Часть 23

Выйдя из комнаты первой помощи, я на мгновение остановилась у двери, достала из кармана телефон и стала набирать номер. Палец быстро скользнул по экрану, выбирая нужный контакт. Юки. — Кому звонишь? — неожиданно рядом со мной снова возникла Мико. Она шла вровень, с тем самым неподдельным любопытством в голосе. — Тебе-то что? — я нахмурилась, но не от злости, скорее от самой ситуации. Её внезапные появления всё ещё выбивали меня из колеи, как бы я ни старалась это скрывать. — Просто интересно, — пожала плечами она, продолжая идти рядом, словно была живой и вполне материальной. — Даже мой парень не суёт нос в мои звонки, — приподняла я бровь, бросив на неё взгляд в сторону. — А ты меня с ним не сравнивай, — фыркнула Мико, улыбаясь, и вдруг легко коснулась моей руки. Я вздрогнула. Её ладонь была ледяной, не просто прохладной, а такой, от которой кожа моментально покрылась мурашками. — Ты холодная, — отдёрнула я руку, в голосе скользнула невольная нотка удивления. — А ты тёплая, — тихо ответила она, и на её лице впервые за долгое время появилось что-то похожее на тоску. Лёгкое опущение плеч, неуловимое движение глаз — будто она вспомнила, каково это — быть живой. Я отвела взгляд и приложила телефон к уху. Гудки. Один, второй — и вот, наконец, в динамике раздался знакомый голос Юки, бодрый, как всегда. — Приветики! Как дела? — Нормально. У тебя как? — я чуть улыбнулась, будто пытаясь скрыть, зачем звоню. — Хорошо. Что-то случилось? — Юки почувствовала что-то не так сразу. В её голосе прозвучала осторожность. — Я окончательно ухожу из организации, — сказала я без лишних вступлений. — Поэтому передаю тебе свои полномочия. Решила предупредить, чтобы не было сюрпризов. На том конце повисло молчание, а потом Юки тихо ответила: — Ладно… Её голос потух, не было привычной искры, даже нотки спора. Только тишина и принятие. Мы с Юки ещё немного поболтали — о пустяках, о делах, словно ничего важного и не происходило. Она пыталась сохранить легкость в голосе, и я делала то же самое. Но обе знали — всё уже не будет как раньше. После короткого, чуть натянутого прощания, я сбросила звонок и направилась к себе в комнату. Коридоры были непривычно тихими, будто перед бурей. Мои шаги отдавались глухо по полу. Я прошла мимо нескольких пустых аудиторий и наконец дошла до своей двери. Осторожно открыв её, вошла внутрь и сразу же закрыла за собой, щелкнув замком. Комната погрузилась в полумрак, только мягкий свет уличного фонаря пробивался сквозь шторы. Я встала в центре комнаты, глубоко вдохнула и развела руки в стороны. — Мико Ремён, я прошу вас перейти в режим онлайна, — проговорила я, почти с торжественностью. В воздухе проскользнула тонкая вибрация, как будто что-то плотное на мгновение разрезало пространство, и вот она — Мико — появилась передо мной, скрестив руки на груди и хмуро посмотрев. — Я же говорила, достаточно моего имени, — она чуть наклонила голову, с лёгким раздражением в голосе. — Ну ты же пришла, — ухмыльнулась я, и, не теряя времени, направилась к кровати. — В общем, в связи с тем, что нашего дорогого племянника хотят прикончить, я, как и говорила, вмешаюсь. Я села на край кровати, сбросила обувь и, закинув одну ногу на другую, откинулась на локти, наблюдая за её реакцией. — И как ты это сделаешь, боюсь спросить, — Мико подняла бровь, наблюдая за мной, словно готовясь к какой-то очередной выходке. — Обычно, — сказала я спокойно. — Соревнование школ начнется завтра. Сначала, как и положено, я буду в комнате наблюдения вместе с остальными учителями. Потом отпрошусь, скажу, что мне нужно выйти… Но на деле пойду туда, где будет Итадори. Мико молчала, слушая внимательно, потом сделала шаг ближе. — Будешь помогать, — добавила я, пристально глядя на неё. — План неплохой… но я не смогу тебе прямо-таки помочь, — она говорила ровно, без эмоций. — Почему это? — я нахмурилась. — Ты не можешь осмотреть окрестность? Ну чтоб я не нарвалась на других? — Я не могу далеко отходить от тебя, — спокойно объяснила Мико. — Максимум, что могу — это предупреждать об опасности. Всё. — Мда уж… хреново, — пробормотала я, разочарованно. — Ладно. И этого достаточно. Ты там иди заряжайся, чтоб энергии на завтра хватило, — хмыкнула я с насмешкой. — Слушай, я тебе не мобильное устройство! — тут же вспыхнула она, недовольно сжав руки в кулаки. — А кто тебя им назвал? — я наигранно возмутилась, глядя на неё снизу вверх. — Шутница. Сразу видно, от кого, — Мико прищурилась, но на её губах появилась лёгкая улыбка. — Сукуна шутить умел? Вот это да, я помню его совсем не таким, — сказала я, сложив руки за головой и откинувшись на спину. — Ты, кстати, его видела? Ну, именно в теле Итадори? — спросила она вдруг, немного тише, с каким-то затаённым беспокойством. — Нет. И слава богу, — фыркнула я, отворачиваясь к стене. — Ему лучше не знать, что я жива. Да и