Глава 12

      Минерва с минуту смотрела на него, прежде чем ответить:       — Я тебе не верю, Северус.       Он без сил уронил голову на руки.       — Я... — простонал он. — Я женился на ней только потому, что она молода, и я её хотел, а не потому, что я к ней что-то чувствовал.       — Не говори ерунды, Северус, — строго сказала Минерва. — Ты только что сказал, что она — единственная, на ком ты мог бы жениться. И, с твоих же слов, ты уже не тот непопулярный тип, каким был раньше, и женщин, которые на тебя вешались, было предостаточно. И, насколько я помню, до того, как был принят этот закон, ты не особо возражал против подобного внимания.       Он поднял голову и посмотрел на неё.       — Они все были безмозглыми идиотками. Не удивлюсь, если у них на всех не наберется и половины ума Гермионы. Они годились только для того, чтобы по-быстрому перепихнуться, но не для долгих отношений... И неважно, насколько они были красивы — даже месяц в одном доме с кем-то настолько... тупым был бы для меня всё равно что убийство медленнодействующим ядом.       Он на мгновение замолчал, вспомнив пару особо безмозглых дамочек, и передёрнулся от отвращения. Одной из них он даже заткнул рот заклинанием, чтобы она бы не убила на корню его эрекцию.       — Кроме того, никому из них не было ни малейшего дела до меня, пока не кончилась война, — горько продолжил он. — Они просто хотели заполучить в свои когти знаменитого героя, который помог уничтожить Тёмного Лорда. Им было вообще наплевать на меня... А Гермиона хотела меня, несмотря на наше прошлое. Что сделает любой мужчина, если ему придётся выбирать между ней и какой-нибудь потасканной бабой<note>в оригинале там old hag — "старая карга", но старые бабки на Севу не вешались. Насколько я понимаю, речь шла о возрасте в диапазоне примерно от 20 до 50 лет</note> с мозгами нюхлера?       — Итак, по твоему собственному признанию, ты мог бы жениться только на ней, потому что она не только красива и желанна, но ещё и умна, интересна как собеседник и искренне что-то чувствует к тебе. Плюс, она могла понять, что ты пережил, поскольку у вас общее прошлое. Поправь меня, если я ошибаюсь, но это звучит не так, будто ты женился на ней только потому, что хотел получить половозрелое молодое тело в свою постель.       Он хлопнул рукой по подлокотнику дивана и поднялся на ноги.       — Я не это имел в виду. Ты всё неправильно поняла, — резко бросил он и начал мерить шагами комнату. Два месяца и одна неделя назад.       На ярко освещённой дороге, ведущей к роскошным воротам с тихим хлопком появились две тесно прижавшиеся друг к другу фигуры. Секунду они стояли неподвижно, а после разошлись на расстояние вытянутой руки.       Пока Гермиона расправляла свой длинный плащ, который носила поверх парадной мантии, Северус терпеливо ждал, с интересом глядя на её взволнованное, разрумянившееся лицо, а затем скупым движением предложил ей локоть. Она быстро взяла его под руку и отвернулась, избегая его изучающего взгляда. Повинуясь взмаху волшебной палочки, ворота пропустили их, одарив ощущением холодного покалывания во всём теле в момент прохождения сквозь металлическую решётку.       Они шли молча, и Северус исподтишка наблюдал за ней. После того разговора, когда она опровергла его обвинения в измене, прошло почти три месяца, и это был их первый совместный выход с тех пор. За это время он так и не пришёл ни к каким определённым выводам: с одной стороны, её слова звучали правдиво, да и не была она великой лгуньей, а с другой — её поведение осталось прежним, она приходила домой только ночевать, а он — несмотря на все свои старания — так и не узнал, над чем таким важным она столь усердно работает. Он чувствовал необходимость продолжать наблюдения, и этим вечером планировал заниматься тем же.       