Глава 5

      Северус крепко ухватился за стойку, чтобы не упасть, сделал еще глоток из бутылки и обнаружил, что не чувствует, как спиртное обжигает гортань. Странно, ведь напиток достаточно крепкий, чтобы жжение почувствовал даже тот, кто к нему привык. Внимательно осмотрев бутылку, он заметил этикетку Blishen’s 51-летней выдержки и понял, что зря перевёл отличный ликёр.       Это был подарок от Люциуса в день его свадьбы. В комплект входило ещё несколько бутылок, уже не таких дорогих.       — Не переводи хорошую вещь на ерунду, — сказал ему тогда друг. — Напиться можно тем, что подешевле.       Лучше бы он прислушался и применил этот совет к своему браку... _____________________________       2 года и 5 месяцев назад.       Наконец Гермиона поддалась ему и расслабилась, неловко обняв за талию, и он ощутил настоящий триумф. Теперь она принадлежит ему. Тем не менее он не мог позволить себе, едва завалив ее на кровать, сорвать с неё одежду, и тут же овладеть. Она была девственницей, и если он хотел, чтобы в дальнейшем она по доброй воле возвращалась в его постель снова и снова, он должен был приложить усилия и сделать её первый опыт незабываемым. Внезапно ему захотелось, чтобы его невеста насладилась своим первым опытом ради себя самой, а не ради него, но эта мысль показалась настолько странной, что он отмахнулся от неё как от дурацкой фантазии, вызванной, вероятно, месяцами воздержания.       Северус ждал этого так долго, что торопиться не имело смысла. Сейчас он хотел насладиться моментом и прочувствовать всё. Он аккуратно сдвинул лиф, припал губами к шее и постепенно спустился до округлой груди, наслаждаясь сладостью её кожи. Прижавшись щекой к ткани, он опустил её ещё ниже, открыв маленький твёрдый сосок, и втянул его в рот. Гермиона застонала, выгнулась дугой и попыталась притянуть его поближе. Он никак не ожидал, что его застенчивая девственница-жена окажется такой страстной — об этом он даже и не мечтал.       Мерлин, да если она всегда будет такой горячей штучкой, ему совсем несложно будет отказаться от тех шлюх, с которыми он раньше имел дело.       Он продолжал ласкать языком плотный бутончик её соска, время от времени поглядывая на лицо. Она была бесподобна: голова запрокинута назад, а на лице выражение неприкрытого наслаждения. Она так отличалась от его бывших любовниц с их фальшивыми ужимками, так нежно и беззащитно поощряла его, прижимаясь всем телом, что он твёрдо решил: прежде, чем взять, он непременно доведёт её до экстаза. Ему хотелось, чтобы она громко стонала его имя, пока он будет вылизывать её сладкую нетронутую киску.       Северус оторвался от её груди и сосредоточился на платье, стаскивая его с живота и бёдер, а Гермиона, не теряя времени, принялась снимать с него свадебную мантию. На нём тоже не было белья, и вскоре они, избавившись от преград, впервые увидели друг друга обнажёнными. Наконец-то он мог её рассмотреть.       На мгновение он замер, глядя сверху вниз на ведьму, лежащую в его постели. Её безумные кудри рассыпались по простыне золотым ореолом, а глаза были полны желания. В отблесках свечей её тонкие руки и стройные ноги казались бледными, а лицо окрашивал лёгкий румянец оттенка английской розы. Даже старый шрам, тянувшийся от ключицы до ложбинки меж грудей, не портил её красоту, а то, как она, несмотря на неопытность, бесстыдно демонстрировала своё тело, делало эту красоту ещё более притягательной. Никакой притворной скромности или закомплексованности. Он отнёсся бы с пониманием, прояви она некоторую робость, но её лицо выражало только страсть.       