Глава 3.1. Совершенно невежественные.

Михаэль чувствовал, как мигрень становится все более очевидной, пока он пытался сосредоточиться на бумажной работе. Несмотря на то, что он передал малышку Габриэлю и Филомене, Майкл не мог перестать думать о девочке. В ней было что-то до боли знакомое, но он никак не мог понять, что именно. Эта мысль крутилась и вертелась у него в голове, словно тихий голосок, шепчущий где-то в глубине сознания, но он был слишком слаб, чтобы понять, что это. Девочка и то, что она ему напоминала, ставили его в тупик. А поскольку Михаэль был солдатом и правой рукой своего отца, он не любил загадок. Он раздумывал, не вызвать ли ему снова Габриэля и Мену, после того, как целый час пытался сосредоточиться на работе и обнаружил, что перечитывает первые три предложения отчёта снова и снова, не запоминая при этом ни слова. Он просто не мог сосредоточиться на документе, несмотря на все свои попытки. Вместо этого он чувствовал какую-то необъяснимую тягу к девочке, странное и незнакомое желание быть рядом с ней и выяснить, кто она такая. Или ему нужно было перейти на травяные чаи, как это сделал Азраэль тысячу лет назад, чтобы успокоить нервы. Честно говоря, у бедного ангела, вероятно, была самая тяжёлая работа из всех: ему приходилось не только заполнять бесконечные документы, но и сопровождать заблудшие или сопротивляющиеся души к святому Петру для-… Майкл уже собирался сделать большой глоток кофе, выпив столько чашек, что у него случилось бы три сердечных приступа, будь он смертным, как вдруг от внезапной боли он подпрыгнул и пролил давно остывший напиток на стол и документы. — Сукины дети! Михаэль зарычал, не в силах сдержать гнев. Его многочисленные глаза открылись по всему телу, а ореол вспыхнул ярким горячим светом, прежде чем он сумел взять себя в руки, сделав глубокий контролируемый вдох. В конце концов, ему нужно было всегда сохранять спокойствие и не устраивать ненужных вспышек гнева. Все же, он был солдатом, и сейчас именно ему было поручено исполнять обязанности слуги своего отца, пока тот отсутствовал. Быстро оглядев себя, чтобы убедиться, что он по-прежнему выглядит презентабельно, Услышав снаружи какую-то возню, Майкл быстро подошёл к двери и распахнул её с почти драматическим жестом. Он надеялся, что шум за дверью отвлечёт его на достаточное время, чтобы он смог собраться с мыслями и продолжить работу. Шум обычно был вызван столкновением нескольких херувимов, доставлявших документы, или тем, что несколько юных Небесных или Победителей случайно забрели на верхние уровни Небес из-за того, что эта область была закрыта для большинства. Вместо этого он столкнулся лицом к лицу с недовольным Адамом и потрясённым Габриэлем, который держал в руках причину его рассеянности. Алые глаза тут же устремились на него, и малышка радостно вскрикнула, протягивая к нему ручки и издавая поток детского лепета, похожий на водопад. — Что здесь происходит? — простонал Майкл, когда Габриэль поудобнее перехватил ребёнка. — Кажется, я просил тебя и Филомену присмотреть за ребёнком. А ты, Адам, почему так быстро вернулся? Ты доложил Сере обо всем? Оба мужчины, казалось, застыли на месте, когда взгляд голубых глаз Майкла устремился на них, словно они надеялись, что, если не двигаться, архангел их не заметит. Не говоря уж о малышке, которая, казалось, так и рвалась к нему. Конечно, когда они стояли неподвижно, она должна была быть невидимой. Ни один из мужчин, похоже, не хотел ничего говорить, и пока Майкл чувствовал, как его терпение медленно тает, как песок в песочных часах, девочка, казалось, всё больше расстраивалась из-за того, что её неизвестные требования не были удовлетворены. — Ну что? — спросил Майкл, когда в коридор вбежала Филомена с испуганным лицом. — Я не смогла найти её в южном крыле. Ты… о, — она с облегчением вздохнула, увидев младенца на руках у Адама, и быстро