Глава 17

      — Когда ведьма проявляет интерес, нормальная реакция мужчины — приударить за ней, а потом переспать. Если продолжение его не интересует — он просто избавляется от неё, и дело с концом. Ты удостаивал своим присутствием постели множества ведьм, после чего расставался с ними без сожаления, а вот с ней что-то пошло не так. Не объяснишь, почему?       — Я говорил об умных ведьмах, а не о тех, у кого сиськи больше мозгов. Такие хороши для быстрого траха, но их невозможно долго терпеть рядом. Некоторые были настолько тупыми, что приходилось трахать их до окончания ужина, пока стояк совсем не пропал от их тупой болтовни.       — ...в то время как твою Грейнджер по сей день считают самой талантливой ведьмой своего поколения, — с усмешкой подхватил Люциус. Несмотря на то, что он в какой-то мере изменил свои воззрения, тот факт, что сына превзошла в учебе маглорождённая ведьма, всё ещё его раздражал.       — Разумеется! Гермиона действительно стоила того, чтобы узнать её получше. Заметь, я не говорю, что она всегда права, но у неё достаточно ума, чтобы вести содержательную беседу, и она умела аргументированно спорить, а не просто сотрясать воздух.       — Хочешь сказать, что в процессе ваших научных дискуссий вы так рассорились, что она решила развестись? Несмотря на то, что со школьных лет была безумно в тебя влюблена?       — Не говори глупости! У нас по многим вопросам были разные взгляды, но в этом и есть главное удовольствие. Какой интерес спорить, если вы друг с другом во всем согласны? Из-за этого мы никогда не ссорились… — внезапно он спохватился и замолчал, чтобы не сболтнуть лишнего.       — Только не пытайся меня убедить, что ты связался с ней из-за общего интереса к науке. Мы оба знаем, почему из всех ведьм ты выбрал именно её. Помнишь, я говорил тебе о том, что неприлично испытывать нежные чувства к собственной жене? Я до сих пор считаю, что для женитьбы тебе следовало найти чистокровную ведьму, а Грейнджер взять в любовницы.       — Неприлично испытывать чувства к собственной жене? Кто бы говорил! Мы оба знаем, что ты изначально был помолвлен с Беллатрисой, но потом сделал всё, чтобы убедить и своих, и её родителей позволить тебе жениться на Нарциссе.       — У меня были веские причины. Дражайшая Белла была совершенно чокнутой — даже тогда. Определённо, это не тот тип жены, который подходит Малфою, — Люциуса передёрнуло. — Ты можешь себе представить, каково спать рядом с этой сумасшедшей?       — Лучше уж признай, что влюбился в Нарциссу и умолял родителей позволить тебе жениться на ней.       — Малфои никогда не умоляют. Просто Нарцисса была воспитана гораздо лучше сестры.       Северус усмехнулся.       — Их воспитывали одинаково.       — Вот тут ты ошибаешься. Цисса элегантная и утонченная, у неё безупречные манеры и вкус...             В итоге она согласилась выйти за меня замуж, — добавил он, наигранно тряхнув своей нелепой белокурой гривой. — А Белла была стервой с самого рождения. Цисса — это, несомненно, куда более разумный выбор невесты. Северус фыркнул в чашку и сделал ещё один глоток чая.       — Можешь утверждать что угодно, Люциус, но мы оба знаем правду. Я прекрасно помню, что тебе пришлось вытерпеть от Тёмного Лорда ради того, чтобы её уберечь.       Люциус молча отпил немного чая, обдумывая его слова.       — Ладно, — нехотя согласился он. — Я признаю, что испытываю к ней определённую привязанность. Она, в конце концов, мать моего сына. Вполне логично, что я забочусь о жене, которая обеспечила меня наследником.       — И только по этой причине ты сам никогда не заводил любовниц, — пробормотал Северус.       Люциус пропустил его слова мимо ушей.       — Кроме того, — продолжил он. — Нарцисса всегда служила идеальным примером того, какой должна быть ведьма. Любой волшебник, достойный носить свою палочку, гордился бы, ведя под руку такую изысканную ведьму. В отличие от твоей мисс Грейнджер, которая, между нами говоря, довольно невзрачна.       