Глава 15

      Северус очнулся и первым делом почувствовал запах готовящейся еды. Он лежал на чём-то мягком и очень удобном — гораздо удобнее, чем то старое, замшелое кресло, на котором приходилось спать сидя. Его кровать тоже не была настолько мягкой, так что ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, где он находится.       Приоткрыв один глаз, он осторожно огляделся и обнаружил, что лежит посреди собственной гостиной. Нахлынувшие воспоминания подсказали, что он был на грани нового магического выброса, и Минерва, должно быть, вырубила его, чтобы это предотвратить. Заставив себя принять сидячее положение, он понял, что лежал на очень мягкой кушетке, в которую кто-то превратил его двухместный диванчик. Ну как — «кто-то»? Минерва, больше некому. Сам он не способен был произвести столь точную и выверенную трансфигурацию, хоть и ни за что не признался бы в этом.       Звон посуды, доносившийся из кухни, привлек его внимание. Медленно поднявшись на ноги и бесшумно ступая по ковру, Северус прокрался на звук. Через открытую дверь он увидел, что на кухне всё убрано и вымыто. Сверкающие чистотой бокалы проплыли по воздуху и аккуратно выстроились в ряд в стенном шкафу. На старомодной плите закипал чайник. Дверца буфета открылась, три чашки с блюдцами спорхнули с полки и опустились на стол. Затем в его поле зрения появилась Минерва. Она стояла спиной к двери и не видела его.       — Будем надеяться, что в заваривании чая старая кошка искуснее, чем в шантаже, — тихо произнёс надменный голос за спиной Северуса. От неожиданности он резко развернулся и попытался выхватить палочку, но вспомнил, что она так и валяется там, где он её бросил — под креслом, в котором он промучился последние недели. К счастью для него, высокий мужчина, стоявший сзади, не имел намерения ему навредить. Северус попытался взять себя в руки и поприветствовал Люциуса холодным кивком.       — Какой приятный сюрприз! А я и не знал, что пригласил тебя.       Окинув быстрым взглядом гостиную, он мысленно поблагодарил Минерву за вмешательство. Конечно, эта комната и в лучшие времена не дотягивала до стандартов Люциуса, но несколько часов назад она была не лучше логова тролля.       — Потому, что ты меня не приглашал, — ответил Люциус. — Можешь поблагодарить свою подругу, это она пригласила меня, пока ты был... нездоров.       — Вот как? — в голосе друга Северус уловил интонацию, которая означала, что за этой фразой кроется нечто большее.       Люциус ухмыльнулся.       — Она сочла необходимым предупредить, что некая информации о моих контактах с членами Визенгамота после возвращения Тёмного Лорда может... всплыть на поверхность, если я не явлюсь немедленно.       — Я удивлён, что ты подчинился столь грубому принуждению.       — А кто сказал, что я подчинился? Она явно не в курсе, что вопрос был решён сразу после войны... как и все остальные. Так что она не может повторно использовать против меня эту информацию. У меня имелись собственные причины прийти сюда.       Северус приподнял бровь и промолчал. Если Люциус захочет раскрыть свои причины, он сделает это по собственной воле и без нажима.       — И для чего же она тебя позвала? — поинтересовался Северус, отходя от кухонной двери. После многих дней, проведëнных почти без движения, а также двух магических выбросов за последние пару часов, он чувствовал сильную слабость и ломоту во всëм теле. Ему нужно было присесть.       — Повезло тебе с подругой, даже если это надоедливая старая кошка. — Люциус последовал его примеру и тоже сел. — Должен сказать, мне не приходило в голову проведать тебя, хотя я и подозревал, что ты не в лучшей форме. Я предполагал, что на несколько дней ты запрёшься в доме и будешь заливать своё горе, но никак не ожидал найти тебя в таком состоянии.       Усевшись в кресло, в котором он провëл почти месяц, Северус выудил свою волшебную палочку и первым делом превратил трансфигурированную кушетку обратно в стильный двухместный диванчик. Гермиона когда-то приобрела его, заменив прежний — комковатый, с выцветшей обивкой, который был старым ещë в те времена, когда Северус был ребëнком. Откинувшись в кресле, он осмотрелся.       