вообще, встреча с ним… бррр, стрёмно. — Я поморщилась. — Он же тебя не убьёт, — спокойно сказала Мико. — Ты же его любимица была. Я до сих пор помню его лицо, когда тебя убили… тогда. Её голос чуть дрогнул, и она отвела взгляд. — Знаешь, — сказала я после паузы, глядя в потолок, — он хоть и зло злейшее, но любви он мне дал больше, чем мой второй отец, так скажем. — Даже чудища могут любить, оказывается, — Мико чуть улыбнулась. — Он очень любил маму. — Даже звучит сомнительно, хоть мы тому и доказательство, — я тяжело вздохнула, прикрыв глаза. — Ладно. Я спать. — Спокойной ночи, — тихо отозвалась она. И в следующий миг её больше не было. На следующий день. Помещение, отведённое под наблюдение, было просторным и слегка прохладным. На стене — несколько мониторов, транслирующих происходящее на территории соревнований. Я сидела на одном из кресел у дальней стены, подальше от остальных, скрестив руки на груди и выпрямившись, будто держала оборону. Напротив, ближе к экранам, стояли Сатору и Утахиме — слишком близко, на мой вкус. Старейшина был занят разговорами с Мэй Мэй, но я не слушала. Всё внимание было сосредоточено на той парочке, что тихо перешёптывалась, но периодически и повышала тон — явно спорили. Сатору наклонялся к ней, будто специально вторгался в её пространство, а она — кипела, как обычно, размахивая руками. Я сузила глаза, наблюдая за ними. Грудь сжало неприятное чувство, и я еле сдержалась, чтобы не цокнуть языком. «Придурки», — отстранённо пронеслось в голове. Да, это была ревность. Простая, глупая ревность. И пусть я знала, что между ними ничего нет — не могла удержаться от раздражения. Его привычка задирать именно её действовала мне на нервы, а её бурные реакции будто подливали масла в огонь. И тут рядом возникла она. Мико, склонившись ко мне с боку, заговорщически усмехнулась: — Ревнуешь? Я на мгновение замерла, даже не посмотрев на неё. В другой ситуации я бы отшутилась или закатила глаза. Но сейчас — я не могла ей ответить. Её не видно, не слышно никому, кроме меня. А я не хотела, чтобы кто-то решил, будто я говорю сама с собой. Особенно он. — Ты чего появилась?! — прошипела я сквозь зубы, глядя вперёд, будто ничего не происходит. — Не знаю, весело наблюдать, как ты сейчас взорвёшься, — Мико улыбалась, глаза её блестели. — Твой взгляд уж слишком пронзительный. Ещё чуть-чуть — и прожжёшь Утахиме насквозь. Я закусила щёку изнутри, чтобы не ответить что-нибудь едкое вслух, и чуть склонилась в сторону, будто поправляю волосы. — Я сама сюда села, чтобы свалить незаметно, — шепчу я ей, глядя на экран. — Удача тебе понадобится, особенно с таким выражением лица. Будто уже кого-то убила, — Мико ехидно хмыкнула. Но прежде чем я успела ответить, раздался голос Сатору. Он говорил в рацию, его слова тут же передались через динамики в другие зоны. — И так! — бодро начал он. — Приступайте, детишки. Не переубивайте друг друга! — его голос был весел, почти хихикающий, как будто это была не смертельно опасная битва, а просто спортивная эстафета. Я опустила голову и прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Соревнования едва начались, как я плавно поднялась с кресла, не привлекая лишнего внимания. Ни звука, ни резкого движения — просто исчезла из комнаты наблюдения, будто меня там и не было. За спиной остались чужие разговоры, дисплеи и раздражающе весёлый голос Сатору. Я шла быстро, но осторожно, лавируя по коридорам, выходя через боковую дверь и направляясь к лесу — туда, где по данным начиналась одна из ключевых точек схватки. Найти Итадори оказалось не так-то просто: деревья скрывали движения, эхом разносились звуки схваток, и каждая секунда тянулась тревожно долго. Тем временем в комнате наблюдения Сатору бросил взгляд назад — на то место, где я ещё недавно сидела. Пусто. Его брови слегка приподнялись, уголок рта дёрнулся вверх. «Хитрая лиса… задумала что-то», — пронеслось у него в голове. Он даже не удивился. Я добралась до нужной поляны спустя несколько минут. Там, среди сломанных веток и следов боя, стоял здоровенный парень — мускулистый, с волосами, собранными в пучок. Его торс был обнажён, и он выглядел скорее как профессиональный боец, чем ученик. Позади него, прислонившись к дереву, сидел Итадори — измазанный в крови, ссадинами и порезами. Дышал тяжело, но всё ещё держался. — Ну ничего себе здоровяк, а ты точно ученик? — удивлённо сказала я, остановившись позади громилы. Парень, не оборачиваясь, резко взмахнул рукой, словно почуял угрозу. Но я была быстрее. В одно мгновение из-под земли вырвались мои бордовые лианы — тонкие, но прочные, как сталь. Они обвили его руки и ноги, дернули вниз, сшибая с ног и припечатывая к земле. Его глаза, удивлённо распахнувшись, тут же нашли меня. — О! Мисс Хаваяка! Я о вас наслышан! — весело воскликнул он, будто и не был только что обезврежен. Я выпрямилась и, слегка