Глава 5. Вынужденный перерыв

«Этого не может быть. Этого не может быть. Этого не может быть. Этого не может быть!» Михаэль уже попадал в ловушки в своей жизни. Он застревал на дереве: в самый первый раз, когда пытался забраться на него, и когда учился летать и врезался в ветки, будучи ещё птенцом. Он был в ловушке, когда Самаэль во сне перевернулся на его крыло, когда они дремали на послеполуденном солнце, будучи юношами. Однажды, когда Майклу и Самаэлю было по пять лет и они прятались от Серы, мальчики сидели в шкафу и спорили, стоит ли обмочиться, чтобы их не поймали, и, таким образом, избежать двух выговоров вместо одного. К счастью, они отделались выговором, хотя Самаэль пострадал больше всего, так как ангела обвинили в том, что это была его идея. Однажды он по незнанию оказался запертым в своём кабинете, когда какой-то идиотский херувим или ангел оставил перед его дверью около тридцати семи коробок, так что он не мог открыть её в течение двух дней и был вынужден выходить и возвращаться в кабинет через окно. Сказать, что он был в ярости, — значит ничего не сказать. Но впервые с тех пор, как Майкл стал взрослым, он оказался не просто в ловушке, а в заложниках у собственных волос. Михаэль впервые понял, что у него проблемы, когда решил попробовать — ключевое слово «попробовать» — переложить Аву в импровизированную кроватку, которую он соорудил из двух кресел, потому что, несмотря на её маленький размер, от малышки у него затекла рука. Он был почти уверен, что это место подойдёт девочке в качестве кроватки, где она не будет лежать в тесноте, пока не проснётся. Архангел помнил, как Джофиэль делала то же самое для него и Сэмми, когда они были маленькими и хотели провести с ней время. Майкл наклонился, чтобы аккуратно уложить её, и тут почувствовал это. Резкое и слегка болезненное покалывание в чувствительных волосках на загривке, которые, казалось, выросли прямо из нервных окончаний. Сначала Михаэль растерялся, не понимая, почему ему стало больно, когда он попытался снять Аву с плеча, но когда ангел подошёл к зеркалу, то наконец увидел проблему. Пока они с Габриэлем пели Аве колыбельную, это маленькое исчадие ада запустило свои крошечные пальчики в его волосы и запуталось в них. Ничего страшного, это была небольшая неприятность, но Михаэль мог с ней справиться. Ему нужно было только вытащить её руку из своих волос, и тогда он мог бы спокойно её уложить. Вот только возникла проблема. Когда Майкл попытался распутать маленькие пальчики, Ава застонала во сне и не только ещё сильнее вплела свои пальцы в его золотистые пряди, но и крепко сжала руку в кулак. Майкл замер, когда Ава заскулила во сне и он чуть не вскрикнул, когда она крепко схватила его за волосы, пытаясь притянуть руку ближе, чтобы устроиться поудобнее. Убедившись, что она не собирается просыпаться, он попытался снова. И снова… и снова… После пятой попытки Майкл смирился с тем, что Ава отпустит его волосы только тогда, когда будет готова. Теперь он наконец понял, что имел в виду Адам, когда сказал: «Удачи с этим». Этот скользкий высокомерный придурок… Он мог бы предупредить его, что младенцы обладают сверхъестественной силой, когда дело касается волос! Но это не важно. Он в порядке, он справится. Ему просто придётся потерпеть боль, пока Ава не проснётся, а потом он в наказание позовёт Адама разбираться с тем беспорядком, который тот устроил. Это покажет ему, кто здесь главный… и, может быть, Майкл сможет выведать у него пару советов о том, как ухаживать за ребёнком, не спрашивая об этом напрямую. В конце концов, Адам был единственным из его знакомых, кто когда-либо имел дело с