В комнате царили чистота и порядок — насколько это было возможно. Спасибо Минерве, конечно. Что касалось его внешнего вида... Северус знал, что приняв душ, переодевшись и застегнув сюртук на все пуговицы, приобрёл вполне пристойный вид. Конечно, он был бледнее обычного и выглядел измождённым, но всë же он считал, что Люциус сильно преувеличивает.       Северус пожал плечами.       — Не понимаю, о чём ты.       — Не надо так на меня смотреть. Несколько часов назад ни ты, ни этот дом не были в состоянии принимать гостей. Пока ты тут отсыпался, достопочтенная директриса рассказала, в каком отвратительном состоянии она тебя обнаружила. Судя по всему, воняло здесь хуже, чем на задворках «Кабаньей головы». Я уж молчу о том, что ты сотворил со своей ванной.       Северус не удостоил его ответом. . Один месяц и три недели назад.       Весь магический мир Британии замер в ожидании результатов голосования Визенгамота, поэтому, как только было принято решение, «Ежедневный пророк» и несколько других газет напечатали по специальному вечернему выпуску. Не сказать, чтобы Северус с волнением ждал новостей — он понимал, что решение уже принято и оставалось только официально его утвердить.       Узнав дату голосования, он начал избегать встреч с женой. По утрам он выходил из своей спальни только когда за ней закрывалась входная дверь, а по вечерам поднимался к себе до того, как она возвращалась с работы. Он не знал, что ей сказать, да и не видел никакого смысла в разговорах — зачем, если всё уже решено и скоро она вручит ему документы на развод?       В день голосования утро началось как обычно, но вечером Северус не стал прятаться в спальне и остался в гостиной дожидаться её возвращения — пусть она лично вручает ему подготовленные бумаги. Он не хотел давать ей шанс молча оставить их на столе и избежать этой встречи. Нет уж, пусть посмотрит ему в глаза.       Он поднялся из подвальной лаборатории в середине дня, оставив на слабом огне несколько зелий, которым предстояло дозревать всю ночь. Он планировал по-быстрому приготовить себе что-нибудь и перекусить до её прихода, но, сев за стол, обнаружил, что аппетита нет совсем — желудок будто скрутило узлом, а в груди всё сжималось от дурных предчувствий.       В конце концов он просто выкинул еду в мусорное ведро и направился в гостиную. Там он взял с полки антикварную книгу, которую недавно приобрёл и до сих пор не сподобился прочесть, и с удобством устроился в кресле.       Через полчаса он сдался, обнаружив, что не в силах сосредоточиться, несмотря на интригующее содержание книги. Это был сборник тезисов и теорий об использовании чар для усиления эффективности зелий при добавлении различных типов крови, и он тут же вспомнил, что на эту тему они с Гермионой очень бурно дискутировали до свадьбы... Потом — после того, как он всё испортил — любые интересные разговоры между ними полностью прекратились.       Часы на каминной полке показывали, что ещё слишком рано и какое-то время ему придётся подождать. Было без нескольких минут пять, она никогда не возвращалась с работы раньше шести, а учитывая ситуацию с отменой Закона, сегодня она, скорее всего, придёт поздно. Северус поудобнее устроился в кресле и лениво взмахнул палочкой, разжигая огонь в камине — раз уж собрался длительное время просидеть в ожидании, не было никакого смысла мёрзнуть, отсчитывая последние минуты своего брака.       Он проснулся через несколько часов в холодном доме: огонь давно погас, в камине не осталось даже намёка на тепло. Признаков возвращения жены тоже не наблюдалось. Незаметно войти в дом, подняться к себе и лечь спать она никак не могла: единственный способ попасть наверх — пройти мимо него, а он спал достаточно чутко и непременно услышал бы, попытайся она незаметно проскользнуть мимо. Северус взглянул на часы: было чуть больше двух ночи. Она никогда так сильно не задерживалась, что бы ни случалось в министерстве. Оставалось предполагать, что она просто пытается избежать возможных объяснений. Делать нечего, придется сидеть и ждать.       Следующие несколько часов он то просыпался от каждого шороха, то снова засыпал, сморённый усталостью, и только когда в комнату пробрался первый солнечный луч, он наконец услышал тихий щелчок замка.