На мгновение он засомневался. Неужели она и вправду его хочет? Он опустил взгляд на своё тело: бледная покрытая серебристыми шрамами кожа, растяжки на животе, возникшие из-за того, что он не раз набирал и терял вес в зависимости от уровня стресса<note>Не знаю, как автор себе это представлял, может, думал, что в спокойные периоды ивот у СС раздувался как шар</note>. Он не был ни красавцем, ни приятным в общении человеком. Что, черт возьми, она в нём нашла? Но тут она обвила руками его шею, притянула к себе и прижалась губами к его губам, и все ненужные мысли растворились без следа.       Поначалу они только целовались, хотя он постоянно блуждал руками по её телу, сжимая и поглаживая всё, до чего он мог дотянуться (впрочем, и Гермиона делала то же самое), но, в конце концов, её тихие стоны и извивающиеся бедра подсказали ему, что она разочарована отсутствием прогресса. Скрыв самодовольную улыбку, он начал осыпать её тело поцелуями и, добравшись до дерзко торчащих сисек, провел языком по очереди по обоим соскам.       Спустившись дальше, он обнаружил, что нижняя часть её груди была особенно чувствительной, и постарался запомнить это на будущее. Потом он несколько мгновений наслаждался, наблюдая, как подëргивается её плоский животик, когда он касается губами тёплой кожи. Во время этой небольшой паузы его рука не останавливалась, продолжая двигаться к заветному местечку между стройных ног. Вообще-то Северус никогда не любил длинные прелюдии и прилагал усилия только тогда, когда это было необходимо для достижения его личных целей. По правде говоря, ему никогда не нравилось делать с женщинами то, что он собирался проделать со своей молодой женой, но её реакция на все его действия настолько отличалась от заученных стонов его предыдущих партнёрш, что он отчаянно пожелал узнать, какие ещё звуки сможет извлечь из неё.       Наконец он достиг цели, легонько погладил волоски, покрывающие её лобок, сделал небольшую паузу, чтобы убедиться, что ей удобно, и осторожно провёл кончиками пальцев по клитору. Гермиона тихо ахнула, вцепилась в простыню, а другой рукой крепко сжала его плечо. Она была уже на удивление влажной, и Северус самодовольно подумал о том, что его старания не пропали даром. Он начал нежно поглаживать чувствительный комочек круговыми движениями, время от времени собирая влагу у неё между ног, но не приближаясь вплотную ко входу. Бëдра Гермионы начали двигаться в такт его пальцам, но она всё ещё молчала. Подняв глаза, он увидел, что она закусила нижнюю губу, заглушая стоны. Нет, так не пойдëт. Он поднял руку, которой, только что ласкал её киску, и легонько коснулся пальцем её губ.       — Не молчи, — попросил он хриплым шёпотом. — Я хочу тебя слышать.       Глаза, горящие желанием, на мгновение остановились на нëм, а потом Гермиона высунула кончик языка и лизнула верхнюю губу, где его пальцы только что оставили каплю её собственного сока. Благословенная Нимуэ! Его член, зажатый между телом и матрасом, от такого зрелища нетерпеливо дёрнулся. Определëнно, эта женщина его прикончит.       С нарастающим нетерпением он вернулся пальцами к её киске, приподнявшись на локте, чтобы иметь бо́льшую свободу движений. Он скорее почувствовал, чем увидел, как Гермиона слегка напряглась, когда он устроился головой у неё между ног, и тут же рефлекторно попыталась свести их вместе, но Северус был начеку. Он знал, что раньше она никогда и ни с кем не заходила так далеко — неудивительно, что ей было неловко. Надеясь её успокоить, а ещё лучше — сделать так, чтобы она забыла о своих страхах, он начал медленно раздвигать ей ноги, покрывая поцелуями внутреннюю сторону бёдер.       — Северус? — спросила она с ноткой беспокойства в голосе.       — Просто расслабься, детка. Тебе будет приятно, я обещаю.       По выражению лица Гермионы было ясно, каких усилий ей стоило выполнить его просьбу. Северус понимал, что ей всё ещё некомфортно, но надеялся, что это пройдёт, как только он приступит к делу.       