чем-то подобным. Однако, когда Майкл сел за свой стол, он столкнулся с новой дилеммой. Несмотря на всю свою мудрость и, скорее всего, нехватку опыта, Майкл по какой-то причине решил держать Аву в основном правой рукой. В частности, доминирующей правой рукой. Как и большинство его братьев и сестёр, Майкл был правшой. Единственными исключениями были Самаэль и Рафаэль, которые одинаково хорошо владели обеими руками. Рафаэль научился этому сам, когда начал по-настоящему погружаться во всё, что связано с медициной и целительством. Ему потребовались годы, чтобы овладеть этим навыком, но зато теперь он мог писать заметки в два раза быстрее. Но у Михаэля не было такого навыка. Ему нужна была правая рука, чтобы подписывать бланки запросов, которые копились отец знает сколько, а также чтобы писать различные отчёты, предложения или вносить правки в планы, отправленные на его утверждение. Было важно, чтобы его отчёты были легко читаемыми и понятными. Сера привила ему этот навык почти с маниакальным упорством, когда ему исполнилось десять. Она пыталась сделать то же самое с Самаэлем, но к тому времени его близнец почти в совершенстве овладел искусством полностью избегать её, к большому недовольству старшей сестры. Майкл мысленно покачал головой, чтобы отогнать это воспоминание. У него не было времени предаваться воспоминаниям о прошлом, когда у него столько бумажной работы и ребёнок требует его внимания. Конечно, он мог бы подстричься, но не хотелось рисковать и задеть Аву, не говоря уже о том, что Михаэль немного тщеславен в том, что касается его волос. Ему потребовалось много времени, чтобы отрастить их до нынешней длины. Он не хотел начинать всё сначала. «Я просто буду писать левой рукой. Сэмми и Раф постоянно так делают,» — подумал Майкл, устраиваясь поудобнее в кресле. — «Что тут сложного?» Ответом стало то, что это действительно сложно. В первый раз, когда он попытался написать своё имя в простой анкете, перьевая ручка оставила на свитке огромное пятно, скрыв всё, о чём его спрашивали. Во второй раз Майкл начал сомневаться, не случился ли у него инсульт, пока он держал перо, потому что линии получались неровными, а к седьмому разу его пальцы уже грозили сломать ручку пополам. Его почерк не был таким ужасным с тех пор, как он начал учить буквы. И то, он уверен, что тогда писал лучше, чем прямо сейчас! Как, чёрт возьми, Самаэль и Раф делали это так спокойно? Майкл на секунду зарычал, но потом заставил себя успокоиться. Он не мог позволить гневу взять верх, он был слишком стар для этого. Архангел знал, как сохранять спокойствие и следить за своими действиями, чтобы выглядеть зрелым взрослым человеком, у которого всё под контролем и который может нести тяжёлое бремя, заменяя своего отца, пока Всемогущий спит… или он взял отпуск? Прошло так много времени, что Майкл уже не был уверен ни в чём, кроме того, что ему нужно поддерживать статус-кво на Небесах, несмотря ни на что. Таким образом, он преодолеет это небольшое препятствие в виде заботы об Аве, на которую добровольно согласился, и аккуратно и чисто заполнит все необходимые документы. Как раз в тот момент, когда он собирался снова написать своё имя, перьевая ручка внезапно выскользнула из его руки, а пальцы непроизвольно сжались, когда он крепче сжал гладкую поверхность. Он почувствовал, как ему на лицо брызнули чернила, а перо пролетело по воздуху и приземлилось наконечником на мраморный пол. Ему даже не нужно было проверять, чтобы понять, что эта чёртова штука теперь бесполезна. Как только резервуар с чернилами разбился, перо стало бесполезным. Майкл чувствовал, как в нём нарастает желание