Глава 13

      Минерва насмешливо приподняла бровь:       — Вот как? Тогда объясни подробнее, а то я не понимаю. Зачем были нужны все эти сложности, когда ты и так знал, что Гермиона чувствовала к тебе после войны? Почему женитьба на девушке по причинам, которые ты только что озвучил, является настолько отвратительным преступлением? Или ты хочешь сказать, что ты?..       — Я втянул её во все это, — выплюнул он. — Я поощрял её чувства — даже тогда, когда ещё не имел никаких намерений…       — Я не слепая, Северус. Любой, кто долго работал с подростками, мог заметить, что она была влюблена в тебя по уши задолго до окончания Хогвартса.       Северус наконец перестал метаться по комнате.       — Я пользовался этим... Конечно, не тогда, когда она была студенткой, — торопливо пояснил он, увидев, как сверкнули глаза Минервы. — Но я сделал всё, чтобы она поверила, что у неё есть шанс. А потом, когда Люциус рассказал мне о Законе, я приложил все усилия, чтобы заставить её поверить, что она мне небезразлична...       — Но Северус, она действительно была тебе небезразлична!.. Любой, кто видел вас вместе, понимал это. Вы оба всегда выглядели счастливыми... Во всяком случае, Гермиона. Никто не ожидал, что ты будешь вести себя не так, как обычно... Не может же быть, чтобы всё было настолько плохо!       Он отвернулся, не в силах смотреть ей в лицо.       — Ты видела только то, что хотела видеть, Минерва. На самом деле это было сплошное притворство. Я обращался с ней отвратительно, начиная с первой брачной ночи. Если бы ты присутствовала на балу у Малфоев пару месяцев назад, ты бы получила куда более верное представление о нашем браке. Я делал её несчастной... Каждый день нашей совместной жизни...       Северус взглянул на Минерву, надеясь, что она что-нибудь скажет в его оправдание, но она молчала, поджав губы и ожидая продолжения. Он снова начал ходить по комнате, пытаясь выразить словами свою мысль.       — Только когда я потерял её, я понял... А теперь... Я... Мерлиновы яйца, я ничего не могу сделать! — Он снова остановился посреди комнаты, сжав кулаки, чувствуя, как сожаление и чувство вины грозят затопить его. — Я не знаю, как... Что хорошего я могу ей дать? — Он говорил всё громче и громче. — Даже если бы она вернулась, я бы не знал, что делать, чтобы всë исправить... Да и зачем ей возвращаться? Она — единственное хорошее, что когда-либо случалось со мной, а я обращался с ней как с дерьмом! Неудивительно, что она меня ненавидит! Ей было бы лучше, если бы я сдох!       Его бушующие эмоции достигли апогея и внезапно вырвались наружу неконтролируемым потоком магии, разметав по комнате мебель, обрушив полки с книгами, и подняв облако пыли. Нетронутым осталось только место вокруг Минервы — она слишком долго имела дело с подростковыми истериками, чтобы не заметить приближение стихийного выброса, поэтому успела выхватить палочку и возвести вокруг себя надёжную защиту.       Когда пыль осела, она развеяла щит и, осторожно ступая, добралась до Северуса. Он лежал на полу, не сводя глаз с колдографии, которая раньше стояла на каминной полке, а теперь валялась на полу в разбитой и перекошенной рамке. Минерва осторожно протянула руку и коснулась его плеча, уверенная, что он уже не отреагирует новой вспышкой на её дружеский жест.       Он слегка вздрогнул, но другой реакции не последовало — он так и продолжал смотреть на снимок, где две фигуры двигались в своём непрерывном цикле.       — Северус...       Минерва замерла, глядя на то, как он медленно протянул руку к снимку и осторожно провёл пальцем по лицу Гермионы. Минерва присмотрелась и только теперь заметила, как сияют на колдографии глаза невесты, и как мерзко ухмыляется жених. Наконец-то она поняла, почему Гермиона показывала только магловские снимки, сделанные для её родителей — если все колдографии были такими, то неудивительно, что она предпочла их утаить.       «Как жаль, что он так поздно осознал свои чувства, — думала Минерва. — У Гермионы доброе сердце, уверена, что рано или поздно она его простит, но вряд ли вернётся к нему... Боюсь, это не те слова, которые нужны ему прямо сейчас. Нужно как-то его встряхнуть, заставить двигаться, убедить в том, что он должен поговорить с Гермионой. Она должна знать, что он сожалеет о том, как обошёлся с ней. Это нужно им обоим — закрыть этот вопрос, чтобы иметь возможность двигаться дальше. Правда, Северусу придётся проявить бо́льшую деликатность.       — Вставай-ка, дорогой, — сказала она, слегка похлопав его по плечу. — Тебе нужно помыться, поесть, а потом мы подумаем, что можно сделать.       — А смысл? — его надломленный шёпот был едва слышен. — Я потерял еë.       — Северус Снейп! — Она произнесла это тоном, который использовала только при общении с самыми нерадивыми учениками. — Ты немедленно поднимешь свою задницу и приведёшь себя в порядок, пока я готовлю нормальную еду. Потом ты поешь, и расскажешь всë с самого начала.       Убедившись, что строгий тон на него не действует, Минерва попробовала другой подход.       — Северус! Бедная девочка страдает и не позволяет никому ей помочь. Она ни с кем не разговаривает, даже с Поттером. Расскажи мне, что у вас произошло, и тогда, возможно, вместе мы поймëм, что делать. Два месяца и одна неделя назад.       Северус ворвался в зал, с грохотом распахнув двери. Все взгляды обратились к нему, но большинство гостей, обнаружив источник шума, тут же переключились на своих собеседников или партнëров по танцу. Впрочем, Северус едва ли обратил на это внимание. Стоило ему увидеть жену, кружащуюся в танце в нескольких шагах от него, как гнев, который клокотал в душе с момента, когда он узнал последнюю новость, мгновенно угас.       Она была прекрасна. Именно это заставило утихнуть злость, а вовсе не угроза недовольства Нарциссы. Гермиона оживлённо разговаривала с партнёром и улыбалась, а мелкие вьющиеся локоны, выбившиеся из строгой прически, обрамляли её тонкие черты. Она грациозно кружилась в танце, и облегающее платье, как вода, струилось вокруг её фигуры, красиво подчёркивая все изгибы. Она была так красива, что, глядя на неё, он чувствовал странный трепет в груди. Сколько времени у него осталось? Люциус не назвал точную дату отмены Закона. Как скоро она оставит его и найдёт себе другого волшебника? Северус не сомневался в том, что ей много времени не потребуется.       Партнёром Гермионы был один из рядовых членов Визенгамота. Бросив взгляд через его плечо, она увидела Северуса, и на её лице мгновенно отразилась тревога. И неудивительно — сейчас выражение его лица могло заставить отшатнуться даже немногих близких ему людей. Впрочем, партнёр быстро увлёк её подальше от его взгляда.       Придав лицу бесстрастное выражение, Северус подошел к краю танцпола и остановился в ожидании. Когда интересующая его пара снова приблизилась, он шагнул вперёд, вынудив их остановиться, поклонился партнёру, как бы принося извинения, и протянул руку Гермионе.       — Прошу прощения... никак не могу улучить момент, чтобы потанцевать с женой. На краткий миг ему показалось, что старый болван сейчас ему откажет, но тот, взглянув в его мрачное лицо, решил, что делать этого не сто́ит, и отошёл, что-то бормоча себе под нос. Они остались вдвоём — если так можно сказать об уединении в разгар шумного бала. Северус ждал, пока Гермиона перестанет делать вид, будто очень заинтересована чем-то, происходящим в другом конце зала, и наконец отважится встретиться с ним взглядом. Несмотря на браваду, которую она пыталась продемонстрировать, в её глазах явно читалось опасение.       Северус медленно протянул руку в приглашающем жесте, и она, поколебавшись, вложила свою ладонь в его.       