Часть 4

С самого утра в особняке графства Хенитьюз шумно. Царила суета —  слуги метались по комнатам, полируя серебро и пересчитывая приборы. Дворецкий занят планированием банкета, а его помощник Ганс бегал от одного человека к другому, чтобы проконтролировать работу и украсить зал. Дерут Хенитьюз лично вызвал самых талантливых дизайнеров, чтобы они сшили на заказ элегантное платье для своей жены. Завтра у них особенный день. Дерут Хенитьюз разослал приглашения  аристократам северо-восточного округа на официальный банкет в честь выхода Виолан в свет. Он хотел представить людям свою жену и отпраздновать день рождение Басена. А для того, чтобы сделать это, понадобилось не мало времени и усилий. Роксу может сказать, что это всё довольно утомительно. Бумаг навалилось больше обычного, видимо, Граф решил свалить на младшего сына все свои проблемы. А, ой, точно. Как же он мог забыть? У Графа теперь есть другой младший сын, которому стоит относиться с любовью и заботой. Роксу же понижен до должности «запасной ребенок». Как мило. Все вокруг ходят такие радостные, улыбчивые, что аж в дрожь бросает. Чему слуги так взволнованы? Роксу все никак не может понять. Те же ублюдки, насмехавшиеся над ним в возрасте от трех до пяти лет, теперь строят из себя святых. Они думали, что бастард  не вспомнит об издевательствах и травле в силу незрелости, но это не так. Разум Роксу все ещё принадлежит пятнадцатилетнему подростку, а память у него, вопреки сомнениям, отменная. Он помнит каждую насмешку, подсунутую прямо в рот гнилую еду, едкий смех и бесстыдное воровство служанок. Их враждебность была столь очевидна и смешна, но не настолько, чтобы ее заметил горе-отец. Хотя…  Может он знал о травле слуг? Наверное, он хотел их остановить, просто для этого не нашлось времени… «Или же не считал это стоящим внимания. Зачем ему останавливать слуг, хм? Ты не заслуживаешь защиты» – запел приторно-сладкий голос самоненависти в глубине сознания. Мальчик закрыл глаза и ногтями начал царапать след от ожога. Раньше тревожные мысли в голове подавлялись кровоточащими порезами, но теперь у него нет лезвия, которое можно украсть. Приходилось ковыряться в старых шрамах, сосредотачиваясь на боли.  Но все еще Роксу гложет лишь один-единственный вопрос. Почему Граф любит Басена, но не любит его? Чем они отличаются? Чем он хуже? Они оба не родные сыновья Графу. Оба не похожи на мужчину внешностью. У обоих в венах течет смешанная кровь, не связанная с дворянской. Так почему? К Басену служанки относятся с почтением и уважением, а Дерут каждый раз нежно проводит ладонью по его голове. У него есть надежная опора и поддержка матери. Почему же у Басена есть всё, а у Роксу — ничего? Роксу смотрит на это отрешенно. Он всегда держится от сводного брата подальше, стараясь не приближаться. Но сдержать в себе это странное чувство, зудящее внутри горячей лавой, не получается. Он завидует. Это опасно. Нужно прекратить испытывать это, проигнорировать, иначе оно сожрет его, и от Роксу снова ничего не останется. Он знает, что зависть может плавно пересечься с ненавистью, и когда эти два чувства столкнутся воедино — заставят человека совершить безумные вещи.  Роксу не хочет причинять Басену вред из зависти. Он не должен хотеть быть равным с ним, будучи грязным бастардом — еще не родившись его судьба была предопределена. Он лишний, не вписывывается, выбивается из картины идеальной семьи.    Роксу обязан смириться с несправедливостью и стиснуть зубы.  Нужно просто перетерпеть. Он знает, что слова или действия не помогут. В его случае вообще ничего не поможет.  Нужно перестать думать о глупых вещах.  «Любовь — это глупо.» — истина, которую выучил Роксу в прошлой жизни. Это было так давно, что он даже не помнит, кто именно сказал об этом, мать или отец. Он был слишком юн, когда услышал эту цитату.  Значение имеет только смысл фразы. Желать незаслужанной  любви — все равно, что попытаться переплыть океан. Утонешь, захлебнувшись, так и не дойдя до мечты. Глупость да и только.  