громко выругаться, а его раздражение почти достигло предела. Ему хотелось что-нибудь разбить, закричать и швырнуть свой стол, чтобы уничтожить половину страниц, которые, казалось, никогда не закончатся. Ему хотелось выбросить свою кружку с кофе в окно и в гневе разбить хрустальное стекло, чтобы хоть немного выпустить пар! В конце концов, Иисус однажды сорвался в храме из-за того, что смертные превратили дом Бога в рынок ложного искупления, так почему же он не мог сделать то же самое? Почему так называемый сын Божий мог закатить истерику, а он, великий архангел, должен был сохранять хладнокровие, как будто дал какую-то клятву? Но он не сорвался, как бы ему этого ни хотелось. Внезапный укус Авы слишком хорошо напомнил ему, что у него на плече лежит невинное дитя, и меньше всего ему хотелось, чтобы она проснулась и увидела хаос и миллиарды разъярённых глаз, устремлённых на его тело. Смертные едва могли вынести вид их ангельских форм, так что он сомневался, что с ребёнком дело будет обстоять лучше. Тяжело вздохнув, Майкл откинулся на спинку стула и начал нежно поглаживать Аву по волосам. Они были на удивление мягкими на ощупь, и ему было приятно проводить пальцами по прядям. А он, кажется, начал чувствовать себя измотанным. Когда он в последний раз нормально спал? Почему он в последний раз был в своей комнате? Это было несколько дней назад? Недель? Месяцев? Ложился ли он вообще в свою постель последний век?! «Черт, я, должно быть, совсем вымотался, раз не могу этого вспомнить», — раздраженно подумал Майкл, прежде чем его взгляд упал на диванчик, который он поставил в углу для перерывов на чтение. Он никогда раньше им не пользовался, ведь когда нужно было работать, не было времени на неспешное чтение. Азраэль даже шутил, что этот диванчик — произведение искусства в его кабинете. Раньше он не придавал этому особого значения, но теперь… — «Почему бы и нет…» Майкл наконец смирился с поражением. Он не мог пойти за новым пером с ребёнком на буксире — слишком велик был риск, что их кто-нибудь увидит. А документы без него он не мог оформить, так что оставалось только смириться. И, честно говоря, Михаэль просто очень, очень устал. Пришлось немного повозиться и подложить подушек, но Майклу удалось найти удобное положение, в котором он мог лежать, а Ава — спать у него на груди. Как только Майкл лёг на диван, он задумался, почему не делал этого раньше. Подушки были невероятно мягкими и идеально облегали его тело, словно были сделаны из облаков, и он почти мгновенно расслабился. Напряжение покинуло его тело, и Майкл почувствовал, как в его спине раздалось несколько щелчков и потрескиваний, которые на секунду причинили боль, а затем наступило блаженное облегчение. Однако он испугался не на шутку, когда Ава вдруг чихнула, проснувшись всего на секунду, и её соска вылетела изо рта и попала Майклу в ухо. Затуманенные алые глаза смотрели на него сквозь полуоткрытые веки, и она тихонько захныкала. Свободной рукой Майкл быстро нашёл соску и снова вставил её Аве в рот. На секунду её глаза расширились, она сделала несколько пробных посасываний, а затем одарила его глуповатой улыбкой, которая могла бы растопить любое сердце, после чего снова уронила голову ему на грудь и крепко уснула. Майкл в недоумении уставился на Аву, которая во сне прижалась к его груди. Её маленькие ручки медленно подобрались под щёки, из-за чего они стали казаться ещё более пухлыми. Майкл моргнул и слегка приподнял голову, чтобы лучше рассмотреть её. — Ну конечно, теперь ты отпустишь мои волосы, — тихо пробормотал Майкл, хотя чувствовал, как на его губах играет улыбка, когда он смотрел на