Глава 3

      Северус неловко заёрзал. Хотелось в туалет, но он не был уверен, что сможет дойти, не рухнув по дороге лицом вниз. Его взгляд упал на пустые бутылки на полу.       Может воспользоваться одной из них?... Нет! Ни за что. Как бы он не был пьян, опуститься до такого он был не готов.       Он осторожно поднялся, покачиваясь и крепко прижимая бутылку к груди. Сосредоточив всё внимание на том, чтобы правильно переставлять ноги, он медленно побрёл к выдвинутой секции книжного шкафа, которая обычно закрывала проход на кухню и лестницу, ведущую на второй этаж. Подняться по ступеням и спуститься обратно целым и невредимым шансов не было, так что он лишь бросил быстрый взгляд на лестницу и прошёл мимо.       В дверях кухни он всё-таки запутался в ногах, покачнулся и сильно ударился плечом о дверной косяк. Захрипев от боли, он едва не выронил из рук драгоценную бутылку. Решив, от греха подальше, оставить её в безопасном месте, он осторожно поставил её на ближайшую горизонтальную поверхность. После минутного раздумья он вытянул палец и медленно подтолкнул бутылку к стене, на случай, если она решит упасть.       Наконец он добрался до крохотного туалета, который когда-то был пристроен к задней части дома рядом с кухней. Оперевшись рукой о стену, он расстегнул брюки и начал справлять нужду, стойко игнорируя своё испитое лицо, отражающееся в зеркале. Он знал, что выглядит дерьмово. Собственно, он никогда не был красавцем, но выпивка и отсутствие личной гигиены последних дней красоты ему явно не добавили.       Интересно, что она вообще в нем нашла? Это было полной загадкой, но, возможно, ему следовало бы об этом задуматься, если он хочет её вернуть.       Справив нужду, он тщательно застегнул ширинку, мысленно похвалив себя за то, что сохранил достоинство и заставил себя сюда дойти. И только собравшись вымыть руки, понял, что отлил в раковину. ________________________________________ 2 года 9 месяцев назад.       В течение месяца Северус, прямо не заявляя о своём интересе, только постепенно увеличивал оказываемое Гермионе внимание и с любопытством наблюдал за тем, как растёт её замешательство. Она всё ещё пыталась держать чувства под контролем, убеждая себя, что неправильно его понимает, и он никогда не захочет её, но не могла задушить расцветающую надежду.       После того вечера, когда Люциус сообщил ему важную новость, следующая встреча с Гермионой была запланирована только через неделю, и Северус воспользовался предоставленным временем, чтобы всё как следует обдумать.       До этого момента его отношение к ней можно было охарактеризовать как «умеренно заботливое и слегка отстранённое» — он проявлял к ней определённый интерес, но соблюдал дистанцию. Теперь же он планировал перейти на другой уровень, превратив дружбу в нечто большее, и сделать это нужно было правильно, чтобы всё выглядело как естественное развитие их отношений. Проблема заключалась в том, что он никогда не пытался ухаживать ни за кем, кроме Лили, и не до конца понимал, как это делается.       На самом деле он слишком долго представлял, что станет с ней делать в койке, и теперь, нацелившись на нее всерьез, никак не мог обуздать собственное воображение. Нужно было прекращать фантазировать и начинать думать, как её добиваться. .       Он пролистал пару классических романов, оставшихся от матери, надеясь извлечь из них что-нибудь полезное. Выяснив, что большинство героинь обожают нелепые романтические жесты, он использовал эти знания, чтобы спланировать вечер, на котором собирался официально заявить о своем интересе. Но сперва её нужно было к этому подготовить, и он решил, что просто добавит обаяния, подарит розу или еще что-нибудь... Может, одну-две книги. Книги она любит.       