — 20:00

Электронные часы начали неумолимо убывать. 19:59... 19:58... — Он собирается уничтожить всё, — сказала Хоуп, глядя на таймер. — Какая же сука… Леон усмехнулся криво, вяло, обводя взглядом переговорную. — Никогда такого не было, и вот опять, — пробормотал он и повернулся. Леон толкнул дверь переговорной, рывком втащив за собой Хоуп. Та едва держалась на ногах, сжимая бок, но всё ещё шла сама. Её глаза метались по комнате — она искала выход, хоть какую-то защиту, хоть что-то. Рядом дверь, но она была закрыта, а ключ был у Леона. Она едва успела на него обернуться, как рывком за их спинами влетел Ник. Стальная дверь согнулась под его массой, ударив створкой в стену. Визжащий рык разорвал пространство. Он был внутри. Леон выстрелил первым — пуля вмялась в плечо мутанта, вызвав хлюп и всплеск тёмной крови. Ник почти не отреагировал. Он прыгнул — и Леон еле успел отброситься в сторону. Когти рассекли воздух и то место, где только что был Кеннеди. — Хоуп, назад! — выкрикнул агент, перекатываясь, стреляя снова. Мутант снова бросился. Леон выстрелил в упор — на этот раз в голову. Пуля попала в глаз, разнеся его в кровавое месиво. Крик. Тело сдёрнуло в сторону, но ненадолго — как будто боль только злила Ника. Удар — и Леона швырнуло в стену. Он врезался спиной, с хрустом, и рухнул. Дробовик вылетел из руки. Мутант наклонился, чтобы добить, — щёлк. Леон вытащил нож, резанул по плечу. Кровь залила лезвие, но Ник лишь отшатнулся, заскрежетав своими жуткими зубами. Хоуп выстрелила. Пули ударили в бок чудовища. Ник заревел, обернулся — и Леон воспользовался моментом, резко вскочив, нанеся резкий, точный удар в грудь. Росси и Кеннеди вывалились обратно в коридор, переворачивая металлический стол на выходе. Леон сумел развернуть Ника, ударил локтем в висок, перешёл на нож, раз за разом вонзая его в бока, плечи — везде, где мог дотянуться. Ник схватил его за грудь, оторвал от пола и вбил в стену, как мешок мяса. Леон закашлялся, почувствовав, как в спине что-то треснуло. Вырвался локтем, всадил нож в предплечье мутанта — тот взревел и швырнул его обратно в переговорную. Хоуп отшатнулась в сторону, а Леон упал у стены. Он тяжело поднялся на ноги, лицо залито потом и кровью. Дробовик валялся в углу за тележкой. Пистолет — у двери. Нож — в руке, изуродованной порезами. Резко подняв пистолет, Леон выстрелил — одна пуля попала в плечо, другая — в челюсть. — Как же ты, сука, не устаёшь… — прошипел он и, вытирая кровь с губ, хрипло добавил: — Охуеть, ты вообще что такое?.. Он выстрелил — бах! — прямо в грудь. Ник вздрогнул, но всё равно продолжал идти. Дайсон стояла у стены, стиснув зубы. Одна рука судорожно прижимала бок — там, где каждый вдох отзывался горячей болью в рёбрах. Вторая с трудом вставляла обойму в пистолет. Пальцы дрожали, но она держалась. Кровь стекала по её боку. Лицо было бледным, как мрамор. Но в глазах — решимость. Леон отбил очередной удар Ника, уворачиваясь в последний момент, и, коротко оглянувшись, метнул в её сторону ключ-карту, вырвав её из внутреннего кармана. Пластик скользнул по полу и ударился об стену рядом с ней. — Уходи! — рявкнул он хрипло, отшатываясь от мутанта. — Бери её и иди к лифту! Живо! — Ты серьёзно, Кеннеди?! — крикнула она в ответ, голос сорвался. — Ты хочешь, чтобы я ушла?! — Это приказ, чёрт возьми! — отрезал Леон, сжав рукоять ножа. — Беги! — Да пошёл ты со своими приказами, Леон! — выкрикнула она, качнувшись к ближайшему столу, на который оперлась. Её руки дрожали, но пистолет снова был заряжен. Глаза налились слезами, не от слабости — от ярости. От безысходной любви и боли. Леон резко выдохнул, обернувшись на неё. Их взгляды встретились — на долю секунды, и в этот миг Ник взревел — пронзительно, зверски и, словно очнувшись, с