Роксу поступит так, как поступает всегда, — свалит на себя еще больше работы. Еще больше книг, отчетов, чернил. Он не будет думать. Не будет чувствовать. Все будет как прежде. *** — Молодой Мастер, сегодня Вы много работали. Вам стоит отдохнуть. В кабинет зашел Рон, с холодной рассудительностью глядя на неряшливый вид мальчика. Хотя «неряшливый» не совсем то слово, которым можно описать нынешнее состояние Роксу. Под глазами залегли темно-фиолетовые круги от усталости, казалось, что сегодня они стали еще глубже чем обычно. Губы иссохшие и покусанные, по краям видны капельки крови. Пальцы перепачканы в чернилах, а волосы растрепаны и в полном беспорядке. Даже одежда Молодого Мастера выглядела помятой. Рон поднял бровь на перемену во внешности мальчика. Обычно он следит за собой, как будто хочет быть во всем безупречным. Что изменилось теперь? А у Роксу, тем временем, двоилось в глазах и ладонь горела от боли. Он прочитал сотню страниц различных документов, изучил предложения Купических Гильдии насчет торговых путей и написал дюжину отчетов Графу о своих наблюдениях. После такой нагрузки дурные мысли выветрились и не возвращались. Он был доволен, несмотря на измотанность. — Рон, который сейчас час? — спросил Роксу, потерявшись во времени.  — Вы пропустили обед и ужин, Молодой Мастер. Сейчас уже восемь часов вечера. Роксу приступил к бумагам после рассвета, рано утром. Как могло пройти столько времени?  Мальчик нахмурился от знакомого чувства голода. После быстрого завтрака он не брал ни одной крошки в рот. Дворецкий заметил это. — Если желаете, я мог бы попросить своего сына приготовить Вам поесть. — Да, пожалуйста. Если тебе не сложно. Роксу быстро согласился. Даже если бы ему всучили заплесневевший хлеб или испорченные яблоки, мальчик съел бы это без раздумий. Желание утолить голод любыми способами преследовало его везде, даже во второй жизни. Дворецкий поклонился и ушел. Роксу остался один. *** Съев поздний ужин Роксу возвращался в свою комнату с мешочком медных монет.  Он никогда в жизни не ел чего-то настолько вкусного. Еда приготовленная Бикросом самая лучшая. Оказалось, что раньше сын дворецкого  работал в конюшне, и недавно, по просьбе Рона, его повысили до помощника повара. Как такой талант в готовке можно было не заметить раньше Роксу не знал, но очень благодарен за то, что Бикрос готовит еду на кухне, ближе всего расположенную к его крылу здания. Мальчик может время от времени навещать его, а самое главное — он сможет поблагодарить Бикроса за великолепный ужин. Это слегка улучшило настроение. А звяканье монет друг о друга в мешочке лишь добавляло удовлетворения. Теперь  сбережения пополнились еще немного. Это поможет ему в будущем при побеге. Роксу открыл дверь своей спальни. Спрятал деньги в дальную часть тумбочки и прикрыл сверху тканью. Неспеша переоделся в одежду для сна и уже собирался лечь, когда увидел на кровати странный предмет. Там лежала небольшая темная коробка, перевязанная белой шелковой лентой. Это было похоже на подарок. Подозрения ползали по телу Роксу, как муравьи, от мыслей, что это чья-то несмешная шутка. Он не решался прикасаться в коробке, словно боялся, что та укусит мальчика. Граф точно не мог оставить в комнате сына такое. Сейчас он больше печется о Басене и Виолан. Ему явно не до подарков бесполезному ублюдку. Тогда кто?  Слуги? Они решили возобновить свои тупые издевальства с фальшивой любезностью? Или хотят поглумиться и подставить его? Наверное, внутри там лежит какие-нибудь насекомые или змея. Хотят обвинить Роксу в том, что он тащит в особняк всяких тварей? Такое уже бывало. Эти придурки не повторяют один и тот же трюк дважды. Значит, там что-то другое. Может, в этой коробке какое-то украшение, которое слуги украли у Виолан. Тогда они могут подставить Роксу в том, что он обокрал свою мачеху из ненависти. Станет ли Граф милосердным к бастарду, проявившему неуважение к его жене? Навряд ли. Хотя и это предположение тупое. Как слуги могли бы украсть вещь Виолан и подсунуть ему, если она толком не носит украшения на людях? К тому же, они сами себя подставят под удар, ведь Рон знает, что мальчик весь день безвылазно сидел в кабинете. Роксу продолжал изводить свой мозг, придумывая версии того, что лежит внутри коробки, одна хуже другой. Он немигающим взглядом сверлил несчастную вещицу долгое время.  Наконец, набравшись храбрости, с глубоким вздохом и удрученной готовностью к худшему, Роксу потянулся к предмету рукой. Опасливо развязывая ленточку мальчик представлял себе как в лицо скоро ударит бомба. Но бомбы не было. В коробочке лежала красивая брошь в виде сердца.  