Теперь её киска была прямо у него перед глазами. Он посмотрел на узкую щель и влажный клитор, погладил его кончиками пальцев и наконец, несколько раз проведя языком, втянул заветный комочек в рот и нежно пососал. Гермиона безмолвно вскрикнула, и её бёдра резко дернулись, но он удержал её на месте. Раздвинув складочки, он прошёлся языком вдоль щëлки и погрузился внутрь, наслаждаясь грязными словами, которые начали срываться с её губ. Он удвоил усилия, периодически возвращаясь к клитору, чтобы его приласкать, одновременно вводя пальцы в её щёлку и осторожно пытаясь растянуть девственную плеву, чтобы сделать предстоящее проникновение менее болезненным.       Стоны становились всё громче, и он понял, что кульминация близка. Ритмично покачивая бёдрами, она так сильно вжималась в его лицо, что он едва мог дышать. Северус удвоил усилия, и мышцы её лона судорожно запульсировали вокруг его пальцев. Гермиона резко выгнулась.       — Се... Северус... О, черт! — Она не выдержала и закричала, стиснув простыни в кулаках.       Северус продолжал лизать, пока она не расслабилась. Тогда он поднял глаза и едва сдержал улыбку, глядя на её ошарашенный и взъерошенный вид. Теперь, когда он довел её до оргазма и сделал всё, что мог, чтобы она захотела прийти за добавкой, можно было сосредоточиться на удовлетворении собственных потребностей. Стерев с подбородка следы оргазма, он двинулся обратно к её губам, по дороге целуя раскрасневшуюся кожу.       — Гермиона, — хриплым от желания голосом спросил он. — Ты готова?       Она обняла его и слегка согнула ноги в коленях, обхватив его бëдра.       — Готова. Сделай меня своей, — прошептала она и притянула к себе, вовлекая в новый жаркий поцелуй.       Северус пристроил член у её входа. Гермиона замерла в ожидании, вцепившись в его плечи и уткнувшись лицом в шею. Он начал проникать в неё, чувствуя, как она напрягается по мере усиления дискомфорта. Понимая, что лучше проделать всё быстро, Северус слегка отвёл бёдра назад и резко толкнулся. Благодаря прелюдии, которой он уделил столько времени, в ней накопилось столько смазки, что он полностью погрузился в неё с первого же толчка.       Моя... Наконец-то!       Гермиона под ним сдавленно всхлипнула и впилась ногтями в кожу. Северус чувствовал, что её щека, прижимавшаяся к его шее, стала влажной — как бы он ни старался, не в его власти было сделать процесс вовсе безболезненным. Но он ждал этого момента слишком долго и сдерживался, сколько мог. Первый раз для девушки никогда не бывает приятным, но он собирался компенсировать причинённую боль этим же вечером. Он дал ей несколько секунд, чтобы привыкнуть, а потом осторожно начал двигаться.       Она была потрясающей — тепло её кожи и напряжённые мышцы вокруг члена были ещё приятнее от того, что он долго отказывал себе в подобных удовольствиях. Не в силах сдержаться, он ускорил темп, целуя и покусывая чувствительное местечко у основания шеи. Заметив, что её боль сменилась наслаждением, и понимая, что долго сдерживаться не сможет, он слегка приподнялся на коленях и, продолжая неглубоко входить в еë лоно, начал играть с клитором, стараясь, чтобы она снова кончила.       Ей не потребовалось много времени, чтобы криком оповестить его о втором оргазме. Вид её разгорячённой кожи, запрокинутой назад головы, его члена, покрытого смазкой и обагренного девственной кровью, снова и снова вонзающегося в неё — это было уже слишком. Он упал на неё сверху, уткнувшись лицом в шею, и с рычанием начал бешено вбиваться, наполняя спермой, и остановился только тогда, когда почувствовал себя полностью опустошённым.       