Часть 9

      Покинув Левенхольм, Ворон направился в единственное место, где мог поделиться всем, что произошло, с человеком, знающим об их с Тадеушем сложной ситуации, — в домик знахарки Веледы.       Верховный ведьмак переместился при помощи магии прямо ко входу в хижину и громко кашлянул, прежде чем войти внутрь, чтобы не напугать хозяйку. Старуха, как и в прошлую встречу, копошилась в своих травах и отварах. Появление одного Ворона на пороге дома вызвало в ней огромную тревогу, но мужчина, предварительно усадив знахарку в кресло, объяснил причины своего возвращения.       Немного поворчав о том, что ведьмак вернулся без хороших вестей, хотя она и запретила это делать, Веледа все же не прогнала его, смирившись с неизбежным. Проблема возникла лишь тогда, когда знахарка осознала, что ей придется кормить еще один рот. На это она явно не рассчитывала, тем более что этим «ртом» оказался взрослый мужчина.       Ворон попытался убедить ее, что не требует к себе особого отношения и поест в деревне, но на Веледу резко напало желание проявить себя гостеприимной хозяйкой, от чего верховный ведьмак так и не сумел ее отговорить. Знахарка сама отправилась в деревню закупиться товарами, попутно прихватив с собой какие-то склянки и ткани. Ворону же приказала «сторожить» жилище.       Спорить с очередной старухой в его жизни верховный ведьмак не решился. Оставшись в одиночестве, Ворон наконец смог связаться с Тадеушем и обсудить произошедшее в замке. Предложение юноши проверить склеп было разумным, и, если бы лорд Кроу вправду сумел отыскать там нужное женское имя, это стало бы большой удачей.       Оставалось только дожидаться вестей, какими бы они ни были.       Веледа вернулась, когда снаружи уже начинало вечереть. Свет от очага и небольшой лампы не справлялся с мраком крохотного помещения. Ворону все же удалось найти подход к знахарке, и она даже разрешила себе помочь. Сварив не самую ужасную похлебку в своей жизни, старуха была горда собой.       И хотя Ворон желал бы поужинать в тишине, любопытству Веледы это никак не воспрепятствовало.       — «Ворон», вон куда занесло! С чего бы так назваться? Слишком высоко забрался, чтобы быть проводником его мудрости… А высоко заберешься — потом больно падать.       — Благодарю за совет, вот только он запоздал, — мысленно усмехнулся верховный ведьмак.       На удивление вопросы Веледы не смущали, а даже казались забавными, и Ворон решил сполна насладиться неведением своей собеседницы.       — Ерничай сколько влезет, да только я все равно права окажусь, — знахарка насупилась, но продолжила бормотать себе под нос.       — Безусловно, — Ворон же продолжил потешаться над ней.       — Думаешь, я не вижу, не понимаю, а? А я все вижу! — гордо заключила Веледа. — И руны у тебя на лице вижу. Думаешь, не узнала, слепая совсем? А я сразу поняла, что ты из наших.       — Не «из ваших», — подражая ее манере, отозвался Ворон, но ощутил, как мало-помалу старуха подкрадывается к старым ранам.       — Как же не из наших-то? Не дури! — проворчала Веледа, махнув на него рукой.       Отчего-то эта странная беседа все сильнее вовлекала, требуя ее продолжить. На мгновение Ворон все же замолчал, размышляя, о чем можно поведать, чтобы удовлетворить любопытство болтливой старухи.       — Слышали что-нибудь… про Данелаг? — как бы невзначай поинтересовался ведьмак, ожидая реакции знахарки на свои слова.       Веледа, доедавшая остатки похлебки, так и замерла с ложкой возле рта, после чего медленно опустила ее и воззрилась на мужчину. Ее мутные глаза сначала округлились в сильнейшем удивлении, но в следующий миг тут же недоверчиво сощурились.       — Это невозможно… невоз-можно… — почти шепча, пробормотала она. — Ты?..       — Я! — Ворон все же не преминул усмехнуться.       — Но как?.. Это ж какой силы нужна магия? — аппетит Веледы разыгрался с новой силой, но это оказался аппетит к чужим тайнам. — А я думала, я старая.       — В сравнении со мной вы еще очень даже ничего.       — Смейся, да не подавись! — вновь заворчала знахарка. — И каким же образом удалось так хорошо сохраниться за тысячу лет?       — Таким, какого врагу не пожелаешь, — в тон голоса ведьмака неожиданно вернулась серьезность. — Пришлось долго расплачиваться. Слишком долго… Пока мне не предоставили возможность быть прощенным. И поверьте, мои методы «сохранения молодости» не позволяли мне наслаждаться ее преимуществами.       — А сейчас? — Старуха с подозрением сощурила один глаз.       — А сейчас я так же смертен, как и вы, — признался ведьмак с необыкновенным спокойствием. — И вскоре тоже состарюсь.       На это заявление знахарка лишь тяжело вздохнула.       — Не страшно терять вечную жизнь? — не унималась расспрашивать она.       Хоть Веледа и жила в уединении, отчего-то Ворон решил, что ее познания о мире гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд.       — Нет… — коротко произнес ведьмак, о чем-то задумавшись. При этом на его лице вдруг возникла на удивление мягкая и теплая улыбка, которая как будто была совершенно ему не свойственна. — Ведь теперь мы с ней на равных.       Веледа, подметив эти едва уловимые изменения в верховном ведьмаке, проявила свою невероятную проницательность:       — Эстер?       Ворон промолчал, но это оказалось красноречивее любого ответа.       Знахарка отложила ложку и, подпирая рукой щеку, стала рассматривать гостя с еще большим интересом. Ей не так много было известно об Эстер, но с момента знакомства ведьма успела произвести на Веледу неизгладимое впечатление. Невероятное упорство, стойкость и в то же время хрупкость, доброта и чуткость к этому миру и людям вкупе с молодостью порождали в сердце старухи необъяснимое доверие к чужачке. Эстер хотелось укрыть ото всех бед, при этом не лишая свободы, чтобы не загубить порывы и стремления пытливого ума и чистой души.       Та же энергия чувствовалась и в брате ведьмы, в то время как с Вороном у Веледы возникли проблемы. Верховный ведьмак явно не собирался обнажать душу перед кем-либо, пока между ним и собеседником не возникнет связь особой важности.       — Когда возвращалась с пустошей, она отдыхала здесь и все время бормотала сквозь сон имя… — мягко заговорила Веледа, словно раскрывала самый большой секрет. — Сначала я ничего не понимала, а спрашивать у Эстер было неудобно: вдруг я подслушала о чем-то личном. Когда вы с ее братом пришли в хижину и представились, я лишь насторожилась, ведь среди вас не было никого с таким именем. Теперь же… я начинаю догадываться, в чем дело.       Верховный ведьмак, прежде ушедший глубоко в свои мысли, вновь обратил на знахарку свой взор.       — Что за имя? — спросил он с легкой полуулыбкой.       Веледа прекрасно его помнила, но решила все же выдержать драматическую паузу, следя за любыми изменениями в выражении собеседника, которые могли возникнуть от ее слов.       — Арнор.       Ворон все так же оставался непроницаем, заставляя старуху усомниться в собственных догадках.       — О чем-нибудь говорит? — не выдержав, воскликнула она, вцепившись взглядом в лицо ведьмака.       — Лишь о том, что вы действительно подслушали нечто личное.       Умелая изворотливость Ворона теперь вызывала раздражение.       — Какой же вы зубоскал… — насупилась Веледа едва ли не с искренней обидой.       — Не то слово!       Ворон усмехнулся, обнажая чуть заостренные клыки.       И все же рассказ старухи всколыхнул внутри ведьмака новую волну тревоги. Стоило лишь на мгновение прикрыть глаза, как в мыслях вновь и вновь всплывал образ изможденной девушки, которую он увидел в замке графа. Быть так близко к той, ради кого мужчины бросили все дела и отправились на поиски, но при этом так далеко от нее настоящей и не иметь возможности что-либо изменить, было невыносимо.       — В один миг, когда проклятая сущность заявила, что Эстер больше нет… Словно весь мир рухнул в одночасье, оставив после себя лишь холод, пустоту и тьму. И по крупицам из надежды собрался вновь, когда едва слышно прозвучал ее голос…       Речь Ворона впервые звучала тихо и надрывно. Откровенность знахарки словно побуждала его на ответную откровенность. Веледа видела, как тяжело ему дается облекать чувства в слова, и потому затихла, боясь спугнуть признание ведьмака несвоевременным комментарием.       — Не могу вспомнить, когда в последний раз испытывал нечто подобное… И объяснить это ощущение толком не могу. Как будто что-то оборвалось внутри, пронзив резкой болью. Болью, которую не заглушить ничем. Словно навсегда застываешь в состоянии за мгновение до смерти, но так и не получаешь желанного покоя, оставаясь медленно гнить и сгорать в агонии…       — Страх… и потеря того, что дороже жизни, — все же решилась осторожно заговорить старуха.       Жизнь… Бесконечно долгое существование, единственной целью которого в один момент стал поиск средств, что смогут его окончить. Вечность со своими демонами, паразитами, что разъедали изнутри, ведя к саморазрушению. Ворон забыл, каково это, — жить.       