чудовищной скоростью рванул вперёд. Его когти рубили воздух, тело двигалось, как танк на бешеном разгоне. — ЛЕОН! — сорвалось с губ Хоуп. И прежде чем Леон успел повернуться — она рванула с места. С криком, почти не чувствуя боли в боку, прыгнула вперёд и скользнула вниз, прямо под Ником, как отчаянный солдат, как гимнаст на грани срыва. Она проскочила между его ногами, будто тень, перекатившись по полу. С трудом — но успела. За спиной Ник уже взмахнул рукой, и в этот момент Леон нырнул в сторону, чудом избежав удара, который мог бы сломать позвоночник. — Вот сука… — выдохнул он, отползая назад, поднимая дробовик. Хоуп скатилась к стене, задыхаясь, грудь сжалась от боли, но она резко подняла руку и выстрелила. Пуля ударила в бок мутанта — не чтобы убить, а сбить прицел. И это сработало. Ник замедлился, дёрнулся, издав хриплый, болезненный звук. Когда Ник прыгнул в последний раз, Хоуп знала: сейчас или никогда. Всё внутри неё горело — рёбра ныли, дыхание рвалось с хрипом, кровь липла к телу. Но она увидела его — торчащий из-под обломков, тяжёлый металлический штырь длиной почти как копьё. Грубый, ржавый, с заострённым, как наконечник, концом. Она бросила пистолет. Без сомнений. Без страха. Просто шагнула вперёд — дойдя, почти падая, схватила штырь обеими руками. Он был тяжёлый, как будто специально для того, чтобы убивать. Он был тем, что она должна была использовать. — Ник… — выдохнула она, обратившись к нему. Мутант уже вцепился в Леона, его когти почти касались лица агента, рука уже была на излёте для последнего удара. Но этот голос… Ник застыл. Рывок плеч, дыхание сорвалось в рыке. Он медленно повернул голову. В изуродованном лице что-то дрогнуло. Хоуп смотрела прямо в его оставшийся глаз. В нём на миг мелькнуло… узнавание. Или, может быть, тень прошлого — тень человека, которого она знала. И которого потеряла. — Смотри на меня. Это я. Хоуп. Он зарычал. Но не двинулся. Она подняла штырь. Руки дрожали. Всё в теле противилось, кричало, уговаривало остановиться. Но она шагнула вперёд. — Прости, Ник. Я должна… И когда мутант дёрнулся вперёд — Хоуп, собрав всё, что у неё оставалось, вскрикнула и вонзила штырь прямо в его грудь. Прямо в ту пульсирующую биомассу, что вздулась, как гнойник, там, где должно было быть сердце. Штырь вошёл с глухим хрустом, глубоко, почти до самого конца. Ник завопил — и Леон, в этот момент поднявшийся за его спиной, вогнал нож точно рядом, в то же самое место. Крик, вырвавшийся из глотки мутанта, разорвал воздух. Ник взвыл, руки раскинулись, дыхание сорвалось. Он дрогнул… и упал на колени, кровь и биомасса хлынули из груди. Его взгляд снова метнулся к Хоуп. И теперь она точно видела — он узнал её. — …Хо…уп… — выдохнул он. Тихо. Человечески. А потом рухнул. Тяжело. Молча. Мёртв. Хоуп стояла, держа штырь, вонзённый в грудь чудовища… Но тело её дрожало. Медленно, будто ниточки внутри оборвались, она осела на пол, руки соскользнули, и тяжёлый металл глухо звякнул, выпадая из пальцев. Она рухнула на колени, обхватив себя руками за рёбра, и только теперь осознала — что сделала. — Хоуп! — Леон сорвался к ней, проскальзывая по полу, оставляя за собой тень крови. Он в несколько шагов оказался рядом, опустился на колени, обхватив её лицо обеими руками. Его ладони были грязные, в крови — своей и чужой — но он пытался стереть с её щёк кровь и пыль, как будто этим мог вернуть ей дыхание. — Смотри на меня. Смотри, ты со мной? — голос Леона был резким, напряжённым, но в нём звенела паника, срывавшаяся на ласку. Хоуп кивнула, но тело всё ещё подрагивало. Она смотрела на Ника — теперь мёртвого. Совсем мёртвого. — Я… — прошептала она. — Я это сделала… Я… — Да, — выдохнул Леон. Он вытянул из её кармана ключ-карту, взглянул на таймер за её спиной.

