Глава 3. Похищение

Адам был уверен, что это был второй по величине провал в его жизни, после того, где он позволил Еве уговорить его вкусить запретный плод. В конце концов, задача была легкой и простой. Это была всего лишь блядская разведывательная миссия, чтобы собрать информацию для Серы и успокоить взвинченного серафима. Честно говоря, он даже не знал, почему она так боится Ада. Вот уже много лет грешники не предпринимали попыток захватить Небеса. Конечно, то тут, то там появлялись грешники, которым удавалось проникнуть на Землю, порождая легенды о мифических монстрах, которые люди постепенно перестали воспринимать всерьёз, считая их выдумками стариков, развлекающих молодёжь у камина. Иногда это был даже не сбежавший грешник, а какой-нибудь порождённый Адом зверь, который случайно провалился в разлом и оказался в мире смертных. Взять хотя бы того адского кабана, которому однажды удалось сбежать и который носился по горам, пугая людей до смерти. Сэра сразу же пожаловалась на это Люциферу, и что же сделал этот придурок? Ни-че-го, вот что он сделал! Сказал, мол, не его вина и типа из-за какого-то старого приказа или чего-то ещё от Бога он все равно не смог бы с этим разобраться. Из-за этого Небесам пришлось наделить какого-то придурка неестественной силой, убедить его, что он какой-то греческий полубог, и отправить его разбираться с разъярённым кабаном. Как этих двоих там звали на Земле? Гер-как-то-там и Эриф-как-его-там? Чёрт, он не мог вспомнить. Тот факт, что потом этот придурок закатил истерику на небесах, когда узнал, что он не сын какого-то бога молний, а просто счастливчик, раздражал всех. Адам даже был почти уверен, что этот идиот до сих пор ноет по этому поводу, не понимая, как ему повезло оказаться на небесах, учитывая, что он в пьяном угаре убил свою жену и детей. Адам, возможно, был не лучшим мужем и отцом для своего многочисленного потомства, но, чёрт возьми, он хотя бы никого из них не убил. Он был близок к тому, чтобы убить Каина, но, к счастью, голос разума остановил его от того, чтобы забить сына до смерти. Правда, после этого Бог пометил Каина как первого настоящего грешника, и хотя Адам всё ещё злился на сына за то, что он сделал с Авелем, он не забывал, что Каин всё-таки был его первенцем. Старшему сыну пришлось взять на себя роль подопытного кролика, пока его родители возились и пытались понять, как ухаживать за таким маленьким и хрупким существом. Ему пришлось иметь дело с матерью, которая пыталась понять, как кормить его грудью, пеленать и одевать, и с отцом, который пытался обеспечить их всех достаточным количеством еды и гарантировать их безопасность. И хуже всего было то, что Каину приходилось иметь дело с Адамом, который был с ним очень строг, потому что тогда Адам ещё не знал, как быть отцом. Оглядываясь назад, Первый человек был готов признать, что они с Евой совершили много ошибок, воспитывая своих детей, но тогда у них не было никаких пособий по воспитанию. У них не было старших, к которым можно было бы обратиться за помощью или советом, а ангелы ничем не могли помочь с младенцами, так что Адаму и Еве приходилось во всём разбираться самостоятельно. Тот факт, что их детям удалось выжить и завести собственных детей, сам по себе был чудом, не считая, конечно, Абеля. Если это не было гребаной победой, то что, мать вашу, это тогда было? Тем не менее это не отменяло того факта, что Майкл был прав насчёт сегодняшнего дня. Было огромной ошибкой брать с собой на Небеса маленькую девочку, не проверив, кто она такая, но он ничего не мог с собой поделать. Это был рефлекс, отцовский инстинкт, если можно так выразиться. Он до сих пор отчётливо помнил это, как будто прошло пять минут, а не четыре часа.