Северус подавил внезапное желание просто полежать, прижав её к себе — без сомнения, причина была в эндорфинах, которые растеклись по его телу после первого секса за чёрт знает сколько времени. В такие моменты он всегда поспешно отступал, и, хоть ему и не хотелось её расстраивать, но ещё больше не хотелось, чтобы у неё сложилось впечатление, будто он любит нежности. Он не желал никого подпускать близко к сердцу с тех пор, как Лили выбрала Поттера.       Он скатился с неё и отодвинулся на край кровати в надежде, что она не ждёт от него... объятий. С минуту она лежала молча, тяжело дыша от напряжения. Краем глаза он наблюдал, как её грудь поднимается и опускается с каждым вздохом. Боже, её грудь была великолепна! И идеального размера. Он слегка повернул голову и окинул критическим взглядом её тело. Оно во всех отношениях было именно таким, о каком он мечтал последние несколько лет. Северус готов был поклясться Мерлином, что он самый удачливый ублюдок во всем волшебном мире, раз такая женщина выбрала столь желчного и непривлекательного типа, как он. Что она в нём нашла, он до сих пор не понимал, но сейчас ей уже было поздно менять свое мнение.       — Увидел что-то привлекательное?       Лениво разглядывая её тело, Северус и не заметил, что она тоже повернулась к нему лицом. Он отвёл взгляд от её стройных ног, которые только что обнимали его бёдра, и заметил её неуверенную улыбку. К своему удивлению он обнаружил, что в нём снова пробуждается желание, хотя ему требовалось время, прежде чем пойти на второй раунд (во всяком случае без флакона зелья выносливости, заранее припасённого в прикроватной тумбочке).       Гермиона продолжала смотреть на него, словно ожидая каких-то действий или слов. Не было нужды проникать в её сознание, чтобы понять, что после секса она хочет нежности, а значит, ему необходимо было отвлечь её внимание и внушить, что она получила всё, что ей нужно.       — Я вижу много привлекательного, — промурчал он, с удовольствием наблюдая, как румянец снова распространился до её груди. Не удержавшись, он вытянул руку и нежно провёл пальцем по соску, заставив её вздрогнуть, а затем скользнул рукой вниз, по плоскому животу к бёдрам.       Прежде, чем она подняла руку, чтобы обнять его, Северус угадал её намерения и успел отвернуться к прикроватной тумбочке. Проигнорировав зелье выносливости, он взял стоявший рядом флакон и протянул жене.       — Возьми, — сказал он. Гермиона колебалась, и он пояснил. — Заживляющее зелье. Поможет для… Ну, ты понимаешь…       — О... — Она улыбнулась, заметив его смущение. — Спасибо.       Приняв флакон, она села на постели и осушила его одним глотком.       Снейп не отрываясь смотрел на то, как покачивалась её грудь, когда она подносила зелье к губам, а потом ставила пузырёк на тумбочку у изголовья кровати. Услыхав тихое покашливание, он понял, что Гермиона поймала его за подсматриванием, но решил, что нет ничего плохого в том, чтобы любоваться грудью собственной жены. Её ободряющая улыбка дала ему понять, что и она не видит в этом проблемы.       Гермиона придвинулась к нему ближе, погладила по бедру, и от её прикосновения его словно пронзило электрическим разрядом. Несмотря на то, что он кончил всего несколько минут назад, желание ею обладать неожиданно начало расти снова.       — Могу я помочь тебе, жена? — спросил он хрипловатым голосом, с лëгкой усмешкой наблюдая за её пальцами, которые скользили по его бедру.       Гермиона кокетливо пожала плечами.       — Ты же знаешь, муж, что только практикой можно достичь совершенства, а я не согласна на оценку ниже «превосходно». — Она покраснела от собственной дерзости, но всё же смогла поднять на него взгляд.       Снейп зашипел сквозь зубы, когда её тёплые пальцы обвились вокруг его члена. Похоже, никакое зелье выносливости не понадобится.