10:02… 10:01…

Времени не было. Он поднял её на руки — она не сопротивлялась. Стиснув зубы от усилия, он прижал её ближе, чувствуя, как она едва держится. — Ты всё сделала правильно, Хоуп, — голос его был низким, хриплым. Она дрогнула в его руках, будто не верила услышанному. Хотела улыбнуться — уголки губ едва приподнялись… но вместо этого она закашлялась, захрипела, и изо рта брызнула кровь. Леон сильнее прижал её, крепче сжал пальцы на её спине. — Эй, — мягко, но с накатом тревоги сказал он, — только не отключайся. Слышишь меня? Хоуп попыталась что-то сказать. Губы двигались — слабо, но с упрямством. Она подняла на него глаза и прохрипела: — Правда я всё сделала правильно? В напарники бы взял?.. Леон замер на секунду. Потом покачал головой, выдохнув сквозь усталую усмешку: — Ни за что. — Эй… — слабо запротестовала она. — Я б с ума сошёл, — хрипло продолжил он, — поседел бы через неделю, Хоуп. Она слабо хихикнула, несмотря на боль. Голос был сиплым, почти сорвавшимся, но в нём была жизнь. И в этом, пожалуй, было больше всего мужества. Леон снова взглянул вперёд — таймер на стене, оставшийся позади, мигал.

09:31.

Они вышли в коридор — Леон практически вынес её за пределы переговорной. Свет в туннеле мигал — аварийные лампы по потолку вспыхивали тревожным красным. Стены дрожали — внизу что-то гудело, словно сама лаборатория начала медленно умирать. Хоуп держалась — из последних сил. Голова моталась у него на плече, но она была в сознании. Живой. — …Ещё чуть-чуть, — хрипло выдохнул Леон, и в шаге перед ними вспыхнул указатель, белый, с чёткой стрелкой:

ЭВАКУАЦИОННЫЙ ЛИФТ

УРОВЕНЬ 1

— Видишь? Почти всё, — пробормотал он больше себе, чем ей. — Вижу, — выдавила Хоуп, голос сипел. — Если бы не кровь в глазах, вообще бы отлично. Леон усмехнулся сквозь пульсирующую боль в спине. Он прижимал её крепче, будто мог так удержать и дыхание в её груди, и ритм её сердца. Они добрались до поворота, и, словно по волшебству, за углом лифт ждал. Панель горела — он работал. Двери приоткрыты, мягкий свет изнутри. Спасение. Или что-то похожее на него. Леон ударил по кнопке, двери скользнули в стороны. Он шагнул внутрь и осторожно опустил Хоуп у стены кабины, присев рядом, одной рукой придерживая её, второй нажал «Уровень 1». Механизм загудел. Лифт поехал. На миг повисла тяжёлая тишина. Только дыхание. Её — рваное, с хрипом. Его — короткое, срывающееся. Пот. Сухой вкус крови во рту. Туман перед глазами. — Все хорошо…Ты умница, — сказал Леон, чтобы хоть как-то приободрить Хоуп, но та его перебила: — Леон… — голос Хоуп едва прорезал шум в ушах, слабый, но отчётливый. — Ты же знаешь… с пробитым лёгким… Он метнул взгляд — мгновенно, резко. В его глазах блеснуло что‑то опасное: страх, злость, непрошеная боль. Та, которую он всегда прятал. Хоуп, зажав больное место, криво усмехнулась сквозь кровь на губах. — Я сама… знаю статистику, — хрипло выдохнула она. — Просто… не стоит говорить, что всё… — Не начинай, — глухо перебил агент, взгляд вперёд и сжал челюсть так, что на виске напряглась жила. — Леон… — её голос дрогнул, в нём было и знание, и упрямство врача, который привык смотреть правде в глаза. — Ты же должен понимать, что у нас… — Я сказал — не надо! — сорвался он, резко, почти зло. — Чёрт побери, Хоуп, не сейчас! Она зажмурилась от боли, стиснув зубы, но не замолчала. — Будь честен, ну сколько у меня времени? — сквозь зубы, тихо. — Или тебе проще притворяться, что всё нормально? Он продолжал смотреть прямо, но пальцы сжали её сильнее, удерживая, будто боялся, что она исчезнет. Хоуп сглотнула, упрямо выдерживая эту тишину: — Леон… пожалуйста. Он закрыл глаза на секунду. И выдохнул. Глухо, тяжело, как будто каждое слово давалось ему с боем: — Всё зависит от глубины. От того, как быстро доберёмся… если повезёт — пару часов. Иногда меньше, но черт возьми этого будет достаточно, ясно? Она слушала, даже не моргнув, и когда он замолчал — слабо, но отчаянно улыбнулась. Кеннеди тут же повернулся к ней, взгляд потемнел и теперь отражал страх, злость на мир, который снова забирает у него её. — Хоуп… — тихо, почти молитвой. Она не ответила прикрыв глаза. Леон выдохнул посмотрев вперёд. Лифт полз вверх, трещал металлом…