малышку и рассеянно гладил её слегка растрёпанные волосы. «Лучше я положу её в кроватку и вернусь к работе. В конце концов, она меня отпустила…» Майкл знал, что должен это сделать. Ему нужно было просмотреть важные документы и утвердить или отклонить их. А ещё отчёты! Так много отчётов нужно было прочитать, написать или отредактировать, прежде чем отправить их соответствующим лицам. Это казалось бесконечным, но это было важно. Отец сказал, что это важно, когда поручил ему эту задачу… Но он действительно очень устал, а диван был таким удобным… Ава спала у него на груди, её яблочно-красные щёчки были надуты, а во рту покачивалась пустышка. Она немного напоминала Самаэля, хотя Самаэль никогда не был таким маленьким. По крайней мере, ему так казалось. — Знаешь, Сэмми умел заставить нас всех бросить свои дела и пойти играть с ним, когда ему этого хотелось, — прошептал Майкл Аве, хотя знал, что она спит. Впрочем, даже если бы она не спала, это не имело бы значения: она была слишком мала, чтобы знать, кто такой «Сэмми». — Он обычно прижимал меня к земле, когда ему казалось, что я слишком много работаю. Майкл слегка нахмурился, вспомнив, как Самаэль однажды просто вошёл в его комнату, когда он переживал из-за… чего-то. Честно говоря, он не мог сказать, из-за чего именно, но это было как-то связано с созданием Эдема. Всё, что тогда касалось Отца, так или иначе было связано с Эдемом. Может быть, речь шла о тонкой настройке поведения так называемых пчёл. Он помнил, как пытался объяснить, как они должны работать и в чём их предназначение, и как это его расстраивало. И он злился на Самаэля за то, что, хотя его идеи были дикими и странными, создавать что-то для него было чертовски легко. Если бы он просто хвастался этим и зазнавался, Майклу было бы на что выплеснуть своё недовольство, но Сэмми был не таким. Он подбадривал его и остальных и вместе с ними проводил мозговые штурмы, пытаясь выдвинуть идеи, пока что-нибудь не приживалось, а потом… …а потом он позволил бы им присвоить себе все заслуги.

Flashback

Майки громко зарычал, скомкав, вероятно, уже сороковую попытку объяснить цель своего предложения для Эдема. Прошёл месяц с тех пор, как он представил свой рисунок медлительного шестиногого существа с прозрачными крыльями, покрытого чёрно-жёлтым мехом. Он так гордился своим творением, первым из тех, что он когда-либо представлял Отцу, и надеялся, что тот одобрит его так же быстро, как и идеи Самаэля, но его спросили о том, о чём он даже не подумал. Какова была его цель? Сказать, что Майкл не был готов к этому вопросу, — значит не сказать ничего. Он был настолько ошеломлён вопросом, что не знал, как на него ответить. Ещё больше его удивило то, как остальные объяснили ему, что для них это норма, когда они представляют свою идею. Они должны не только визуализировать её, но и обосновать, для чего она нужна и какими свойствами будет обладать в Эдеме. Однако он никогда не видел, чтобы Самаэль делал то же самое. Насколько мог судить ангел, живший уже четырнадцать веков, Сэмми был исключением из правил. Сэмми никогда не следил за порядком в своих бумагах, а скорее носился с ними, как с писаной торбой, и без конца восторженно рассказывал о своих рисунках всем, кто был готов его слушать. Он всегда был сгустком энергии и позитивного настроя, так что отказать ему было непросто. «Наверное, всё так, как они говорят. Он любимец Отца», — с жаром подумал Майкл. С тех пор как они присоединились к своим братьям и сёстрам в планировании и создании Эдема, Отец начал добавлять на Небеса ещё несколько ангелов, хотя было ясно, что они не такие, как они. Для начала у этих