Глава 14

      На этот раз Северус не скрывал ничего. Он так долго подавлял эмоции, что даже охрип, наконец-то позволив себе их выплеснуть.       Минерва заговорила не сразу. После того, как она узнала про его жестокие манипуляции и отвратительное поведение, ей потребовалось время, чтобы прийти в себя.       — Ну, ты, конечно, умудрился испортить всё, что смог, — изрекла она наконец. — Я понятия об этом не имела — и, думаю, никто не догадывался. Все полагали, что вы счастливы. К тому же я знала, что вы давно друг к другу что-то испытываете, так что нисколько не удивилась тому, что вы сошлись, когда вышел этот нелепый Закон.       Северус резко поднял глаза.       — Что ты имеешь в виду?       — Да брось, Северус. Ты хоть раз за все годы преподавания находил время общаться с бывшими учениками? Особенно с теми, кто ужасно тебя раздражал — как она? — с усмешкой спросила Минерва. — Только не говори мне, что всё дело в том, что она единственная из них была способна поддержать разговор, — добавила она, заметив, что он собирается возражать. — За последние двадцать лет в Хогвартсе хватало талантливых учеников, хотя, признаюсь, ни одного, кто мог бы сравниться с ней.       — Сравниться с ней? — Он и без Минервы знал, что это правда, и невольно фыркнул. — Да за все годы, что я имел неудовольствие преподавать этим болванам, не было ни одного, кто мог бы хоть немного приблизился к ней!       — Чувства Гермионы к тебе были очевидны для любого, кто удосужился бы присмотреться повнимательнее. Кроме её мальчишек, разумеется — они-то были крайне шокированы, когда вы объявили о намерении пожениться... Так вот — я никогда не видела её такой счастливой. И, кстати, перемены к лучшему были заметны не только в ней — ты тоже изменился.       — Да, мне удалось разозлить Поттера и его ручную зверушку Уизли, украв у них подружку, — согласился он, — не говоря уже о том, что я удивил половину магической Британии, заполучив в жёны такую потрясающую молодую ведьму. Не сомневаюсь: большинство дебилов, которых я учил, ожидали, что на меня позарится разве что какая-нибудь старая уродливая карга. А вот я был уверен, что заслуживаю лучшего. И тут она сама предлагает себя на блюдечке — что бы на моём месте сделал любой нормальный здоровый мужик? Благородно отказался и отправился искать старую перечницу себе под стать?.. Мерлин знает, что она вообще во мне нашла... — Его голос звучал всё тише. — Но я всего лишь доказал, что никогда её не заслуживал.       Он опустил голову, не желая, чтобы старая волшебница заметила выражения му́ки на его лице.       — Северус, — мягко сказала Минерва. — Допустим, ты считал, что судьба тебе что-то задолжала после всего, что ты пережил. Но я не верю, что это единственная причина, по которой ты женился. Ты явно что-то чувствовал к ней, даже если не хочешь в этом признаваться.       — Что это меняет? Она ушла. И я это заслужил, — резко ответил он. — Тот факт, что я неравнодушен к ней, делает моё поведение в тысячу раз хуже. Какой нормальный мужчина будет так обращаться с женщиной, которую любит? Я вёл себя, как полный мудак — не лучше, чем мой собственный отец. Вот только он никогда не заявлял, что любит мою мать. У него хоть было оправдание — жена оказалась ведьмой и родила ребенка, которого он не хотел! А какое оправдание у меня?       Под влиянием эмоций его магическая аура опять начала потрескивать. Он смутно осознавал, что подобного не случалось с ним никогда, даже в детстве, а потом почувствовал, что снова теряет контроль.       Минерва сориентировалась мгновенно: чтобы предотвратить очередной магический выброс, она выхватила волшебную палочку и применила ступефай, после чего осторожно опустила его обмякшее тело на пол.       — Ох, Северус-Северус, — печально прошептала она, проверя его состояние. — Что же с тобой делать?       Убедившись, что он без сознания, Минерва снова взмахнула палочкой. Сообщение, которое она передала трём серебристым котам, было чётким и ясным, однако, когда патронусы исчезли, она задумалась, правильно ли поступила. Два месяца назад       Северус пропалывал свой огород с ингредиентами, выдёргивая проклюнувшиеся сорняки с такой злостью, будто они нанесли ему личное оскорбление. Огородик был невелик, но его наличие позволяло снизить себестоимость зелий и давало повод проводить время на свежем воздухе.       Покалывание в затылке сигнализировало, что на него кто-то смотрит, хотя он точно знал, что на участок никто не заходил, а высокий забор, скрытый чарами и усиленный несколькими неприятными проклятиями, не позволил бы никому подойти близко. Впрочем, если бы кто-то попытался пробраться сквозь чары, он бы это сразу почувствовал. Оставался только один вариант: несмотря на то, что за неделю, прошедшую после бала, она признала факт его существования всего лишь раз — да и то для того, чтобы соблюсти Закон, сейчас она по какой-то причине наблюдала за ним.

