Глава 7. Визит к Рафаэлю

Рафаэль всегда немного отличался от своих братьев и сестёр. Пятый из архангелов, родившийся сразу после Ариэль, никогда не был особо общительным. Ему не было интересно играть, в отличие от его братьев и сёстер, и он не стремился научиться летать. Конечно, ему это нравилось, как и всем ангелам, но он не спешил учиться так же быстро, как Габриэль. Вместо этого он был очарован растениями. Хотя, честно говоря, «очарован» — довольно мягко сказано. «Одержим» — больше подходит. Когда Рафаэль был ещё совсем юн, Сера была так счастлива, когда ему хотелось спокойно сидеть и учиться, но эта радость быстро сменилась раздражением, когда она обнаружила, что его интерес к учёбе ограничивается растениями и только растениями. Он не мог этого объяснить, но ему нравилось изучать растения и их свойства больше всего на свете. Ему нравилось разбираться в том, как устроены вещи, для чего они нужны и как их можно использовать для других целей, будь то приготовление пищи или лечение. Но в основном лечение. В тот знаменательный день, когда ему сказали, что людям в Эдеме нужны способы лечения болезней, Рафаэль был на седьмом небе от счастья и с головой погрузился в поиски решения. Он почти лихорадочно работал с Ариэль, которая знакомила его с различными растениями, созданными ею за долгое время, а также с некоторыми насекомыми и животными, которых она создала с помощью Самаэля. Сестра объясняла, как они защищаются и для чего нужны. Вероятно, именно поэтому эта пара всегда так хорошо ладила — из-за их общей любви к природе. Не то чтобы ему не нравились другие его братья и сёстры, они все были замечательными и любящими. Просто иногда ему было трудно с ними общаться. Уриэль всегда появлялся, чтобы увести Рафаэля с занятий, на которых Сера пыталась его удержать, и в детстве это иногда вызывало у него стресс. А Габриэль был очень милым, но мог быть слишком шумным и энергичным, и Рафаэль не мог справиться с этим, не чувствуя истощения после. С Джофиэль и Задкиэль всё было в порядке, они, по крайней мере, знали, что нужно вести себя спокойно и не утомлять его, но он просто не знал, о чём с ними говорить, когда они были вместе, а Камаэль, ну… Одна мысль о её вспыльчивом характере вызывала усталость и стресс. Что касается Майкла… Когда ангел был маленьким, он иногда искал Рафаэля, чтобы тот помог ему с какой-нибудь мелочью или почистил ему пёрышки. В детстве Майкл был застенчивым, милым и тихим. Рафаэль неплохо с ним ладил. А Самаэль… Самаэль был единственным, кто понимал Рафаэля. Он никогда не спрашивал его, почему он любит растения. Он никогда не перебивал Рафаэля, когда тот начинал разглагольствовать о том, на что способно то или иное растение и как смешение элементов из разных растений может дать особый эффект, способный кого-то вылечить. Самаэль всегда откидывался на спинку стула и слушал, улыбаясь, пока Рафаэль делился с ним своей страстью. Конечно, иногда ему удавалось заставить Рафаэля прервать свою речь, но только потому, что Рафаэль говорил что-то, чего Сэмми не понимал, и ему приходилось объяснять подробнее. И Рафаэль был рад, что Сэмми интересовался тем, чему он мог его научить. В свою очередь, Самаэлю удавалось убедить Рафаэля иногда присоединяться к их играм, будь то исследование Небес, плавание или что-то простое, вроде игры в мяч. Хотя он до сих пор помнил, как они с близнецами играли в мяч со световым шаром и упали в грязевую яму. Они все полностью перепачкались в грязи, кроме крыльев Самаэля, которые, по иронии судьбы, были единственным, что Сера запрещала младшему брату пачкать. Им понадобилась помощь Джофиэль в уборке, пока Сера не узнала, хотя в итоге это все равно не имело бы значения. Тогда Самаэль не умел хранить секреты, когда был взволнован. Но это было давно, и Рафаэль уже не был тем ангелом двенадцати веков от роду, каким он был тогда. Теперь, повзрослев и возмужав, Рафаэль сменил детскую мантию на белый лабораторный халат с богатой коричневой отделкой и кожаные сапоги до колен. Он почти не стриг и не расчёсывал