***

Двери лифта с лязгом раскрылись. Обрушился слабый поток свежего воздуха — влажный, с привкусом дождя и гари. Они выбрались наружу прямиком в разрушенный ангар у старого грузового входа. Бетонные стены обвалились в нескольких местах, потолок потрескался, но в конце тоннеля уже виднелся свет — не от ламп, а дневной, настоящий. Леон, почти не чувствуя ног, тащил Хоуп на себе. Она слабо держалась за его плечо, глаза блестели — от лихорадки и облегчения. — Осталось чуть-чуть, — глухо сказал он, поднимая взгляд на серое небо за рухнувшей бетонной аркой. Он вытащил рацию, к которой уже почти не надеялся прикоснуться. — Это Кеннеди, — прохрипел. — Ханниган, ты на связи? Шипение. Затем — знакомый, слишком резкий голос, пробившийся сквозь статический шум: — Леон?! Господи, какого чёрта, ты где?! — Ханниган звучала так, будто вот-вот потеряет самообладание. — Ты исчез с радаров три часа назад, я думала — ты... Леон опёрся спиной на стену, чтобы дать Хоуп передохнуть. — Я в комплексе Килпатрика, в лаборатории. Я с Хоуп. Она ранена… — Подожди. Хоуп? Она с тобой?! Леон кивнул, хотя она его не видела: — Да. Мы нашли всё: улики, протоколы, на… всё, Ханниган. Всё, чтобы засадить ублюдка. Ответ пришёл с лёгкой задержкой. Голос Ханниган стал тише, но напряжённее: — Леон… слушай. Десять минут назад поступил отчёт: BSAA и Крис отразили нападение на Балморал. Массовое заражение — остановлено. Никто не погиб. Хоуп резко приоткрыла глаза, её губы дрогнули: — Что..? — Но, — продолжила Ханниган, — Килпатрик исчез. BSAA прочёсывают округу, но он где-то рядом. И, Леон, мне нужно знать — ты и Дайсон... вы... — Я цел, — Леон сжал рацию. — Хоуп... Он оборвался. Повернул голову — и увидел, как Хоуп пошатнулась. Её пальцы соскользнули с его руки, она едва не осела на бетон. Леон успел подхватить её, прижимая к себе, чувствуя, как она дрожит от боли и слабости. — Она потеряла много крови. Сломано ребро — возможно, пробито лёгкое… — голос Леона на секунду дрогнул. — Ей нужна помощь. Немедленно. На линии воцарилась короткая пауза. Затем — голос Ханниган, уже сдержанный, собранный: — Принято. Сейчас скину координаты ближайшей больницы, она в шестнадцати минутах. Скажи, как только доберётесь. — Скажу, — отозвался Леон. Он оглянулся на площадку, где уже слышался гул приближающегося транспорта. — И передай Рэдфилду… что мы живы. Пусть перестанет волноваться. — Он уже в бешенстве, — буркнула Ханниган. — Увидит тебя — убьёт. Потом обнимет. Леон едва заметно усмехнулся и отключился. Его руки крепче сжались на теле Хоуп, он посмотрел на неё — она пыталась оставаться в сознании, пальцы цеплялись за его плечо. — Потерпи ещё немного, — прошептал он. — Мы почти выбрались. Она хрипло усмехнулась.

