Часть 4. Самурай

      В храме были девушки, которые отмечали каждый минувший день, с нетерпением подсчитывая, когда уже истечёт срок. Их обычно кто-то ждал: родители или любимый, за которого теперь можно будет выйти замуж. Порой это просто были те, кому претил монашеский образ жизни, и они стремились расправить крылья и улететь как можно дальше.       Имелись и такие, кто уходить из храма не собирался. Они зачастую сразу стриглись в монахини, а на свои три года внимания уже не обращали. Что уж там, мирская жизнь позади.       Но большинство, как Сино, не могли ответить точно, что же сделают по прошествии трёх лет. Подсчёт дней в этом случае приносил больше тревог, чем облегчения: что, если она сделает неправильный выбор? Поэтому время текло само по себе, теряясь в сером однообразии. То, что условленное число лет пролетело, оказывалось неожиданностью.       —Сегодня ровно три года с тех пор, как ты появилась в нашем храме, Сино-сан, — сообщила ей старшая монахиня. Они разговаривали в келье последней, где место было лишь скромному футону и столику для письма.       —Я и не заметила, — искренне поразилась Сино. — Благодарю, что сказали, матушка.       —Как ты знаешь, теперь ты официально разведена и можешь решать, связать свою жизнь с храмом или же нет. Если захочешь остаться, мы с радостью примем тебя в свои объятия. Но мне кажется, ты пока не готова.       —Позвольте мне подумать пару дней.       —Не торопись: это важный выбор, его нельзя делать наобум.       Низко поклонившись, Сино вышла из кельи и почувствовала себя совершенно потерянной. Три года — это не так мало, как кажется, но и не так уж и много. Слишком быстро подобралась необходимость принять решение.       Сино встряхнула головой: ну что это такое, нечего тут теряться! Она давно понимала, что в храме не останется. Оглядываясь на прошлую жизнь, Сино жалела, что так ничего и не увидела, кроме деревни, где жила с родителями, и города, куда её привёз муж. Теперь она была свободна идти, куда ей вздумается. В Киото, в Эдо, в Йокогаму — Дзин рассказывал ей про разные места, что он успел посетить, а сейчас она могла попасть туда сама.       Вот опять её мысли натолкнулись на ронина и застыли тяжёлым комом где-то внизу живота. Сатоми была довольна, что подруга вернулась с неба на землю и больше не мечтает о сказочных самураях. Увы, она была права. Верить в сказку легко, когда всё ещё чувствуешь тепло его тела, железную хватку на запястье, одновременно холодный и горячий поцелуй на губах. Но три года — это всё же много, если не видишь человека и даже не знаешь, помнит ли он всё ещё о тебе.       Сино заставила себя улыбнуться. Она всё равно найдёт его, где бы он ни был, и скажет ещё раз: «спасибо». А потом пожелает ему счастья, уйдёт и будет делать то, что ей вздумается, не обращая внимание на боль в груди.       Чтобы не заплакать, она рассмеялась и присоединилась к девушкам, которые чинили одежду. Иголка забегала по ткани, и мысли унеслись вдаль по стежкам. Стало легче. Ей просто надо было решить, куда идти теперь — и Сино соврала бы, если бы сказала, что ей не терпелось всё бросить и убежать из монастыря. В храме было спокойно, безопасно и понятно. Может, завтра…       Ливень превратился в стену, ограждающую женщин от остального мира. Что ж, уходить в такую погоду тоже не шибко хотелось: у неё ведь там даже не будет крыши над головой, чтобы укрыться от непогоды.       —Так ты не остаёшься? — спросила Сатоми со вздохом. Штопка всегда была самым благодатным для разговоров временем. Девушки садились в круг, придвинув корзины с тряпьём, и болтали часами напролёт, пока иглы летали в проворных руках.       —Нет. Дождь кончится, и я уйду, — невольно Сино повторила услышанные ей когда-то слова и сама вздрогнула, когда поняла это: будто её застали за преступлением. Впрочем, никто её смущения не заметил.       —И что, ты хочешь найти своего ронина? — в разговор вступила Казуха; она выбрала для себя удел монахини, но её любовь к сплетням от этого не угасла.       —О ком вы? — казалось, личная жизнь Сино была для подруг самым желанным развлечением. Вот уже и прочие девушки устремили к ней любопытные взгляды, даже пожилая Акане-сан молча усмехнулась, не отрываясь от работы.       —У Сино там остался милый друг, — деловито объяснила Казуха. — И она его ждёт уже три года. Так ведь?       —Я не знаю, — Сино вздохнула. — Ничего уже я не знаю.       Подруги услышали в её голосе что-то, что заставило их сменить тему. Акане-сан затянула притчу о Любви и Времени — как остров, на котором жили все чувства, должно было вот-вот затопить. Богатство не могло спасти Любовь, ведь на его корабле всё место занимало золото, и тогда на помощь ей пришло Время. Когда Акане-сан закончила, заговорила Казуха, потом и Сатоми, и даже сама Сино вспомнила историю — но слова никак не хотели складываться в певучие фразы, несмотря на то, что это была прекрасная сказка об Ахагао.       