Полностью черного цвета. Металл был холодным в руках Роксу и излучал роскошь одним лишь своим видом. Возможно, это какой-то драгоценный камень? Обсидиан? Роксу завороженно смотрел на то, как камешек в центре переливается. Сердце было такого же цвета, как его глаза. В груди вспыхнуло нечто, что не было похоже на страх или опасение. Роксу не знает, что это было. Может, смятение? Пока он любовался брошью и думал о том, кто ему это дал и зачем, на пол упала сложенная бумажка. Он осторожно отложил брошь в сторону, взяв бумагу. Это была записка. «С днем рождения.» — гласила она. Роксу узнал этот почерк. Хоть она и не подписана, понятно, кто это написал. Кейл упрямился большую часть времени и не учился, однако каллиграфия была тем, в чем он действительно хорош. Он всегда пишет буквы закорюченными и добавляет в конце предложения закругленные завитушки.  Роксу совсем забыл, что сегодня его день рождения. Вопрос только в том, как об этом вспомнил Кейл и зачем подарил ему нечто такое красивое и дорогое. Раньше этот человек обвинял его во всех несчастьях, обзывал поганцем и придурком, распинался о том, как ненавидит его, и что теперь? Что изменилось-то?  Зачем Кейлу дарить что-то ненавистному человеку? В этом есть какой-то подвох? Роксу не знает. Его раздражает отсутствие информации. Но он примет этот дар. В конце концов, если Кейл решит отобрать брошь, он хотя бы успеет насладиться этой красотой.  Роксу лег спать с вопросами, ответ на которые никто не даст. *** Кейл той ночью не сомкнул глаз. Он думал о том, как Роксу запросто выбросит подарок и не простит его. Ведь какой идиот станет прощать сказанные на эмоциях грубые слова после такого жалкого камешка? Даже самые драгоценные украшения не способны растопить сердце Роксу. Кейл давно понял это. Он хотел бы исправить свои ошибки, извиниться, наладить отношения с братом. Он хотел бы отпраздновать десятилетие Роксу, ведь день рождение бывает только раз в год. Вопрос только в том, хотел бы сам Роксу праздновать с таким отбросом, как Кейл. *** Утром Роксу не смог позавтракать. На кухне слуги были заняты настолько, что не обратили на него внимания. Он, словно призрак, стоял у дверей и не мог попросить еды. Главные служанки кричали на новичков за то, что те не выполняли обязанности должным образом. Повара не поднимали головы и возились с приготовлением сотни блюд для благородных господ. Никому не было дела до десятилетнего голодного мальчика, и не важно, что он Молодой Мастер. «Такое пренебрежение вполне логичное,» — твердил себе Роксу. — «Я чужой в этом месте. Они стараются ради своих настоящих хозяев, а не ради меня.» С пустым желудком Роксу отправился в кабинет, но по дороге помощник дворецкого остановил его. — Из-звините, Молодой Мастер Роксу. Но главный дворецкий сказал, что сегодня Вам стоит встречать гостей вместе с Графом и Графиней. Вам нужно переодеться! И поскорее подготовиться к празднику! Роксу пустыми глазами уставился на нерешительного Ганса. Рыжеволосый парень довольно молод для своей должности, однако он талантлив и быстро адаптируется. Рон лично избрал его в качестве своего помощника и обучил. Но, как и у всех людей, у Ганса тоже есть недостатки. Он верит слухам, которые распускает прислуга. Будучи социальной бабочкой Ганс общается со всеми слугами, и с начала своей карьеры в графском поместье нахватался всяких истории о том, что Молодой Мастер Роксу проклят. Глаза младшего сына Дерута полностью черного цвета, которые выглядят настолько жуткими и безэмоциональными, что даже мать ребенка не всегда могла посмотреть на него. Слуги называли его «дьявольское дитя», избегали смотреть мальчику в глаза, говорили о том, что тот, кто свяжется с Роксу, на всю жизнь будет обречен на несчастье. Роксу своей холодностью и равнодушием только подпитывал этот образ. Страх Ганса вполне естественен. Роксу не ответил ему, опасаясь спугнуть слугу, и молча двинулся в сторону своей спальни. Если нужно встречать гостей на сегодняшнем банкете, значит, таков был приказ Графа. Надеясь, что одежда будет готова в шкафу и не придется по всему поместью искать человека, ответственного за его внешний вид, Роксу ушел. Уже через несколько часов начали прибывать гости. *** «Блять, да заткнись ты уже.» — раз за разом прокручивалось в голове раздраженного Роксу. Господи, когда эта пытка закончится? Почему каждому гостю обязательно так долго о чем-то говорить с графской семьей?  