* * *

      С тех пор, как они сухо попрощались с Малфоями, она не сказала ему ни единого слова. По ней не было видно, что она в ярости, но он знал, что у неё были на то основания — с тех пор, как он проскользнул в зал минутой позже той растрёпанной девицы, которая перед этим так старалась его соблазнить. Сам он выглядел собранным и невозмутимым, как обычно, так что никто не связал его возвращение с приходом белокурой ведьмы. Никто, кроме его жены. Она видела, и как он ушёл следом за девицей, и как они вернулись, и он не сомневался — она считала минуты, пока их не было. Как бы она ни старалась, она не умела полностью скрывать эмоции, особенно когда была расстроена, и остаток вечера он наслаждался мыслью, что отомстил, причинив ей боль       Прошло всего два дня после бала, и эта радость померкла. Приближалась ночь соития, и он всё больше нервничал. Неужели это будет их последний раз? Через сколько дней она покинет его?       Он убеждал себя, что ему это совершенно безразлично, что после отмены закона он сможет получить любую женщину, какую пожелает. Но сейчас он ощущал себя застрявшим в каком-то странном чистилище: зная, что она скоро уйдёт, он был неспособен ни насладиться ею (как когда-то мечтал), ни почувствовать себя свободным.       Он признавал, что сам виноват — солгал бы тогда о своих чувствах — наслаждался бы и впредь её стройным отзывчивым телом. Общались бы с тем же удовольствием, что и до свадьбы, а секс был бы приятным бонусом. Но женщины не довольствуются просто сексом — вот почему его интрижки никогда не длились долго. Они всегда слишком привязывались. Но он не ограничился содеянным, он поступил ещё хуже, исчезнув из бального зала с той девицей. Он пожелал утереть ей нос — будто бы для неё недостаточно было знать, что он её не любит.       После бала Северус ожидал от неё вспышки гнева, но ошибся: Гермиона начала полностью его игнорировать. Она смотрела на него, как на пустое место, и это нервировало.       Когда настал день исполнения супружеского долга, она пришла и молча скользнула под одеяло. Лёгкий запах огневиски защекотал нос. Он был уверен, что она выпила не больше пары рюмок — ровно столько, чтобы успокоить нервы и набраться храбрости.       Он начал двигаться между её ног, и она впилась ногтями в его спину — впилась почти отчаянно, но всё равно не издавая ни звука. А он так хотел обладать ею в эту ночь, хоть на мгновение почувствовать, что она всё ещё принадлежит ему... На этот раз продержался Северус недолго. Когда он вышел из неё, Гермиона продолжала мелко вздрагивать, и он понял, что опять не довёл её до оргазма.       Ему бы стоило устыдиться из-за того, что за два года ни разу не доставил ей удовольствия, но он был слишком зол — она клялась быть с ним всегда, а потом приложила столько усилий, чтобы покончить с их браком и уйти от него. Разве она поступила бы так, если бы действительно любила его? Пройдёт совсем немного времени, и она его бросит.       Как все.       Как Лили...       В груди забурлила лютая злость на маленькую ведьму, которая лежала рядом. Что она вообще здесь делает? Она всегда сбегала сразу, как только он скатывался с неё! Щелчком пальцев он зажёг свечу у кровати, и в комнате стало достаточно светло, чтобы он мог увидеть её глаза, в которых плескалось расплавленное золото. Она молча смотрела на него. Какого чёрта она от него хочет? Кто дал ей право ещё больше мучить его? Почему она всё ещё лежит в его постели? Похоже, причина была в алкоголе — она явно выпила больше, чем он предполагал.       Северус медленно наклонился, и их носы почти соприкоснулись.       — Пошла вон! — злобно рявкнул он.       Гермиона испуганно моргнула и на мгновение вытаращила глаза, прежде чем до неё дошёл смысл его слов. Откинув одеяло, она пулей вылетела из комнаты.       «Вот и отлично. Как раз то, чего я хотел».

