Глава 3: Ты мне нравишься

             За окном повеял ветер: ударялся о стекло, колыхал ветхие ветви деревьев. Пока бежал, разогнал густые облака, из-за чего сквозь расщелину штор прорвалась бледная полоска света — первая и пока единственная воительница, обошедшая оборону атласных тканей.              Не в зависимости от времени суток, владелица комнаты всегда шторила окна. Она то ли полностью отгораживалась от желающих заглянуть в её личную жизнь, то ли темнота была ближе её сердцу.              Прикрывая рот рукой, Неряха зевнула, да так протяжно, что влага успела собраться в уголках глаз. Ранее она предпочла твёрдый рабочий стол мягкому уюту кровати, поэтому ни о каком высыпании речи и быть не может.              Хоть это и не обсуждалось между ними, Шэдоу Милк сразу понял причину, по которой ведьма решила устроиться в таком необычном месте — всё дело в нежелании давить его хрупкое мучное тельце. Особенно неожиданный жест заботы для нашей лживой печеньки.       Впрочем, ведьма забыла о шутовском сне, в отличие от него самого. Когда он вырезал в корке черничного мозга каждый символ, слово и чувство, пробившее его сардоническую маску, она только открывала сонные глазёнки. Однако это было обманщику только на руку, ведь теперь хотя бы не придётся оправдываться за ранее вылетевшие слова. Хотя... кого я обманываю?       — Так про какие «игры в связывание» ты говорил? — шлефанула Неряха своё уточнение очередным зевком, после чего полноценно обернулась к печенью, — тебе что-то приснилось?              — НЕТ! — нервно рявкнул Шут, — печеньям не снятся сны, дурочка.              От этой новости глаза девушки раскрылись широко так сильно, будто это не она всего мгновение назад была готова зарыться в стол лицом. Самой то снятся чуть не ли каждый день красочные сны.              — В смысле? — не выкупила лжи Неряха.              — В коромысле! Не знаю как там заведено у смертных, но Зверям такие «бонусы» не нужны. — фыркнул Шэдоу Милк, демонстративно сложив руки на груди.              «Уж лучше бы действительно не снились» — мысленно выдохнул он, когда вспомнил, сколько красочных видений посетило его в тюрьме Серебряного Древа. Они были настолько живыми, насколько глубоко ранящими невозможностью. Это как если бы перед лицом голодного пса помахали огромным куском мяса и тут же его забрали. Если задуматься, то время действительно было невыносимым по своей сути: сны о грустном прошлом, сны о весёлом, но неопределённом будущем. Тюрьма открыла Шэдоу Милку новую сторону, склонную к ненавистной ему сентиментальности. Он возжелал свободы, хаоса и даже... любви. Серьёзно, ни в какое другое время Мастер Обмана так не желал физической ласки, добрых слов и принятия. Возможно, именно этого чувства и хотели добиться ведьмы, когда сослали преступников за белоснежную кору, вместо того, чтобы их съесть.       Однако это не сработало и их наказание лишь усилило ненависть и жажду разрушения у Зверей.              — А мне кажется, без снов было бы скучно жить, — разорвала цепь воспоминаний Неряха с лёгкой улыбкой на губах.       — ...Как знаешь, — одновременно и омрачнённо, и облегчённо испустил вздох Шэдоу Милк. Ходу его мыслей не дали дойти до точки кипения, а следовательно, и до осознания того, что он должен ненавидеть всех ведьм, включая её. — Мне тебя всё равно не понять.       «Как и себя».       Комната уже в который раз заглушила даже вздохи, погрузив себя в «тишину раздумий». Шут то играл в переглядки с его попечительницей, то снова возвращался к мягким простыням и застывал подобно кукле.              Он не мог перестать думать о том, почему при взгляде на громадину за столом его не корёжит от отвращения и желания разорвать её. Не мог же он просто «вылечиться» от ненависти к этим жалким создателям?              Закрыл глаза, напряг лоб в попытках перевернуть своё сознание Шэдоу Милк. Тонкие брови свелись к переносице вместе со сморщиванием век и дёрганьем синей отметины в форме когтя. Это не прошло мимо Неряхи, поэтому с тихим, любопытным вздохом вышло: «О чём задумался?»              В ответ Зверь резко распахнул глаза с маниакальным блеском, удивив её. Ведьма тихо ахнула, когда работа шестерёнок сменилась на возбуждённый поток речи, где замыкающим стала просьба:              — Возьми меня на следующую встречу ведьм!              