махнув рукой, дала команду лианам отпустить его. Они поползли обратно в землю, исчезая между корней. За моей спиной Итадори медленно поднялся, вытирая кровь с подбородка. Он ухмыльнулся, несмотря на раны. — Вы что, тоже участвуете? А я вот со своим братом веселюсь! — Тодо встал, отряхиваясь, как ни в чём не бывало. — Это уж точно, — подтвердил Итадори с лёгким смешком. Я нахмурилась. «А кто его убить-то должен?» — подумала я, окидывая взглядом Тодо. В его голосе и поведении не было ни капли враждебности. Наоборот — тепло, даже странно как-то. Я прищурилась, внимательно всматриваясь в лицо Тодо. — Вы друзья? — спросила я с откровенным подозрением, взгляд мой был цепким, изучающим. Тодо расплылся в широкой, почти детской улыбке и с восторгом вскинул руки в стороны. — Больше! Мы братья! — радостно воскликнул он так, словно это было величайшее открытие его жизни. Я молча перевела взгляд на Итадори, который слегка смутился от его слов, но не стал спорить. В его взгляде читалось: да, это странно… но по-своему мило. Тем временем, в комнате наблюдения атмосфера ощутимо напряглась. Старейшина, нахмурившись, указал дрожащим пальцем на один из мониторов. — Что она там делает?! — голос его был взволнованным, почти паническим. Сатору не обернулся. Его глаза всё ещё были прикованы к экрану, но на губах заиграла ленивая ухмылка. Он спокойно скрестил руки на груди, ни на секунду не изменив своей расслабленной позе. — Веселится, — невозмутимо бросил он, словно это был обычный будний день. В этот момент рядом со мной возникла Мико. Её фигура, призрачная и лёгкая, будто сгусток прохладного воздуха, материализовалась почти бесшумно. Она резко коснулась моего плеча — кожа её была как лёд. — Мара! — обеспокоенно прошептала она, сжав мои пальцы. — Что-то не то. В техникуме кто-то есть. Я чувствую чужое присутствие. Я внутренне напряглась, но внешне осталась неподвижной. Моё тело всё ещё находилось рядом с Итадори и Тодо, и я не могла позволить себе выглядеть странно или начать говорить в пустоту. Мико для них — невидимка. Она, будто читая мои мысли, быстро добавила: — Опустили завесу. Тут проклятья. И не простые. Сердце ударило сильнее. Внутри сразу поднялась тревожная волна. Ситуация стремительно менялась — и явно не в лучшую сторону. — Мира? — позвал меня Итадори, с удивлением глядя на то, как я застываю на месте. Я медленно выдохнула, собираясь с мыслями. Нужно было уйти отсюда, и быстро. — Что-то не то, — произнесла я, не глядя в глаза Итадори, а затем повернулась к Тодо. — Ты — большой мальчик. Присматривай за ним. Я сделала лёгкое движение рукой, указывая на Итадори, а сама тут же направилась в сторону деревьев, скрываясь в тени листвы. Мико поспешила за мной, догоняя в несколько шагов. — Ты чего его оставила?! — с негодованием произнесла она, сверкая глазами. Я резко остановилась, разворачиваясь к ней. — Парень не пытался его убить. Это кто-то другой. — мои слова звучали резко, с явным раздражением. — С чего ты взяла? Вдруг он притворился? — Мико вскинула брови, тоже остановившись. Я сжала кулаки, дыхание участилось. — Слушай, я профессиональная наёмница, которая читает людей по глазам. Думаешь, я не понимаю, когда кто-то играет? — голос мой дрожал от напряжения. — Он не лгал. У него в глазах не было ни капли вины. Это не он. Кто-то другой. Но у нас сейчас проблема серьёзнее — проклятья. Мико, немного смягчившись, кивнула. — Что собираешься делать? Я развернулась обратно в сторону глубины леса, ускоряя шаг. — Они уже должны были заметить — особенно Годжо. Он скоро появится. Как всегда — в самый последний момент, чтобы эффектно войти в кадр. — я раздражённо фыркнула и пробралась сквозь ветви. — Итадори и тот парень, скорее всего, пойдут за мной, как только поймут, что происходит. Завеса долго не скроет реальность. — А остальные? — Мико вертела головой, пытаясь уловить, где кто находится. — Не знаю. — мой голос стал глуже. — Но мне нужно найти Мэгуми и Маки. Быстрее, чем кто-то другой. Я ускорилась, сердце стучало в ушах. Что-то в воздухе чувствовалось… нехорошее. И было ощущение, что времени — всё меньше. И сразу после моих слов, будто по какому-то зову судьбы, я вышла прямо на открытое пространство. Просторная поляна с бурлящей небольшой речкой по центру открылась передо мной. И именно здесь, на фоне журчащей воды и залитой солнцем травы, я увидела их. Мэгуми и Маки. Они сражались с проклятьем. Существо было массивным, бледным, словно выбеленная кость, с рогами, растущими из висков, как у зверя, и темно-коричневыми узорами, переплетающимися по телу. На плече распустилась большая, почти уродливая, роза из проклятой плоти. Оно дышало прерывисто, рыча, и в нём чувствовалась сила — не первоклассное, но определённо опасное. Рядом со мной снова возникла Мико, как всегда — беззвучно, мгновенно. — Это что, наш потомок? — с изогнутой бровью усмехнулась