В тот же миг он притянул её к себе и закружил по залу, прижав так крепко, что она ахнула от неожиданности. Несколько минут они танцевали молча — Северус воспользовался шансом подержать её в своих объятиях, насладиться ощущением её тела под шёлковым платьем и не думать том, что очень скоро она исчезнет из его жизни.       Песня закончилась, началась другая, и он заметил, как один из министерских служащих приближается к ним, не сводя глаз с Гермионы. Бросив на него яростный взгляд поверх голов, Северус молча увлёк жену в следующий танец. Несостоявшийся танцор побледнел и изменил направление, пытаясь сделать вид, что так и было задумано. По дороге он неуклюже столкнулся как минимум с одной парой, которая только что вышла на танцпол, и Северус мрачно ухмыльнулся — он ещё не разучился запугивать всяких идиотов. Жаль, что теперь, когда он покинул Хогвартс, такая возможность предоставлялась крайне редко. Северус продолжал наблюдать за этим неудачником и заметил, что поджидавшие его возвращения приятели жадными глазами следят за их парой. Мерзкий тип наконец добрался до своих и начал с ними что-то оживлённо обсуждать, бросая взгляды на Гермиону, но Северус так злобно зыркнул в их сторону, что они тут же переключились на другие объекты для разглядывания.       «Ублюдки. Все до единого», — подумал Северус. По одежде и манерам было понятно, что все волшебники в этой компании — чистокровные, и вероятность того, что они искренне заинтересованы в Гермионе, стремилась к нулю — их интересовало только влияние, которым она теперь обладала. К тому же, в отличие от многих ведьм, достигших столь же высокого положения, она не была старой каргой. Как только Закон отменят, она превратится для них в лакомый кусочек, вот только сама по себе она им не нужна. Любой из них сочтёт ниже своего достоинства вступать с ней в серьёзные отношения и бросит сразу же, как только она перестанет быть полезной.       Она такая наивная во многих отношениях, такая открытая... Эти властолюбивые уроды так легко смогут воспользоваться этим. Глупая девчонка, ей же будет больно...       «Тебя это не должно волновать, — шепнул тихий голосок в голове. — Она не хочет тебя. Она ждёт не дождётся, когда сможет уйти от тебя, так какое тебе дело до её проблем? Ты же никогда не хотел жениться, вот и радуйся — вернёшься к прежней жизни, сможешь трахать любых женщин, каких пожелаешь».       «Но я не хочу других женщин, я хочу её! Она моя», — от этой внезапной мысли он рефлекторно ещё крепче прижал её к груди.       «Брось! Неужели ты и дальше хочешь спать с этой холодной рыбиной, когда столько женщин этим вечером дали понять, что будут рады с тобой поразвлечься?» Песня подошла к концу, и Гермиона вырвалась из его крепкой хватки, явно желая покинуть танцпол. Она казалась встревоженной, но он не знал, чем именно. Не желая так быстро расставаться, он взял её под руку и вывел из толпы.       В другом конце зала Северус заметил женщину, которая этим вечером особенно настойчиво предлагала ему себя. Её алое платье с высоким разрезом и декольте на грани приличия определённо привлекало внимание. Женщина заметила его взгляд и откинула волосы за спину, ещё сильнее выставив напоказ грудь, несомненно увеличенную магией.       — Кто это? — тихо прошипела Гермиона, и Северус сразу понял, что она видела, куда он смотрит. — Ты её знаешь?       Они остановились на краю танцпола .       — Я танцевал с ней этим вечером, — Он попытался казаться невозмутимым. — Не помню её имени. — Вообще-то ему было плевать, как её звали, но Северус воспользовался возможностью, чтобы перейти к интересующей его теме. — И у нас с ней был довольно интересный разговор…       — О, правда? — скептически спросила Гермиона. — Полагаю, о последнем прорыве в зельеварении?       — Вовсе нет, — небрежно ответил он. — Она рассказывала мне о планах на будущее — когда отменят закон о браке, и она сможет избавиться от своего маглорождённого мужа. Он немного приукрасил, но, похоже, это возымело желаемый эффект, поскольку Гермиона тут же напряглась, и её янтарные глаза сердито сверкнули. Это напомнило ему, как он когда-то любил её поддразнивать по поводу бывшей работы, чтобы полюбоваться на то, как прекрасна она бывает в гневе. В такие моменты он часто размышлял о том, будет ли она такой же красивой во время секса. Тогда он ещё всерьёз не думал о том, чтобы проверить свою теорию на практике... Как же давно это было...       — Полагаю, ты ей тоже сообщил, как тебе не терпится избавиться от маглорождённой жены, — предположила она.       — Не приписывай мне собственные домыслы, — ответил он шелковистым голосом, хотя её слова его разозлили. — Ничего подобного я не говорил. Меня не волнует статус крови. Вообще-то, Северус ещё не знал об отмене закона, когда разговаривал с той девицей, но об этом он предпочёл умолчать. Он вспомнил, как несколько месяцев сходил с ума, думая, что у неё роман на стороне. Как Гермиона утверждала, что верна ему, а сама все это время с утра до ночи работала над отменой Закона, чтобы поскорее уйти от него. Лживая двуличная стерва! Возможно, пришло время дать ей попробовать её собственное лекарство — пусть почувствует, каково это!       — Хотя… — продолжил он, — ...она заставила меня задуматься о моей собственной… ситуации.       — О чём ты?..       Внезапно их разговор прервали. Небольшая группа волшебников срочно пожелала расспросить Гермиону о том, как может повлиять на их бизнес один из законов, который в данный момент рассматривался в Визенгамоте. Северус не слушал — его внимание было приковано к девице, которая явно делала всё, чтобы обратить его внимание на все свои прелести. Обычно он старался не иметь дел с особами подобного сорта — даже в те времена, когда ещё менял их, как перчатки. Её «чары» на него не действовали — в ней всё было насквозь фальшивым и вульгарным, и, несмотря на хвалёную чистокровность, выглядела она как дешёвая шлюха.       Однако сейчас она идеально подходила для того, чтобы преподать урок его жене. Он извинился и отошёл от группы, краем глаза заметив, что Гермиона не сводит с него глаз. Он ухмыльнулся, сделав вид, что улыбается той девице, которая, поняв, что он направляется к ней, многозначительно выгнула бровь и посмотрела в сторону дверей, ведущих на террасу, явно приглашая следовать за ней. Не оборачиваясь, Северус почти физически чувствовал, как жена яростным взглядом сверлит его спину. Однако те три бизнесмена фактически загнали её в угол, и она не могла ему помешать, не устроив прилюдную сцену.       Он вышел следом за девицей, зная наверняка, что Гермиона всё ещё смотрит ему вслед. Прохладный воздух немного остудил голову после духоты бального зала. Звуки музыки уже не были такими громкими и стали ещё тише, когда он, не глядя по сторонам, прошёл сквозь террасу и вышел в сад. Он знал, что девица затаилась у него за спиной. Спустившись по ступенькам, он в ожидании остановился за одним из деревьев. Эта идиотка и вправду рассчитывала застать его врасплох? Да ей просто повезло, что он заметил её, когда выходил из бального зала, в противном случае ей бы прилетело какое-нибудь весьма заковыристое проклятие.       Девица подошла к нему со спины и обвила руками за талию. Он не отреагировал, и тогда она начала жеманно поигрывать с его пуговицей.       — Я всё думала, сколько же времени тебе понадобится, чтобы принять решение, — страстно прошептала она. Её терпкий мускусный аромат окутал его второй раз за вечер.       Убрав её руки от своих пуговиц, он развернулся. Девица от удивления отступила на шаг, но он хватил её за запястья и притянул к себе.       — Я не из тех, кто готов упустить такую... привлекательную возможность, — тихим голосом пророкотал он, прикоснувшись губами к её уху. — А твоё предложение было определённо... чрезвычайно привлекательным.