Северус издал предупреждающее рычание, на которое Люциус не обратил никакого внимания.       — Я долго гадал, что скрывается под ее мешковатыми одеждами — вдруг под ними кроется тело богини, а ты сумел это разглядеть? Однако, увидев её в свадебном платье, я испытал большое разочарование. Если для тебя так важно соотношение ума и размера груди, то смею тебя уверить, что ты без труда нашёл бы ведьму, у которой мозг побольше, чем скромный бюст мисс Грейнджер. К тому же, согласись, она недостаточно стройна для своего роста. Ей не помешало бы подрасти на несколько дюймов или сесть на диету.       — Не советую тебе...       Люциус продолжал игнорировать его, будто заворожённый звучанием собственного голоса.       — И дело не только во внешности. Заняв должность в офисе министра, она стала такой стервой, каких ещё поискать. Сейчас я провожу в Министерстве не так много времени, но каждый раз натыкаюсь там на неё и вижу, как она совершенно бесцеремонно суёт нос буквально во все дела. Неудивительно, что она почти всех перетянула на свою сторону и убедила проголосовать за отмену Закона — я бы на их месте тоже согласился на что угодно, лишь бы она от меня отвязалась! А эти кошмарные волосы? Странно, что они не задушили тебя во сне. Уверен, она могла бы составить достойную конкуренцию Медузе. Не понимаю, почему ты не рад тому, что избавился...       — Да как ты смеешь!..       — ... от этой раздражающей маленькой грязнокр...       Закончить он не успел — Северус бросился на него, вырвал из рук палочку, отшвырнул в сторону и успел пару раз как следует врезать, прежде чем Люциус отбросил его ударом в плечо. В отличие от Северуса, выросшего на улицах Коукворта, Люциус в драках обычно полагался на волшебную палочку, однако он вполне мог дать сдачи. На стороне Снейпа был опыт, на стороне Малфоя — более крепкое телосложение. Один месяц и три недели назад.       Она ушла.       В какой-то момент его внутренней борьбы Гермиона выскользнула из дома через чёрный ход и аппарировала. Он даже не услышал, как она закрыла за собой дверь. Мелькнула внезапная мысль, что, быть может, она вернулась в гостиную, и он в надежде бросился туда, но там тоже было пусто. И никаких шансов на то, что она поднялась в свою комнату — он бы непременно услышал скрип ступеней.       Северус рухнул в своё кресло и в отчаянии откинулся на спинку.       Как он мог быть таким идиотом? Как мог упустить лучшее, что случилось с ним в жизни?       «Но ты же не просто допустил, чтобы она ушла, правда? — гадким голосом шепнула совесть. — Тебе нужно было обращаться с ней так, чтобы она не вернулась никогда». Может, догнать её? Попросить еще один шанс? Пообещать измениться и начать относиться к ней по-другому? Не так уж и сложно будет продемонстрировать хоть какую-то долю привязанности — этого вполне хватит для того, чтобы она не бросила его снова. Хотя... Он знал, что такие вещи не даются ему сами собой — он не приобрёл подобного опыта ни в родительской семье, ни во время обучения в школе, ни во взрослой жизни. Но ведь можно попросить совета — хотя бы у той же Нарциссы? Она подскажет, как себя вести. Правда, представления Нарциссы о том, как нужно демонстрировать привязанность, наверняка обойдутся дороже, чем стоит весь его дом. Драгоценности, роскошный отдых, ежегодное обновление интерьера в соответствии с её вкусом...       Он окинул взглядом гостиную. До их женитьбы обстановка там была старая, купленная его матерью более тридцати лет назад. Гермионе потребовалось долго уговаривать его, чтобы он разрешил ей заменить хотя бы часть мебели, и только когда она сказала, что готова сама оплатить все расходы, он в конце концов смягчился. Она не злоупотребляла разрешением, купив только новые занавески (к счастью, однотонные) и классический, но довольно стильный комплект мебели, чьи строгие линии удовлетворяли даже его вкус. И освежила краску на стенах (во всяком случае, в тех местах, которые не были закрыты книжными шкафами), сохранив их кремовый цвет.       «Она сделала это для меня, — понял он наконец. — Хотела, чтобы понравилось мне, а не ей». В гостиной не было ни следа еë пребывания. Даже безделушки, служившие сомнительным украшением, остались ещё от родителей. Все они были устаревшими и дешёвыми, и наглядно демонстрировали бедность, в которой он вырос, но он так к ним привык, что не обращал внимания. Ему просто не приходило в голову избавиться от них. А вот Гермиона — видимо, полагая, что они ему дороги — не посмела их даже передвинуть, не то что заменить. Они так и остались на тех местах, куда их давным-давно поставила его мать. Северус припомнил старое потëртое кресло с ржавыми пружинами, которое он считал лучшим местом в доме до тех пор, пока она не обновила интерьер, и признал, что комната действительно стала уютнее. Новая мебель была удобна и радовала глаз, вот только в этом помещении ничто не оставляло впечатления, будто кроме него здесь проживал кто-то ещё. Лишь на кресле, которое она выбрала для себя, осталась небольшая вмятинка, свидетельствовавшая о том, что она иногда в нëм сидела. Она даже свои книги никогда не оставляла на журнальном столике и всегда уносила с собой.       Этот столик она отполировала до блеска, хотя, согласно их договорëнности, поддерживать чистоту в гостиной входило в его обязанности. Северус ещë раз обвёл взглядом комнату и впервые заметил, что книжные полки тоже блестят, причём на его памяти так они не выглядели очень давно, а возможно, и никогда. Выходит, в какой-то момент она как следует натëрла воском всю деревянную мебель.       Гермиона действительно делала всё это для него, не жалуясь и не прося благодарности. Она готовила для него, содержала в порядке дом, мирилась с его недружелюбным отношением, ужасным нравом, и убогими совокуплениями по графику, и ни разу не возмутилась его обращением с ней. И всё это ради него — человека, который отнёсся к её любви с таким пренебрежением. Если бы речь шла о ком-то другом, он бы решил, что причина кроется в слабости характера, но он знал — терпение лишь подтверждало её силу.       Он подумал о том, что вёл себя как первостатейный ублюдок — неудивительно, что она так упорно боролась за отмену закона. Она, должно быть, всё своё разочарование вложила в эту борьбу. Примет ли она его извинения после всего, через что он заставил её пройти? Сможет ли он уговорить её вернуться?       Тут он сообразил, что если хочет разыскать её до того, как стало слишком поздно, следует поторопиться. Однако сначала нужно было привести себя в порядок. После работы в лаборатории и бессонной ночи, проведённой в кресле, одежда измялась и покрылась пятнами, а волосы засалились и растрепались. Заклинания Тергео было бы явно недостаточно — ему нужны душ и чистая одежда. Он взлетел по лестнице, перескакивая через две ступеньки, и направился в сторону ванной, однако, взявшись за ручку двери, бросил беглый взгляд вдоль коридора и внезапно остановился.       Из двери её спальни пробился лучик света. «Странно, — подумал он, тут же забыв про душ. — Всё время, что она здесь жила, она не оставляла дверь открытой». Спрашивать о причинах не было нужды — и так было ясно, что эту комнату она считает единственным своим местом в доме, и он там — гость нежеланный. Изнутри он видел её комнату лишь однажды — наутро после свадьбы, когда был неприятно удивлен тем, что она перебралась в его старую спальню. Иногда он задавался вопросом, что ещё она там могла изменить, но так и не набрался смелости проверить.       Но раз уж она оставила дверь открытой, это ведь можно считать приглашением? Вряд ли она скоро вернётся за вещами и застукает его здесь. Очень тихо — как будто кто-то мог его услышать — Северус подкрался к её комнате, толкнул дверь и заглянул внутрь.