она, намекая на то, что техника этого проклятья отдалённо напоминала нашу — ту же, основанную на лианах и органических формах. — Ты чё, дурная? — я метнула в неё косой взгляд, не в силах сдержать ехидство. Но времени на разговоры не было. Проклятье внезапно активировало технику: из земли вырвались массивные ветви, заскрежетав, как кости, ломаясь в суставах. Они бросились в разные стороны, стремясь схватить всё, что шевелится. Одна из таких веток прорвалась прямо в мою сторону. Я едва успела отреагировать — резко оттолкнулась от земли и с перекатом увернулась, проскользнув мимо. Боковым зрением уловила, как Мэгуми отлетает назад от мощного удара, а Маки ловит его, удерживая за плечи. Кровь струилась из раны на его боку. Она быстро осматривала его, пока уклонялась от следующих атак. Слишком долго медлить нельзя. Проклятье слишком близко. Я резко встала на ноги. Лианы, словно живые, мгновенно обвились вокруг моих рук, как плотная броня. Я шагнула вперёд, оттолкнулась с земли и взмыла вверх, повиснув в воздухе всего на долю секунды, как пуля, летящая по дуге. — Ну-ка, давай. Давно мечтала расплющить кого-то! — выкрикнула я, рывком обвивая проклятье своими лианами. Мои лозы сомкнулись на теле врага, сдавливая его. Я потянула, вкладывая в движение всю накопленную силу. Мышцы налились тяжестью, в ушах бился пульс. Проклятье застонало, изогнулось. Оно пыталось вырваться, дёргалось, извивалось, как животное в капкане. Его рога задрожали, но мои оковы держались. И вдруг — вспышка. Сзади, прямо за спиной проклятья, вспыхнуло чёрно-красное сияние. Раздался оглушительный удар, и я мгновенно ослабила хватку, отпрыгнув в сторону. Существо пошатнулось, его отбросило вперёд, почти мимо меня, и оно упало, скользя по траве, но тут же встало, взревев. Я обернулась. Итадори. И рядом — тот самый парень. Тодо. — Хороший удар. — Я распрямилась, бросив быстрый взгляд на Итадори. На его лице была решимость, он дышал тяжело, но уверенно. — Мира, вы идите помогите им! Мы с моим братом справимся! — Тодо весело показал мне лайк, даже не оборачиваясь. Я приподняла бровь. — Я бы предложила обратное, но мне же легче. Только не убейтесь. — с усмешкой бросила я, разворачиваясь. Маки уже опустилась рядом с Мэгуми, пытаясь перевязать его, но с такой раной он долго не продержится. Я поспешила к ним, перепрыгивая через поваленные ветви деревьев. Теперь главное — не потерять ни одного из них. Я быстро подошла и опустилась на одно колено рядом с Мэгуми. Он выглядел бледно, глаза еле держались открытыми, губы слегка подрагивали. Маки удерживала его, сидя на коленях, стиснув зубы и явно борясь с паникой. — О, Мира. А я уж думала, ты не придёшь, — с ухмылкой бросила Маки, не отрывая взгляда от Мэгуми. — Исключено. — Мой взгляд тут же упал на плечо Фушигуро. Посреди ключицы распустилась роза — та самая, что я уже видела на теле проклятья. Розочка выглядела почти живой, её лепестки медленно пульсировали, будто в такт сердцу. — Больно? — спросила я, глядя на него. — А ты как думаешь?.. — Мэгуми усмехнулся. Но это была не бравада, нет — скорее бессильная попытка отвлечься от боли. Он лежал почти на боку, а Маки, держа его за плечи, то и дело бросала на него тревожные взгляды. Я сжала губы, подавляя раздражение и беспокойство. Мико возникла рядом, как всегда бесшумно, её голос вкрался мне в ухо с тревожной ясностью: — Он может умереть. — Она коснулась моего плеча. — Если не оказать помощь прямо сейчас. Эта роза содержит яд, он уже начал распространяться по телу, но пока не поздно. Она склонилась чуть ближе, изучая рану с холодной сосредоточенностью. — Я могу помочь, он ещё жив и яд не проник глубоко. Только слушай: веди себя естественно, не удивляйся, чтобы никто ничего не заподозрил. — Она взяла меня за руку и направила её к ране на плече Мэгуми. Слова Мико прозвучали шёпотом, почти неразличимым заклинанием, и я, не дрогнув, провела ладонью по воспалённой коже. Мгновение — и роза, что секунду назад пульсировала на его теле, испарилась, рассыпавшись в белесую пыль. Мэгуми резко вдохнул, словно после долгого пребывания под водой. — Готово, — тихо сказала я. Маки тоже облегчённо выдохнула. Мы молча переглянулись, и почти одновременно помогли Мэгуми встать. Он стоял неуверенно, но на ногах держался. — Идите. Я помогу этим двум. — Я положила руки им на плечи, поочерёдно, твёрдо, как командир, и подтолкнула. Они кивнули и, не оглядываясь, двинулись прочь. Я же, не теряя времени, направилась к самому центру поляны. Впереди — разгорающаяся битва. Ветви, огромные они раздувалось, будто клубок лиан, из которого вырывались острые, свиваясь в хаотические спирали. Тодо и Итадори сражались как единый организм. Слаженно, без колебаний. Каждый удар, каждый рывок был точен. Но проклятье не отставало — оно рассыпало вокруг себя смертоносные ловушки, и воздух дрожал от напряжения. — Вот