Первое свидание оказалось самым трудным. Несмотря на всю подготовку, он не был уверен в том, что с его стороны будет уместно, а что нет. Он не хотел, чтобы она решила, что он отчаялся или, упаси Мерлин, выпрашивает её внимание. Её фантазии очень ясно давали понять, в каком свете она его видит. Ей нравилась темная, властная сторона его натуры. Элемент опасности, ощущение силы, окружавшей его — вот от чего она текла. Она и сама была сильной ведьмой, её аура иногда аж потрескивала, когда она заводилась, и ей нужен был более сильный волшебник. Вот почему у тупого Уизли не было шансов: он никогда не смог бы дать ей то, в чём она нуждалась.       Свою кампанию Северус начал с того, что предложил Гермионе встретиться в другом баре. Обстановка там была роскошнее, а освещение — более интимным. Своей внешности на этот раз он тоже уделил больше внимания, чем обычно, и пришёл раньше назначенного времени, чтобы заранее занять подходящий столик в укромном месте. При встрече он вручил Гермионе подарок — очень редкую книгу, на поиски которой в своё время потратил уйму времени. Ей он, правда, сказал, что книга подвернулась ему по чистой случайности. Гермиона была в восторге, а он думал о том, что книга вернётся в его коллекцию, когда они поженятся, а значит, жертва того стоит.       В тот вечер они сидели в небольшой кабинке, и Северус незаметно придвигался к ней всё ближе, следя за тем, чтобы его прикосновения длились чуть дольше обычного. Иногда он что-нибудь шептал ей на ушко, наклоняясь так, чтобы его дыхание шевелило волоски на её шее.       Украдкой бросая взгляд в треугольный вырез джемпера, Северус заметил, что её дыхание становится тем глубже, чем ближе он к ней придвигается. Зрачки, и без того широкие в романтическом полумраке, еще больше расширились от возбуждения. Кульминация наступила ближе к концу вечера, когда он наклонился, чтобы что-то сказать, а она в это время тоже повернулась к нему, и внезапно они оказались лицом к лицу на расстоянии всего нескольких дюймов друг от друга. На несколько мгновений она застыла, прикусив губу и глядя на него блестящими глазами, но тут что-то громыхнуло за соседним столиком и она отвернулась. Северусу хватило этих секунд для того, чтобы скользнуть в ее сознание и узнать, каковы её впечатления об этом вечере. Оказалось, она почувствовала перемену в его поведении, но что именно изменилось — не поняла. Ему было трудно не ухмыльнуться, когда он увидел, что она планировала делать этим вечером со своим новым вибратором. После этого Гермиона не решалась смотреть ему в глаза, и вскоре вечер подошел к логическому завершению. Домой он отправился весьма довольный собой.       Гермиона предложила ему встретиться в следующую субботу, поскольку в пятницу была занята. Он согласился, но подстроил новую встречу уже во вторник. У него был контракт с Департаментом магических происшествий и катастроф на поставку нескольких редких зелий, и обычно он посылал в Министерство кого-нибудь из своих прислужников, но в этот раз отнёс заказ лично, заодно позаботившись о том, чтобы «случайно» (после использования нескольких чар и часового ожидания) столкнуться с ней около лифтов. Он между делом упомянул о том, что день у него выдался тяжёлый, многое пошло наперекосяк, даже времени приготовить еду не было, так что придется где-то перекусить. И спросил, не желает ли она составить ему компанию.       Ресторан он тщательно выбрал заранее и позаботился о том, чтобы она не чувствовала там себя неловко в повседневной одежде. Она все равно волновалась на этот счет, и он вогнал её в краску, сообщив, что она и так выглядит потрясающе. Это был их первый полноценный совместный ужин — раньше они брали только лёгкие закуски из меню бара. Провожая её домой, он добавил себе очков тем, что укрыл её своим плащом и взял под руку, как только она начала дрожать на холодном декабрьском воздухе.       