Дверь распахнулась перед ними сама, и к ним тут же бросилась стайка нарядных домовых эльфов, чтобы забрать верхнюю одежду. Отдав свой плащ, Северус повернулся к жене, и ему потребовалось определённое усилие, чтобы удержать от падения челюсть, когда он увидел её наряд, до этого скрытый под плащом. На ней было тёмно-красное шёлковое платье до пола, с довольно скромным вырезом. Однако скроено оно было как будто специально для неё, демонстрируя в самом выгодном свете все изгибы и красивые формы её фигуры. Северус невольно задался вопросом, для кого она так разоделась.       С наигранной застенчивостью она повернулась к нему, избегая встречаться взглядом.       — Идём? — приторно-ласково спросила она.       Северус шагнул вперёд и предложил ей руку, чтобы вместе войти в следующую комнату, откуда доносились слабые звуки уже начавшейся вечеринки. Неожиданно она вскинула на него глаза, и они встретились взглядами — впервые за несколько недель, отчего все мысли о слежке вылетели у него из головы. Единственное, чего ему хотелось — это накрыть её мягкие губы своими и показать, чего она лишается, если предпочитает объятия другого мужчины. Он слегка наклонился к ней и, к его удивлению, она не отстранилась, даже как будто чуть-чуть приблизилась, и прикусила нижнюю губу, от чего его сердце забилось ещё сильнее. Но в этот момент входные двери за их спиной открылись, в холл вошла небольшая группа хихикающих ведьм, и момент был испорчен.       Она тут же отвернулась, но на мгновение ему показалось, что он уловил слабую вспышку разочарования и даже сожаления на её лице. Разумеется, если она о чём и сожалела, так это о том, что дала ему возможность к себе приблизиться. Он мрачно наблюдал, как она овладела собой и взяла его под руку. Двери бального зала открылись, и они вошли. Тут же появилась Нарцисса, и, пока они обменивались приветствиями, Гермиона продолжала держать его под руку, однако вскоре её окружили министерские прилипалы, вынудив отпустить его локоть, и увлекли за собой. Северус остался один.       Пару часов спустя он уже едва сдерживал раздражение. В этот вечер он вдруг стал на удивление популярен среди женщин. Его постоянно приглашали танцевать, в результате он оказался полностью лишён возможности заниматься привычным делом — прятаться по углам и наблюдать за женой. Когда шестая женщина подряд прозрачно намекнула, что готова на гораздо большее, чем просто танцы, он с отвращением покинул бальный зал и отправился туда, где можно спокойно выпить в тишине. Он знал, где в этом доме держат лучшие напитки.       Добравшись до небольшой библиотеки, он направился прямиком к бару. Решив не трогать самый дорогой бренди из коллекции Люциуса, он выбрал бутылку попроще, плеснул себе двойную порцию и уселся в кожаное кресло у камина. Сделав пару глотков, он немного успокоился и начал размышлять. В этот вечер он почти сразу (как только отвлёкся от слежки за женой и осмотрелся) заметил пристальное внимание к своей персоне. От хищного блеска в глазах многочисленных ведьм ему стало немного не по себе. Кем бы он ни был, Северус Снейп определенно не считал себя добычей, но сегодня вечером чувствовал себя преследуемой дичью. Возможно, одна из бывших любовниц проболталась о его сексуальных предпочтениях и о мастерстве, которое он демонстрировал в спальне, иначе было трудно объяснить тот факт, что некоторые ведьмы, предлагавшие ему себя этим вечером, знали о его способностях гораздо больше, чем следовало.       А ещё та женщина... у которой мантия была настолько облегающей и открытой, что он даже не расслышал её имени, когда она представилась... Северус никак не мог понять, что она пыталась сказать о его жене. Эта стервозная сучка с одной стороны расхваливала Гермиону, а с другой — насмехалась над её статусом крови и несколько раз прямо дала понять, что ему гораздо больше подойдёт чистокровная волшебница — такая, как она. Затем она предложила ему вместе покинуть бальный зал и так подробно обрисовала, что его ждёт, если он согласится, что Северус покраcнел и сбежал при первой возможности. Он содрогнулся, вспомнив её холодные пальцы, впивавшиеся в его плечи во время танца. Она была из породы тех самых дамочек, которых он отчаянно пытался избегать, когда узнал про Закон о браке — безмозглых, лишённых вкуса, чьи интересы ограничивались последними модными тенденциями и сплетнями о новостях чистокровных семейств.       