Глава 5.1. Визит сестёр

В другом месте на Небесах… Проснувшись тем утром, Джофиэль решила, что этот день будет таким же, как и все остальные. По крайней мере, так всё начиналось. Сначала в окно заглянули утренние лучи, чтобы мягко разбудить её, но она спряталась под подушку, когда две служанки ворвались в комнату и стянули с неё одеяло. После того, как Джофиэль удалось выползти из постели, она испытала все «радости» надевания и затягивания корсета, прежде чем выбрать наиболее практичный наряд на день. Из всех своих братьев и сестер она была единственной, кто обращал внимание на модные тенденции в мире смертных, хотя, вероятно, это было связано с предназначением, которое определил ей Отец. Джофиэль должна была вдохновлять смертных на Земле, помогать им видеть красоту в повседневном, обыденном и уродливом, будь то в музыке или искусстве. Именно благодаря её благословению были созданы некоторые рукотворные чудеса и наступил Ренессанс. В конце концов, не зря она была известна, как «Красота Божья». Однако она не могла не замечать иронии в том, что сама ничего не могла создать. Письменный стол, задвинутый в забытый угол её комнаты, оставался нетронутым целую вечность. Забытая реликвия из забытых времён. После того как она надела блузку и юбку, служанка протянула ей ложку для обуви, чтобы она могла надеть туфли. Джофиэль фыркнула и попыталась убрать с глаз спутанные светлые завитки волос, но через секунду они вернулись на место. — Может, сегодня попробуем уложить вам волосы, мисс? — спросила служанка. Как же её звали… Анна? Мари? Эстель? Это не имело значения, потому что Джофиэль было всё равно. У нее в голове и так слишком много имён, чтобы еще запоминать второстепенные. — Или мы просто сделаем всё как обычно? Горничная была одной из небеснорождённых служанок, которых Сера наняла, чтобы те каждое утро проверяли братьев и сестёр. Они выполняли скорее роль секретарш, следя за тем, чтобы никто не проспал и не опоздал. Служанки также должны были заниматься уборкой, но все быстро поняли, что никому из братьев и сестёр не нравится, когда кто-то трогает их вещи, кроме белья, которое они отдают в стирку. Камаэль сорвалась на одном невезучем херувиме, который выбросил найденные им старые бумаги. Огненная воительница в ярости практически разрушила половину своего кабинета, опалив пол и стены огнём, прежде чем Задкиэль смогла её успокоить. После этого Уриэль распорядился, чтобы персонал занимался только стиркой и доставкой белья, а также уборкой коридоров и ванных комнат. О своих личных покоях братья и сёстры должны были заботиться сами. Джофиэль фыркнула, сдула с лица выбившуюся прядь и взглянула на часы. — Просто завяжи их как обычно. Я и так опаздываю. Так что, приложив немного усилий и заручившись поддержкой, Джофиэль смогла собрать свои длинные волосы в пышный хвост, прежде чем отправиться навстречу новому дню. Она могла бы поставить на этом точку. Девушка молча позавтракала со своими братьями и сёстрами, которые были измотаны и всё ещё пытались стряхнуть с себя остатки сна. Затем она собрала пару сотен херувимов, чтобы отправить их на Землю, и внушила избранным из них несколько вдохновляющих идей, после чего попыталась сосредоточиться на бумажной работе, которая громоздилась на её столе. Всегда нужно было заниматься бумажной работой, и ей казалось, что она отстала от жизни на несколько сотен лет. Хотя у Майкла было не лучше: ему, как заместителю отца, приходилось разбираться с запросами и отчётами всех желающих, но всё же… ей было неприятно узнавать, что какой-то смертный, которого она должна была благословить, уже давно покинул мир живых и находится либо в раю, либо в аду, потому что она слишком долго тянула. Не помогало и то, что она постоянно перескакивала с одной задачи