Музыкальная шкатулка

Q: Представляли ли для тебя интерес изобретения, не предназначенные для пыток и убийства, или ты работал над ними только из нужды? A: Вопреки распространённому мнению, Калеб Куинн занимался не только пыточными механизмами во время своего пребывания в тюрьме «Хелшир». Да, это было его основным занятием и, да, он получал определённое, весьма извращённое удовольствие во время их проектирования. Что-то сломалось в душе Калеба в тот день, когда он ощутил на себе боль предательства. И что-то жестокое, непрощающее и беспринципное поднялось из самых тёмных глубин его души после тех событий. Однако человек, которым он был до этого, время от времени всё ещё пытался пробиться наружу. И, иногда, у него это получалось. В один из дней, закончив работу над очередным пыточным устройством, Калеб выбил себе «выходной», если это можно было так назвать. Нюанс был в том, что из тюрьмы ему выходить всё ещё запрещалось, но зато Калеб был освобождён от обязательных работ, а потому мог позволить себе заняться чем-то отвлечённым. Довольный своим положением, Куинн вернулся в свою камеру, чтобы немного вздремнуть, как вдруг услышал что-то необычное, в корне отличающееся от обычных звуков тюрьмы. Музыка. Тонкая, лёгкая, отдалённо знакомая мужчине мелодия, которая постоянно фальшивила на одном и том же месте. Таки выглянув из своей камеры, Калеб увидел на посту в коридоре одного из охранников. Тот держал в руке какую-то маленькую коробочку и от скуки медленно и непрерывно накручивал ручку. Калеб довольно быстро догадался, что мелодия исходит именно от неё, однако понять, почему звук каждый раз ломается на одном и том же месте, он на таком расстоянии не сумел. А сам охранник не сумел понять этого даже вблизи, хоть и пытался пару раз разгадать секрет шкатулки, бестолково крутя её в руках и изучая с разных сторон. — Давай починю, — неожиданно даже для себя предложил Стрелок. Охранник удивлённо поднял голову и посмотрел на Калеба. Честно, ирландец и сам не понял сперва, почему эти слова сорвались с его губ. Впрочем, в одном он, равно как и охранник, был убеждён наверняка — предложение он это сделал явно не по доброте душевной. Порыскав немного в закоулках своей души и чуть не заплутав там, Куинн вдруг понял, что ему интересно. Да, вот так просто. Ему было интересно, как работает эта шкатулка в руках охранника. И лучшего способа узнать это, кроме как предложить свою помощь, у него не нашлось. Охранник поначалу колебался. Оно и понятно — виданное ли это дело просить помощь у заключённого? Калеб мог это понять. Ведь как бы охранники не храбрились и не дерзили, часто указывая ирландцу на его место, он прекрасно понимал — они боятся его. И в этом не было ничего удивительного. В конце концов, многие из них видели в действии его пыточные машины. Так или иначе, выбор у охранника был невелик. Вдобавок ко всему, судя по выражению лица, он уже отчаялся починить проклятый механизм самостоятельно и боялся, что если продолжит пытаться, то сделает всё ещё хуже. Так что, за неимением альтернатив он поднялся в камеру Калеба и нехотя протянул ему шкатулку. — Только осторожнее, — хмуро произнёс он. — Подарок дочки. Куинн кивнул, после чего сразу же, не обращая внимания на охранника, принялся изучать диковинную вещицу. Та представляла из себя простую деревянную коробочку с занятного вида механизмом внутри. Рукоятка заставляла крутиться цилиндр с маленькими шипами, которые при движении цеплялись за зубья металлического гребня, тем самым извлекая звук. Фокус заключался в последовательности размещения шипов и тонкости получаемого звука. Именно комбинация этих двух факторов при должном расчёте позволяла получить мелодию. Итак, держа всё это в голове, Калеб задумался — почему же шкатулка каждый раз фальшивит на одном том же моменте? Причина оказалась проста — один из зубьев гребня оказался надломан, что приводило к искажению звука. В теории, починка не должна была занять много времени. Всё, что ему было нужно — это извлечь гребень, заменить пластинку и поставить на её место новую, так что бы её длина в точности соответствовала длине оригинала. Поскольку на данном этапе Куинн уже представлял более-менее принцип работы шкатулки, он без особых усилий сумел её разобрать. Гребень крепился к подставке при помощи нескольких болтов. Аккуратно их открутив, Калеб извлёк гребень, оставив остальную часть шкатулки нетронутой. Вот здесь уже ирландцу пришлось немного повозиться. Зубья были частью шкатулки, то бишь были к ней приварены. Для того, чтобы извлечь старую пластину, Калебу пришлось очень аккуратно подпилить её у основания и лишь затем вынуть наружу. Далее настал час мерок. Вынутая пластина с заострённым концом оказалась в длину 7,87 дюймов. Ширина же была стандартная, как у всех остальных зубьев. Со знанием этих величин Куинн наконец—то мог приступить к изготовлению новой детали, однако перед этим он предупредил охранника, что работа затянется до завтрашнего дня. Тот поначалу нахмурился, явно не поверив Калебу. Он явно подумал, что ирландец просто решил присвоить шкатулку себе. Однако, так или иначе, охраннику пришлось согласиться. Каково же было удивления этого часового, когда на следующий день он получил свою шкатулку обратно — исправленную, целую и даже немного подчищенную. Его глаза расширились в удивлении, а челюсть отвисла так, как будто Куинн только что прямо у него на глазах превратили воду в вино, а после проделал тот же трюк, но наоборот. Признаться честно, Калеба немного позабавила эта картина. Однако все хорошие вещи имеют дурное свойство заканчиваться. — Спасибо… — в шоке пробормотал охранник. В ответ на это ирландец лишь коротко кивнул и собрался было уйти, как вдруг ему в спину донёсся вопрос. — А… Что было не так? — решил полюбопытствовать мужчина. — Зубец был надломан. Я его убрал и заменил на новый. — скупо объяснил Куинн и, не дожидаясь ответа охранника, зашагал прочь. Стоило признать, работа над шкатулкой принесла Калебу странное удовольствие. И дело было не только в механизме как таковом, пусть даже его изучение представлялось Стрелку весьма интересным занятием. Нет, дело было в другом. Когда он наконец-то закончил работу, установив новую пластину на место старой, Куинн положил пальцы на ручку и начал медленно крутить. Про себя он оправдывался, что проверяет таким образом работоспособность шкатулки. И всё-таки, как только он привёл механизм в действие и тонкая, лёгкая, доведённая до совершенства мелодия заполнила тёмную каморку, ирландец ощутил необычное чувство покоя. Он никогда не был особым любителем музыки. Но было в этой мелодии что-то такое простое и приятное, что Калеб волей-неволей расслабился, позволив лёгкой дремоте беспрепятственно окутать свой рассудок. Вернувшись обратно в свою камеру, Куинн устало плюхнулся на кровать. Благодарность охранника не принесла ему никакого удовлетворения. Зато тонкая мелодия музыкальной шкатулки на долгое время засела у Стрелка в голове.