свои золотисто-русые волосы, обнаружив, что ему трудно с ними справляться, когда они растрёпаны и не собраны в хвост. Сера однажды сказала Рафаэлю, что теперь он выглядит как настоящий учёный-медик, а не как неряшливый мальчишка, у которого на одежде и руках постоянно были пятна от травы и грязи. Не то чтобы он совсем не пачкал руки, но теперь он обычно надевал перчатки, чтобы защититься от естественной защиты растений. Прогуливаясь по своей комнате, Рафаэль всегда чувствовал лёгкость. Огромная комната служила ему одновременно лабораторией и оранжереей. Куда не глянь, везде были расставлены или развешаны ящики для растительности, переполненные самыми разными растениями, которые, казалось, росли сами по себе, без всякого контроля. Для неподготовленного глаза это выглядело как кошмар садовода — всё заросшее и хаотичное, но для тех, кто хорошо знал Рафаэля, в этом хаосе был порядок. Растения были рассортированы в зависимости от их назначения и особенностей, а также от того, как часто он их использовал. Будучи целителем, Рафаэль бо́льшую часть времени проводил за изучением различных способов лечения заболеваний, а также за тестированием лекарств от некоторых болезней, чтобы понять, как они протекают и как их лучше лечить. Некоторые были довольно простыми, например ветрянка, в то время как другие всё ещё доставляли немало хлопот и развивались довольно медленно. Сера ненавидела беспорядок, но Рафаэль был уже достаточно взрослым, чтобы намеренно игнорировать её замечания и делать всё по-своему. Кроме того, никто, кроме него самого, не заходил в комнату надолго, так что какое значение имело их мнение? К тому же, он предпочитал быть один. Это означало, что никто не будет мешать его работе. Рафаэль тяжело вздохнул, глядя на свой неудавшийся эксперимент — двести шестьдесят первую попытку создать гибрид двух разных растений, чтобы получить новое лекарство от редкой болезни на Земле. Люди ещё не заметили её, потому что она пока поражала лишь небольшую группу людей, живущих изолированно от остального мира, но если Рафаэль что-то и знал о смертных, так это то, что они редко оставляют что-то в покое. Поэтому он хотел быть на шаг впереди, пока они не столкнулись с новой вспышкой Чёрной смерти… или Юстиниановой чумой… Рафаэлю не нравилось иметь дело с растерянными душами, которые умерли молодыми из-за этих болезней… они требовали объяснений, а у него их не было. Ни у кого не было. Избавившись от бесполезных остатков эксперимента, Рафаэль уже собирался повторить попытку, когда дверь открылась и он услышал удивлённый возглас, за которым последовал лёгкий, похожий на звон колокольчика смех.

***

Джофиэль сдунула с лица прядь волос и осторожно убрала несколько длинных лоз с лица. Ни она, ни Задкиэль не были готовы к тому, что когда они откроют дверь в кабинет Рафаэля, в их лицо влетит целый пучок лоз, а также к тому, что они окажутся в частном ботаническом саду внутри главной башни. Джофиэль всегда знала, что Рафаэль выращивает нужные ему растения в своём кабинете, чтобы не тратить время на поиски растений на Небесах, но на мгновение она задумалась, не вышло ли это из-под контроля. Если бы Джофиэль не знала наверняка, она бы решила, что они случайно вышли в сад, если бы не звон стекла вдалеке. — Рафаэль? Ты занят? — позвала Задкиэль, осторожно отодвигая разросшиеся растения от лица. Младенец у неё на руках хихикал, когда они щекотали его щёчки. — Можем ли мы ненадолго отвлечь тебя? Осторожно ступая по комнате, потому что они знали, что не все растения безобидны, сёстры отправились на поиски брата, который был занят подготовкой к повторному проведению эксперимента. Рафаэль нередко не отвечал на вопросы других, когда был погружён в работу. Его всегда было трудно отвлечь от того, что его интересовало, даже в детстве. — Рафаэль? — тихо позвала Джофиэль, когда они подошли к нему. Она хотела дать Рафаэлю время осознать их присутствие и найти паузу в работе, чтобы тот мог переключить внимание на что-то другое. Через минуту или две Рафаэль наконец