***

      Северус продолжал полоть сорняки вокруг чабреца и манжетки, всё больше убеждаясь в том, что насчёт слежки ему не померещилось. Он медленно обошёл грядку, выдёргивая ненужные побеги и обрезая увядшие верхушки, и лишь тогда бросил быстрый взгляд на окно кухни. Оно было тёмным и Северус нахмурился — неужели ошибся? В последние годы ему не приходилось постоянно полагаться на интуицию, чтобы выжить, так что этот навык мог слегка атрофироваться, а жаль. Хотя... Не сказать, чтобы он скучал по той жизни, когда в любой момент его обман мог быть раскрыт.       Тем не менее, ощущение чужого взгляда было почти осязаемым. Северус сделал вид, что всецело поглощён работой на грядке, и через некоторое время снова незаметно глянул вверх, не поднимая головы. Чутье его не обмануло — за тёмным стеклом шевельнулась легкая тень. Она. Но зачем ей понадобилось тайком подглядывать за ним? Последние дни она вела себя так, будто его вообще не существует — смотрела сквозь него, обходила, как мебель, даже готовила теперь только для себя. И ела в его присутствии, как будто была совершенно одна.       Недоумевая, с чего это вдруг она перестала его игнорировать, но не желая показывать свой интерес, Северус еще некоторое время поработал. Убедившись, что с сорняками покончено, он вручную очистил инструменты, чтобы остатки магии не загрязнили почву или ингредиенты, и отнёс их в небольшой сарай в углу участка. На обратном пути он забрал несколько черенков и наконец вошёл в дом. Кухня была пуста, впрочем, это его не удивило — он не сомневался, что она удалилась в свою комнату сразу же, как только поняла, что он направляется к дому.       Войдя на кухню, он вымыл руки и, повернувшись, чтобы их вытереть, заметил газету, лежащую на кухонном столе. С самого начала их совместной жизни Северус дал понять, что считает «Пророк» всего лишь бесполезным источником лжи и сплетен, но Гермиона настояла на подписке — ей по работе необходимо было читать прессу. Однако она почти никогда не оставляла «Пророк» на виду, так что брошенная газета на чисто убранной кухне явно должна была привлечь его внимание.       Северус бегло просмотрел открытую страницу. Там было продолжение статьи с передовицы. Он пробежался взглядом по тексту, и у него сжалось сердце. Страшась прочитать заголовок, он всё же заглянул в начало.       Вот они — слова, которых он ждал и боялся, начиная с той самой вечеринки:

Визенгамот поставил на голосование вопрос об отмене Закона о браке: растущая непопулярность которого наконец заставила министра действовать.

      Итак, новость попала в СМИ. Северус мог только удивляться тому, что это сохранялось в тайне так долго, учитывая, сколько чистокровных магов — таких, как Люциус — было в курсе. Хотя, возможно, причина заключалась в том, что волшебники их круга держались обособленно и не искали расположения прессы, если не видели в этом выгоды.       Северус рухнул на стул, через силу продолжая читать статью. Его жена нигде не упоминалась — возможно потому, что эту деятельность она вела неофициально и не хотела, чтобы о её участии стало известно. Однако сейчас он искал не это. Его интересовал день, когда Визенгамот позволит Гермионе уйти от него. Найти дату не составило никакого труда.       Четыре дня!       Четыре дня, и она исчезнет из его жизни. Не было никаких шансов, что Визенгамот не отменит Закон, иначе на балу у Малфоев не оказалось бы такого количества самодовольных идиотов, с нетерпением предвкушающих избавление от якобы неполноценных и нежеланных супругов. Обязательных соитий в течение предстоящих четырех дней не будет.       Прошлый раз был последним.       «А для чего тебе нужен ещё один раз? Хочешь продемонстрировать, что тебе на неё наплевать, чтобы она возненавидела тебя ещё сильнее?»       «Да какое мне дело, ненавидит она меня или нет?» — подумал он. — «Я никогда не хотел её — разве что для секса. Я имел её много раз! И никакого удовлетворения это мне не принесло».       Скоро вокруг появится множество ведьм, желающих отпраздновать собственный развод, и он не прочь оказать им такую услугу. Конечно, без каких-либо обязательств, максимум — несколько ночей для удовольствия, не более. Какой бы соблазнительной ни была очередная ведьма — ни одна из них не сможет долго удерживать его интерес, у них просто не хватит ума, чтобы впечатлить его чем-то за пределами спальни.       Скоро он вернётся к прежней жизни, вернёт себе дом и личное пространство. До неё он никогда не приводил женщин домой, предпочитая встречаться в других местах. Так будет и впредь: никакого беспокойства, никаких обязательств, а главное — никакой жены, которая мозолит ему глаза и мучает одним своим присутствием. (Если вдруг кто не заметил, следующая глава тоже выложена :)