Как ни странно, после того, как стало известно, что он давно предал Тёмного Лорда, его авторитет среди чистокровных волшебников только вырос. Мало кто из них признался бы, что искренне радовался возвращению Лорда Волдеморта. Напротив, все заявляли, что не одобряли его зверств, но слишком боялись за свою жизнь, чтобы протестовать. Разумеется, их отношение к маглорождённым волшебникам по-прежнему сильно напоминало ненависть, но теперь они уверяли, что никогда не считали, что грязнокровок нужно убивать. «Все они — вероломные приспособленцы» — думал Северус. Он мог допустить, что многие говорили вполне искренне, но никто из них палец о палец не ударил, чтобы избавиться от этого психа с манией величия. Даже Малфои помогли Поттеру только в последний момент, чтобы спасти собственную шкуру.       Его работа против Тёмного Лорда, а также родство с семьёй Принцев, без сомнения, считались преимуществом, но это не отменяло того факта, что он был полукровкой. Особым богатством он похвастаться не мог, щедрых выплат, которые он получал как обладатель Ордена Мерлина, было недостаточно, чтобы прельстить одну из чистокровных тёлок, которые липли к нему этим вечером. Даже учитывая приличный доход от его аптечного бизнеса — всё равно это были не те деньги. Так откуда же такая популярность?       Конечно, в его постели побывала не одна чистокровная ведьма. После смерти Дамблдора Северус стал пользоваться успехом у жён Пожирателей Смерти, поскольку они пытались использовать его статус для собственных целей или для продвижения своих мужей. Но сейчас для этого не было никаких причин, и он не мог понять, зачем он им всем вдруг понадобился.       Опрокинув в себя остатки выпивки, Северус встал и снова направился к бару. Когда дверь за его спиной скрипнула, ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто вошел. В прошлые времена доступ в этот укромный уголок имело очень ограниченное число представителей «старой гвардии», считавших себя кем-то вроде членов джентльменского клуба, состоящего из патриархов чистокровных семей, поддерживавших Темного Лорда.       Сейчас бальный зал был заполнен молодежью из чистокровных семей, а также ведьмами и волшебниками, которых десять лет назад сюда не пустили бы и на порог — такими, как его жена. Пожалуй, в настоящий момент он был единственным из гостей, кто мог попасть в эту библиотеку, заполненную редкими и сомнительными (хоть и не запрещенными) книгами, тщательно скрытыми от посторонних глаз.       Кроме него войти сюда могли только члены семьи.       Шаги за его спиной были слишком тяжелыми для Нарциссы, тем более, что она никогда бы не позволила себе хоть на мгновение уйти с вечеринки. Так же это не могли быть Драко или его беременная жена — они покинули гостей сразу же, как только позволили приличия. Похоже, крестник искренне заботился о жене и оберегал её комфорт, особенно в нынешнем состоянии. Оставался только Люциус. Северус наполнил второй стакан и, не глядя, передал другу, который уже занял своё любимое кресло. Несколько минут мужчины медленно смаковали свои напитки. Он заметил, что хозяин дома с любопытством наблюдает за ним поверх стакана. Зная, что он не сможет долго молчать, Северус решил дождаться, когда тот заговорит сам.       — Твоя жёнушка сегодня нарасхват, — наконец нарушил молчание Люциус, и тон его был чрезвычайно многозначительным.       Прежде чем ответить, Северус сделал еще один медленный глоток.       — Разве? Не заметил.       