на другую, пытаясь выполнить несколько дел одновременно. Это, конечно, приводило к тому, что она успевала сделать лишь малую часть из того, что начала, и в её кабинете царил вечный хаос. Но день внезапно изменился, когда она поняла, что Габриэль ещё не заходил за её отчётами и бланками запросов для Майкла. Джофиэль иногда завидовала своему младшему брату из-за его свободы. Большую часть дня Габриэль не сидел за столом, а общался с другими людьми. Джофиэль иногда спускалась на нижние уровни, но это случалось редко, и обычно после таких визитов она чувствовала себя скорее измотанной, чем отдохнувшей. Вероятно потому, что и Победители, и Небеснорождённые хотели поговорить с ней, а лично ей хотелось лишь покоя. Взглянув на часы, Джофиэль с удивлением обнаружила, что Габриэль не просто опоздал. Он сильно опоздал. Почти на два часа. «Это не похоже на Габриэля», — нахмурилась она, прежде чем взглянуть на стопку бумаг, которые нужно было подписать Майклу. Она была почти уверена, что там были какие-то бланки запросов, но из-за большого количества документов, которые ей нужно было прочитать, она не могла вспомнить, о чём, чёрт возьми, они были. — «Наверное, он где-то бездельничает и болтает с какой-нибудь девушкой.» Она уже собиралась произнести заклинание призыва, чтобы вызвать Габриэля и напомнить ему о его работе, когда ей в голову пришла идея. Почему бы просто не доставить их самой? Кабинет Майкла находился недалеко от её кабинета, максимум в двадцати минутах ходьбы, а если лететь, то и в двенадцати. Это был бы отличный повод выйти из кабинета и отвлечься от привычной рутины. А ещё у неё могла бы появиться возможность поговорить с Майклом и узнать, не получал ли он в последнее время вестей от отца. От этой мысли у неё затрепетали крылья, а красные и розовые перья зашевелились от волнения. Она заправила перо за ухо и взяла стопку бумаг, чтобы самой отнести их. Она заглушила внутренний голос, который твердил ей, как это печально и жалко — испытывать головокружение от мысли о том, чтобы пойти в офис брата и обменяться документами, но возможность пораньше сбежать от необходимости смотреть на одни и те же проклятые четыре стены была слишком хороша, чтобы от неё отказываться. В последнее время всё стало таким обыденным, что в её сознании все дни слились воедино. Она знала, что сегодня воскресенье, только потому, что горничные разрешали в этот день поспать на час или два дольше. Она была уже на полпути к кабинету Майкла, когда встретила Задкиэль, у которой тоже была с собой стопка бумаг, потому что она решила сделать то же самое. Было странно видеть младшую сестру снаружи. Как и у Габриэля, у неё был кабинет, которым она редко пользовалась, но, в отличие от брата, Задкиэль редко выходила на улицу. Задкиэль всегда была хрупкой девочкой, даже в детстве, и хотя она выросла в красивую молодую женщину, которая в двадцать один год перестала меняться, выглядела она очень болезненно. В отличие от своих сестёр, Задкиэль не была наделена выдающимся бюстом: её грудь была едва ли больше, чем два маленьких бугорка под одеждой. У неё были лавандовые волосы, которые почти доходили до пола. Джофиэль с неловкостью отметила, что, вероятно, служанка каждый день расчёсывала их, пока та работала в своей комнате, которую редко покидала. Вероятно, по этой же причине Задкиэль до сих пор носит платье в стиле греческих богинь, поверх которого надето множество слоёв прозрачной ткани. С поры Древней Греции её стиль в одежде так и не изменился. — Неужели Габриэль забыл и о тебе? — её голос был таким тихим и кротким, едва громче шёпота. В последнее время младшая сестра мало говорила, обычно лишь кивала во время еды, чтобы показать, что слушает, если кто-то обращался к ней. Но теперь это случалось нечасто, потому