новых ангелов было не так много крыльев, как у них: у некоторых было четыре, но у большинства — только два. И они не были такими могущественными, как они. Они рождались не детьми, а молодыми людьми, и многие из них были ближе к возрасту Уриила, которому теперь был тридцать один век. Майкл не был уверен в их предназначении, но Отец и Уриил заверили всех, что они немного похожи на их сестру Серу — ангелов, рождённых для того, чтобы либо помогать им, либо выполнять задачи, которые они обычно выполняют, но на которые у них нет времени. Это было странно, но из-за важной работы, которую они выполняли, у Майкла не было времени слишком много об этом думать. С ними приходилось возиться Сере, когда она не следила за тем, чтобы они соблюдали правила: вовремя ложились спать, ели и приходили на собрания. Майкл не особо возражал, он привык, что она заходит к нему в комнату и напоминает о его обязанностях, но Самаэль… Самаэль, похоже, изо всех сил старался избегать её, ведь ему ещё предстояло пройти с ней несколько уроков. Если бы всё было по-его, он бы этого не сделал. И, говоря о младшем члене семьи, Майкл мысленно застонал, когда дверь распахнулась без единого стука и Самаэль ввалился внутрь, как будто имел на это право по рождению. За прошедшие годы он немного похудел, но, несмотря на то, что был ровесником Майкла, Самаэль всё ещё выглядел очень молодо для своего возраста и был примерно такого же роста, как Майкл, когда ему исполнилось тысячу лет, разве что немного ниже. — Привет, Майки! — поздоровался Самаэль, обнимая Майкла за шею. Майкл хотел рявкнуть на него, чтобы тот отошёл, но не стал. Сэмми умел поднимать ему настроение, даже когда сам Майкл был не в духе. — Чем занимаешься? — Самаэль, тебе что-то нужно? Я немного занят, — попытался отмахнуться от него Майкл, доставая новый лист папируса и начиная писать. Ему нужно было сосредоточиться, если он хотел, чтобы его идею одобрили. — Разве тебе не нужно что-то сделать? Уроки, к примеру. — Ты сейчас говоришь прямо как Сера, — Самаэль раздражённо сморщил нос. В последнее время Сера становилась для него всё более невыносимой, постоянно пытаясь занять его свободное время чем-то бессмысленным и бесполезным. — Она хочет, чтобы я прочитал об одном из Древних существ, которых победил Отец до того, как создал Небеса. Серьёзно, какой в этом смысл? — Это история нашего отца, Сэмми, — мягко упрекнул его Майкл, но в ответ получил довольно грубое закатывание глаз. — Это совершенно бесполезные знания, на которые не стоит тратить время. Было одно древнее существо, которое хотело съесть Отца, но Он был против. Произошла большая битва, и Отец разорвал его на части, утвердив себя как могущественное существо. Готово, — проворчал Самаэль, небрежно взмахнув рукой и со скучающим видом описав суть того урока. — Клянусь, она просто хочет, чтобы я это сделал, потому что до сих пор считает меня ребёнком. — Так и есть, — пробормотал Майкл, продолжая свой доклад. — Может быть, если бы они помогали изменить направление ветра… На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Майкл понял, что Самаэль замолчал. Обычно его брат не молчал, по крайней мере не по своей воле. Тем не менее он был рад этому, ведь теперь он мог сосредоточиться на своём докладе и… — ЧЁРТ! Это бесполезно! — закричал Майкл, начав рвать папирус и разорвав рисунок со своей идеей пополам. Самаэль вскрикнул от неожиданности, а затем попытался помешать ему разорвать рисунок на миллион маленьких кусочков, но Майкл с отвращением швырнул чернильницу в стену. — Это бессмысленно. Я не могу ничего придумать! В любом случае, это была глупая