забрала его у Первого человека, приложив чуть больше силы, чем было необходимо, как будто он собирался причинить ей вред. Глядя на младенца, который всё ещё пытался дотянуться до Майкла, Филомена крепко держала его одной рукой, а другой решительно постукивала по маленькому чёрному носику. — Плохой ребёнок. Ты должна была оставаться там, куда мы тебя поместили. Однако в ответ Мена увидела лишь пустые алые глаза и тихое рычание, когда палец был отброшен в сторону. Малышке явно не нравилось, что её заставляют косоглазить, и ей не нравилось, что никто не понимает, куда она хочет пойти. Воздух наполнился нарастающим плачем, когда маленькое исчадие ада начало извиваться в руках Мены, вынуждая юную Святую держать её подмышками. Адам в ужасе смотрел, как Филомена держит малышку так, словно та была либо полудикой кошкой, которая вот-вот расцарапает ей лицо, либо мешком полусгнившей картошки. Он хотел поправить её, сказать, что она неправильно держит малышку и, скорее всего, причиняет ей боль, потому что вся тяжесть девочки приходится на её плечи, но он знал, что если сейчас что-то скажет, Мена просто огрызнётся в ответ. И ему совсем не хотелось целый час выслушивать нотации какого-то вечного подростка. Михаэль уже собирался потребовать объяснений, чувствуя, как у него всё сильнее пульсирует в висках. Мигрень усиливалась с каждой минутой, и стресс вообще никак не помогал. То, что малышка начала расстраиваться и проявлять свои демонические черты, тоже не помогало ситуации. И хотя Майкл хотел позвать их из-за ребёнка, теперь, когда она была перед ним, он не знал, что с ней делать. Михаэль никогда подолгу не общался с детьми, за исключением Самаэля, но это было так давно. С тех пор словно прошла практически целая жизнь. Но каким бы ни был его план, у Майкла не было времени его обдумывать. Вся группа замерла, когда они услышали вдалеке шаги кого-то, кто шёл по коридору в их сторону. Судя по голосам, это были молодые люди, скорее всего, херувимы, как предположил Майкл. Вероятно, они направлялись в кабинет Филомены, чтобы оставить ей какие-то отчёты или бланки запросов. Её отдел всегда был перегружен, так как помощников не хватало. И вот они здесь. В коридоре. Слоняются без дела, как несчастные дураки. С медленно злящимся адорожденным младенцем. — В мой кабинет. Живо! — рявкнул Майкл, после чего они все ввалились внутрь. Габриэль успел закрыть дверь за секунду или две до того, как херувимы свернули за угол.

***

Все в кабинете Майкла затаили дыхание, хотя в этом не было необходимости. Напряжение было настолько ощутимым, что Габриэлю показалось, будто он сделал шестьдесят петель подряд, а потом без остановки кружился. Даже оливковая кожа Мены казалась пепельной, когда она крепко прижимала к себе малышку, молясь, чтобы не та закатила истерику и не начала кричать. Малышка и правда рычала, становясь всё более нетерпеливой, пока Святая неловко держала её на руках, пытаясь укачивать, чтобы успокоить. Однако ребенку, похоже, не нравилось, как Филомена её держит. Движения были слишком резкими и быстрыми, чтобы чувствовать себя комфортно, и маленькой адорожденной казалось, что её дёргают вверх-вниз, вместо того чтобы успокаивать. Поэтому вместо того, чтобы успокоиться, малышка становилась всё более и более беспокойной. Пока Мена отчаянно пыталась успокоить малыша, Майкл вместе с Габриэлем прижались к двери и прислушивались, не ушли ли херувимы. У Михаэля возникло странное чувство дежавю. Он мог вспомнить множество случаев, когда они с Самаэлем делали также, особенно в мастерской отца или в зале для собраний, пока остальные обсуждали идеи для Эдема. Тогда их считали слишком юными, чтобы участвовать в его создании, и их единственным вкладом была утка, которую сделал Люцифер и которой дал имя Майкл. Он до сих пор помнил, как обиделся Самаэль, когда им отказали в возможности присоединиться к остальным.