это американские горки, — рядом оказалась Мико, наблюдая за происходящим. — Ты ведь тоже так можешь, ты в курсе? — Она посмотрела на меня искоса. — Знаю. Но не использую. — Я шагнула вперёд, в тень деревьев, с твёрдостью в голосе. — Почему? — Мико пошла следом, не отставая. — Я не переутруждаю себя, если считаю угрозу мизерной. Зачем расходовать себя впустую? — Я бросила на неё быстрый взгляд и подмигнула. — Я жду момента, когда придётся выложиться на все сто. Мы шли всё ближе, и я уже приготовилась вмешаться… как вдруг время словно остановилось. Вдруг пронеслась фиолетовая сфера — молниеносная, как гнев самой природы. Пространство вздрогнуло, воздух зашипел, а потом взрывной ветер с силой ударил мне в грудь, отшвырнув на шаг назад. Я упёрлась в землю, скользнув, и увидела, как передо мной, будто острым ножом, прочерчена прямая линия разрушения. Почва выгнута, деревья снесены, след от фиолетовой оставил после себя выжженное ничто. Я выпрямилась, стирая с лица пыль и листву. — Сатору использовал “Фиолетовый”, — проговорила я с еле заметным смешанным чувством — восхищения и раздражения. Мико подошла ближе, аккуратно коснувшись моего плеча. — Ты цела? — Ну как видишь. — Я пожала плечами и устало провела рукой по лицу, массируя переносицу. Раздражение снова подкатывало, липкое, как смола. Мико ещё некоторое время молчала, потом тихо сказала: — Итадори и тот парень… их нет. Видимо, уже ушли. Главное — целы. Спустя некоторое время, я оказалась у здания, где, по моим ощущениям, мог быть Итадори. Солнце уже клонилось к закату, разливая по асфальту тёплое оранжевое сияние. Воздух пах гарью от сражений, но в нём уже чувствовалось облегчение — всё закончилось. Я наконец увидела его. Он стоял у стены, вытирая шею полотенцем и улыбаясь чему-то в телефоне. Я подошла бесшумно и, слегка коснувшись его плеча, тихо сказала: — Ты цел, Юджи? Он вздрогнул, но тут же обернулся, и лицо его расплылось в широкой улыбке. — Мира! Да, спасибо. Я цел. — Он опустил полотенце. — А как Мэгуми? — Хорошо, я позаботилась обо всём. — Я коротко кивнула, давая понять, что угрозы больше нет. Но прежде чем он успел что-то ответить, за спиной раздался радостный и чересчур громкий голос: — А вот и мой любимый ученик и дама моего сердца! Я обернулась — конечно, это был Сатору. Он, как всегда, шёл с выражением полной победы на лице, хлопая в ладоши, будто объявляя начало нового шоу. Я скрестила руки на груди и, прищурив глаза, усмехнулась: — Прям аж “дама”? — А как по-другому? — он встал по другую сторону от Итадори и взъерошил ему волосы, улыбаясь с тем детским восторгом, что всегда заставлял всех вокруг немного забываться. — Хорошая работа, ты хорошо показал себя. — Спасибо, учитель Годжо! — Итадори сиял от похвалы, словно первоклашка, получивший звезду за поведение. Сатору тут же, не теряя ни секунды, обнял его за плечи и заявил: — А так как мы смогли остановить этих негодников, то… мы пойдём гулять! — Правда?! Куда?? — с энтузиазмом подхватил Итадори, забыв про усталость. — Есть одно местечко! А ещё с нами будет Мира и Мэгуми! — он повернулся ко мне, его улыбка сияла чуть чересчур невинно. Я вздохнула и, собрав всю иронию в голос, уже собиралась придумать весомую причину, чтобы отказать: — Вообще-то… Но он тут же перебил меня. Голос его на мгновение стал неожиданно серьёзным и холодным: — Ты пойдёшь. Я вздрогнула. Не от страха — от того, насколько резко он мог менять тон. Подняв руки в притворной капитуляции, я фыркнула: — Ладно, ладно! — Потом прищурилась. — А Мэгуми знает про вашу маленькую авантюру? — Нет, но я скажу. Отказов не приму. — Сатору тут же снова стал весёлым и беззаботным, снова переключившись на обсуждение с Итадори, как будто никакой угрозы и не было. Я только покачала головой, когда рядом возник Мэгуми. Он подошёл молча, как всегда, не спеша и с видом человека, которого уже морально подготовили ко всему. — Ты слышал? — Я обернулась к нему. Он кивнул, устало опустив плечи. — Да. Надеюсь, Сатору не решит скупить все моти в городе. — Его голос был наполнен знакомым скепсисом. Я усмехнулась и, приложив палец к губам, тихо сказала: — Тише, а то услышит тебя. Сатору, обернувшись через плечо и заметив приближение Мэгуми, хлопнул в ладоши: — А вот и наша вишенка на торте! — Он указал в его сторону, театрально делая вид, будто в зале фанаты приветствуют его появление. — Только не начинай, — пробормотал Мэгуми, закатив глаза, подходя ближе. — Я просто хочу поесть и забыть этот день. — Тебе не повезло, мы идём не просто есть — мы идём праздновать! — Сатору обнял его за плечи, заставив Мэгуми чуть пригнуться, словно тот хотел вырваться, но понимал — бесполезно. — Если ты снова закажешь сорок порций моти и съешь одну, а остальные заставишь нас доедать, я уйду, — буркнул Мэгуми с каменным выражением лица. Итадори рассмеялся, глядя на них: — А я съем