Четыре часа назад

Адам мысленно застонал, когда его тайно перенесли в здание Небесного посольства в аду, не предупредив никого о его присутствии. Это было не так уж сложно: большинство обитателей Небес даже не знали о существовании этого сооружения, а Люцифер никогда туда не ходил, если только Сера не требовала какой-нибудь ебучей встречи, чтобы поговорить с ним об истреблении или о чём-то ещё. На самом деле Сера попросила Адама пойти туда только потому, что этот заносчивый придурок не отвечал на её звонки, ограничиваясь письмами и утверждая, что их встречи — пустая трата времени. Да, так и есть, но не этому придурку заявлять об этом. Тем не менее из-за того, что Люцифер постоянно игнорировал приглашения, а также из-за того, каким чертовски уклончивым он был во время их последней встречи почти два года назад, Сера начала нервничать. А нервная Сера означала дополнительную работу для Адама, так что да… он был не в восторге от роли Святого. Используя какой-то древний свиток, который дала ему серафим, Адам активировал заклинание, сделавшее его невидимым для Грешников и неудачников, рожденных в Аду, в кругу Гордыни. Судя по всему, это было заклинание, которое использовали высшие существа, когда спускались на Землю и разговаривали со смертными, хотя его предупредили, чтобы он никому не позволял прикасаться к себе. Адам должен был только наблюдать и слушать, иначе магия стала бы нестабильной и он вновь станет видимым. Ну, это ведь не должно было стать проблемой, так? В конце концов, летающих грешников было немного, и, поскольку никто не ожидал появления ангелов на небесах в ближайшие четыре месяца, Адам был уверен, что сможет пробраться в ад и узнать, не замышляет ли кто-нибудь что-то подозрительное. После трёх часов выслушивания нытья грешников о повседневных проблемах, таких как инфляция и сбор душ. Единственная интересная сплетня, которую Адам услышал с момента своего прибытия, состояла в том, что сумасшедшая Батори, судя по всему, полностью исчезла из поля зрения общественности в качестве Оверлорда, и никто не знал почему. Ходили слухи, что она разозлила Королеву Ада каким-то глупым поступком, но, зная характер своей бывшей жены, Адам был уверен, что это был какой-то дерьмовый комментарий, именно из-за которого эта стерва и попала в чёрный список ещё более крутой стервы. Не то чтобы это помогло ему вычеркнуть Батори из своего чёрного списка. У него было несколько девушек-экзорцисток, которые в прошлом стали жертвами Элизабет, и они, конечно же, хотели отомстить за те ужасы, которые им пришлось пережить. И всё же Адам был уверен, что узнал бы больше, сидя ровно на своей заднице в Раю и поедая ребрышки, чем бегая по гребаному Аду и слушая кучку плаксивых сучек. Однако после того, как он выслушал очередную неудачливую сучку, жалующуюся на кислотные дожди, Адаму захотелось передохнуть. По правде говоря, он хотел вернуться домой, но знал, что если вернётся слишком рано, Сера закатит истерику, а в Аду и Раю не хватит алкоголя, чтобы он снова с этим смирился. Вопрос, однако, был в том, куда ему пойти, чтобы немного расслабиться. В аду не так много спокойных мест, и хотя ему, безусловно, нравились женщины, он не был уверен, что хотел бы увидеть, что может предложить адский квартал красных фонарей. В аду почти нет правил, и Адам не был уверен, что хотел бы знать, что в наши дни заводит некоторые души. Немного полетав, Первый человек уже был готов послать всё к чёрту, телепортироваться обратно на Небеса и рассказать Сере, что в Аду творится полный бардак. Не было ни какого-либо восстания, ни слухов о том, что, чёрт возьми, происходит с Люцифером и его ненадёжной непостоянной задницей, ни чего-либо ещё о Лилит, кроме того, что она снова даёт какой-то концерт. — Ей всегда нравился звук её собственного грёбаного голоса, — проворчал он, слегка взлетая. Он приближался к району каннибалов, который они с девчонками хорошенько потрепали в прошлом году, когда заметил, что с тех пор, как он видел это место в последний раз, в нём появилось кое-что удивительно приятное. — Это что, ёбаный парк?.. Адам в недоумении уставился на небольшую пустую поляну, на которую медленно