Flashback

— Почему мы тоже не можем пойти? — возмутился Самаэль, раздраженно топнув ногой, когда Джофиэль с решительным видом мягко вытолкнула его и Майкла из комнаты для совещаний. Ему было уже шестьсот лет, но из-за своего маленького роста Самаэль выглядел на три, если не на четыре века моложе. — Джоджо! Мы тоже хотим помочь с проектом отца! — Это не игра, Самаэль. Мы не собираемся здесь развлекаться, — слегка отругала она его, откидывая золотисто-русые волосы с глаз. Она всегда очень гордилась своими волосами, которые были собраны в маленькие тугие кудряшки. Если бы она позволила им рассыпаться, они бы окутали её, как огромный шар, который Самаэль однажды сравнил с солнцем. Однако сегодня, поскольку они собирались работать, она тщательно заплела волосы в греческую косу и закрепила её ободком, а сама надела белый халат. — У меня нет времени на игры. Ни у кого из нас нет. О, где же Сера? Сера! — Мы это знаем! — Самаэль запротестовал, пытаясь протиснуться мимо нее, но все только для того, чтобы Джофиэль раздраженно фыркнула, пытаясь удержать его на расстоянии. Майкл и Самаэль могли видеть, как внутри помещения остальные медленно разбирают огромные стопки свитков, каждый говорил быстрыми приглушенными голосами на небесном, в то время как Уриэль делал заметки и вел запись того, кто что сказал. — Джоджо, пожалуйста! Ты сказала, что вы все говорите об идеях, верно? У нас с Майки их много! — Да, — Майкл энергично закивал, хотя и не так рьяно, как Самаэль. — Мы даже записали их и нарисовали некоторые из них. Например, я нарисовал маленькое существо, помнишь? Оно всё пушистое, чёрно-жёлтое и-.. — И я создал животное, которое может есть древесину! — прорычал Самаэль, пытаясь вырвать руку из хватки Иофиила. — Самаэль, прекрати! Сера! Ради всего святого, где эта девушка? — фыркнула Джофиэль, когда рука Самаэля выскользнула из её хватки. — Самаэль! Сэмми радостно вскрикнул, победно взмахнув рукой, и поспешил к двери, но тут же разочарованно вскрикнул, потому что прямо перед ним появился Габриэль и подхватил его на руки, чтобы остановить. Маленький ангел взвыл от несправедливости, но Габриэль не обратил на него внимания, ведь Сэмми уже не в первый раз закатывает истерику из-за того, что не может добиться своего. — Мы сказали «нет», Самаэль. Это важная встреча, а не место для игр, — сказал он ему, вынося малыша из комнаты и ставя его на землю. Самаэль попытался протиснуться мимо Джофиэль и Габриэля, но пара была готова к этому и быстро схватила его, используя свои крылья, чтобы преградить ему путь. — Самаэль. — Но мы тоже можем помочь! — разочарованно прорычал Самаэль. Он был так взволнован, когда узнал, что отец созвал ещё одно собрание по поводу чего-то, связанного с Эдемом. В последнее время он был так занят, что они редко его видели, а если и видели, то мельком. В последний раз они нормально с ним разговаривали, когда пробрались в его мастерскую. — ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО! Я ХОЧУ ПОМО-..! — ДОВОЛЬНО! — суровый голос Уриэля заставил Самаэля замереть в их объятиях и почти сразу же прекратить истерику. Отпустив его руки, Гавриил и Джофиэль отошли в сторону, давая старшему брату возможность поговорить с младшим. Опустившись на колени, Уриэль крепко взял Самаэля за руки и с непривычно суровым выражением лица начал отчитывать его. — Самаэль, тебе сказали «нет». Ни Майкл, ни ты не достаточно взрослые, чтобы участвовать в этих собраниях. Когда ты станешь старше, ты сможешь присоединиться к нам, но пока это наша обязанность, а твоя — сосредоточиться на уроках. — Но..