двенадцать! Моти — это же просто рис, да? Ну, вроде… почти. — “Почти рис” — это то, что ты называешь завтраком, когда забываешь, как готовить, — вставила я с усмешкой, скрестив руки на груди и опершись спиной о стену. — Вообще-то, я неплохо готовлю! — возмутился Юджи, повернувшись ко мне с притворной обидой. — Могу доказать. Когда-нибудь. Только не сегодня. Сатору, не отпуская Мэгуми, посмотрел на меня через плечо: — Мира, по-твоему, он сможет доказать это без жертв? — Минимум — пищевое отравление, максимум — вызов проклятия на кухне, — ответила я, приподняв бровь. — Эй! — Юджи хлопнул рукой по сердцу. — Я-то думал, вы меня поддержите… — Мы поддержим, когда ты перестанешь путать сахар с солью, — проворчал Мэгуми, безуспешно пытаясь освободиться от руки Сатору. Тот же, кажется, и не думал отпускать. — Ладно, господа нытики, марш в кафе, а то передумаю и утащу только Итадори — он, по крайней мере, радуется, как нормальный человек. — Ты не заберёшь его одного. Если уж идти — то всем скопом, — я оттолкнулась от стены и пошла вперёд, махнув рукой. — Но я выбираю, куда именно. У меня был тяжёлый день, я заслужила хотя бы нормальную еду, а не… — …Сахарные рисовые кирпичи, — подсказал Мэгуми, идя следом. — Ты просто не умеешь жить с душой! — Сатору поднял палец, словно открывая философскую истину, и засмеялся. — Скорее, я умею жить с желудком, — парировал Мэгуми. Итадори шёл между ними, засунув руки в карманы, и сиял, как дитя, которому разрешили пойти гулять после школы. — Так, получается… мы идём гулять всей бандой? Даже не верится. Узкие улочки города были уже подсвечены мягкими огнями витрин, вечер ложился на город медленным золотым светом. Мы шли вчетвером: я рядом с Мэгуми, а впереди — Сатору и Итадори. Сатору, как обычно, болтал без умолку, жестикулируя так, будто рассказывал эпопею, в которой он был главным героем. Итадори кивал, смеялся и то и дело озирался на нас с Мэгуми, будто проверяя, слушаем ли мы. — Мира, не хочешь обменяться? — вдруг повернулся ко мне Юджи. — Я с Мэгуми пойду, а ты потерпи Сатору. — Нет уж, — усмехнулась я. — Ты сам себе яму выкопал. Страдай. — Предательство! — театрально вскрикнул он. Когда мы дошли до уютного кафе на углу, Сатору распахнул дверь с видом великого освободителя: — Ваш дворец готов! Прошу, уважаемые! Кафе было почти пустым. Мягкие диваны, приглушённый свет и запах жареных лепёшек и специй делали атмосферу уютной. Мы устроились в угловой зоне — я и Мэгуми напротив Сатору и Итадори. — Заказывай всё, что хочешь, только не сорок моти как Сатору.— сказала я, протягивая меню Мэгуми. — Даже не собирался. После сегодняшнего сражения — только что-нибудь мясное и сытное, — он лениво пролистал меню. Скоро на столе появилось всё: карри, суп с лапшой, пирожки, напитки и сладости. Все ели с удовольствием. Сатору, правда, больше играл едой, чем ел, и успевал отпускать саркастичные шуточки в сторону каждого из нас. После ужина мы пересели за более низкий столик в зоне отдыха кафе, где можно было играть в настольные игры. Сатору выудил из своей сумки — откуда, чёрт его знает — колоду карт. — Давайте разомнёмся. Кто проигрывает три раза — тот может идти и купить себе все что хочет!И остальным тоже! — он заговорщически улыбнулся. — Тебе просто хочется, чтобы кто-то купил тебе новые очки, признайся, — заметила я, вытаскивая стул. — Я за! — подхватил Юджи, уже тасуя колоду. — Но проигравший платит! Мэгуми тяжело вздохнул: — Это плохо закончится. Игра началась. Первую партию Сатору уверенно вел… до тех пор, пока я не вытянула козыря и не положила карту на стол с победной ухмылкой. — Раз. — Я сложила руки на груди, переглядываясь с Мэгуми, который только усмехнулся краем губ. Вторая партия прошла быстрее — Юджи сам себя подставил, случайно выдав свои карты вслух, и я снова победила. — Два. — Я откинулась на спинку кресла, довольная. — Вы точно хотите продолжать? — Конечно! — рявкнул Сатору. — Это случайность. Вселенная просто… подмигнула тебе. — Ага, три раза подмигнёт, и вы в магазине, как миленькие, — хмыкнула я, вытягивая карту. Третья партия шла дольше, но финальный момент был сладким: я положила последнюю карту и встала из-за стола. — Три. — Я произнесла это с особым удовлетворением, глядя, как Сатору делает круглые глаза, а Юджи хватается за голову.-Ну что, за одеждой? — Она нас переиграла. — прошептал Мэгуми с лёгким удивлением, подперев подбородок рукой. — Я не верю.