Она удивлённо проморгалась.              — Ты имеешь в виду, что хочешь попасть на Ведьминский Банкет? Он очень редко проводится.              — Нет-нет! Просто приведи меня на обычную дружескую встречу, — уточнил Шэдоу Милк и с ехидным смешком добавил: — если у тебя, конечно, есть друзья.              Ведьма нахмурилась из-за злого намёка печенья и недовольно уставила руки на бока, вздёрнув локтями. Как говорится: «на правду не обижаются», но она будет.              — Я, конечно, не очень популярна среди ведьм, но всё-таки с соратницами иногда встречаюсь, — пыхнула носом она; после чего недовольно вздёрнула подбородком. — Лучше скажи мне, на кой чёрт я должна брать тебя с собой? Небось снова какую-то пакость задумал.              Сомнение по отношению к его мотивам рассмешило Шэдоу Милка.              — Дорогуша, не будь такой скептичной! — драматично раскинул он руки. — Ты же не забыла, что моё поведение будет зависеть строго от тебя и твоих «навыков воспитания», хм-м?              Девушка недоверчиво сузила зрачки. Она почти забыла, что они всё ещё играют в игру, где она выступает надзирателем, а он её подопечным.              — Говоришь так, как будто это не ты являешься преступником, которого не смогло перевоспитать даже многовековое заключение.              В ответ на замечание Шэдоу Милк загадочно улыбнулся и без лишних предисловий воспарил в воздух, приблизившись прямо к громадному лицу его дорогой ведьмы. Издалека их различия выглядели менее внушительно; но вблизи он оказался лишь чуть больше её носа.       — А кто сказал, что я совсем не изменился? — пророкотал из грудины вдумчивый шёпот; пока он в следующую секунду не перерос в драматичный возглас. — Просто доверься мне хоть разочек! Я обещаю, что не разочарую тебя и твоих «подружек», если ты меня возьмёшь.              Ведьма понимала, что это единственное обещание Мастера Обмана не лучше яда, замаскированного под вино. По крайней мере, оно такое же лживое, красивое и убедительное.              Впрочем, даже со знанием этого, она всё таки решила его выпить, раз она медленно, неуверенно кивнула на просьбу довериться. Посмотрим, что из этого выйдет.              Шэдоу Милк приободрился, когда ведьма согласилась взять его с собой. Фалды за его спиной плавно взметнулись, из-за того, что он пролетел вбок — прямо к уху ведьмы. В заключение на его лукаво развернувшихся губах сложилось:              — Я рад, что мы нашли с тобой общий язык.              

      

***

      

      «Бывший Мудрец Знаний? Разве его не заперли в Древе?»              «Предателям здесь не место!»              «Не думала, что первым печеньем-компаньоном нашей дорогой подруги станет это».       «Зачем нам преступник на застолье?»              Поток пронзительных перешёптываний отразился от стен беседки, за столом в которой собралось шесть ведьм и одно маленькое печенье, удобно устроившееся на плече его попечительницы. Более выделяющаяся из шабаша своими пухлыми формами восторженно парировала недовольство остальных, не вынимая кекс изо рта:              — Не кипишуйте, сёстры! Она ведь принесла это печенье потому что знает, как я обожаю черничные десерты.              От этого заявления другие расслабили лица и лихорадочно засмеялись, так как это всё меняло. Неряха напрягла плечи до такой степени, что даже наш арлекин прочувствовал всю твёрдость её дискомфорта под своими ягодицами.              — Нет, это мой компаньон. Мы не будем его есть.              Смех вокруг прервался; все презрительно сузили глаза, пока одна из толпы не выкрикнула:              — В каком это смысле?!              И наша горе-пекарша пустилась в долгий подробный рассказ, который Шэдоу Милк даже не стал воспринимать на слух. Его злобный бирюзовый глаз сверкнул раздражением, пока небесно-голубой оставался равнодушным и глядел сквозь отвратительные рожи порицающих его ведьм. Шут шёл сюда, зная, что его заклеймят преступником, но он не ожидал, что всё дойдёт до того, что его начнут рассматривать лишь как средство для перебивки желудка. Как же противно...              — Так тебе сказали следить за ним? — уточнила одна из ведьм с наиболее причудливой шляпой. — Не думаю, что такая сложная работа тебе подходит.              — Точно-точно! Я бы справилась с этой работой куда лучше, — подобно свинье взвизгнула «любительница черники». Шэдоу Милк бы точно не захотел попасться этой особе. Быть съеденным совсем не в его стиле.              — Я и без ваших советов хорошо справляюсь, — с фальшивой уверенной улыбкой на губах процедила Неряха. Она не стала вступать в открытую конфронтацию, зная, что её способности всегда будут недооценивать, если не принижать. Шэдоу Милк лишь взглянул на это с первых рядов и тем самым подтвердил свои опасения о том, что все ведьмы омерзительны.              — С чего ты взяла, что хорошо справляешься? Ты у своего печенья хоть раз его мнение спрашивала? — вклинилась самая худая представительница отвратительного сборища.              — Знаете, вы и сами не похожи на тех, кто прислушивается к чужому мнению, — синяки под глазами ворвавшегося в диалог Шэдоу Милка показались ещё выразительнее, когда он выжал из себя это саркастичное замечание. Холодное безразличие на его лице явно говорило о нежелании разыгрывать озорное шоу, как он обычно любил. Видать, аудитория была слишком... недостойной, и это ещё мягко сказано.              Худышка-ведьма, как несмышлённый зверёк, раскрыла рот от удивления. Ещё через пару мгновений, она с громким клацаньем закрыла рот, после чего надула щёки от злости и обиды. Ещё немного — и кажется пар бы пошёл из её ноздрей.              Шут демонстративно отвернулся от собеседницы, вместо этого обернувшись к своей псевдоопекунше. Он заметил, как её горло подпрыгнуло от видимого только ему невроза из-за осуждения соратниц. Подумал, что настало время вступить ему в перепалку — как одна волшебница, самая низенькая из них, с громким хлопком в ладоши разорвала наросшее напряжение.              — Да ладно вам! Мне кажется, они идеально подходят друг другу и могут многому научиться вместе, — по-доброму улыбнулась она. — Ведьма, не умеющая печь и бывший Источник Знаний, разучившийся глаголить истину. Они живое доказательство того, что невозможное — возможно!       Казалось бы, в её словах нет ничего плохого или оскорбительного, но тогда как вы объясните резко возникшее желание у Шэдоу Милка разорвать эту длинноносую тварь на части? Специально она или нет, но то, что её слова принижали нравственный выбор, когда-то им сделанный, — неоспоримый факт. Она ни черта не знает о том, через что пришлось пройти этому «бывшему Источнику Знаний», чтобы прийти к тому, чем он является сейчас.              Ещё сильнее его бесило то, что эти создатели сами навязали ему этот проклятый соулджем истины под видом «благословения», хотя он никогда о нём не просил. Представьте, как тяжело ему было нести в своей головушке бесконечный поток знаний (в том числе ересь), плюсом таить сокрушительную правду о чём-либо и не иметь права рассказать о ней за знанием разрушительных последствий этого. Конечно он сошёл с ума и отказался идти по предначертанному пути, наплевав на осуждение!       Неряхе, в общем, тоже не понравилось ранее высказывание невысокой колдуньи. Она не понимала, что невозможного в «ведьме неумеющей печь». Не всем ведь даны кулинарные навыки от рождения, не так ли? У неё ещё всё впереди, но всем плевать на это.        Несмотря на всю оскорбительность в тех словах, определённое зерно правды там всё же прозвучало: они могут многому научиться друг у друга. Правда, для этого им придётся преодолеть огромную стену — и не только межвидовую, но и межличностную. Шэдоу Милку придётся научиться любить, а Неряхе — ценить чувства её маленького товарища. — Двигай отсюда, — шипя сквозь зубы наказало печенье своей хозяйке на ухо. Он ни на секунду дольше не проторчит в обществе этих имбецилов! Ведьма обернулась к возмущённому напарнику, её взгляд проследил за его растормошённой фигуркой останавливаясь то на сжатых от злости кулаках, то на недоброжелательном изгибе призрачных глаз в тени его волос. Дело уже пахло жаренным, но её почему-то это не остановило. — И зачем ты тогда попросил взять тебя с собой? — шепнула в ответ Неряха, на что получила неприятный щипок за щёку. — Твой дорогой шут расскажет всё ДОМА, — так любезно начал и так грозно закончил Шэдоу Милк свою фразу. На этот раз его услышали все ведьмы, из-за чего встревожились и в унисон спросили: — Вы уже уходите?! Самая низкая из них продолжила: — Но вы даже не притронулись к еде! Весь шабаш начал безмозгло поддакивать, совсем не осознавая, что именно они стали причиной того, что наша пара так быстро уходит. — Извините сёстры, кажется мой компаньон плохо себя чувствует. Встретимся в следующий раз, — неловко улыбнулась она и поспешно вскочила со стула, заставив тот качнуться вперёд-назад подобно неваляшке. В одно мгновение Неряха покинула беседку, предварительно уместив в своих больших ладонях «её дорогого шута», чтобы его не снесло с плеча во время ходьбы. Пока шли, перед их глазами мелькнула куча умирающих кустарников, кривых лысых деревьев, изгибающихся к земле в рабском поклоне.       