-! — возразил Самаэль. — Самаэль, хватит, — твёрдо заявил Уриэль, изо всех сил стараясь не обращать внимания на слёзы, которые наворачивались на ярко-голубые глаза младшего брата, — Эта встреча будет долгой и скучной. Нам всем придётся очень долго сидеть и слушать друг друга, пока Отец обсуждает разные идеи и принимает решения. Это наш долг. Вы с Майклом ещё слишком малы, чтобы участвовать в этом. Ваш долг сейчас — пойти с Серой и закончить уроки. — Но Зези и Зади идут. Почему мы не можем? — захныкал Самаэль. Он не хотел оставаться в стороне. Они с Майклом слышали, как остальные говорили о том, что проект, который запускает отец, очень важен и что он попросил их всех принять участие в его разработке. Всех, кроме них. — Пожалуйста, Ури. Я тоже хочу помочь. Вздохнув, Уриэль поднял Самаэля, который начал плакать. Его средние крылья утешающе обняли Самаэля, а одно из нижних крыльев притянуло к себе Майкла. Он был рад, что Майкл начал взрослеть и перестал так часто плакать, но Самаэль, похоже, перенял эту привычку и всякий раз, когда чувствовал, что с ним обращаются несправедливо, начинал истерику. Такое случалось не часто, но всякий раз, когда их вызывали на эти собрания… «Наверное, ему просто одиноко», — подумал Уриэль, поглаживая малыша по спинке и мысленно отмечая, что разница в росте между близнецами становится всё более заметной. Майкл всегда был выше брата, но теперь, в шесть лет, он уже доставал ему до пояса, в то время как Самаэль едва до него дотягивался. — «В последнее время мы все были очень заняты, так что остались только они и Сера. Может быть, мне стоит попросить папу выделить день, когда мы сможем провести время все вместе и поиграть.» — Самаэль. Майкл. Вот вы где, — позвала Сера, подбегая к ним. Она готовилась к предстоящему уроку, когда близнецы снова сбежали. Теперь, когда они не были так сильно привязаны к Вольеру, следить за ними стало сложнее. — Я вас повсюду искала. Ну же. Нам сегодня многое нужно выучить. — Пожалуйста, Ури… Я тоже хочу помочь, — умолял Самаэль, уткнувшись в плечо Уриэля и крепко обнимая его. Майкл чувствовал, что разрывается между желанием тоже попросить о помощи и желанием последовать за Серой, которая протягивала им руки. Им всегда говорили, что нужно слушать старших братьев и сестёр, а Уриэль был самым старшим. — Пожалуйста? — Сэмми, — тихо прошептал Уриэль, целуя младшего брата в макушку. Отняв руку на секунду, чтобы мягко подтолкнуть Майкла к Сере, Уриэль осторожно повернул Самаэля к себе. — Послушай. Мы пока ничего не создаём. Мы даже не уверены, захочет ли этого Отец. Сейчас всё это обсуждается. Разговоры. Много-много разговоров, понятно? Тебе будет скучно. — Но у меня тоже есть идеи, — заныл Самаэль, слегка потирая глаза, чтобы избавиться от слёз. — Почему мы тоже не можем пойти? — Когда ты станешь старше, я клянусь, ты примешь в этом участие. А сейчас иди с Серой. Я обещаю, что после собрания мы с тобой проведём немного времени вместе. Может, потренируемся в полётах или магии, а? — Он надеялся, что это обещание хоть немного успокоит расстроенного ребёнка. Они все довольно рано поняли, что Самаэль может быть упрямым, когда ему в голову приходит какая-то идея. К сожалению, похоже, это был как раз такой случай. — Веди себя хорошо ради Сэры, Сэмми, ладно? — Не-е-ет! — заскулил Самаэль, когда Уриэль неохотно передал его в руки Серы. Серафим слегка самодовольно посмотрела на него, крепко