В тот вечер они создали прецедент и с тех пор начали встречаться дважды в неделю, но теперь уже для того, чтобы поужинать, а не сидеть за выпивкой. Сначала они посещали ресторанчики с непринужденной атмосферой, поскольку встречи происходили после работы, но однажды он попросил её в субботу одеться понаряднее, поскольку они пойдут в какое-то особенное место. Времени оставалось мало — Люциус Малфой сообщил ему, что закон находится на заключительной стадии согласования, и он собирался озвучить Гермионе свои намерения до того, как закон будет обнародован.       Он попросил Люциуса помочь ему забронировать столик в самом роскошном ресторане волшебного Лондона. Ресторан находился у реки, и после ужина Северус запланировал прогуляться вдоль набережной при свете луны. Это было почти до отвращения романтично, но делать было нечего — все книги утверждали, что женщинам нравятся подобные вещи. Однако, когда она открыла ему дверь, он окинул её взглядом и пришёл к выводу, что усилия того стоят. Она укротила свое воронье гнездо, стянув волосы сзади, чтобы локоны спадали на шею, и надела чёрное платье «в пол», вырез которого был достаточно глубоким, чтобы Северус впервые смог полюбоваться её молочно-белой кожей в зоне декольте. Никогда ещё он не хотел её так сильно, как в тот момент. Ни одна из его предыдущих пассий не могла сравниться с ней. Она была великолепна… и вскоре будет принадлежать ему.       Гермиона смущённо поздоровалась, покраснев под его пристальным взглядом, а затем, повернувшись к нему спиной, потянулась за плащом и сумочкой, лежавшими на столе в холле. Увидев её платье со спины — точнее, его отсутствие на спине, он ощутил второй восторг за вечер. Быстро протянув руку, он взял её плащ и помог одеться, не упустив шанса «случайно» коснуться тыльной стороной руки её обнажённой лопатки. Её кожа была теплой и мягкой, и он представил, каково это — свободно прикасаться к ней, проводя руками по тем участкам тела, которых он еще не видел.       Гермиона вздрогнула от его прикосновения, быстро развернулась к нему лицом и, словно стараясь скрыть свою реакцию, весело спросила:       — Идём?       В ответ он сунул руку в карман плаща, достал красную розу идеальной формы, защищенную чарами, и протянул ей. На лице Гермионы мелькнуло замешательство, и она неуверенно протянула руку за цветком. При этом она внимательно смотрела ему в глаза, будто пытаясь понять, почему он вдруг решил сделать ей такой подарок, и не понимая, что с ним делать. Поколебавшись, она в конце концов вытащила палочку, отрезала большую часть стебля, и воткнула цветок в волосы.       Северус протянул ей руку и аппарировал их ко входу в ресторан. Осознав, куда он её привёл, Гермиона нахмурилась: очевидно, она знала репутацию этого места и то, как трудно туда попасть, особенно по выходным, и только излишняя тактичность не позволила ей спросить, как ему это удалось.       Всё шло прекрасно: еда была превосходной, а беседа — приятной и содержательной. Правда, иногда она о чём-то задумывалась и некоторое время молчала, сосредоточившись на своей еде. В такие моменты Северус старался привлечь её внимание и успеть скользнуть в её разум, чтобы понять, что её тревожит, но она успевала отвлечься от своих мыслей до того, как встречалась с ним взглядом.       Она доедала шоколадный десерт, не замечая того, как он пристально разглядывает её грудь в глубоком вырезе платья. Он так увлёкся этим зрелищем и мыслями о том, не использовала ли она для груди специальные чары, что упустил момент: она застукала его за этим занятием и густо покраснела. Сделав вид, что не заметил её смущения, он предложил прогуляться, на что она сразу же согласилась.       