Часть 4

За пару месяцев до описываемых событий

      Она тоже стояла у окна, глядя вниз на венецианский канал и плывущие по нему гондолы. Руки ведьмы были напряженно сложены на груди. Тогда в Венеции было пасмурно, и бледный дневной свет придавал ее лицу холодный оттенок.       — После всего, что случилось… — ее голос звучал приглушенно. Она все еще стояла вполоборота к члену Триумвирата. — Я… не знаю, что и думать…       Видеть ее так близко в своей личной комнате верховному ведьмаку было непривычно, но отчего-то это не вызывало ощущения неправильности. Принимать ведьму не в приемном холле или не в рабочем кабинете было верхом неприличия. Но репутации леди Кроу не угрожала опасность. Ворон специально перенес их обоих сюда так, чтобы никто посторонний не смог узнать о пребывании Эстер в жилой части поместья Триумвирата Ковена.       Сам верховный ведьмак сидел в кресле перед камином, но все же решил подняться и подойти ближе к девушке.       — Что именно вас так беспокоит? — спросил он, не понимая причин внезапной отстраненности и даже холодности со стороны Эстер.       Она склонила голову так, что яркие пряди волос скрыли от ведьмака ее глаза.       — Не знаю, как объяснить… — казалось, каждое слово давалось ей с большим трудом.       — Леди Кроу, что бы вы ни думали, я обязан вам своей жизнью и… — мягко, но без тени сомнений Ворон попытался вывести ее на разговор.       — В этом и проблема! — неожиданно резко выпалила ведьма и только теперь подняла на него глаза. В них скрывалась лавина из чувств, и все же верховный ведьмак не мог не отметить, как они прекрасны. — После того, как я… помогла вам избавиться от проклятия и снять маску…       — Вы дали мне намного больше, — не выдержав, Ворон все же обхватил руками ее плечи.       Эстер шумно выдохнула.       — Я не могу перестать думать о том, что теперь вы чувствуете себя обязанным передо мной, — признание наконец сорвалось с ее губ.       Мужчина прижал ведьму к себе и успокаивающе погладил по волосам. Она не вырывалась, но и не стремилась обнять в ответ, сдерживая свои чувства. От нее пахло лотосом.       — Я обязан не только перед вами, но и перед всем родом Кроу, начиная с Вильгельмины.       — Это не отменяет того, что решающий шаг был предпринят мной.       — Не отменяет, — подтвердил Ворон. — Но разве я не обещал когда-то разделить с вами бремя своего бессмертия?       Последние слова, казалось, подействовали на Эстер отрезвляюще. Она отстранилась, но лишь для того, чтобы иметь возможность вновь взглянуть в глаза верховному ведьмаку, все еще находясь в кольце его рук.       — А теперь, когда я его лишился, вы решили, будто бы это что-то изменило между нами?       Весь мир внезапно сузился до размеров этой комнаты.       — Я… Я лишь хочу знать… — Эстер позволила себе, едва касаясь, дотронуться до его щеки, не скрытой барьером в виде мрачной маски. — Желаете ли вы в этих новых обстоятельствах по-прежнему видеть меня рядом с собой?       Ворон неожиданно усмехнулся.       — Кто еще сможет защитить вас от притязаний Дарио Бартоломью?       Внезапно в голове Эстер возник образ святого отца. В одной руке он держал распятие, в другой — кандалы, а лицо священника и верного служителя Ордена Первозданного перекосило от злобной ухмылки.       Глаза девушки расширились от ужаса.       — Боюсь, что это весомая причина держаться к вам ближе, — произнесла Эстер, возвращаясь в объятия ведьмака.       Ворон тихо рассмеялся.       Какое-то время они стояли в молчании, наслаждаясь этими мгновениями такой редкой в их жизнях близости друг друга.       — Мне пора, — произнесла Эстер, с неохотой отстраняясь. — Завтра лечу на заказ от Академии. Надо очистить старинный артефакт от проклятия.       — Могу перенести вас, куда скажете, — с готовностью откликнулся верховный ведьмак.       — Не нужно, — девушка улыбнулась, шагая к двери. — Хочу пройтись пешком. Использую на себе заклинание сокрытия, чтобы никто не заметил, что я была здесь.       Ворон не хотел ее отпускать, но понимал, что и сам не мог себе позволить большего. Дела не требовали отлагательств.       И все же от их мимолетной встречи оставалось ощущение недосказанности.       — Арнор!       Ворон резко обернулся к двери. Обращение по имени все еще казалось непривычным.       Там, в дверном проеме, стояла счастливо улыбающаяся девушка.       Эстер засмеялась, заметив его растерянность.       — Привыкайте, верховный ведьмак, — произнесла она, радуясь своей маленькой шалости, и скрылась за дверью.       Ведьминская месть за напоминание о Бартоломью.       Ворон закатил глаза на ее выходку, но все же остался доволен.