прижала Самаэля к груди и нежно погладила его по голове, положив её себе на плечо. — Ури-и~! — Тише, малыш. Сейчас не до этого. У каждого из нас есть свои обязанности, которые мы должны выполнять, — мягко упрекнула его Сера, легонько похлопав по спине. Ей не нужно было озвучивать свои мысли, ведь старший из братьев знал, как она относится к тому, что он потакает прихотям Самаэля. Вместо этого она слегка поклонилась им и улыбнулась Майклу, который явно разрывался между ними. — Пойдём, Майкл. Мы не должны больше отнимать время у ваших братьев и сестёр. Вам с Самаэлем нужно больше практиковаться в чтении и магии. — Увидимся позже, Сэмми и Майки! Обещаю! — крикнула им вслед Джофиэль и неуверенно помахала близнецам, которые выглядели расстроенными, пока Сера уводила их. — Да, просто подожди и увидишь, — Габриэль изо всех сил старался вернуть Самаэлю улыбку. — Если хочешь, мы можем полетать вместе позже. Мы закончим раньше, чем ты успеешь оглянуться.

End of Flashback

Вот только в итоге они так и не полетали, если Майкл правильно помнил. Занятия с Серой были утомительными даже для Майкла, а Самаэль совсем расклеился после того, как Сера в шестой раз отругала его за невнимательность. Михаэль пытался немного помочь близнецу, даже напоминал Сере, что Самаэлю нужен перерыв и что он тоже этого хочет, но Сера лишь утверждала, что Самаэлю нужно сосредоточиться. Однако её тон изменился, когда его младший брат наконец не выдержал и разрыдался от отчаяния. Её голос внезапно стал мягким и успокаивающим, она обняла Самаэля и сказала Майклу, чтобы тот отдохнул, пока она занимается Сэмми. А когда Михаил вернулся, он увидел, как разъярённый Уриэль сверлит взглядом решительную Серу, которая объясняла ему, что они с Габриэлем не могут взять с собой Самаэля, потому что тот спит. Михаэль помнил, что тогда ему это тоже показалось странным, ведь Самаэлю было шестьсот лет и он, как и Майкл, больше не нуждался в дневном сне, но Сера утверждала, что Самаэль устал от истерики, не говоря уже о том, что он был меньше и ему требовалось больше отдыха, чтобы расти. И Михаэль, как послушный младший брат, не стал подвергать сомнению мудрость Серы. В конце концов, она заботилась о них с самого детства. — Кажется, они ушли, — с облегчением вздохнул Габриэль, выглянув за дверь, чтобы убедиться в этом. — Да, они просто оставили какие-то вещи в твоём кабинете, Мена, и ушли. Слава Отцу за малые милости. Все они вздохнули с облегчением. Меньше всего им хотелось, чтобы ещё больше людей на Небесах узнали о маленькой девочке. Кризис был предотвращён. Но тут же появился новый, когда девочка громко и сердито вскрикнула. Почти сразу же все, кроме Филомены, схватились за уши от боли. Габриэль поморщился, глядя на плачущего ребёнка на руках у Филомены. Он не мог припомнить, чтобы кто-то из его братьев и сестёр так кричал. Даже Майкл, который в раннем детстве был плаксой. Филомена быстро переложила девочку в другое положение и попыталась успокоить её, но, похоже, это только ещё больше расстроило малышку: по её щекам покатились крупные слёзы, а лицо начало медленно краснеть. — Да заткни ты её уже! — заорал Адам. Он уже был на пределе из-за некомпетентности Филомены, которая отчаянно укачивала ребёнка, надеясь, что тот успокоится. — И ради всего святого, перестань её трясти! Это ребёнок, а не систр! — Я не знаю как правильно, ясно?! — рявкнула на него Филомена, удивив всех троих мужчин и покраснев от смущения. — Новые души не такие! — Что?! — Адам