Вдоль реки они шли молча. Гермиона держала его под руку, а Северус собирался с духом, чтобы заговорить о том, ради чего он, собственно, и устроил этот вечер. Покосившись на свою спутницу, он заметил, что она тоже глубоко задумалась: лоб прорезала небольшая морщинка, а глаза, казалось, ничего не видели перед собой. Он бы проник в её мысли, чтобы понять, не случилось ли чего, но она на него не смотрела.       Когда они достигли укромного места, которое по мнению Северуса идеально подходило для запланированного разговора, он снял её руку со своего предплечья и остановился, развернувшись так, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. Глубоко вздохнув, он приготовился говорить.       — Северус? — Гермиона заговорила первой, выбив у него почву из-под ног. Она явно нервничала — настолько, что даже не решалась поднять на него глаза. Так и стояла, опустив взгляд на свою ладонь в его руке.       — Да?.. — Его голос слегка дрогнул и это его взбесило.       — Я… В чём дело, Северус? Что происходит?       — Ты о чём?       — Это… — Она обвела рукой окрестности. — Этот вечер, ужин… и вообще. Только сегодня вечером я поняла… В последние несколько недель ты вел себя странно.       — Странно? — Он почувствовал, что оказался в ловушке. Гермиона оставила ему прекрасную возможность для отступления, но в его планы это не входило, и он понятия не имел, что отвечать.       — Да. Мы ходим по ресторанам, ты даришь мне розы, книги. Почему ты начал так себя вести? Что изменилось? Несколько секунд он молча смотрел на нее, не находя слов. Он уже придумал, что нужно сказать, чтобы убедить её в своих чувствах, не говоря ничего конкретного, но теперь все шло наперекосяк. Он не произнёс ни слова. Лицо Гермионы вытянулось, она выдернула руку и сделала шаг назад.       — Извини, но… Не думаю, что нам стоит… Я так больше не могу. Теперь настала его очередь прийти в замешательство.       — Чего ты не можешь?       — Это… — Гермиона махнула рукой между ними двумя. — Я не…       Она снова замолчала, подняв на него большие грустные глаза, и он увидел, что она едва сдерживает слёзы. Он привычно проскользнул в её сознание и сразу понял, в чём дело. На сей раз не было никаких четких визуальных образов, только ощущение душевной боли, похожей на ту, что он сам когда-то испытал из-за Лили. Гермиона опустила глаза и связь разорвалась.       — Я думаю, ты знаешь… ты, должно быть, уже понял… как я… я имею в виду, что дружеские посиделки в баре раз в неделю-две я могу выдержать, но все это… — Она подняла руку, прикоснувшись к розе в своих волосах. — Я бы хотела справиться со своими чувствами, Северус, но я не могу.       К своему ужасу он увидел, как в уголке глаза появилась слеза и покатилась по бледной щеке. Все шло не так, как он планировал.       Гермиона отступила ещё на шаг.       — Думаю, мне нужно время, чтобы… Мне нужно двигаться дальше. Возможно, через пару месяцев мы сможем…       Он понял, что если срочно не исправит ситуацию, то потеряет её.       — Гермиона…       Северус шагнул вперед, положил руки ей на плечи, и она сразу замолчала, опустив голову. Она выглядела побежденной и какой-то странно покорной. Он взял судьбу в свои руки и заговорил:       — Ты неправильно поняла меня. — Он поднес руку к ее щеке и смахнул её слезы. — Прости, я все испортил. Я хотел спросить тебя… я хочу… Снейп умолк. Гермиона подняла на него глаза и он подумал о Лили. О том, что Гермиона — не она, и никогда не заменит её, но кроме Гермионы он не мог представить никого, с кем бы мог связать свою жизнь. Она была умна (как Лили, даже умнее) и добра. И пусть она не была такой красивой (ни одна женщина не была так красива, как его Лили), но он бы вполне удовольствовался и ею: молодая, умная, с прекрасным телом, на которое ему не терпелось заявить права… Он никогда не полюбит её так, как она любит его, но он был бы идиотом, если бы её упустил.       