подал знак, что готов с ними поговорить. — Мы знаем, что это немного необычно, но не мог бы ты уделить нам минутку и провести осмотр? — Осмотр? Рафаэль на мгновение замер, а затем сразу же пошёл мыть руки, мгновенно приняв облик целителя. Опыт подсказывал ему, что всякий раз, когда кто-то из его братьев или сестёр просил «провести осмотр», это означало, что на Землю вот-вот обрушится что-то неприятное, что принесёт с собой поток душ как для Рая, так и для Ада, и ему нужно будет найти для смертных лекарство, чтобы вдохновить какого-нибудь врача-человека. Отточенными движениями человека, привыкшего готовиться к сбору образцов и делать заметки, Рафаэль успел только надеть стетоскоп и взять щипцы для языка, прежде чем предстал перед своими сёстрами, ожидая увидеть какого-нибудь новоприбывшего победителя, нервно стоящего перед ним. Вместо этого он в замешательстве уставился на двух своих озадаченных сестёр, старшую и младшую, а прибывшую душу нигде не было видно. Он нахмурился, пытаясь понять, чего они хотят, ведь ни одна из его сестёр не нуждалась в осмотре, поскольку они не могли заболеть. Рафаэль слегка нахмурился и уже собирался спросить, не разыгрывают ли они его, как вдруг… — Аааа брррррррр! Глаза Рафаэля расширились от удивления, когда он посмотрел на свой стол и увидел странное крошечное существо, которое хлопало в ладоши и издавало громкие звуки, а потом попыталось обрызгать его слюной. Багрово-жёлтые глаза с любопытством смотрели на него, а на столе лежала пустышка, которую она только что сосала. Рафаэль почувствовал, как его крылья слегка дрогнули от удивления, когда до него медленно начало доходить, что его сёстры принесли ему младенца, чтобы он его осмотрел. — Сестрицы… что… это такое? — нервно спросил он, покрываясь холодным потом. Он слегка нахмурился, когда они захихикали, а крошечное существо перед ним «о-о-окнуло», заворожённое светло-зелёным сиянием его внутренних перьев. — И откуда оно у вас? Никто никогда не приносил ему на осмотр младенцев, у него с ними были ужасные взаимоотношения. Из них получались отвратительные пациенты, они громко кричали, когда в них тыкали или укалывали. Он даже не помнил, когда в последний раз держал на руках младенца-победителя, но помнил, что это было больно, потому что тот вырвал у него одно из маховых перьев, а потом громко закричал, когда он проверял его лёгкие. — Ну, забавная история получилась… — нервно рассмеялась Задкиэль, осторожно придерживая ребёнка, который пытался подобраться к Рафаэлю. — Мы нашли малыша с Майклом, — добавила Джофиэль, прежде чем бросить на Рафаэля очень серьёзный взгляд. — Он был один… Дремал. Рафаэль моргнул. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь услышит слова «малыш», «Майкл» и «дремать» в одном предложении. Чёрт возьми, слова «дремать» и «Майкл» больше походили на какой-то лихорадочный сон, и если бы он не знал, что обе девушки — ответственные женщины, он бы сказал, что им нужно меньше пить. Хотя не то, чтобы ангелы могли легко напиться. — Майкл? Дремал? — переспросил Рафаэль с озадаченным видом. — Ты уверена, что мне не стоит проверить, Майкл ли это? — Ты же знаешь, что Майкл нечасто спит, Раф, — тихо усмехнулась Джофиэль, хотя и понимала, почему их брат смущён. — И выглядел он так, будто мирно отдыхает. — С ребёнком… неизвестного происхождения, — скептически добавил Рафаэль. Он снова глянул на малышку, которая смотрела на него широко раскрытыми невинными глазами. Чем дольше он смотрел на неё, тем сильнее нервничал. Казалось, она заглядывала в самую его суть, пытаясь постичь какую-то неизвестную правду о нём. — … и вы принёсли это… — Её, — мягко, но решительно поправила Задкиэль. — Она маленькая девочка, Рафаэль. Не предмет. — ...