затея. — Ого, Майки, успокойся. Всё в порядке, — вскрикнул Самаэль, вовремя пригнувшись, чтобы в него не попала стеклянная бутылка. Майкл редко вёл себя подобным образом, это было больше в духе Камаэля, поэтому Самаэль немного забеспокоился, когда Майкл с громким стоном ударился головой о стол. — Майки, что ты… — Я сдаюсь, — простонал Майкл, разочарованно вздыхая. Последние девять дней он пытался придумать, как его крошечное творение могло бы вписаться в Эдем и при этом выполнять какую-то функцию, но так ничего и не придумал. Всё это время он почти ничего не ел и не спал, лишь ненадолго выходил, чтобы принять ванну перед встречей, или когда появлялась Сера и уговаривала его присоединиться к семье за ужином, от которого он почти не отказывался, потому что из-за его угрюмого настроения остальные не слишком охотно с ним разговаривали. — Ничего не выходит. С таким же успехом я мог бы просто выбросить эту чертову идею из головы. Или же Уриэль ворвётся и начнёт командовать им, потому что его ворчание всех раздражает. — Да ладно тебе, Майки, — внезапно настоял Самаэль, потянув Майкла за руку, чтобы тот встал. — Ты застрял на одном месте, потому что слишком долго сидишь тут. Тебе просто нужно отдохнуть… — Сэмми, у меня нет на это времени, — простонал Майкл, чувствуя, как у него начинает раскалываться голова. В последнее время он плохо спал из-за стресса, вызванного попытками реализовать свою идею. — Немного свежего воздуха, немного полёта, — продолжил Самаэль, всё ещё дёргая его за руку, что было глупо, ведь Майкл был выше и сильнее его. Из-за этого разница между ними становилась ещё заметнее, и это раздражало Самаэля. Майкла раздражало, что Сэмми был меньше его и мог использовать это в своих интересах. — Может, покружимся немного… — Сэмми… — прорычал Майкл, но Сэмми не обратил на него внимания и начал использовать крылья, чтобы вытащить его за дверь. — Сэмми, я не… — Может быть, мы даже сможем уговорить Зади присоединиться к нам, — Самаэль широко улыбнулся при мысли о том, что их старшая сестра присоединится к ним. — Мы давно не пели вместе. Наверное, с тех пор, как… — САМАЭЛЬ, ПРЕКРАТИ! — наконец рявкнул Майкл, вырывая руку из его хватки. Сэмми был шокирован тем, что Майкл на него накричал. Его крылья на мгновение странно дернулись, а затем медленно опустились. Майкл почувствовал, как краснеет от стыда за то, что накричал на него, ведь он знал, что Самаэль не виноват в его плохом настроении. — Послушай, я занят, и мне нужно придумать, что ещё показать отцу на следующей встрече. У меня нет времени просто так ходить и развлекаться, как ты делаешь. — Я… — Самаэль выглядел немного обиженным из-за его резких слов. — У меня есть работа, которую я должен сделать, Самаэль. Я не могу просто нарисовать какую-то глупую картинку, показать её отцу, и на этом всё, — прорычал Майкл. — Не всем же везёт быть любимчиками отца. Как только он это сказал, Майклу захотелось выдрать у себя все маховые перья. Самаэль носил свои эмоции на рукаве, и от боли, вспыхнувшей в его глазах, у Майкла остался горький привкус во рту. Он не хотел этого говорить. Он просто был незрелым, раздражительным и хотел сорваться, потому что у него ничего не получалось. Сэмми просто не повезло, что он оказался там, когда Майкл наконец решился. — Просто уходи, Самаэль. У меня нет на тебя времени, — он хотел извиниться, но не смог. Ему было стыдно, что он не смог предложить отцу ни одной идеи для Эдема, кроме дурацкого названия «утка» для маленькой жёлтой птички Самаэля, в то время как его брат буквально фонтанировал блестящими идеями. — Иди поиграй с Джофиэль или Азраэлем или сделай свои чёртовы уроки, пока