Но теперь вспомнил, ощутив тепло жизни таким, какое оно должно быть. Со страхом лишиться того, что придавало ей ценность.       — Разве страх спасет Эстер? — с неверием, которое вошло в привычку, спросил Ворон. — Поможет в борьбе с проклятием, которое питается негативными эмоциями?       Веледа нахмурилась, ощутив такое ненужное в этот момент сомнение в тоне собеседника.       — Страх действительно не поможет… — вкрадчиво проговорила она, но с тем теплом, которое обволакивало с ног до головы. — Если его не рождает чувство, которое гораздо светлее. И мощнее.       Хижину вновь поглотило молчание, но было оно таким доверительным и осознанным, что не хотелось его прерывать. Взгляд Ворона, обращенный в сторону Веледы, с каждой секундой полнился уважением и искренней признательностью.       Знахарка по-доброму усмехнулась, едва коснувшись плеча ведьмака морщинистой рукой в немом сочувствии и поддержке.       — Кстати, о борьбе с проклятием… — неожиданно пронзила Веледу очередная идея.       Старуха вдруг вновь засуетилась, подскочив с места, и начала шариться по столу среди склянок. Ворон не спешил обесценивать ее порыв, спокойно дожидаясь итога поисков хозяйки. Хотя ее безумно округлившиеся глаза и наводили на подозрения.       А уж когда та полезла под стол с той прытью, что, казалось, давно не свойственна старческому телу, ведьмаку стало вдвойне неловко.       Кряхтя и причитая, Веледа все же вынырнула из недр своих тайников.       — Вон аж куда на радостях запрятала, — попутно отряхивая балахон, произнесла она и победно водрузила на стол зеленую баночку.       Одна бровь на лице Ворона дрогнула, скептически изогнувшись.       — Что это? — спросил ведьмак, всеми силами стараясь изобразить неподдельную заинтересованность.       — Это — о-го-го! Измельченный зверобой, дьявольский чертополох, дурная полынь и еще чего-то по мелочи. Одним словом, убийственная смесь! — воскликнула Веледа с манией безумного ученого.       Знахарка вскрыла склянку, высыпала на ладонь немного травы и шумно вдохнула.       — Пробирает… — Веледу слегка потряхивало то ли от возбуждения, то ли от действия непонятной смеси. — Пользуйтесь! Проклятия от нее только так завывают, ух!       Постепенно к верховному ведьмаку начало приходить осознание.       — Не зря ведь они меня зовут знахаркой, что я по лесу шастаю, бегают ко мне, причитают: «Веледа, миленькая, невозможно скот выгуливать! Дай еще твоих травок спасительных!» Думаете, мы уж за столько лет, что проклятия наши пустоши населяли, не нашли никаких средств для защиты от них?       После слов старухи Ворон по-новому взглянул на сосуд. Верховный ведьмак еще не мог предположить, когда и как его применить, но его несомненную пользу, благодаря энтузиазму Веледы, признать сумел.       — Спасибо вам… за все, — произнес он, ощущая, как с души медленно спадает тяжесть безысходности.       В ответ Веледа только улыбнулась без прежней гордости, но по-домашнему уютно.       И все же Ворона распирало от любопытства по еще одному вопросу, который так и не был им озвучен. Ведьмак не преминул задать его:       — Вы ведь все-таки не ведающая? Я не чувствую в вас силы.       — Не ведающая, — подтвердила знахарка. — Но и у меня есть свои тайны…       Старуха хитро подмигнула.       Ворон же зацепился за последнюю фразу. В его голове еще с первой встречи бродили догадки по поводу истинной сущности Веледы. Он незаметно смахнул с лица белую прядь и словно невзначай произнес:       — Вёльва?       Сначала Веледа не поверила своим ушам, но едва понимание настигло ее, старуху охватило неподдельное возмущение:       — Какая я те вёльва?! Совсем сдурел на старости лет? Вёльвы вымерли, ты еще на свете не появился!       Возглас женщины был настолько оглушительным, что Ворон успел десять раз пожалеть о своем вопросе.       Но все же тон хозяйки смягчился, и она беззаботно заговорила:       — Я всего лишь знахарка Веледа. Собираю травы и варю отвары. Иногда помогаю местным жителям лечить скот да обходить опасные лесные тропы. Люблю ткать ковры и гобелены, они очень хорошо продаются на местных ярмарках. По молодости любила путешествовать, знала разные языки, да многие забылись совсем. Хотя, если память не изменяет, говорили, что моя бабка умела предсказывать будущее… Но это лишь глупые слухи, что с них взять!       Казалось, болтовню Веледы уже ничто не сможет остановить, но теперь верховный ведьмак был готов слушать ее речи сколько угодно.