Из-за вечно серого неба, где солнце напрасно пыталось выглянуть из-за облаков, трудно было определить, который час; но, наконец, пробили к ужину, женщины сложили законченную работу в корзины и вереницей потянулись к столовой. Положив себе привычную порцию простого белого риса, Сино села за стол рядом с подругами и уныло посмотрела в свою миску. О да, ещё одна причина уйти наконец из храма — ей страшно хотелось жареного угря.       Есть было принято в тишине, из уважения; но сегодня всеобщее торжественное молчание то и дело прерывалось чьим-то хихиканьем. Сино подняла голову от миски, обвела зал взглядом и заметила виновниц беспорядка: две совсем юные девочки, ещё подростки, прикрывались ладонями и рьяно что-то обсуждали.       —Что вы там стрекочете? — нарочито строго прикрикнула Акане-сан.       —А там за воротами сегодня самурай стоял, — выпалила одна из девочек.       Самурай? Сино словно выдернули из сна и окунули в ледяную воду. Она потрясла головой: мало ли, самураев в Японии много, это совершенно ничего не значит.       —Мы сначала подумали, что это женщина, потому что он держал бумажный зонтик. Но на нём была хакама.       —А ещё на поясе два меча висели.       —И он весь день вот так ждал под дождём! Интересно, зачем?       Палочки выпали у Сино из рук. Забыв о всяком приличии, она бросилась бежать во всю мочь. Дзин пришёл, он знал, что три года истекают сегодня! И это её он ждал там, а она не пришла…       —Погоди же ты! — крикнула ей вдогонку Сатоми. — Ворота ведь уже закрыли! Ты куда?       За спиной послышались торопливые шаги — подруга бежала следом. Другие девушки, видя, как Сино пролетает мимо них, в тревоге спрашивали, что случилось. Пожар? Беда? Она была не в силах ответить или хотя бы подумать. Главное, что Дзин вернулся за ней, что не зря она ждала и надеялась! И может быть, если она побежит быстрее, то успеет добраться до него, прежде чем ронин покинет её навсегда.       —Да стой! — Сатоми ухватила её за руку перед самыми дверями. — Сино, ну подожди. Там дождь, ты даже без обуви. И лодки у тебя нет, а по берегу ты до города к утру разве что дойдёшь. Темно уже, ради бога!       Сино вцепилась побелевшими пальцами в окно, надеясь увидеть неподалёку красный зонтик, но, кроме стены дождя, на улице ничего не было. Опоздала.       —Ну что ты, что ты! — испуганно затараторила Сатоми. — Куда он пойдёт в такой час? Он точно в городе. Выйдешь завтра утром и точно его где-нибудь найдёшь.       —Да, ты права, — Сино быстро утёрла глаза рукавом кимоно и натянуто улыбнулась. Её сердце всё ещё не могло уняться, норовя вырваться из груди.       —Нет, это ты была права. С самого начала, — подруга покачала головой. — Пришёл твой сказочный самурай, как ты и говорила. Удивительный ты человек, Сино, я бы так не смогла — три года так упрямо верить невесть во что.       Сатоми отвела глаза с прерывистым вздохом, и её взгляд задержался на воротах Хамамацу. Меньше года осталось ей, чтобы тоже сделать выбор.       —Может, и тебя ждёт где-то твой самурай, просто вы оба пока об этом не знаете.       —Может, — подруга улыбнулась неловко и пожала плечами. — Так ты уходишь завтра?       —Да, — решение оказалось лёгким, почти бездумным. Теперь у Сино даже мысли не возникало, что можно поступить как-то по-другому, кроме как с первыми лучами солнца броситься в город.       —Удачи тебе. Когда мой срок выйдет, я вас обязательно найду.       —Конечно.       Лишь бы Сатоми тоже смогла почувствовать ту жгучую радость, которая сейчас не давала Сино дышать — и счастью последней тогда точно не было бы предела. Она всё ещё не знала, можно ли назвать это любовью, но названия и определения были последним, что занимало её мысли.       Остаток вечера прошёл в суматохе, потому что каждая женщина хотела в подробностях знать о том, что вызвало такой переполох. А девушки помладше, что не слышали ещё истории Сино, просили рассказать всё с самого начала — и охали в восторге, глядя на неё с белой завистью.       С ней прощались, как с невестой: и счастья желали, и богатства, и детей здоровых. Даже старшие монахини мягко улыбались, воздерживаясь от обычных скептических намёков. Сино смеялась вместе со всеми, принимала поздравления, но в душе у неё всё равно крутились страхи. Что если Дзин решил, что она осталась в монастыре, и сразу покинул Хамамацу? Где будет она его искать? Может, он встречал её только из чувства долга? Всё же, хоть Сатоми и перестала наводить смуту в её сердце, у неё был резон: они с Дзином были едва знакомы.       Но за три года разлуки эти сомнения не разрушили её надежду. Так что они могли сделать теперь, когда долгожданная встреча была так близко?       Вещей, которые пришлось бы собирать, у Сино не было. Поговорив со всеми подругами, приняв все поздравления и пожелания, успокоив тех, кто от полноты чувств дал волю слезам, она удалилась в свою келью. Ночь она почти не спала, касалась изредка горящих щёк и даже не пыталась спрятать глупую, но очень счастливую улыбку.