что все ели в тишине. — Да, я подумала, что, может быть, его что-то отвлекло, — Джофиэль улыбнулась и слегка прищурилась, когда ей показалось, что она услышала, как Задкиэль притворно кашлянула. — Или кто-то. Ты тоже идёшь к Майклу? Хочешь, пойдём вместе? Аметистовые глаза радостно смотрели на янтарные, а Задкиэль одарила Джофиэль обнадеживающей улыбкой. Было бы неплохо прогуляться в компании, пусть даже это будет короткая прогулка. Пусть даже она будет наполнена неловким молчанием, которое немного смущало Джофиэль. Хотя она не была так близка с Задкиэль, по крайней мере не так близка, как с Ариэль, Джофиэль была уверена, что в детстве она без труда могла завязать разговор со своей младшей сестрой. Теперь ей казалось, что она с трудом может придумать, о чём бы поговорить. — Ну… как у тебя дела? — спросила Джофиэль, когда они шли по коридору. — О, ты знаешь… занята, — ответила Задкиэль своим мягким голосом. — Бумажная работа и тому подобное. Ты? — То же самое, — Джофиэль пожала плечами, и они снова замолчали. «Когда же стало так сложно разговаривать с сестрой?» — задумались обе девушки, начиная сожалеть о том, что пошли вместе. Но к тому времени, как они добрались до кабинета Майкла, Джофиэль уже жалела, что не позвала вместо этого Габриэля, а Задкиэль чувствовала, что её нервы становятся всё более натянутыми. Они постучали в дверь и вошли, ожидая услышать, как их брат бормочет что-то в ответ и попросит их просто положить бумаги или что-то ещё туда, где есть свободное место. Честно говоря, то, что его стол не прогибался под тяжестью многочисленных стопок, было настоящим чудом. Вот только не последовало ни ответа, ни приказа, ни даже звука пера, царапающего бумагу. Вместо этого они столкнулись с тишиной. — Майкл? — позвала Джофиэль, войдя в комнату и подойдя к его столу, чтобы проверить, не уснул ли он снова. Такое случалось несколько раз, когда он слишком уставал. — А? Его здесь нет. Интересно… — Джофиэль?.. — Задкиэль легонько потянула её за рукав, не сводя глаз с угла комнаты. Обернувшись, Джофиэль с удивлением увидела Майкла, лежащего на диване, которым, как она была уверена, он никогда не пользовался. — Кажется, он спит… И действительно, когда пара подошла к нему, Джофиэль увидела, что её младший брат крепко спит и слегка посапывает, пуская слюни. Если честно, он выглядел ужасно: даже сейчас под его глазами были тёмные круги, а светлые волосы были растрёпаны, вероятно, из-за того, что он постоянно проводил по ним рукой. Но больше всего её удивило то, что у него не только были расправлены крылья, но и то, что, глядя на них, Джофиэль поняла, что он давно их не чистил, да и сама она не лучше. Просто требовалось много времени, чтобы привести в порядок шесть крыльев. — Я просто хочу сказать, что нам нужно оставить бумаги и уйти… — начала Джофиэль, но Задкиэль в замешательстве указала на брата. — Мне кажется, или он что-то держит в руках? — спросила она. Из любопытства, но стараясь не разбудить брата, они подошли ближе, чтобы рассмотреть его получше. Они замерли на мгновение, когда увидели, что перья на его груди внезапно зашевелились, как будто что-то двигалось под ними, и услышали самый тихий писклявый зевок, который они когда-либо слышали. Что бы это ни было, оно двигалось достаточно, чтобы перья на крыльях разошлись ровно настолько, чтобы под ними показалось крошечное фарфоровое личико, которое сморщилось, когда оно начало медленно просыпаться. — Это ребёнок? — Джофиэль почувствовала, как её мыслительный процесс резко остановился, не в силах осмыслить то, на что она смотрела. Почему ребёнок спал на Майкле, а не где-нибудь ещё? Почему у него вообще появился ребёнок?! Почему она не в детской с остальными? — Ты ведь тоже это видишь, да? Мне не мерещится?.. Задкиэль