Сера снова не начала на тебя кричать. Мне нужно работать. Где моё перо? С каждой минутой голова Майкла болела всё сильнее. Он посмотрел на свой стол, который обычно был чистым и аккуратным, и ему захотелось заплакать от досады, когда он увидел, куда исчезло его перо. — Ты… швырнул его в стену, и теперь чернила будут на твоей кровати, — тихо прошептал Самаэль. — Кажется, оно упало за кровать. — Отлично, просто супер, — простонал Майкл, подошёл к своей неубранной кровати и наклонился над ней, чтобы найти пишущий инструмент. Но как бы он ни старался, он не мог его разглядеть. Поднявшись, Майкл вздохнул и снова повернулся к Самаэлю. — Эй, Сэмми? Где ты сказал пе-… А-А-А! Без всякого предупреждения Майкл почувствовал, как его толкнули на кровать: Самаэль обхватил его руками и сбил с ног. Они с тихим «уф!» приземлились на кровать, слегка запутавшись в конечностях и перьях. Самаэль довольно вздохнул и прижался к груди Майкла. — Ах, идеально, — вздохнул Самаэль, расправляя крылья и стараясь прикрыть их обоих, насколько это было возможно. — Сэмми? — вздохнул Майкл, молясь, чтобы он не делал того, о чём старший подумал. — Что ты делаешь? — Сплю. — Понятно… — Майкл попытался приподнять Самаэля, но тот крепко вцепился в него. — Не хочешь слезть? — Нет. — Сэмми! — Майкл по-детски захныкал, когда Самаэль прижался к нему ещё сильнее и закрыл глаза, устраиваясь поудобнее. — Сэмми, пожалуйста. Мне нужно… — Я скучал по этому, — пробормотал Самаэль, и Майклу потребовалось мгновение, чтобы понять, что Самаэль не лжёт, и слушает биение его сердца. — Я очень скучал по тебе, Майки. — Сэмми… — Майкл вздохнул, чувствуя, как его захлестывает волна вины. В последнее время он часто игнорировал своих братьев и сестёр, особенно Самаэля. — Я… Я знаю. Я был… — Я знаю, ты занят, — вздохнул Самаэль, крепче обнимая брата. — Ты всегда занят. Ты всегда был трудолюбивым, Майки, но… у тебя больше нет времени ни на кого из нас. Майкл замолчал, не зная, что сказать. — Ты больше не приходишь к нам, чтобы чистить друг другу перья и не летаешь с нами, — продолжил Самаэль, прижимаясь к его груди, чтобы лучше слышать биение сердца брата. — И ты больше не улыбаешься и не разговариваешь со мной. Раньше ты всегда со мной разговаривал. Между ними снова повисла тишина, а затем Самаэль свернулся в ещё более тугой клубок и прошептал: — Я… я сделал что-то не так? — Он говорил так по-детски и растерянно, что у Майкла разрывалось сердце. Неужели он действительно заставил Сэмми так себя чувствовать? — Ты поэтому злишься на меня? Прости, Майки. Что бы я ни сделал, прости. Просто… просто не злись на меня. Майкл снова мысленно застонал. С каждой минутой ему становилось всё хуже и хуже. Он слышал беспокойство в голосе Самаэля, а также печаль из-за того, что его оттолкнул брат-близнец. Вздохнув, Майкл протянул руку и начал гладить копну золотистых волос, отчего ангел довольно замурлыкал. — Тебе не нужно извиняться, Сэмми. Ты ничего не сделал, — вздохнул Майкл. — Это моя вина. Я просто… Отец хочет, чтобы у моей идеи была цель, выходящая за рамки простого «пребывания» в Эдеме, и… Я не знаю. У меня просто не очень хорошо получается. С таким же успехом я мог бы отказаться от этой глупой бесполезной затеи и придумать что-нибудь новое. — Я не считаю это глупым. Мне нравится это маленькое создание. Оно такое милое, — возразил Самаэль, надув губы. — Ты просто устал, Майки. Как и Ари. Она тоже в стрессе, потому что не может заставить свои цветы вырастить новые. Майкл вздохнул, вспомнив, как Задкиэль рассказывала об этом остальным во время их последнего совместного ужина. Ариэль всё больше переживала из-за