Это было подстроено! — Сатору поднялся, глядя на меня с преувеличенным ужасом. — Ты — ведьма. И я теперь должен идти за одеждой?! — Ты — учитель. Ты должен служить примером и держать слово, — я хлопнула его по плечу и направилась к выходу. — А теперь вперёд, мальчики. Мы идём на шопинг. Сатору тяжело вздохнул: — Как больно быть побеждённым… особенно женщиной. — Привыкай, Годжо. Привыкай. — усмехнулась я, уже открывая дверь. Сзади раздался смех Юджи и вздох Мэгуми. На улицу уже опустился вечер — небо окрасилось в глубокий фиолетовый, фонари мягко освещали тротуары, а витрины магазинов заманчиво мерцали огнями. Мы брели по оживленной улице — я шла впереди с уверенным шагом, за мной, с уже заметным недовольством на лицах, плелись трое: Сатору, Юджи и Мэгуми. — Давайте пошевеливайтесь! — Я оглянулась через плечо. — Это вы проиграли. Теперь страдайте достойно. — У меня чувство, будто я попал в адский бутик, — проворчал Мэгуми, засунув руки в карманы. — Эй, ты сам ходить не любишь — это мы знаем, но хоть попытайся не выглядеть, будто я заставила тебя таскать кирпичи, — огрызнулась я, открывая дверь первого магазина одежды. Внутри было светло, пахло новой тканью и духами. Музыка играла негромко, а продавщица улыбнулась нам, будто знала, что сейчас будет шоу. — Так. Мэгуми, ты налево — там куртки и худи. Юджи — туда, футболки. Сатору… с тобой отдельный разговор, — я вперила в него прищуренный взгляд. Он уже натягивал на себя какую-то пеструю шляпу. — А вот это стиль, да? Что скажешь? — Снимай. Сейчас же. — Я подошла и стянула с него шляпу, как будто отбирала игрушку у ребёнка. — Ты чертовски строгая, — усмехнулся он, но глаза блестели — его явно веселила вся ситуация. Я начала подбирать вещи, не давая никому расслабиться. То подавала футболку Итадори, то бросала на Мэгуми свитер, говоря: — Мягкий, как ты, когда не бурчишь. Примерь. — Ты нас с ума сведёшь, — проворчал Мэгуми, но послушно ушёл в примерочную. Юджи оказался проще — он с удовольствием крутился в одежде, весело позировал перед зеркалом: — Смотри, Мира, я модель! Модный приговор! — Модный приговор — это Сатору, — кивнула я на Годжо, который в этот момент стоял перед зеркалом в черной водолазке и длинном пальто. Он обернулся, раскинул руки, будто на подиуме. — Ну? Что скажешь? Я ведь роскошен? Я, приподняв бровь, обошла его и оценивающе провела пальцем по плечу пальто. — На удивление, это тебе идет. Хотя ты всё равно будешь вести себя как клоун, даже если будешь в костюме от Армани. — Это… почти комплимент? — с ухмылкой уточнил он. — Скорее угроза, если ты не снимешь это сейчас. Это слишком дорого. — О, она заботится о моем бюджете, как трогательно.  — Да, ты тратишь все на ерунду. — Одежда не ерунда вообще то! Тем более мой бюджет широкий как этот город. После третьего магазина лица парней были уже как после миссии класса “S”. Юджи шатался, волоча за собой пакеты, Мэгуми опустил плечи, а Сатору… он, напротив, выглядел неприлично довольным — у него было больше пакетов, чем у всех, и он нес их с гордо поднятой головой. — Если бы мне раньше сказали, что проигрыш в карты подарит мне новую коллекцию одежды, я бы проигрывал чаще, — заявил он с самодовольной улыбкой. — Так… а куда мы всё это повесим? — спросил Юджи, запыхавшись. — Моего шкафа не хватит! — Вот и повод наконец прибраться в нём, — парировала я. Когда мы наконец добрались до территории техникума, было уже глубоко за полночь. Мы прошли сквозь открытые ворота — воздух был прохладным, а звезды рассыпались по небу, как блёстки. Я скинула с плеча сумку и устало выдохнула: — Вот это шопинг. Надеюсь, вы извлекли урок. — Никогда не играй с Мирой в карты, — пробормотал Мэгуми. — Особенно если она молчит, пока тасует, — добавил Юджи. — Ну все,уже поздно.Спокойной ночи, генерал. — Сатору махнул мне рукой и направился к себе. Мэгуми и Юджи последовали за ним, переговариваясь и смеясь тихо между собой. Я осталась одна на ступеньках у входа, глядя им вслед. Ветер слегка трепал волосы, а звуки ночного техникума казались особенно тихими после такого шумного вечера. Я позволила себе короткую улыбку. Возможно, такие вот вечера были самыми настоящими — редкие, живые и настоящие. На следующий день Солнечный свет пробивался сквозь листву, играя бликами на тёплых досках лавочки. Я сидела с чашкой кофе в руке, раскачивая ногой и наблюдая за тем, как ветер треплет верхушки деревьев в саду рядом с Техникумом. На мне была чёрная толстовка и штаны — ничего особенного, просто утро, просто покой, который бывает редко. Я сделала глоток и чуть прищурилась. На удивление, даже птицы пели. Не хватало только чего-то… или кого-то. — Вот ты где, красотка. Голос, который невозможно перепутать. — Сатору, ты всегда так громко входишь в чужой покой? — я даже не повернулась, просто сделала ещё глоток кофе и закатила глаза. — А как же иначе? Если не объявлять себя, как ты узнаешь, что я пришёл украсить твой скучный день? Я повернула голову — он стоял, как обычно, в своём бесстыдном великолепии, руки в карманах, белые волосы слегка растрепаны, тёмные очки спущены на кончик носа, чтобы видеть меня взглядом поверх них. — Мой день был вполне хорош, пока ты не начал себя “украшать”, — лениво протянула я, чуть ухмыляясь. — Ты как магазин новогоднего хлама: блестишь, но везде мешаешь. Он