сюда… чтобы я… мог его осмотреть? — Рафаэль намеренно проигнорировал замечание и сделал небольшой шаг в сторону от младенца, который тянулся к нему, после чего малыш засунул свои пальчики в рот. — Джофиэль, пожалуйста. Ты же знаешь, что происходит, когда я имею дело с чем-то, что меньше меня в два раза. Крики, плач и в целом боль с моей стороны. Как только я прикоснусь к нему, он начнёт кричать. — Ну, она еще не плачет, — попыталась успокоить его Задкиэль, когда она осторожно отняла руку ребенка ото рта, тихо продолжив. — Тебе не кажется, что это означает, что ей с тобой хорошо? Задкиэль понимала, что не стоит пытаться заставить Рафаэля делать что-то, что ему не нравится. У их брата всегда были проблемы с общением с пациентами и вообще с другими людьми. Многие Победители, которые с ним встречались, думали, что архангел смотрит на них свысока, потому что они низшие ангелы, и что он считает своё время слишком ценным, чтобы тратить его на обычных существ. На самом деле Рафаэль всегда с трудом понимал социальные сигналы и мимику. Его одержимость медициной и растениями объяснялась главным образом тем, что он не чувствовал себя так, будто сказал что-то странное, неправильное или оскорбительное. Чёрт возьми, даже по сей день Рафаэль получает выговоры от Серы за то, что сказал что-то неуместное кому-то на Небесах. Конечно, она делает это наедине с ним, но Рафаэль часто не понимает, что именно он сделал не так, и приносит пустые извинения, потому что всегда так делал. — Не мог бы ты, пожалуйста, быстро осмотреть её? Просто чтобы убедиться, что она не больна, — тихо сказала Задкиэль. Её голос был нежным и полным любви и понимания к брату. Она ждала, глядя на Рафаэля, который пытался решить, стоит ли ему выполнить их просьбу или им просто стоит смириться с тем, что они не вправе его принуждать. — Ты не обязан этого делать, Брат, но мы будем тебе очень благодарны. Рафаэль выглядел смущённым. Он поднёс руку к своему рту и сильно надавил большим пальцем на клык, чтобы сосредоточиться на боли, а не на дискомфорте. С болью он мог справиться, в конце концов, это было легко. Просто прочисти рану и наложи на неё повязку. С эмоциями было сложнее. Но разве он, как целитель, не должен ставить других выше себя? Так всегда говорила Сера. То же самое говорил ему отец… — Если она начнёт расстраиваться, вы обещаете отвести её к другому целителю? — спросил Рафаэль, нервно переводя взгляд с одной сестры на другую, но не встречаясь с ними глазами. — Обещаете? Задкиэль радостно посмотрела на сестру, а Джофиэль мягко улыбнулась, радуясь, что её младший брат готов немного выйти за рамки привычного ради них. Кому-то это могло показаться несложной задачей, но они знали, что для Рафаэля это был серьёзный шаг за пределы зоны комфорта. — Обещаем.

***

Когда две симпатичные дамы привели Чарли в комнату, полную растений, она подумала, что сейчас её будут трогать и тыкать в неё разными предметами. Принцесса привыкла к этому, ведь её тётя Бельфегор, Целительница Грехов, всегда быстро осматривала её, когда они виделись. Помогало и то, что мама с папой часто водили её к тёте Бель, чтобы она могла послушать её животик и посмотреть, как она растёт. В последний раз девочка видела тётю Бель, когда её новый зуб так сильно прикусил язык, что пошла кровь. Чарли это не понравилось, ведь было больно. Но этот странный мужчина не был ни тётей Бель, ни кем-то из тех, кого она видела в большом доме тёти Бель, от которого странно пахло. Но она узнала устройство для прослушивания, висевшее у него на шее, и решила, что он тоже целитель и собирается её осмотреть. Это было вполне нормально, Чарли привыкла к осмотрам. Мама и папа часто водили её к тёте Бель, чтобы показать ей Чарли, и каждый раз, когда целитель видела её, она всегда осматривала Чарли, независимо от того, как давно они виделись. Поэтому, когда незнакомец приложил прослушивающее устройство к её груди, Чарли лишь на секунду вздрогнула от холода. Мужчина выглядел так, будто был готов к чему-то, его тело напряглось, как у медсестёр, которые работали у тёти Бель, когда рядом с ней стояли мама и папа. Чарли не знала, чего он ждал, но помнила, что иногда тётя Бель, мама или папа пытались заставить её издавать звуки, когда на ней было прослушивающее устройство. Может быть, этот мужчина тоже этого хотел? — Ааааввуууу, — окликнув