Глава 4.1. Колыбельная для Авы

— Это… Это действительно было? — спросил Майкл, чувствуя, как его щёки постепенно приобретали золотистый оттенок, пока Габриэль вспоминал историю первой ночи близнецов. — Ты выдумываешь. — Можешь спросить у Уриэля, если не веришь мне, но ты закатывал грандиозный скандал, когда Сера пыталась разлучить вас перед сном. Ей потребовалось почти два столетия, чтобы смириться с тем, что ты не ложишься спать без Самаэля. Святые души, однажды она даже попыталась поселить вас в противоположных гнёздах, но утром вы с Сэмми проснулись, свернувшись калачиком, в одном гнезде. — Габриэль рассмеялся и самодовольно посмотрел на Филомену, которая с любопытством наблюдала за их разговором. — Даже когда они переехали из вольера в собственные комнаты, Майклу, наверное, было уже восемь веков, прежде чем он наконец научился спать один. — Теперь я знаю, что ты лжёшь, — прорычал Майкл и снова переключил внимание на малышку, которая тихонько хныкала у него на руках. Она продолжала смотреть на него, словно ждала чего-то конкретного. — Ну же, Ава. Ты же знаешь, что устала. Почему ты не спишь? — Думай как хочешь, Майки, — вздохнул Габриэль, многозначительно взглянув на Мену. Затем он посмотрел на Аву, которая начала ёрзать в объятиях Майкла, и её хныканье становилось всё громче. — Какого хрена, почему она до сих пор не спит? — Троица подпрыгнула от неожиданности, когда дверь открылась и на пороге появился Адам с недовольным выражением лица. Быстро подойдя к Майклу, Адам полез в карман и достал странный круглый диск, похожий на перламутр, с резиновой грушей на одной стороне. — Кажется, я говорил вам, ребята, чтобы вы пели для неё, пока я ходил за соской. Держи, Крошка. Это лучше, чем твой большой палец. Вытащив палец из её рта с чуть большей силой, чем он рассчитывал, Адам сумел засунуть пустышку в рот малышке и на секунду прижал её к нёбу, пока девочка испытующе посасывала пустышку. Убедившись, что она не собирается её выплёвывать, Адам убрал руку и с гордостью подумал о том, что его «папины» инстинкты всё ещё при нём, несмотря на то, сколько времени прошло. Хотя это не помешало ему раздражённо взглянуть на трёх идиотов, которые просто стояли вокруг. — Послушай, тебе нужно поскорее уложить её спать, иначе эта маленькая чертовка разозлится, и я могу тебе прямо сейчас сказать, что, может, у неё и не так много зубов, но она точно знает, как ими пользоваться, — предупредил Адам, прекрасно зная капризных детей. — И это маленькое чудовище будет раздражено́, когда пустит их в ход. — Её зовут Ава, — выпалил Майкл, хотя и поморщился, увидев укус на запястье Адама, который всё ещё заживал. Он заметил, что у Авы есть пара зубов, которых, вероятно, достаточно, чтобы есть твёрдую пищу небольшого размера, но, судя по всему, они острее, чем он предполагал. Когда Ава начала ёрзать, Майкл немного изменил положение, и теперь она лежала у него на плече, а не на сгибе руки. — Я пытался, но она всё время сопротивлялась. — Ава? — Адам поморщился, услышав это имя, и задумался, как, чёрт возьми, они смогли узнать имя ребёнка, если она не могла говорить. Он хотел спросить, но сначала нужно было уложить малышку спать. — Ну что, ты пробовал петь? Вы же, ребята, должны быть хороши в этом дерьме, не так ли? — А что именно петь?.. Если бы взгляды могли убивать, Адам задушил бы архангела за этот идиотский вопрос. Как можно быть таким старым и мудрым, как он, и в то же время таким глупым и бесполезным? — Да блин, колыбельную, придурок, — прорычал Адам и в отчаянии начал тереть переносицу тыльной стороной ладони. — В церкви звучат сотни разных песен, а вы, ублюдки, не можете вспомнить хотя бы одну?! Чёрт возьми, у кого-нибудь из вас была любимая песня в детстве? Даже у Каина была любимая песня, которую Ева пела ему по ночам. Чёрт, даже я пел детям по ночам, когда Ева слишком уставала. Майкл на минуту застыл, пытаясь что-то придумать. Он не пел с тех пор, как Отец наделил его предназначением, и ему нужно было сосредоточиться на защите Небес и создании армии. В конце концов, это была важная работа, которая отнимала у него много времени и была полна обязательств и ожиданий, которые со временем только росли. Он был Михаилом, архангелом, воином Божьим. В конце концов, он не мог уклоняться от своих обязанностей. Но когда-то, когда он был моложе, он пел. И он смутно помнил, как его сёстры пели ему и Самаэлю