Ему удалось сдержать раздражение, но в глубине души он злился, думая о том, что мог бы сейчас находиться в зале и любоваться на неё в том платье. По какой-то причине Люциус, казалось, нашел его ответ забавным, потому что тихо усмехнулся.       — Ах да, ты же был несколько занят и явно наслаждался ситуацией больше, чем твоя жена. Она весь вечер говорила о делах, а ты, похоже, пожинал плоды, — Люциус покачал головой, криво улыбнувшись. — Что бы ни говорили о твоей жене, она определенно обладает властью, с которой нужно считаться. Если бы она начала работать в офисе Министра годом раньше, то, возможно, ничего бы этого вообще не случилось.       «О чем он говорит? Скорее всего, какое-то скучное государственное дело, в которое Люциус влез, чтобы увеличить количество галеонов в своих хранилищах». Не желая демонстрировать неосведомлённость в делах собственной жены, Северус уклончиво хмыкнул в ответ.       — Знакомство с ней может оказаться полезным, несмотря на её неудачное происхождение. Когда всё это закончится, я подумаю, смогу ли оказывать ей некоторые услуги. Любое… взаимодействие может быть выгодно нам обоим.       Северус резко поднял взгляд. Люциус произнëс свои слова безразлично и как бы между прочим, но Северус хорошо знал, что обычно в речах его друга имеется скрытый смысл.       — Ну как, кого-нибудь присмотрел или планируешь какое-то время наслаждаться свободой? — лукаво спросил Люциус.       — Не понимаю, о чëм ты, — небрежно ответил он, хотя был уверен, что приятель говорит о женщинах, которые весь вечер предлагали ему себя.       — Да ладно! Северус, ты не мог не заметить внимания, которое тебе уделяли этим вечером, в том числе и некоторые довольно... очаровательные дамы.       — На что ты намекаешь?       Люциус вскинул руки в притворной капитуляции.       — Намекаю? Ни на что, конечно. Я спрашиваю: вызвала ли хоть одна из них у тебя достаточно сильный интерес, чтобы тебе захотелось продолжить?       — Не знаю, с чего ты взял, что мне будет интересно связываться с кем-нибудь из этих гарпий, демонстрирующих такое отвратительно распутное поведение? Да ещё и в присутствии собственных мужей.       — Маглорождённых мужей, — многозначительно заметил Люциус, — при чистокровных жёнах...       — Да какая разница? Брак есть брак, независимо от того, является ли муж магглорожденным или одним из Священных Двадцати Восьми. И ты должен был уже понять, что кровь не имеет для меня никакого значения, — парировал Северус, устав от разговора, в котором, как он чувствовал, от него ускользает какой-то важный элемент.       — Зато для них имеет, — усмехнулся Люциус. — Для многих это повторный брак, причём нежеланный. Не похоже, что в настоящий момент имеется большой выбор подходящих кандидатов в мужья. Война оставила слишком много вдов, родословные по мужской линии многих чистокровных домов были уничтожены...       Северуса передернуло от отвращения. Он никогда не воспринимал всерьёз идею превосходства чистокровных, его причины присоединиться к Пожирателям Смерти были совершенно другими. А уж двадцати лет деканства у заносчивых слизеринских отпрысков ему вполне хватило, чтобы окончательно убедиться: чистокровные ничуть не талантливее остальных волшебников. Достаточно было взглянуть на его Гермиону, чтобы понять, что «чистая» кровь ничего не значит. К тому моменту, когда война закончилась, ему было совершенно безразлично, у кого какой статус крови.       — ...кроме Уизли, — продолжал Люциус, решительно игнорируя его реакцию. — Только вряд ли какая-либо уважающая себя ведьма захочет выйти замуж за представителя этой семьи. К тому же все Уизли уже женаты, и не похоже, что планируют разводиться. Всё это ставит многих дам в затруднительное положение, так что ты будешь пользоваться большим спросом, друг мой. Хоть ты и полукровка, но у тебя имеются полезные связи, что во многом компенсирует твоё происхождение. К тому же твоя мать — даже с учётом того, что она вышла замуж за магла — была из древнего рода Принцев, а таким в наши дни могут похвастаться немногие. А ещё — в обществе тебя уважают за то, что помог избавиться от этого безумца.       