его, Чарли издала звук, который, как ей показалось, был «а-а-а», как это сделал бы папа. Мужчина снова выглядел озадаченным, поскольку в удивлении лишь слегка приподнял холодный диск с ее груди, прежде чем медленно положить его обратно. — Ааааввуууу. — Aww, oumhwounnflin pi сладкая? — сказала маленькая хорошенькая леди, заставив Чарли возбуждённо завертеться. Они говорили на том же языке, на котором иногда говорил папа, когда они с ним были вдвоём. Он говорил на нём нечасто, но когда говорил, то всегда повторял несколько раз, используя то, что было рядом, чтобы она поняла, о чём идёт речь. А когда он научил её слову «teckseal», то давал ей маленькие конфеты и говорил: «Teckseal, Чарли. Сладко.». Но когда Чарли посмотрела на женщину, она не увидела поблизости никаких сладостей. Вместо этого она увидела, как две дамы с обожанием улыбаются ей и воркуют, словно голуби, из-за чего Чарли разочарованно надула губы. — В чём дело, малышка? — спросила светловолосая женщина с пышной шевелюрой, слегка поглаживая Чарли по щеке, пока та дулась. В конце концов, она была милой женщиной, но Чарли чувствовала себя немного обманутой, ведь для неё не было никаких конфет, хотя они и говорили об этом. — Тебя удивил стетоскоп? — Странно, — пробормотал мужчина, осторожно и медленно снимая с неё маленькое жёлтое платье и замечая красные пятна на юбке. — Кажется, она всё ещё довольно спокойна. Я… не предполагал такого исхода. Любопытно… Вернув внимание мужчине, Чарли с любопытством посмотрела на него, склонив голову набок. Он, казалось, всё ещё боялся прикоснуться к ней, но его руки были очень нежными, когда он поднял её за руки и оглядел с головы до ног. Он слегка почесал её за ухом, и она снова хихикнула и слегка поёрзала, чтобы он ушёл с улыбкой. Тётя Бель тоже иногда так делала, щекотала её, чтобы она посмеялась. На секунду ей показалось, что он снова дёрнулся, но на этот раз Чарли была быстрее и схватила его за пальцы, исследуя их сама. Его руки немного напоминали мамины и папины в том смысле, что они были бледными и тонкими, как у мамы, но длинными и проворными. Если подумать, то у всех они были такими, но было кое-что, чего у мужчины не было. Когтей. С любопытством она посмотрела на его пальцы, а затем на свои, после чего с интересом указала на его руку. — Оу, hwup, Рафаэль. El oup ты ей нравишься, — женщина с пышными волосами рассмеялась, наблюдая за тем, как Чарли с любопытством разглядывает чужую руку, прежде чем Рафаэль робко взял её и стал изучать крошечные пальчики. — Оо, у неё острые hwunnhwun te. Ими sem порезаться sclotcun, — пробормотал мужчина, слегка коснувшись её пальцев. Чарли заворожённо смотрела, как из пальцев мужчины, казалось, струится ярко-золотистая вода. Она тихонечко выдохнула, а женщина с длинными волосами взяла её за ручку, чтобы тоже посмотреть. — Осторожней, Джофиэль. Чарли улыбнулась, когда женщина, Джофиэль, тоже начала разглядывать её руки, с благоговением глядя на крошечные кошачьи коготки Чарли. Чарли не знала, в порядке ли они, но мама подстригала их не так давно, так что они не могли быть слишком длинными. А мисс Тэбби всегда тщательно мыла их во время купания, чтобы они были чистыми. Но Чарли не успела поразмыслить над тем, что же так заинтересовало Джофиэль, потому что Рафаэль снова привлёк её внимание, щёлкнув пальцами у неё над ухом. Обернувшись, Чарли заметила, что он держит палец перед её лицом и водит им из стороны в сторону. Чарли взвизгнула от радости. Она знала, что это значит. Это была игра, в которую они с папой и тётей Бель играли всякий раз, когда тётя бросала на неё многозначительный взгляд. Внимательно глядя на свои руки, Чарли изо всех сил старалась повторить жест целителя, сосредоточившись на том, чтобы поднять правую руку, а затем начала размахивать ею взад и вперёд, повторяя его движения. Женщины рассмеялись, а Рафаэль выглядел совершенно озадаченным, когда она повторила его жест, а затем выжидающе посмотрела на него. — Cin ol oo flupflo? — спросил мужчина, глядя на женщину в ожидании ответа.