***

      Повторение оказалось даже лучше: теперь, когда его лишённая девственности жена больше не боялась боли, она стала вести себя гораздо активнее. На этот раз, когда всё закончилось, и он скатился с неё, Гермиона обняла его за талию и прижалась к боку. Он замер, почувствовав себя неловко и не зная, как реагировать. Было неожиданно приятно ощущать её теплое, мягкое и гибкое тело. Грудь, прижавшаяся к его боку, гладкая кожа ноги, закинутой на бедро, ощущение лёгкого дыхания... Если это и есть та самая близость, которой хочет его жена, то, вероятно, будет не так уж трудно это выдержать. Нет!.. Это плохая идея. Сначала одно, потом другое, и с каждым разом она будет желать всё больше и больше. Так всегда происходит!.       — М-м-м, это было потрясающе, Северус! — пробормотала удовлетворённая ведьма, лежа в его объятиях. — Я люблю тебя.       Он невольно напрягся от её слов. Ему долго удавалось уклоняться от этого разговора, намекая на чувства, которые он к ней якобы испытывал, но при этом мастерски избегая говорить о них напрямую. Однако он понимал, что этот момент неизбежен.       Впрочем, Гермиона, казалось, ничего не заметила. Она посмотрела на него и тихонько рассмеялась:       — Поверить не могу, что не сказала тебе этого раньше. Я люблю тебя, Северус.       От её улыбки — такой открытой и уверенной — у него как будто судорогой скрутило живот, и на несколько секунд воцарилось молчание, пока он пытался сформулировать ответ, а она выжидающе смотрела на него.       — Я… — Он запнулся, не в силах вымолвить ни слова. Возможно, случись такое до свадьбы, он бы произнёс необходимые слова, чтобы не потерять её. Но теперь, когда она уже принадлежала ему, он просто не мог заставить себя признаться в чувствах, которых не было.       — Я... мне нужно принять душ, прежде чем мы ляжем спать.       Уловив обиду и разочарование на её лице, он отвернулся, сделав вид, что ничего не заметил.       Когда он поднялся с кровати и двинулся в сторону ванной, она тихо произнесла ему вслед:       — Не беспокойся, я не обижаюсь. Я понимаю.       Северус молча потянулся за халатом, лежавшим на стуле. Закончив завязывать пояс, он наконец ответил бесцветным голосом.       — Что ты понимаешь?       Неужели она разгадала его план? Но зачем тогда она вышла за него замуж? Когда он услышал, что она перебралась на край кровати, встала и подошла к нему, его сердце, казалось, готово было выскочить из груди. Её маленькие ладони легли ему на талию, и он едва не подскочил на месте.       — Тебе неловко говорить это. Но это неважно.       Он развернулся к ней и сердито спросил:       — О чём говорить? — Теперь он уже не был уверен, что они говорят об одном и том же.       Гермиона судорожно сглотнула.       — О том, что ты... Любишь меня. Это неважно, не говори, если не готов. Мне ведь не обязательно слышать, чтобы знать, что это так.       Последняя фраза была утвердительной, но прозвучала как вопрос.       Из груди Северуса непроизвольно вырвался короткий смешок.       — Ты так думаешь? — Он понимал, что разговор принял опасное направление, но не удержался.       — Да, — ответила она, но в глазах промелькнула тень неуверенности. — Гарри рассказал мне... о твоём детстве, о твоих родителях. Это, должно быть, было ужасно, Северус. Я понимаю, что тебе трудно выражать свои чувства. Она потянулась, чтобы коснуться его щеки, но он оттолкнул её руку.       — Да? И что же еще Поттер тебе рассказал? — прорычал он. Как посмел этот мальчишка кому-то рассказывать о том, что узнал — даже ей? Во время допроса после битвы он смог скрыть большую часть своих воспоминаний, но Поттеру он показал намного больше. К счастью, не всё. Отдавая воспоминания Поттеру, он знал, что яд проклятой змеи уже нейтрализован, поскольку вовремя принял противоядие. Поэтому он передал самые важные сведения от Альбуса, а о себе информации отдал ровно столько, сколько было нужно, чтобы убедить мальчишку в своей истиной преданности. Слава Мерлину, он показал этому идиоту только воспоминания о дружбе с Лили... Нимуэ знает, какие неприятности могли последовать, узнай Поттер о его истинных чувствах и расскажи о них Гермионе.       