***

Они вышли из туннеля, словно прорвались сквозь толщу мрака в ослепительно яркий день. Холодный ветер ударил в лицо. Над головой раскинулось бледное небо — серое, тяжёлое, затянутое облаками, но всё равно настоящее. Свобода пахла сырой землёй, машинным маслом и свежим воздухом. Позади гудели лифтовые механизмы, но уже затихая — словно всё, что происходило внизу, оставалось в прошлом. Перед ними раскинулось поле перемешанной грязью и прошлогодней травой. Местность была холмистая, с раскиданными постройками вдали. Леон крепко держал Хоуп, обхватив одной рукой за талию, её ноги почти не держали — она шагала будто во сне, каждый шаг отдавался в ребрах болью. На губах — кровь, в глазах — бессилие и что-то похожее на страх. Он чувствовал, как её дыхание становится всё более рваным. Он уже хотел было развернуться к машине, что сам бросил у бетонного блока чуть поодаль… но замер. На холме показались фары. Чужая машина. Леон прищурился. Это была не техника BSAA. Не стандартный военный пикап, не внедорожник с опознавательными метками. Она была тёмная, приземистая, обтекаемая — и двигалась быстро. Слишком быстро. — Что за… — пробормотал он, опуская Хоуп чуть ниже и прикрывая собой. Машина приближалась, мотор гудел приглушённо, но с напором. Ветра почти не было, и звук разрывал тишину. — Леон? — прошептала Хоуп, с трудом поворачивая голову. — Не нравится мне это, — сказал он коротко. Он медленно отступил на шаг, вынимая пистолет. Ствол дрожал лишь слегка — от усталости, не от страха. Он поднял оружие, прищурился, выставляя локоть. Пальцы на спусковом крючке. Машина не тормозила. Она шла прямо на них. Только в последний момент, когда оставалось метров десять, водитель резко ударил по тормозам. Шины заскрежетали по мокрой земле, и внедорожник развернуло вбок. Дверь открылась с глухим хлопком. Леон не опустил пистолет. — Ни с места, — бросил он, не сводя ствола с тени внутри. — Выходи. Медленно. Дайсон слабо зажмурилась, шепча: — Это… не они? — Нет, — хрипло ответил он. — Это кто-то другой. Порыв ветра всколыхнул куртку Леона, когда он медленно опустил пистолет. Машина стояла, чуть дымясь от напряжённого торможения. Из неё, как всегда, беззвучно и уверенно, вышла Ада Вонг. Она бросила взгляд быстрый, сканирующий. И окинула их взглядом сверху вниз — Леона, с пистолетом в руке, и Хоуп, обессиленную, почти без сознания, в его руках. И сказала, хмурясь с лёгкой усмешкой: — Долго стоять будете? Леон выдохнул тяжело, глаза сузились. — Какого хера ты здесь? Ада сложила руки на груди, как будто этот вопрос звучал слишком часто. — По работе. Увидела, что ты снова чуть не облажался без меня — решила помочь. По старой памяти. Она чуть наклонила голову: — Стоять так и будешь, герой? Или всё же положишь Хоуп на заднее сидение? Больница рядом. Я довезу её. — Ни черта, — резко прошептала Хоуп дрожащим голосом. Она попыталась выпрямиться в руках Леона. — Я никуда с ней не поеду… Слышишь? Пусть катится к черту. Ада не удивилась. Ни на секунду. Только медленно обернулась, чуть приподняв бровь, её голос стал мягким — почти ядовито-сладким: — О, не ревнуй. В твоём положении это глупо. Она подняла телефон, на экране мигнула передача данных. Через секунду устройство в кармане Леона завибрировало. Ада сказала спокойно, как будто обсуждала прогноз погоды: — Вот координаты. Килпатрик сейчас в пути к аэродрому, собирается покинуть страну. Она перевела взгляд на Хоуп. — Твоя задача — задержать его. А моя — не дать твоей любимой захлебнуться кровью. Хоуп дрожала в его руках. В её глазах — усталость, боль и что-то ещё — попытка удержаться, вцепиться в последние крупицы контроля. Она качнула головой. — Леон… — хрипло прошептала. — Я не хочу, чтобы она… Это всё… — Хоуп, — перебил он, осторожно, но твёрдо, — послушай, — он смотрел ей прямо в глаза, дыхание обжигало губы, в груди всё сжалось. — Я знаю, ты не доверяешь ей. И, поверь, у меня на это были причины тоже, — голос стал мягче, а уголки губ дрогнули в слабой улыбке. — Но если кто и доставит тебя в больницу быстрее, чем я сам, то это она. Агент опустил голову чуть ближе, тихо, почти на выдохе: — Я доверяю Аде. Просто… Доверься и ты. Пожалуйста. Хоуп закусила губу. В её взгляде читался протест, слабый, но живой. Она уже хотела что-то сказать… Но тут донеслось с явной насмешкой: — Вы двое надолго залипли? Время, между прочим, идёт. Она всё ещё истекает кровью. Если собираетесь поговорить о чувствах — оставьте это на потом. Леон закатил глаза, но без злости. Он кивнул Хоуп, словно говоря: «Видишь, ничего не меняется». Затем бережно поднял её на руки, ощущая, насколько она обмякла, почти не сопротивляясь. — Прости, — прошептал он ей. — Мы поговорим. Обещаю. Ладно? Хоуп уже не ответила, лишь закрыла глаза и коротко кивнула, позволяя ему опустить её на заднее сиденье. Ада, склонившись над рулём, приподняла бровь, когда он хлопнул дверью: — Наконец-то. И Леон… — её голос стал чуть тише, почти лукавым, — ...если ты вдруг решишь умереть героически — не вздумай. Ты ещё должен мне. Снова. Леон фыркнул, вытирая пот со лба: — В очередь, Ада. Она нажала на газ, и машина сорвалась с места, скрываясь в клубах пыли, оставляя Леона одного на краю поля — с гудящим телефоном в руке и координатами Килпатрика, мигающими на экране.