***

— Что оно делает? — спросил Рафаэль, не понимая, почему малышка ему подражает. Должна ли она это делать? Всегда ли младенцы так делают? Но потом она начала шевелить пальчиками и выжидающе посмотрела на него. — Задкиэль? Джофиэль? Что оно делает?.. — Она, Рафаэль. Она ещё совсем маленькая, — слегка пожурила его Джофиэль, с любопытством глядя на малышку. Девочка радостно хихикнула, сосредоточенно шевеля указательными пальчиками, и выжидающе посмотрела на Рафаэля, как будто он должен был что-то сделать. — И… Я не уверена, но, может, она пытается с тобой поиграть? Малышка издала слегка раздражённый звук и нетерпеливо замахала руками, показывая Рафаэлю, что он упрямится и не хочет заканчивать игру. Но Рафаэль не понимал, в какую игру она пытается играть. В конце концов, он никогда не участвовал в большинстве игр, пока не родились близнецы. И Майкл, и Самаэль, похоже, понимали, что ему не нравится, когда к нему часто прикасаются, хотя Самаэль иногда с трудом осознавал, что Рафаэлю также не нравятся громкие звуки. Но это не мешало его младшему брату пытаться проводить с ним время. На самом деле для маленького ангела стало почти навязчивой идеей найти способ проводить время с братом, не только во время общей чистки перьев. На это ушло несколько лет, но с помощью Ариэль близнецы придумали игру в угадайку, в которой они практиковались в названиях различных небесных растений, которые так любил Рафаэль. Ему нравились простые игры, в которые играли близнецы. — Может быть… — Она приняла позу, как у младенца, и на её лице появилась лёгкая улыбка, когда она зашевелила руками. Рафаэль следил за её движениями, и его накрыла волна ностальгии. Разве он не видел что-то подобное раньше? Рафаэль не был уверен, ведь он не особо увлекался играми, но что-то такое… — Little rabbit, hurry up and open the door, I want to come in, — вдруг тихо запела Задкиель. Малышка повернула голову и удивлённо посмотрела на него, позволив Рафаэлю увидеть её острые зубки. Они выглядели странно острыми, что было необычно для победителя или рождённого на Небесах, но не неслыханно. В конце концов, львиные херувимы тоже существовали, и у них были клыки, но при этом у них были крылья. — No, my mommy isn't back yet, so I can't let you in. Какую бы песню ни пела Задкиэль, она была не той, которую ожидала услышать малышка, но, похоже, ей всё равно понравилось, и она радостно захлопала в ладоши в такт песне. Пока Задкиэль полностью завладела вниманием малышки, Рафаэль быстро проверил рефлексы девочки, пощекотав её копытца, отчего она со смехом отпрянула. — Кажется, всё в порядке, — пробормотал Рафаэль, осторожно стягивая с девочки платье и отмечая про себя все небольшие шишки и синяки, которые он видел. У неё было несколько синяков, но, судя по тому, как она ползла к Джофиэль или Задкиэль, чтобы поиграть, а также по тому, насколько они были маленькими, он предположил, что это обычные синяки, а не следы жестокого обращения. — Она также в хорошей физической форме… Думаю… Рафаэль сосредоточил своё внимание на спине ребёнка. Он чувствовал, что там есть что-то, чего он не видит, каждое со своими опознавательными чертами, но он понятия не имел, что это такое. Они были у девочки и на голове, но что бы это ни было, казалось, что они либо подавлены, либо для их появления нужен правильный триггер. Это действительно заставляло задуматься, что же это за ребёнок, которого принесли ему сёстры. — Ты можешь подержать эт-… её минутку, Джофиэль? — спросил Рафаэль и замолчал, только тогда поняв, что снова увлекся, и передав малышку сестре. Он увлекался растениями, но прошло уже несколько тысячелетий с тех пор, как он в последний раз видел что-то, что могло бы его действительно заинтересовать. Подойдя к своему столу, Рафаэль взял шприц и спиртовой тампон. — Я просто хочу взять немного крови.