Судя по выражению лица, она поняла, что сказала что-то не то, но не могла понять, что именно. Он наблюдал, как его жена пытается найти нужные слова, которые разрядили бы обстановку, но, к сожалению, ей удалось лишь усугубить ситуацию.       — Он рассказал мне о твоей дружбе с его матерью... с Лили. О том, как ты защищал его, несмотря на то, что она перестала с тобой общаться. Я думаю, это было очень жестоко с её стороны — не простить тебе те слова...       — Ты ничего не знаешь об этом! — рявкнул он, схватив её за плечи. Как смеет она говорить о Лили, да ещё и в таком тоне! — Она была для меня гораздо больше, чем просто подруга. Я любил её, и буду любить всегда!       Она была в шоке, но явно ещё не до конца осознала услышанное.       — А как же я? Я думала, что ты...       — Ты ошибалась! — Он ясно видел приближающуюся катастрофу, но остановиться уже не мог. — Ты никогда не будешь значить для меня то же, что она. Я всегда любил её... и никогда не полюблю тебя!       Он пожалел о своих словах в тот же миг, как они сорвались с языка. Лицо его молодой жены застыло в немом ужасе, хорошо хоть глаза остались сухими — он ненавидел плачущих женщин. Его беспокоили не столько её чувства, сколько то, что твердил мерзкий и тихий внутренний голос — он поступил как полный идиот и, похоже, похоронил любую возможность трахать её чаще, чем требует министерский минимум. Кто его тянул за язык? Почему он не мог вовремя заткнуться, а ещё лучше — солгать? Он годами лгал одному из самых страшных людей на свете, так почему же он не смог сделать то же самое с ней?       Он нерешительно смотрел на неё, не представляя, что делать дальше. Молчание между ними длилось, кажется, целую вечность, прежде чем она наконец сказала:       — Спасибо, что вывел меня из заблуждения.       Он был восхищён силой её духа. Несмотря на то, что она только что получила сокрушительный удар, её голос лишь слегка дрожал, а выражение лица стало твёрдым и решительным. Впервые за долгое время у него не возникло желания влезть к ней в голову и узнать, о чём она думает.       — Уже поздно, и я хочу спать, — сухо сказала она.       Ему оставалось только смотреть, как она поворачивается к нему спиной и идёт к кровати. Он скрылся в ванной, где, старательно избегая смотреть на себя в зеркало, смыл все следы того, чем они занимались последние часы. Мог ли он теперь что-то исправить? Он был почти уверен, что нет.       Через полчаса он прокрался обратно в спальню. Гермиона уже потушила все свечи, кроме той, что горела с его стороны кровати, и, казалось, спала укрывшись одеялом. Северус лёг рядом и некоторое время смотрел ей в спину. Как он мог быть таким идиотом и сразу всё испортить? После стольких лет унижений он наконец получил то, что считал заслуженной наградой: прекрасную девушку, о которой мечтал годами, и которая действительно была к нему неравнодушна... Он уже нарисовал себе будущее, которое могло бы быть, несмотря на его любовь к Лили. Он мог бы получить всё, что хотел, но... как обычно, всё разрушил.       Северус уже протянул было руку, чтобы дотронуться до неё, попросить прощения, солгать и сказать, что на самом деле он её любит... но струсил, подумав, что не вынесет её презрения. Опустив руку на холодную простыню, он отвернулся и со вздохом сожаления затушил последнюю свечу. Сон долго не шёл, но в конце концов усталость взяла верх над беспокойными мыслями, и он уснул.       Когда он проснулся, её сторона кровати была холодной и пустой.