фыркнул, усевшись рядом, развернувшись ко мне боком. — Ты даже не представляешь, как мне нравятся твои сравнения. Такая забота, такой… яд. — Ты сам к нему тянешься, как мотылёк к лампе. Хотя, скорее — к инсектициду, — я поджала губы, стараясь не выдать лёгкое веселье внутри. Он засмеялся. — И всё-таки ты остаёшься рядом. Как это называется? Привязанность? Судьба? Или ты просто не можешь без моего обаяния? Я повернулась к нему, посмотрела поверх кружки: — Назови это… общественной работой. Я просто присматриваю за проблемным. — Вот и я о том же. Проблемный, но красивый. — он расплылся в довольной улыбке и опёрся локтем о спинку лавки, чуть ближе подвинувшись ко мне. — Ты сегодня особенно хороша. Мрачная, ехидная — как раз по моему вкусу. — Это потому что ты страдаешь от нехватки вкуса. — я кивнула, сделав последний глоток и поставив чашку рядом на скамью. Мы на мгновение замолчали, просто смотря друг на друга. Его очки чуть съехали, открывая полностью глаза — бездонные, холодные и в то же время искренние. Чёрт, знал, как ловить момент. Потом он медленно поднялся, отряхнул невидимую пыль с брюк и, прежде чем я успела что-либо сказать, легко наклонился и чмокнул меня в губы — коротко, без слов, но достаточно, чтобы я замерла с приподнятой бровью. — Увидимся позже, милая. Не скучай слишком сильно. — с этими словами он развернулся и пошёл прочь, руки всё так же в карманах, походка лёгкая, как будто он только что не выбил из меня воздух. Я проводила его взглядом и только усмехнулась. — Ты ему так в губы уставилась, что я аж заскучала, — ехидный голос раздался внезапно прямо над ухом. Я вздрогнула и чуть не скинула с колен чашку с кофе — Да чтоб тебя, паразитка! — прошипела я, резко обернувшись, — Ты можешь появляться, как нормальные люди?! Без этих своих прыжков из воздуха?! — Ну извини, — пожала плечами сестра, усаживаясь на спинку лавки сбоку от меня, словно весила не больше пушинки. — Мертвой быть — значит иметь привилегии. Например, нарушать законы логики. Я закатила глаза, откидываясь назад. — И законы личного пространства. — Ой, не начинай. Ты вот тут сидишь, вся такая “о, поцеловал меня Сатору”, “о, как красиво улыбнулся”, а теперь злишься. Ведешь себя как девочка влюблённая. — Во-первых, я давно влюблена. Во-вторых — встречаемся уже сто лет. А в-третьих — не твоё дело. — я прищурилась. — И вообще, откуда ты знаешь, что он меня поцеловал? Мико лениво махнула рукой, словно прогоняя комара: — Я всё вижу. Ну, почти. У меня подписка на драму “Мара и её обаятельный Сатору”. Вышел новый сезон? — Ты бесишь. Честно. Вот прям физически чувствую, как нерв трещит. — я пробормотала, но усмехнулась. — Не хочешь обратно исчезнуть, а? Вдруг повезёт — надолго. — Нет. Тут уютно. А ещё я соскучилась. Ты слишком редко говоришь с сестрой. — Чтоб ты знала, в следующий раз я на тебе тестировать новые техники буду. — прищурилась я. — А то появляешься как проклятие. Без звука, без предупреждения, ещё и с комментариями уровня “убей меня снова”. Мико рассмеялась, качая ногой в воздухе: — Ну прости. Не хотела пугать. Просто… — её голос стал чуть тише. — Ты была очень… спокойной. Даже счастливой. Я давно не видела тебя такой. Я на секунду замолчала, взглянув на то место, где ещё пару секунд назад сидел Сатору. — С ним так выходит. Он как гроза — приходит шумно, остаётся тепло. Я уже думала, что Мико снова исчезла надолго, как обычно делает, но вдруг её голос вновь прозвучал рядом — тихий, но с той самой насмешкой, которую я знала с детства. — Слушай… а ты не думала завести ребёнка? — спросила она будто невзначай, но её взгляд внимательно уставился на меня. — Ты и Годжо… взрослые уже. Сколько можно бегать туда-сюда? Я резко перестала покачивать ногой. Сердце будто на секунду перестало биться, а в груди разлилось что-то холодное. Я медленно повернулась к ней, сдерживая все эмоции, как привыкла. — Ты правда хочешь об этом поговорить? — спросила я, глядя ей прямо в глаза. Мико чуть нахмурилась, уловив перемену в моём голосе. Я чуть прищурилась, с холодной, почти каменной ясностью произнесла: — Я бесплодна, Мико. Пауза повисла глухая, как будто даже воздух вокруг стал тише. Я отвернулась, смотря куда-то вдаль, на тонкие ветви деревьев, тихо колышущиеся от ветра. — Так что нет. Не будет ни сына, ни дочери с Годжо. Не будет семейных завтраков, не будет возни с игрушками, не будет колыбельных. — Я пожала плечами, будто это не касалось меня вовсе, будто не разрывало меня изнутри каждый раз, когда я это вспоминала. — Он, конечно, не знает. Или делает вид, что не знает. Мико стояла рядом молча. Даже она — всегда колкая, едкая — не находила слов. — Не все мечты сбываются, сестра, — тихо добавила я, поднимая голову вверх и моргая, чтобы не дать слезам появиться. — Ну хоть не будут жить с фактом что их мать - это дочь Сукуны Ремёна, даже не знаю стыдится или гордится.