приземлился. Он с изумлением обнаружил, что действительно стоит в ухоженном и чистом общественном парке. Да, парк не был таким пышным и красочным, как парки в Раю, но для Ада было чертовски впечатляюще, что им каким-то образом удалось создать пространство с зелёной травой и деревьями, которые не выглядели как часть какого-то наркотического видения. Это чем-то напомнило ему несколько изображений парков, которые некоторые Победители нарисовали или показали из своих смертных жизней на Земле. Если конечно не обращать внимания на местных жителей, которые лакомятся конечностями грешников. Тем не менее это было тихое место, где не было слышно криков и убийств, и это позволило Адаму немного отдохнуть, пока он прогуливался и с лёгким восхищением наблюдал за тем, как в Аду каким-то образом умудрились вырастить розы. Там даже прыгали какие-то животные, но Адам не осмелился подойти ни к одному из них, потому что они напоминали ему искажённые земные версии знакомых существ. Например, маленькие зелёные птички, похожие на цветы, и красные утки. «Какого чёрта ты создал, Люцифер?» — в ужасе подумал Адам, наблюдая за тем, как маленькая ковыляющая кошмарная птица яростно нападает на ребёнка-грешника, который ударил её камнем. Конечно, малыш заслужил это, но, чёрт возьми, у этих ублюдков есть зубы?! — «Я думал, тебе нравятся утки, блядь!» После этого Адам был уверен в двух вещах. Во-первых, он собирался сделать так, чтобы его девочки как можно меньше разрушали парк, потому что, несмотря на то, что это был Ад, место было довольно приятным. А во-вторых, он никогда не стал бы связываться с местной фауной. Это было просто безумие. Адам продолжал свою лёгкую прогулку по парку, наслаждаясь удивительно спокойной обстановкой, когда произошло это. Сначала Адам не совсем понял, на что именно он смотрит. Фигурка была крошечной, едва достигала середины его голени, и была одета в ярко-жёлтое платье с белым передником, с мягкими пушистыми золотистыми волосами и розовыми щёчками, которые надувались каждый раз, когда она посасывала жёлтую пустышку в тон платью. Но внимание Адама привлекло то, насколько странно знакомой она выглядела. Он не был уверен, где видел её раньше, может быть, мельком на главной улице нижних уровней Рая? Она определённо не была похожа ни на одного из Грешников, которых он когда-либо видел, и ни на одного из адорожденных. Может быть, какой-то райский идиот не усмотрел за ней, и бедняжка каким-то образом заблудилась в Аду. В конце концов, такое уже случалось, хотя та душа была старше и застряла на Земле, если Адам правильно помнил. Но, эй, если душа может случайно оказаться на Земле, кто сказал, что такая малышка, как она, не могла повернуть не туда и по ошибке оказаться в Аду? И… ему показалось, или она смотрела прямо на него? Нет. Адам не был уверен, что это просто совпадение, что за его спиной есть что-то ещё, что привлекло внимание ребёнка. Адам размышлял, не стоит ли ему послать Сере почтового голубя, как вдруг из-за кустов выскочила грешница. Судя по всему, это была молодая женщина лет двадцати пяти, одетая в угольно-серую юбку и пальто, а также в шляпу канотье в тон, плотно сидевшая на её каштановых волосах. Адам сразу понял, что это за тип грешника, судя по её острой, как бритва, улыбке, похожей на акулью, и бездонным чёрным провалам вместо глаз. У грешников-каннибалов по какой-то причине всегда были именно такие черты, включая пепельно-серую кожу. По какой-то причине они старались хорошо одеваться. Адам был уверен, что они делали так, чтобы окружающие думали, что они цивилизованные люди. — Вот ты где! — воскликнула грешница, и на её лице появилась маниакальная улыбка, когда она увидела малышку, сидящую в одиночестве на траве. — Дерзкая маленькая девочка! Теперь ты моя! Адам почувствовал, как кровь застыла у него в жилах. Неужели он правильно расслышал эту грешницу? Он уставился на малышку, которая громко вскрикнула от и попыталась отползти. Её крошечные ножки были слишком короткими, чтобы дать ей шанс противостоять взрослой грешнице, которая быстро приближалась к ней. — Теперь я тебя поймала, маленькая мисс, — усмехнулась грешница, и её маниакальная ухмылка стала ещё