молча кивнула, когда малышка начала активнее двигаться. Её глаза медленно открылись, и она уставилась на них своими алыми оленьими глазами, медленно моргая. По крайней мере, Джофиэль решила, что это девочка, потому что на ней было жёлтое пушистое платьице. — О… Она проснулась. — выдохнула Задкиэль воркующим голосом, который Джофиэль могла понять. Малышка была очаровательна. Однако, услышав высокий голос Задкиэль, Джофиэль увидела, как Майкл слегка нахмурился во сне. — Ш-ш-ш, не так громко, — она мягко приложила палец к губам сестры. — Ты разбудишь Майкла. Задкиэль слегка покраснела и прикрыла рот рукой, понимающе кивнув. Если Майкл спал в светлое время суток, значит, ему нужен был отдых. Однако это не отменяло того факта, что они смотрели на младенца, лежащего на груди их брата и с любопытством разглядывающего их. Было довольно забавно наблюдать, как половина её тела высовывалась из его крыльев, пока она пыталась сесть и посмотреть на них. Младенец склонил голову набок, глядя на них, и две женщины невольно повторили его движение, посасывая свои пустышки. Джофиэль думала, что малышка заплачет. В конце концов, она их не знала, но вместо этого они получили в ответ застенчивую улыбку и воркование.

***

— Ты ведь тоже это видишь, да? Мне не мерещится?.. Чарли слегка нахмурилась, медленно приходя в себя после дневного сна, и улыбнулась, увидев папу там же, где он был, когда она заснула. Хорошо, она очень по нему скучала. Она не совсем понимала почему, но они с мамой уехали на долгое время, оставив её одну. Чарли это не нравилось. Но теперь папа вернулся, хотя и выглядел немного странно. Его волосы отросли, глаза стали другими, как и одежда. Сначала она даже не поняла, что это папа, пока незнакомые мужчина и женщина не подвели её к нему и она не почувствовала его магию. Она была немного другой, но в ней всё ещё чувствовались знакомые черты папиной магии, поэтому она решила, что то, из-за чего папа ушёл, возможно, оставило на нём свой след. В конце концов, он мог изменить свою внешность, так что кто она такая, чтобы сомневаться в этом? Кроме того, он накрыл её своими крыльями, как делал всегда, когда она спала на нём, так что, конечно же, это был папа. С трудом сев, Чарли протёрла глаза и оглядела странную комнату. Она знала, что это не папина комната. Цвета были неправильными, а на стенах не было магических защитных чар, которые она обычно чувствовала. Кроме того, здесь было очень светло, а белый и золотой цвета казались слишком яркими для ребёнка, который привык видеть насыщенные красные оттенки и тёмные цвета дерева, за исключением, конечно, её собственной комнаты. Но в ней по-прежнему было всё то же, что и в папиной комнате. На полках стояли книги, а на столе лежало множество бумаг. Может быть, он изменил обстановку так же, как изменил свою внешность? Это казалось ей логичным. — О… — выдохнул позади неё тихий и нежный голос. — Она очнулась. — Ш-ш-ш, не так громко, — прошептал другой голос. — Ты разбудишь Майкла. Обернувшись, Чарли увидела двух женщин, которые стояли позади неё и с восхищением смотрели на неё. Первая женщина была очень высокой, хотя это, вероятно, ни о чём не говорило, ведь в глазах Чарли все были высокими. Как и у папы, у неё была бледная кожа, которая почти переливалась, нежно-розовые щёки, из-за которых она казалась смущённой, и медово-тёплые оранжево-жёлтые глаза. У неё тоже были светлые волосы, как у мамы, но в отличие от мамы, у которой волосы были прямыми, у этой женщины они были дикими и вьющимися и собраны в хвост на затылке, где они торчали, как огромный беспорядочный шар. Её одежда напомнила Чарли милую женщину из парка с утками, а также ту, которую папа пригласил домой несколько дней назад. Как же её звали? Чарли была почти уверена, что её