не мог поверить своим ушам. Он не ослышался? Она же, блять, покровительница младенцев и детей! — О, пожалуйста, перестань! — взмолилась Филомена, когда младенец заплакал ещё громче, а её демоническая форма начала проявляться. Голос Мены зазвучал панически. — Что ты от меня хочешь, а? Почему ты просто не можешь сказать мне? — Сука, ты что, серьёзно? — вытаращил глаза Адам, прежде чем подойти и тут же выхватить малышку из рук девушки. Он крепко держал её под мышками, но так, чтобы конечности не несли её вес. — Дай сюда. Посмотрим… — он на секунду развернул малышку и пару раз понюхал её зад, отчего трое зрителей озадаченно переглянулись. — Нет, не это. Тогда, наверное… Он переложил малышку на сгиб локтя, крепко обхватив её, чтобы она не вырывалась. Затем, щёлкнув пальцами, Адам призвал бурдюк с водой и соской для кормления. Он быстро отпил из него, словно проверяя, не… что-то ли это, а затем тут же выплюнул на пол. Майкл с отвращением зарычал. В конце концов, это был его кабинет, и Адам знал, что они любят поддерживать чистоту в Раю. — Нагрей, но не слишком сильно. Чтоб было и не холодным, и не горячим, понял? — потребовал он, со скучающим видом протягивая Майклу кожаный мешок. Когда ангел просто уставился на предмет, Адам нетерпеливо потряс этой штукой перед ним. — Чёрт возьми, ты что, не можешь просто нагреть его?! Чем быстрее оно станет тёплым, тем быстрее она, блядь, заткнётся. — Что это? — спросил Майкл, поднеся Небесное пламя к коже и быстро, но осторожно нагрев её. — Молоко, тупица. А ты че думал? — пробормотал Адам, капнув немного на запястье, а затем быстро сунул бутылочку в рот плачущему младенцу. Она издала приглушённый крик гнева, прежде чем молоко попало ей на язык. Малышка широко раскрыла глаза, почувствовав знакомый вкус, и тут же присосалась к бутылочке, жадно и быстро глотая. — Ого, полегче. Она никуда не денется. Комната погрузилась в тишину, когда Адам поднёс свёрток к губам ребёнка, чтобы тот мог попить. Несколько минут Адам пытался сосредоточиться на своей задаче, осторожно покачивая ребёнка на руках и переминаясь с ноги на ногу. Когда её сосательные движения замедлились, он почувствовал, как краснеют его щёки под пристальными взглядами трёх пар глаз. — Что? — наконец спросил он. — Ничего, — ответил Габриэль. — Ничего, просто… — «Просто» что? — прорычал первый мужчина, осторожно сжимая мешок, чтобы проверить, сколько осталось. Примерно половина жидкости уже исчезла, поэтому он приподнял руку чуть выше. — Как ты узнал? — спросил Майкл, не сводя глаз с девчушки. Она снова начала приобретать нормальный цвет лица. Ну, нормальный для того, что он считал нормальным для неё. — Как ты узнал, что она голодна? — Потому что от неё не воняло дерьмом, — невозмутимо ответил Адам. Молоко почти закончилось, и он видел, как глаза малышки медленно закрываются. Подняв её и перекинув через плечо, Адам начал ритмично похлопывать её по спине. — Только не стошни на меня, поняла? Филомена с благоговением наблюдала за тем, как Адам упорно продолжает кормить ребёнка из бутылочки, и удивилась, когда он настоял на продолжении, когда она это сделала. После первого кормления последовало ещё три, прежде чем Адам, казалось, остался доволен и переложил ребёнка так, чтобы видеть его лицо. Теперь малыш выглядел спокойнее, а его большие, как у совы, глаза начали с трудом открываться. — Неплохо, да? — ухмыльнулся он, прежде чем прижать её к себе и нежно укачивать, пока она не заснёт. Она едва успела задремать, как он снова