шире. Она протянула липкие от пота руки к ребёнку, который в ужасе закричал, — Сейчас я тебя съем-… Не успев осознать, что он делает, Адам оказался между ребёнком и Грешницей, с боевым топором в руке, покрытым горячей красной кровью. Он смотрел, как грешница в замешательстве лежит на земле, зажимая глубокий порез на груди и удивлённо кашляя кровью. Когда его заклинание невидимости начало мерцать и угасать, Адам быстро повернулся, чтобы поднять ребёнка, но что-то большое и разъярённое врезалось ему в спину, отбросив его назад. Оглушённый, но не сбитый с ног, Адам зарычал и обернулся, чтобы увидеть то, что он мог описать только как огромную гончую с отвратительными зубами, которая рычала на него. У пса была короткая шерсть с чёрным отливом, как у тигров, и такие же короткие уши, которые почти не выделялись на фоне головы. Адаму потребовалась минута, чтобы понять, что это вид адских гончих, с которыми он редко сталкивался. Пёс громко и угрожающе зарычал на него, и малышка заплакала, напуганная дракой. Судя по всему, это было всё, что требовалось зверю, чтобы отвлечь его внимание от Адама. Красно-белые глаза переметнулись с Адама на малышку, а затем животное повернулось и начало разевать пасть, целясь в плачущую девочку. На секунду Адам почувствовал, что возвращается в прошлое. Когда Ева ждала двенадцатого или тринадцатого ребёнка, он взял остальных с собой на поиски еды. Он сказал Сифу, чтобы тот научил братьев ловить рыбу, а сам показал девочкам, какие ягоды можно есть, а какие нет. Мужчина не мог вспомнить, кто из его дочерей — Аван, Аклима или Келима — забрела слишком далеко и встретила волка. Адам всё ещё слышал крики своих перепуганных дочерей, звавших на помощь, и видел острые белые зубы Он вспомнил, как набросился на монстра, когда тот пытался растерзать одну из его маленьких дочерей. Он помнил, как появился с яростным рёвом, отвлекая тупое животное своим боевым кличем, крепко сжимая в руках деревянный меч, прежде чем вонзить его в грудь чудовища… Рука Адама, не колеблясь ни секунды, дернулась за священным топором, в то время как зверь по-прежнему был сосредоточен на плачущем младенце, который пытался отползти. Он уже видел, как зверь медленно смыкает на ней челюсти, и представлял, как его жемчужно-белые клыки, вскоре обагрённые кровью, смыкаются на её шее. — ОТВАЛИ, КУСОК ДЕРЬМА! — взревел Адам и оттолкнул животное ногой. Зверь взвыл от боли, когда топор отрубил ему правую лапу. Кровь забрызгала землю вокруг них, и несколько капель попали на ребёнка. Пёс зарычал и приготовился снова броситься в атаку, но Адам снова взмахнул топором и перерубил ему ахиллово сухожилие на задних лапах. Адский пёс вскрикнул от боли и упал, жалобно скуля и подвывая, как собака. Адам усмехнулся, глядя на двух монстров, разочарованный тем, как легко их было победить, а затем снова обратил внимание на плачущего ребёнка. В конце концов, ему нужно было действовать быстро. Её крики и его драка, какой бы короткой она ни была, наверняка привлекли внимание всех, кто находился в радиусе нескольких миль. — Эй, всё в порядке, милая, — Адам изо всех сил старался успокоить малышку и поморщился, когда она отпрянула от него. — Эй, всё в порядке. Я один из хороших парней. Адам сделал шаг в её сторону, но что-то потянуло его за халат. Рыча, Адам обернулся и с отвращением посмотрел на женщину-грешницу, которая изо всех сил цеплялась за него. На её лице было сердитое, но болезненное выражение. — Не… трогай… её… — слабо выдохнула каннибалка, её хватка с каждой секундой слабела. Адаму даже не пришлось пинать её, чтобы она разжала руки. Одного резкого рывка было достаточно, чтобы освободиться, пусть даже его мантия немного порвалась. Но это было не страшно, ведь на ней уже была кровь этой отвратительной Грешницы, так что он собирался сжечь это одеяние, как только вернётся на Небеса. — К-… кто-нибудь-… остановите-… — У меня нет на это времени, — прорычал Адам, услышав приближающиеся голоса других грешников. Поспешно подойдя, он подхватил плачущую малышку, спрятал её в рукавах своего халата и открыл портал обратно на Небеса. — Всё в порядке, куколка. Теперь ты в безопасности. Давай вернёмся домой.