тихие песни, пока они чистили пёрышки или просто отдыхали. И всё же, как бы он ни старался, он не мог вспомнить ни одной из них. Он вроде бы помнил мелодию, но слова никак не возвращались. Он был почти уверен, что там было что-то про ангела. — Ты можешь глазеть~… Голос Рая… Адам вдруг начал тихо напевать, его голос звучал напряжённо и хрипло. Габриэль и Майкл вздрогнули от неожиданности, когда Адам заговорил на небесном языке, но по тому, как он хмурился, погрузившись в раздумья, и по его произношению было ясно, что он повторяет что-то, что знает только по памяти. Тем не менее этого было достаточно, чтобы Габриэль и Майкл вспомнили старую колыбельную и медленно подхватили её на более мягкой ноте. «Ты можешь уви~деть… кусочек Небес?» — тихо пропел Майкл, слегка напрягая голос. Ава, казалось, на мгновение отстранилась, чтобы посмотреть на него, а затем снова прижалась к нему, и с облегчением вздохнула, расслабившись в его объятиях. Неужели она этого ждала? Поэтому малышка боролась со сном? Майкл мысленно расслабился и тихо замурлыкал, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело Авы, — «Где наша семья~ ждёт чтобы ты отдохнул…» Габриэль тихо напевал вместе с братом, пока малышка засыпала, а её крошечные пальчики играли с длинными волосами Майкла, собранными в хвост. Он тоже помнил эту песню, но только два куплета. Если он правильно помнил, Задкиэль сочинила её однажды ночью, когда Майкл и Самаэль были напуганы и боролись с кошмарами. Он не знал, что именно напугало их, но это было неважно. У Задкиэль всегда был удивительно мягкий голос, и её пение всегда успокаивало близнецов, когда они грустили или были расстроены. Особенно… — Подожди, откуда ты знаешь эту песню? — Габриэль с подозрением посмотрел на Адама, который весело ухмылялся, глядя на Майкла. Он перестал петь, но тихо напевал мелодию в такт Майклу. — Она даже не человеческая. — Самаэль пел её для нас в саду, — ответил Адам. На его лице на секунду появилась мягкая улыбка, но она быстро исчезла. Он не любил вспоминать те дни. Эти воспоминания вызывали слишком много смешанных чувств: боль, гнев, предательство… вину. — Слушай, это не важно. Я пойду гляну, освободилась ли уже Сера, чтобы мы могли решить, что делать с… Авой. — Мне тоже пора идти, — сказала Филомена, чувствуя себя лишней в этом трио. Ей казалось, что она каким-то образом вторгается в нечто очень личное и сокровенное, тем более что два архангела перешли на пение на том странном языке, на котором они часто общались друг с другом. — Херувимы забеспокоятся, если я задержусь. — Конечно, — понимающе кивнул Габриэль и нервно посмотрел на Майкла и Аву. — Но как же… — Я могу присмотреть за ней, — приглушённым тоном подтвердил Майкл. Он не видел, но слышал, что Ава наконец уснула, судя по медленным движениям её губ и тихому дыханию у него на шее. — Мне нужно только кое-что оформить по документам, так что я могу оставить её здесь, чтобы она не попадалась другим на глаза. — Ты уверен? — спрашивает Габриэль, нервно поглядывая на младшего брата. Он тоже хотел помочь, чувствуя непреодолимое желание взять ребенка на руки, но у него была работа, которая требовала, чтобы он передал несколько важных сообщений разным высокопоставленным членам Небесного двора, в том числе и другим его братьям и сёстрам. — Может, я могу отложить некоторые из этих сообщений на потом… — Остальные заметят, если ты будешь отсутствовать слишком долго, — рассуждал Майкл, почему-то не желая отпускать Аву. Может быть, это потому, что Габриэль уже однажды потерял её, — Никто не будет задавать вопросов, если я не появлюсь в течение нескольких часов. — Ну, раз уж ты настаиваешь, Мелкий М, удачи тебе в этом, — Адам шутливо отсалютовал ему, прежде чем приоткрыть дверь, чтобы Филомена и Габриэль могли выйти. Он бросил на Майкла последний взгляд, и на его лице появилась ухмылка, как будто он знал что-то, чего не знал Майкл. — Что, Михаэль? Я серьёзно. Удачи тебе в этом. Майкл моргнул, глядя, как Первый Человек наконец уходит, тихо закрыв за собой дверь. — Что он имел в виду? — задумался он, нежно поглаживая спящую Аву по спине. — Ты ведь совсем не доставляешь проблем, Ава?

30 минут спустя

— Этот сукин сын, — гневно пробормотал Майкл, глядя на то, что должно было быть его именем, но вместо этого представляло собой мешанину из каракулей и клякс. — Он знал. Этот сукин сын знал. Майкл был в ловушке!