Северус насмешливо фыркнул. Его забавляла логика большинства чистокровных семейств: сначала, пока Тёмный Лорд был силён, они добровольно и с энтузиазмом следовали за ним, а после его смерти на него одного возложили вину за то, что лишились влияния и высокого положения в Магическом мире.       — Ты будешь желанной добычей для любой из этих женщин, несмотря на твой... замечательный характер, — продолжил Люциус. — Готов поспорить, у тебя будет огромный выбор.       Пока Люциус говорил, Северус всё больше и больше терял нить разговора и, наконец, перестал притворяться, будто понимает, о чём идёт речь.       — Объясни, во имя Мерлина, о чём ты говоришь? — выпалил он. — Почему меня должны интересовать эти женщины?       Удивлённый его вспышкой, Люциус ответил не сразу.       — Почему? — переспросил он наконец. — А почему бы и нет? Я уверен, что любая из них (за исключением одной или двух) стала бы для тебя прекрасной женой. Хотя они, вероятно, захотят, чтобы ты съехал из этой развалины, которую называешь домом. С учётом выплат от министерства и денег, которые ты зарабатываешь своим бизнесом, я действительно не понимаю, почему ты до сих пор там живешь.       — Ну и зачем мне ещё жена, когда одна у меня уже есть? — поинтересовался Северус, игнорируя оскорбительное высказывание о его доме — в конце концов, это была чистая правда.       — Но ты же не будешь долго ждать, верно? Сейчас нам не хватает всего лишь одного голоса в Визенгамоте, чтобы отменить этот идиотский закон. А поскольку Игнус Блишвик, по-видимому, находится на смертном одре, и его — я уверен — заменит Гэмп, мы скоро получим большинство. Конечно, мы смогли бы добиться отмены гораздо раньше, если бы не противодействие почтенных старых развратников, которые не прочь воспользоваться Законом, чтобы затянуть в брачные узы и к себе в постель какую-нибудь несчастную молодую ведьму... Как только закон отменят, ты сможешь развестись.       Он наклонился вперед, понизив голос, и заговорщически прошептал:       — Между нами, я уверен, что даже старый Блишвик... Когда он женился, ему было сто тридцать два года, и он не имел никаких проблем со здоровьем. А после года в браке с молодой аппетитной ведьмой у него начались сердечные приступы. — Люциус откинулся на спинку кресла и снова заговорил нормальным голосом. — Тем не менее, он не готов от неё отказаться, как, впрочем, и большинство членов Визенгамота, которые обзавелись молодыми жёнами. Я, кстати, полагаю, что половина тех, кто поддерживает отмену Закона, делают это не потому, что не согласны с его концепцией. Вполне допускаю, что ими руководит обычная зависть. Они не смогли воспользоваться этим законом сами, потому что их собственные старые жёны всё ещё живы. — Малфой усмехнулся. — Я даже слышал, что старый Трэверс отравил свою жену, чтобы...       — Отменить?! — Северус внезапно прервал его монолог. Оцепенение, вызванное шоком, прошло, и он почувствовал, как в груди болезненно разливается ледяной холод. — Закон собираются отменить? — повторил он. — И давно?       — Хочешь сказать, что ты не знал об этом? — недоверчиво спросил Люциус. — Наверняка Гермиона говорила...       — Хочешь сказать, моя жена к этому причастна?       — Причастна? — Люциус странно посмотрел на своего друга. — Северус, это была еë идея с самого начала. Мы бы и близко не подошли к отмене Закона, если бы не она. Она потратила месяцы на то, чтобы найти сторонников и переубедить членов Визенгамота, которые поначалу придерживались мнения, что этот закон — единственный способ спасти наше население от вымирания. Она проделала огромную работу! Ты ведь наверняка заметил, что она постоянно работала сверхурочно?       — Но... но... — Северус в течение нескольких секунд не мог сформулировать связную мысль, настолько его ошеломила информация Люциуса. — То есть у неë не было любовника? — единственная мысль, которая прорвалась сквозь сумятицу в его голове и была произнесена вслух. К его ужасу, Люциус рассмеялся и ещё долго не мог остановиться, несмотря на мрачный взгляд, которым Северус его одарил.       — Мерлиновы яйца, Люциус! Почему ты ничего не сказал мне, если знал, что она задумала? — воскликнул он. — Я несколько месяцев пытался выяснить, в чем дело!       — Друг мой, ты действительно понятия не имел, чем занимается твоя жена? — спросил Люциус, давясь от смеха.       — А ты полагаешь, я сказал это, чтобы тебя развлечь?       Люциус захохотал ещë громче, а Северус раздражённо откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и нетерпеливо ждал, пока приятель прекратит ржать.       — Я думал, ты знаешь, — отсмеявшись, сказал Люциус. — Я полагал, что именно ты вдохновил еë на это.       Когда Северус не ответил, ограничившись злобным взглядом, Люциус, наконец, поверил, что его не разыгрывают. Выражение его лица сменилось с весёлого на извиняющееся, и он пожал плечами:       — Честно говоря, мне не приходило в голову, что ты можешь этого не знать.       — И тебе ни разу не пришло в голову упомянуть об этом хотя бы мимоходом, — зло прокомментировал Северус.       — Не понимаю, почему ты злишься, — сказал Люциус, хотя что-то в его тоне заставило Северуса резко поднять на него глаза. Выражение лица его друга было непроницаемым и нарочито бесстрастным, но в глазах сквозило что-то, очень похожее на насмешку. — Ведь это означает, что ты наконец-то избавишься от неё.       Внезапно Северус почувствовал, что гнев полностью исчез, оставив после себя странную, неприятную пустоту. Люциус был прав. Без сомнения, она подготовила документы о разводе заранее, чтобы подать их сразу, как только Закон отменят.       Вполне ожидаемо, что такой Закон породил множество неудачных браков, а в последние месяцы начали появляться сообщения о мужьях, которые жестоко обращались со своими жёнами. Оставалось только догадываться, сколько подобных случаев так и остались неизвестными — особенно в чистокровных семьях, для которых всегда самым главным считалось сохранять видимость благополучия. Хорошо зная Гермиону, Северус не сомневался, что, узнав об этом, она рано или поздно всё равно ввязалась бы в эту борьбу, но сейчас он был уверен — именно желание вырваться из собственного брака послужило главной причиной, по которой она начала кампанию по отмене этого закона.       Итак, скоро он будет свободен... Свободен от её присутствия в доме, от молчаливых неловких совокуплений в темноте, от брака, навязанного Министерством. Можно будет вернуться к холостяцкому существованию — популярности у него хватит, чтобы иметь возможность общаться с самыми разными женщинами, при этом не допуская их ни в свою жизнь, ни в свой дом. Он напомнил себе, что изначально его всё устраивало, и жениться он вовсе не собирался       «Да, вот только ты не хотел, чтобы она была с кем-то другим — даже тогда. Ты желал её для себя, хоть и не позволял себе её соблазнить, — шепнул в ответ тихий голос. — А теперь она уйдёт. Каково тебе будет видеть её в объятиях другого мужчины?»       Внезапно Северус встал, поставив на приставной столик свой стакан с такой силой, что едва не разбил хрупкое (и, без сомнения, очень дорогое) стекло.       — Что ты собираешься делать? — с некоторым беспокойством спросил Люциус.       — Хочу увидеться с женой, — процедил Северус сквозь стиснутые зубы.       — Я надеюсь, ты не собираешься устраивать ей сцену? Это плохо отразится на тебе, учитывая, насколько она стала популярна, особенно среди наших сегодняшних гостей. К тому же Нарцисса никогда не простит тебе испорченную вечеринку...       Пока Северус удалялся, Люциус говорил все громче и громче, и последняя фраза влетела вслед за Северусом в бальный зал. Не то чтобы Северус собирался принимать её к сведению.