звали Тэбби. Так её называл большой пёс, хотя Тэбби, похоже, это не нравилось. Но в отличие от Тэбби, эта дама была одета в нежную кремовую блузку с высоким воротником и пышную юбку цвета сливы, доходившую до пола. Другая дама тоже была высокой, но не такой высокой, как первая. У неё тоже была бледная кожа, но вместо розовых щёк — фиолетовые. У неё были очень длинные лавандовые волосы, почти такие же длинные, как у мамы, — они едва доставали до пола. Она была одета в странное платье, которое напомнило Чарли о маме по утрам, когда она надевала ночную рубашку и утренний халат. Может быть, она тоже только что проснулась? В конце концов, сегодня был очень странный день. Хотя у неё были очень красивые глаза. Они были похожи на те красивые фиолетовые камни, которые иногда носила мама. По какой-то причине обе дамы очень нервничали в присутствии Чарли, хотя она и не понимала почему. Может, потому что папа всё ещё спал? Иногда, когда папа спал, бесенята держались от него подальше, чтобы он не проснулся, но у мамы никогда не возникало с этим проблем. И папа всегда радовался, когда просыпался и видел маму или её, так что, может, им нужна была помощь, чтобы разбудить его? Или они думали, что папа страшный? Потому что иногда людям казалось, что это так, хотя Чарли знала, что это неправда. Папа никогда не был страшным. Он был глупым. Ей просто нужно показать им это.

***

От звука детского лепета у Джофиэль потеплело на душе. Малышка начала переглядываться между ними и Майклом, словно пытаясь что-то вспомнить, а затем потянулась к лицу Майкла и подняла руку, чтобы… — Ах, нет-нет. Не делай этого, малышка, — Задкиэль сообразила почти сразу и быстро, но осторожно забрала ребёнка у Майкла и усадила к себе на руки. Михаэль пошевелился всего на секунду, а потом снова захрапел. — Мы не должны будить тех, кто отдыхает, детка. Малышка с любопытством уставилась на них, а затем широко улыбнулась и захихикала. Это был невероятно красивый звук. Ни одна из женщин давно его не слышала. С тех пор как… Джофиэль не хотела об этом думать. Эти воспоминания не приносили ей ничего, кроме сожаления и боли, и она не хотела их ворошить. Глядя на малышку, Джофиэль замерла, увидев подозрительные красные пятна на её жёлтом платьице. Откуда они? Она поранилась? — Пойдём, — прошептала Джофиэль своей сестре и кивнула в сторону двери. — Нужно дать Майклу отдохнуть. Он явно не в себе. — А что делать с ней? — Задкиэль прижала малышку к себе. Она что-то лепетала, выплюнув пустышку. — Мы не можем оставить её с ним наедине, пока он отдыхает. — Мы заберём её с собой и оставим ему записку, когда он проснётся, — быстро подойдя к его столу, Джофиэль нашла лист бумаги, на котором можно было что-то написать. По привычке она запустила руку в копну волос за ухом, нащупывая перо, которое взяла ранее… и вытащила совершенно другое, на которое уставилась с неестественным беспокойством. — Это… это то самое перо, которое я потеряла три месяца назад?.. Нет… может быть?.. — Лучше об этом не думать. Быстро окунув перо в чернила, Джофиэль нацарапала короткое послание для Майкла и положила его рядом с ним, чтобы тот увидел его, когда проснётся. Будем надеяться, что это поможет ему избежать возможной паники, а также того, что он накричит на них за то, что они забрали малышку, но Джофиэль искренне беспокоилась из-за тёмных кругов под его глазами, и они правда не могли оставить малышку с ним без присмотра. Это был верный путь к тому, что она пострадает. Или уже пострадала, зависит от того, чья кровь на ней. — Давай сходим к Рафаэлю, пусть он осмотрит эту малышку, — улыбнулась Джофиэль, позволив малышке, которую держала Задкиэль, схватить её за палец. Младенец радостно заворковал, с любопытством глядя на бледный палец, а затем улыбнулся.