Настоящее время

Адам застонал, подумав об этом. Честно говоря, ему следовало повнимательнее присмотреться к ребёнку и как следует всё обдумать. За младенцами и юными Победителями часто присматривали хранители Рая, будь то херувимы или Победители, получившие такую работу. Они всегда были готовы принять их у Врат Рая и внимательно следили за ними, чтобы те не заблудились. Ребёнок никак не мог случайно попасть в Ад, когда столько людей были готовы за ним смотреть. Но нет, только когда малышка испугалась, что он схватит её и телепортирует, Адам понял, что она не рождена на Небесах, потому что во время её истерики у неё появился дьявольский хвост и две крошечные шишки на голове. Как будто её грёбаные глаза не выдали её с самого начала. Но теперь у него возникла проблема и он не был уверен, что стоит рассказывать о ней Сере. В конце концов, это была не вина Ада. Чёрт, Адам даже не мог обвинить в этом Люцифера, ведь он и близко не подходил к этому скользкому ублюдку. Нет, во всём этом мастерстве по созданию проблем виноват был только он сам… …и Сера. Если бы она не сказала ему, что нужно пробраться в Ад и выяснить, что задумал Люцифер, ему бы не стало скучно. А если бы ему не стало скучно, он бы не пошёл в парк, не наткнулся бы на ребёнка и не принял бы его за потерявшегося победителя. И тогда он не стал бы нападать на грешника и адорожденного, хотя и мог бы возразить, что гончий защищался, и тогда они не рисковали бы тем, что это может перерасти в грёбаную Священную войну. Если подумать, то нет, это была полностью вина Серы. Она должна была знать, что в Гордыню придут адские отродья, когда сезон истребления прошел, а вместе с ними придут и их детёныши. Чего она ожидала?! Ну, он пока не осмелился бы сказать ей об этом. Адам отправился поговорить с Серой, как и велел Майкл, но, к сожалению или к счастью, в зависимости от того, кого вы спросите, Сера в тот момент был на какой-то встрече и пока не могла выслушать Адама. Это означало, что у него будет немного времени, чтобы, возможно, придумать другой способ вернуться в Ад и… …и что? Ему не хотелось бросать ребёнка в каком-то случайном месте и надеяться на лучшее, даже если ребёнок был рождённым в аду. — Может, нам всё-таки стоит разобраться с этим ублюдком, который крадёт чужих жён, — прорычал Адам, направляясь в свою комнату, чтобы, может быть, вздремнуть часок. Может, выспавшись, он сможет лучше всё обдумать и… — Какого х-…? Да ты издеваешься, блять!

***

Филомена в панике металась по комнате, решая, стоит ли ей призвать херувимов, чтобы те помогли им с поисками, а Габриэль про себя перебирал все известные ему молитвы, чтобы они поскорее нашли малышку. Он не знал, как она выбралась из его кабинета, ведь они забаррикадировали её стеной из стульев, маленьких столиков и книг. Так ведь смертные держат детей, да? Они говорят, где дети должны быть, и те там остаются, верно?.. Верно?! О, да кого он обманывает? В юности он и сам постоянно всем интересовался, как и Азраэль. А если вспоминать о Самаэле… что ж, из-за его постоянных вопросов Сера чуть не рвала на себе волосы от стресса, и с его взрослением это не прекращалось. В конце концов, именно из-за своего любопытства он и был изгнан. Теперь он вдруг понял, почему Сера так часто паниковала раньше, когда теряла их всех из виду. — Она не у тебя под столом? — спросила Филомена, выглядывая из-за многочисленных стопок книг, которые они расставили по комнате. — Малышка~. Где ты~? Пожалуйста, выходи. — Нет, там её нет, — ответил Габриэль и быстро взлетел, чтобы посмотреть на пустые полки сверху. — И здесь её нет! — Зачем ей забираться на полки? — прошипела Филомена. Её каштановые волосы постепенно стали сечься от стресса. — Габриэль, это ребёнок, а не птица! Она не умеет летать. — Откуда мне было