Он усвоил урок Лили: нужно быть не тем, кто любит, а тем, кто позволяет себя любить, иначе будет больно. Однако его радовало, что она испытывает к нему такие сильные чувства, считая, что так будет проще ею манипулировать и превратить в такую жену, которая будет ему удобна. Он только надеялся, что для получения желаемого ему не придется признаваться в чувствах, которых у него нет. И его не волновало, что он может причинить Гермионе ту же боль, какую пережил сам.       — Я хочу попросить разрешения ухаживать за тобой, — выпалил он, внутренне содрогнувшись от собственного косноязычия.       Она в замешательстве моргнула.       — Ухаживать за мной?..       Снейп решил, что лучше будет сказать всё сразу:       — Да. А в впоследствии хочу просить твоей руки.       — Но… Но ты… — Она казалась потрясённой, хотя он не был уверен в том, что её хвалёный ум успел осмыслить всё услышанное.       И тогда он заставил ее замолчать, прижавшись губами к ее губам. Он думал, что это будет всего лишь краткий поцелуй, но её губы оказались такими сладкими, что он не сдержался. Он обнял её и нежным движением языка побудил разомкнуть губы. Мерлин, после такого поцелуя ему ещё сильнее захотелось получить всё остальное. Его намерение дождаться свадьбы едва не пошло прахом: он не прикасался к женщинам с тех пор, как узнал о новом законе, поэтому с большим трудом удержался от того, чтобы аппарировать её в свою спальню. Вместо этого он отстранился, желая оценить её реакцию. Гермиона открыла глаза, и он самодовольно отметил, что она ошеломлена не меньше его. Затаив дыхание, он ждал, что она скажет.       Когда она решилась заговорить, стало ясно, что она всё ещё пытается осмыслить происходящее.       — Я не понимаю. Я… я думала, что не нравлюсь тебе… в этом смысле.       Он улыбнулся.       — Ты ошибалась. С чего ты это взяла?       Гермиона на мгновение прикусила губу, а когда заговорила, между её бровей снова появилась морщинка.       — Мы были друзьями всё это время… Уже пару лет. Ты, должно быть, знал, что я к тебе чувствую, но никогда — ни на секунду не давал мне повода думать, что и ты имеешь ко мне нечто большее, чем просто дружеские чувства. Что изменилось, Северус? Почему именно сейчас?       Северус предполагал, что она об этом спросит, и заранее подготовился, так что теперь чувствовал себя увереннее.       — Я хотел дать тебе время… шанс найти счастье с кем-то помоложе, более достойным тебя. Но потом понял, что не могу просто ждать в стороне, и даже ни разу не попробовать… Не спросить согласия. Я знаю, что я некрасив и не слишком приятный человек (Вот! Он честно предупредил её!). Что я намного старше, и вокруг полно мужчин гораздо лучше меня…       Он опустил голову в притворной печали. Он был уверен: ничто не подействует на неё сильнее, чем предположение, что он считает себя недостойным. Она была слишком отзывчивой, слишком сентиментальной. Ею было очень легко манипулировать...       На мгновение она как будто испугалась, но потом выражение её лица смягчилось:       — Ох, Северус… — Она обхватила его лицо руками. — Для меня не существует никого, кроме тебя. Мне всё равно, сколько тебе лет, и я не считаю, что у тебя неприятный характер. И — чтобы ты знал — я совершенно не согласна с тобой. — Она убрала руки от его лица и потянулась, чтобы поцеловать в губы. — На мой взгляд, ты очень красивый.       Хвала Мерлину, он умел скрывать эмоции, иначе выглядел бы сейчас до нелепости самодовольным идиотом.       — То есть… ты хочешь сказать, что?..       Она улыбнулась ему от всего сердца, обняла, и сказала, снова покраснев от смущения:       — Я так долго мечтала о тебе, Северус… И — да!.. Не знаю точно, что подразумевается под этим в Волшебном мире, но — да. У тебя есть разрешение ухаживать за мной.