***

Салон машины наполнялся ритмичным урчанием двигателя и шорохом шин по гравию. За окнами уже вырисовывался контур больничного здания в утренней дымке, но внутри автомобиля царила совсем иная погода — натянутое, тревожное, почти личное безмолвие. Хоуп полулежала на заднем сиденье, прижимая ладонь к ране, одежда слиплась от крови. Лицо было бледным, губы треснувшими, а глаза — серыми и мутными. Веки тяжелели, но, несмотря на слабость и боль, она сказала: — Нахера ты меня спасаешь? — выдохнула она, не отрывая взгляда от потолка. Голос хрипел, но в нём жила колючая злость. — Мы же обе понимаем, к чему этот цирк? Ада не ответила сразу. Лишь чуть прибавила скорость и не отпустила руль. — О, милая, — наконец произнесла она, и в голосе её скользнула почти ленивая усмешка. — Ты так много не знаешь. А у меня… совсем нет времени рассказывать. — Она бросила взгляд в зеркало заднего вида, глаза её задержались на лице Хоуп. — Но я уверена, Леон когда-нибудь это сделает. И всё встанет на свои места. — На какие ещё, чёрт побери, «места»? — выдохнула Хоуп, сжав зубы. — Что он скажет? Что ты всегда будешь где-то рядом, на всякий случай? Взгляд Ады в зеркале стал тонким, почти снисходительным. — Это даже неплохо, согласись. Ведь так я смогу спасать тебя… раз за разом. Хоуп зарычала тихо, от бессилия. Не от боли — от этого ощущения, что Ада будто знает что-то, чего не знает она. Что она всегда будет чуть дальше, чуть ближе, где-то на периферии, незримая — и от этого не менее реальная. — Я бы посоветовала держаться от Кеннеди подальше, — добавила Ада почти дружелюбно. — Но, очевидно, вам уже поздно… Машина замедлилась, сворачивая к приёмному покою. Ада выключила фары, мотор ещё работал — гулко, как отголоски всего сказанного. Она обернулась на сиденье. — Дойдёшь сама? Или мне выйти помочь? Хоуп вскинула на неё измученный взгляд и хмыкнула. — Дойду. Лишь бы не оставаться в этой коробке ещё ни секунды с тобой. — Как скажешь, — тихо усмехнулась Ада и, уже разворачиваясь назад к рулю, добавила: — Пришлю тебе открытку. На выписку. Хоуп приоткрыла дверь и, пошатываясь, выбралась наружу. Сделала шаг… и едва не упала. Голова плыла, но она всё же обернулась через плечо и, не веря самой себе, прошептала: — Ада… Спасибо, что… довезла… Вонг ничего не ответила. Только моргнула фарами и уехала, исчезая так же тихо, как появилась. Хоуп стояла, опираясь на какой-то бак, пока не услышала позади себя голос: — Эй! — щелчок зажигалки — медик в выцветшем халате, с сигаретой в зубах, вышел из курилки и уже направлялся к ней, хмурясь. — Твою мать, вы же в крови! Вы ранены? Хоуп чуть хмыкнула сквозь боль и только тогда, отпуская остатки напряжения, позволила себе осесть прямо на землю. — Вроде как, — выдохнула она. — Вроде как…