знать? — воскликнул Габриэль. — Я понятия не имею, на что способны младенцы. Насколько я знаю, она могла встать и выйти за-… Они оба замерли в своих лихорадочных поисках, и их взгляды медленно устремились к двери, которая была приоткрыта. Щель была не очень большой, но, если подумать, вполне могла пропустить что-то маленькое, и это что-то не заметили бы. Что-то вроде… — Ты же не думаешь… — нервно пробормотал Габриэль, и его крылья зашуршали от беспокойства, в то время как Филомена побледнела как полотно. — …что она… — Мена уловила его мысли, и её глаза расширились от страха. — Дверь! — одновременно закричали они и бросились к выходу из кабинета, надеясь, что ребёнок сидит прямо за дверью… ...но там никого не было. Только пустой белый коридор, в котором было тихо, как в могиле. Габриэль почувствовал, как его охватывает паника, и поспешил по коридору обратно в кабинет Майкла. Его крылья били так быстро, как только могли. Это было плохо. Он знал, что это так. Им нужно было найти девочку, пока кто-нибудь другой не наткнулся на неё и не привёл в ясли или, что ещё хуже, не запаниковал и не сообщил всем, что на Небеса проник демон. Кто-нибудь мог причинить ей вред, и что тогда? Если она пострадает, у Ада появится повод… Быстро свернув за угол, Габриэль успел увидеть присевшего Адама всего за две секунды до того, как его нога врезалась в спину Первого Человека. Оба мужчины вскрикнули от неожиданности и боли и покатились по коридору. Адам упал в паре футов от того места, где стоял, а Габриэль — примерно в середине коридора, приземлившись в ворохе перьев, крыльев и конечностей. — Какого хера, Гэб?! Ты что, не видишь, куда летишь? — прорычал Адам, потирая то место, куда его ударила нога Габриэля. — Слава богу, я уже мёртв, потому что ты, скорее всего, сломал бы мне спину этим ударом. Габриэль на мгновение потерял ориентацию, его мысли путались после падения. Он так не разбивался с тех пор, как научился летать. И тогда всё было гораздо хуже: они улетели вместе с Ариэль и Гэб чуть не сломал крыло. После этого Сера была в панике и постоянно отчитывала его за слишком быстрый полёт, но это его не останавливало. Ему нравилась скорость и ощущение ветра в волосах и перьях. А после рождения Задкиила Сера наконец перестала просить его сбавить темп. — Адам! Прости, дружище. Я тебя не заметил, — беспомощно пробормотал Габриэль, пытаясь высвободиться из клубка рук и ног, барахтаясь на чистом полу. — У нас проблема. Мы… — Потеряли ребёнка? — пробормотал Адам, и по коридору эхом разнёсся громкий хруст — он потянулся. Адам тихо застонал от облегчения, когда боль в спине немного утихла. — Я знаю. Не волнуйся. — Не волнуйся? Что значит «не волнуйся»?! Если кто-нибудь узнает, что в раю адорожденный… — Габриэль с трудом сдержался, чтобы не вскрикнуть от боли, когда ему наконец удалось высвободить крылья из-под длинных ног, и медленно поднялся на ноги, полностью осознав, что сказал Адам. — Подожди… что ты имеешь в виду, говоря, что знаешь? Раздраженно фыркнув, Адам указал на дверь кабинета Майкла. Там, с невинно распахнутыми, как у оленёнка, глазами, сидела пропавшая малышка и с любопытством смотрела на них, засунув большой палец в рот. Габриэль разинул рот, осознав, что либо малышка ползала гораздо быстрее, чем он думал, либо они с Филоменой были слишком заняты уборкой, чтобы заметить, что ребёнок сбежал. И, судя по тому, как она спокойно перевела взгляд на дверь и так же спокойно направилась к ней, они просто запаниковали. — О, хвала Отцу, — с облегчением вздохнул Габриэль, увидев, что малышка не только нашлась, но и не пострадала. Подойдя ближе, Габриэль осторожно поднял крошечное существо, не обращая внимания на её плач, когда она потянулась к двери. — Как ты сюда попала, малышка? Мы же говорили тебе оставаться в манеже.