того, что, хотя она могла создавать и выращивать множество прекрасных растений для украшения Небес, а теперь и Эдема, цветы, похоже, не хотели давать семена для выращивания новых растений, а вместо этого увядали и умирали через некоторое время. Для ангела, который так трепетно относился к природе, как она, наблюдение за тем, как её творение увядает и разрушается, вызывало тоску. Она пыталась найти способ решить свою проблему, но пока не придумала ничего, кроме использования магии, чтобы они росли заново. Во время их последней встречи отец ясно дал понять, что магией проблему решать нельзя. — Тебе стоит поговорить с ней, — предложил Сэмми и слегка зевнул. Ощущение того, как пальцы Майкла перебирают его волосы, помогало ему всё больше расслабляться, пока он слушал ритмичное биение его сердца. Неудивительно, что Самаэлю нравился звук биения сердца Майкла. В конце концов, он был окружён этим звуком с тех самых пор, как они сформировались в яйце. — Я знаю, что вы вдвоём сможете что-нибудь придумать. — Ты так думаешь? — рассмеялся Майкл, не понимая, как он может помочь Ариэль с её любимым проектом. — Я это знаю, — Самаэль зевнул ещё шире, слегка невнятно произнося слова. — Я всегда так делаю. Потому что вы все… — Хм? «Мы все», Самаэль? Самаэль? Сэмми? — Майкл слегка приподнял голову и с удивлением обнаружил, что Самаэль заснул прямо на нём, крепко обхватив его за талию, словно боялся, что тот исчезнет, если он его отпустит. Усмехнувшись, Майкл опустил голову, уставился в потолок и позволил своим мыслям немного блуждать. «Может быть, Сэмми прав. Может быть, перерыв — не такая уж плохая идея. Может быть, стоит поговорить с Ариэль. Может быть, у меня появится новая идея для проекта…» Майкл чувствовал, как его глаза слипаются, пока он слушал тихое дыхание Самаэля. Этот звук успокаивал его, как и тяжесть тела брата рядом с ним. Это напомнило Майклу о более простых временах, когда их главной проблемой было избежать выговора от Серы или криков Уриэля из-за того, что они сделали что-то опасное… ну, Самаэль сделал что-то опасное; в конце концов, Майкл всегда был послушным братом. Недолго думая, ангел начал расправлять крылья и окутывать ими брата, словно одеялом из перьев, как они делали, когда были в вольере, прежде чем он тоже начал засыпать

End of flashback

Майкл слегка улыбнулся, вспомнив об этом. В тот день они с Самаэлем проспали добрых пять часов, прежде чем их разбудили Джофиэль и Ариэль. Судя по всему, Азраэль застал их спящими. Он пришёл сказать Майклу, что пора есть, но увидел, что близнецы спят, и, несмотря на настойчивые просьбы Серы разбудить их, чтобы Самаэль мог сделать уроки, Уриэль настоял на своём и заявил, что двоих можно оставить в покое до следующего приёма пищи, так как им нужно больше отдыхать. И, как оказалось, Уриэль был прав, как и Самаэль. После короткого сна Майкл почувствовал, что его настроение улучшилось, а раздражающая пульсация в голове прошла. Он ощутил, что может мыслить более ясно и что он вкинулся в гармонию с самим собой, а не был на взводе, как пружина, готовая лопнуть. Поговорив с Ариэль о её проблемах с растениями, Майкл вдохновился на то, чтобы придать смысл своему маленькому творению — пчеле. Что касается Сэмми… Он слегка нахмурился. «Что сделал Самаэль после того, как мы проснулись?» — задумался он, и его охватило странное чувство дежавю, а веки снова отяжелели. — «Ну что ж… это не имеет значения. Это было так давно…» Он почувствовал, как Ава слегка пошевелилась у него на груди, и, не задумываясь, расправил средние крылья, чтобы накрыть ими девочку, согревая её и не давая упасть, а затем и сам заснул.