почувствовал на себе чужие взгляды. — Бля, ну признайте. — Как ты это сделал? — спросила Филомена, и от её голоса малышка слегка вздрогнула. Адам сердито посмотрел на неё, прижимая малышку к себе и слегка пряча её личико у себя на груди. Его взгляд говорил ей, чтобы она не шумела. — Извини. Но правда, как ты это сделал? — Что? Успокоил её? Легко, — сказал Адам. — Просто прошелся по памятке. — Он увидел перед собой непонимающие взгляды. — Памятка… Ну, вы знаете?.. Чёрт, вы же не серьезно сейчас, просто список! — Какой список? — спросил Майкл. Был список для детей? Он этого не знал. — Блять! Список! Ну, знаете: подгузник, еда или сон? Вы что, реально забыли, что я отец… двадцати восьми детей? Отец всего человечества, идиоты, — Адам недоверчиво посмотрел на них. — Как вы, придурки, можете не знать всего этого дерьма? — Я приняла мученическую смерть в тринадцатилетнем возрасте, будучи девственницей, во времена Римской империи, — пробормотала Филомена. — А новые души — это просто сферы света, которым я помогаю сформироваться, прежде чем отправить их на Землю. И ты знаешь, что херувимы рождаются полностью сформированными и зрелыми. — И у нас не было младших братьев и сестёр с тех пор, как… — начал Габриэль, но запнулся. Тема их брата была болезненной, особенно для Майкла. — С тех пор, как Бог позволил вылупиться последнему выводку. — Что ты имеешь в виду? — спросила Филомена только для того, чтобы услышать ответ Майкла. — Он имеет в виду, с тех пор как мы с Самаэлем вылупились, — Майкл встал со своего места, подошёл к Адаму и посмотрел на малышку у него на руках. Она начала засыпать, но, увидев его, протянула к нему ручки. — Скажи мне… что она сейчас делает? — Говорит мне, чтобы я отвалил, — ухмыльнулся Адам и внезапно передал малышку очень удивлённому Майклу. Со знанием дела человека, умеющего обращаться с младенцами, Адам помог Майклу взять дитя так, чтобы тот выглядел как человек, держащий в руках ребенка, а не огромную дыню. — Вот, идеальное место для сна. Чёрт, давно пора бы. — Подожди, что ты-… — Посмотри на это, ты чертовски естественен, — тихо рассмеялся Адам, когда малышка прижалась к груди Майкла и, обхватив его рубашку крошечной ручкой, начала сосать большой палец. — Нам нужно купить ей пустышку, чтобы она не испортила зубы. Майкл словно оцепенел. Он не держал в руках ничего настолько маленького с тех пор, как они с Самаэлем спали вместе в одном гнезде в вольере. Ему хотелось наброситься на Адама, пихнуть ему ребёнка и накричать на него, чтобы тот забрал её. Что это из-за него она здесь и что он должен взять на себя хоть какую-то ответственность, а не перекладывать её на него. Ему хотелось накричать на него, что он слишком занят, чтобы нянчиться со спящим младенцем. И всё же он почувствовал, как его руки нежно обхватывают её. — Что… что мне с этим делать? — спросил он. Его голос звучал испуганно и растерянно даже для него самого. — Черт, ребята, вы не шутили, когда говорили, что понятия не имеете, как ведут себя младенцы, да? — Адам бы рассмеялся, если бы это его не нервировало. — Слушайте, ей нужно что-то сосать, кроме большого пальца. Я посмотрю, смогу ли я стащить что-нибудь из детской и принести вам. Просто… не знаю, подержите ее и спойте ей. Так делали мы с Евой. — Но что мне ей спеть?.. — Майкл почти умоляюще посмотрел на Адама, ища совета, что было справедливо, ведь у него было больше опыта в общении с младенцами. Но Адам уже вышел за дверь, оставив ангелов и Святую наедине с ребёнком. Габриэль