Шэдоу Милк ещё на пути в беседку подметил: обстановочка здесь так себе. Правда, в тот момент он списал это на то, что колдуньи просто стараются поддерживать мрачную атмосферу подстать их мировому статусу. Но теперь стало ясно: хозяйка этого поместья просто слишком глупа и неотёсанна для такой вещи, как уход за своим садом.       Когда стало покрапывать, Неряха вместе с печеньем взглянула наверх, чтобы увидеть, как небо заволокли длинные тучи. Петрикор сильно ударил в нос, предзнаменуя скорый ливень; девушка не на шутку напряглась, ведь теперь её задачей было не только довести их до дома, но и не вымочить всю одежду.       А вот Шуту дождь был только на радость, ведь он значил, что дружеский банкет между оставшимися ведьмами скоро накроется, и тем придётся промокнуть под дождём. Он уже представлял, как они выходят из-под крыши беседки, разочарованно свесив голову по пути домой, пока тяжёлые капли мочат их дурные шляпы и одежду насквозь. И ведь он точно знал, что они вряд ли додумаются переждать его у хозяйки в поместье или под куполом беседки. Сама хозяйка от противного нрава выгонит их.              — Так зачем ты попросился на банкет со мной? — вернулась к последнему своему вопросу колдунья. Печенье по её мнению выглядело так, будто вот сейчас он уже готов отвечать, вот она и решила не затягивать разговор и спросить прямо на улице.              — Какая же ты всё же у меня нетерпеливая! — усмехнулся на её плече Шэдоу Милк. — Я просто хотел проверить одну теорию, и как сказать... — драматично замолк он — ...результаты у меня очень и очень неутешительные!              Неряха любопытно развернула глаза; она, конечно, знала, что он что-то задумал, но она не думала, что всё выйдет настолько невинно. Проверка теорий больше подошла бы Мудрецу Истины (и уж точно не бывшему!).              — И что же ты выяснил?              С тихим уверенным смешком на губах Шэдоу Милк вальяжно расправил плечи прежде чем ответить:              — Я выяснил, что все ведьмы — полный отстой.              Но потом добавил:              «Все, кроме тебя».              Колдунья замерла на месте, хотя казалось бы, ей не стоит останавливать свой шаг, когда над ними нависли такие грозные тучи.              — Подожди, ты серьёзно? — она не понимала: врёт ли он или ей так просто кажется. Голубое печенье не смогло сдержать загадочного смеха в ответ на её почти детское удивление.              — Ой-ой, ты только не начинай думать, что ты мне нравишься. Ты просто более терпимая, чем остальные отребья. Не более.              Неряха нахмурилась; она уже успела поверить, что является особенной для него раз она попала в категорию «кроме».              — Пфф! Ты мне тоже не нравишься. Кому вообще может понравиться кто-то настолько злобный, лживый и...       — Милый? — вспомнил Шэдоу Милк о его «почётном звании», на что Неряха зарделась пуще всех красных фруктов и овощей вместе взятых.              — Забудь! — отмахнулась девушка, возжелав изменить тему как можно скорее. — Лучше расскажи мне, что тебя сподвигло бежать проверять свою глупую теорию.              Однако на помеху им капли заметно начали чаще ниспадать с неба, делая печенье в руках девушки более липким из-за таянья. Уже вовсе не покрапывало — а откровенно лило, отчего сердце обоих панически ускорилось.              — Это ты забудь и БЕГИ БЫСТРЕЕ! Я не хочу растаять из-за того, что КОЕ-КТО РЕШИЛ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ КАК ВКОПАННАЯ!              Неряха совсем забыла: дождь в её мире для этих сахарных человечков сродни смертельному стихийному бедствию. Даже самые малые капли покажутся Шэдоу Милку многократным опрокидыванием таза с водой на его малюсенькую фигурку. А влага, как известно, — легко способна сделать любое тесто податливым и мягким. Как же неосмотрительно!