рассмеялся бы, увидев, как испуганно выглядит Майкл со спящим младенцем на руках, если бы не знал, что сам был бы таким же, окажись на его месте. Однако Филомена выглядела скорее растерянной, чем обеспокоенной. Ей было неловко, что Адам сумел затмить её, что он так легко успокоил ребёнка, когда он был просто Первым Человеком. Он был тупым идиотом, который любил каждый день мешать ей работать, когда ему было скучно. И безответственным, и всё же… он знал, что делать. Филомена никогда ещё не сомневалась в своём титуле так сильно, как в тот момент. Как она могла быть святой покровительницей младенцев и детей, если даже не могла понять, как утешить ребёнка? — Пожалуйста, давайте не будем называть её «Она» или «это», — пожаловалась Филомена. — Она ребёнок, а не предмет. Габриэль и Майкл на секунду замерли и переглянулись. Они раньше об этом не задумывались, но подросток была права. Это было неуважительно по отношению к малышке, даже если она была адорожденной. Проблема была в том, что они понятия не имели, как её зовут. Они не могли просто поговорить с ней и спросить, потому что малышка только плакала, ворковала или кричала. И, глядя на её одежду, никто из них не мог разглядеть ни имени, ни тем более анаграммы, которая могла бы дать им подсказку. — Я никогда не умел придумывать названия, — поморщился Габриэль. — Ну что, Майки… есть идеи?. — С чего бы мне что-то придумывать? — прошипел Майкл и тут же замер, услышав недовольное ворчание малыша. Оба брата затаили дыхание на случай, если ребёнок снова заплачет. — Нет, а с чего бы мне что-то придумывать? — тихо усмехнулся Габриэль. — У меня нет опыта в придумывании названий. — А ты думаешь, у меня есть? — прошипел Майкл. — Ну, ты же дал уткам имена, — усмехнулся Габриэль. Он до сих пор помнил, как обрадовался Самаэль за ужином, когда рассказал им о маленькой птичке, которую показал отцу. Сера была в ярости из-за того, что они улизнули, хотя должны были репетировать на своих инструментах. Но Сэмми было всё равно, и он с воодушевлением поделился с ними этой историей, рассказав, что Майкл придумал для них лучшее название. — Это было один раз, а потом, когда нам наконец разрешили участвовать во всём, эту работу поручили Адаму в Эдеме, — прошипел Майкл, хотя его щёки слегка порозовели. Он тоже помнил тот день, странную смесь гордости и чувства вины, когда Самаэль похвалил его за эту идею. — Я не знаю, как её назвать. — Как насчёт "Ева"? — вмешалась Филомена, улыбаясь паре, которая уставилась на неё. — Ну, вы знаете… малышка первая адорожденная на Небесах. — Ни в коем случае, — мгновенно возразил Майкл, возможно, немного громче, чем следовало. Малышка слегка вздрогнула от неожиданности, а затем попыталась плотнее прижаться к груди Майкла. — … Адам не обрадуется, если мы это сделаем, а я не хочу, чтобы он злился, когда нам больше всего нужна его помощь. Габриэль поморщился, услышав слова Майкла. Не только у Адама были плохие воспоминания, связанные с Евой. У всех них были свои проблемы, связанные с Матерью Человечества. Филомена об этом не знала, в конце концов, это было до её рождения. Тем не менее, она была права, решив называть ребёнка хотя бы как-то по-нормальному, но как? Придумывание имён никогда не было их сильной стороной. Похоже, что только у их отца и Самаэля был к этому талант. — Ава, — внезапно сказал Майкл. Казалось, он секунду пробовал это имя на вкус, прежде чем принять решение. — Пока будем звать её Авой. Это короткое имя, и его легко запомнить.