Роксу так устал силой натягивать вежливую улыбку очередному дворянину и кивать на каждую фразу. Зачем ему вообще встречать всех этих павлинов с Графом и Графиней? Он бы с удовольствием посидел тихонечко в своем кабинете. Где угодно было бы лучше, чем здесь. Какой-то Маркиз, Стэн или Стан, полчаса хвастался своим средним сыном. Как там его звали? Венион Стан? Неважно. Важно то, что из-за этого ублюдка Роксу пришлось час стоять на ногах и поддерживать разговор. Вести светские беседы — самое худшее, что могло произойти. Ужасно скучно. Только когда этот заносчивый дворянин удалился, Роксу смог свободно выдохнуть и повернуться к отцу. — Ваша Светлость, не могли бы Вы позволить мне ненадолго отойти?  — Ох, Роксу, ты неважно себя чувствуешь? — Виолан с беспокойством посмотрела на него. Роксу смутился от такого вопроса, но покачал головой. — Ты, наверное, устал. Отдохни немного, Роксу — Дерут Хенитьюз похлопал сына по макушке с теплой улыбкой. Роксу смутился еще больше. Они съели что-то не то?  Не собираясь забивать голову странным поведением взрослых, Роксу пошел к  центральному столу, где стояло много закусок и сладостей.  Есть хочется сильнее обычного. Интересно, с чего бы начать? Может, с яблочного пирога? Хотя нет, печенье с клубникой выглядит вкуснее. Роксу поспешно оглянул зал, убедившись, что никому нет до него дела, начал уплетать одно угощение за другим. Руки чесались от желания схватить побольше еды. Прожив десять лет в теле юного дворянина из богатой семьи, он до сих пор ощущал голод.    В прошлой жизни пустой желудок казался страшнее мучительной смерти. Он помнит, как воровал еду в магазинах и ел кислые ягодки, растущие на деревьях. Ким Рок Су был готов на всё, чтобы утолить голод. То, что он не видел причин для того, чтобы жить, не означает, что он хотел умереть. Он ненавидит боль. Роксу хочет есть. Черт, почему ему раньше не давали попробовать таких сладостей? Они восхитительные! Уплетая за обе щеки печенья разных видов, Роксу не заметил приближения другого человека. — Тебя что, совсем не кормят? Кейл с насмешливой ухмылкой наблюдал за остервенелыми попытками младшего брата запихнуть в рот больше закусок. Он стоял со сложенными руками и в глазах плескались озорные искры. Роксу вздрогнул от пристального внимания. Как можно быстрее он дожевал то, что было во рту, а затем пальцами смахнул с щек крошки. — Иногда кормят, иногда – нет. Сегодня не смог позавтракать. — коротко ответил мальчик. С лица Кейла мигом стерлась ухмылка и озорство. Он внезапно стал серьезнее и от этого по шее Роксу пробежались мурашки. Кейлу не идет серьезность. Было лучше, когда он ехидничал. — Что ты имеешь ввиду? Как это «не смог»? Слуги обязаны готовить и подавать завтраки для тебя! Иначе за что им платят? Роксу пожалел обо всем сказанном. Уж лучше бы помалкивал. — Неважно. Кстати, ты не видел Басена? — мальчик сменил тему на первую попавшуюся. К сожалению, это была весьма неудачная смена темы. Лицо Кейла скривилось при первом упоминании именинника. — Аргх, мне откуда знать? Плачет где-то или зассал выходить в свет. Какой неженка! К удивлению, старший не стал отнекиваться и ответил сразу. Но по его взгляду можно было понять, что так просто Кейл не отпустит эту тему. Роксу кивнул. Они безмолвно стояли рядом. Никто из них не начинал новый диалог, ведь говорить им не о чем. Даже если Роксу спросит про брошь — Кейл либо вспыхнет, как спичка, либо уйдет, оставив после себя напряжение в воздухе, который никто не сможет рассеять. Между ними всегда отношения складывались не лучшим образом.   Через некоторое время, которое Роксу не может определить, в банкетный зал вошел главный именинник сея праздника, обратив на себя всё внимание. Басен Хенитьюз выглядел так, будто его собрали из света и тепла — как будто случайно, не подумав о том, что в этом доме свету делать нечего. Шатен, волосы густые и мягкие, спадающие на лоб в беспорядке, словно солнечные лучи застряли в них и больше не нашли выхода. Глаза — карие, глубокие, с золотыми отблесками, как мёд в лучах полуденного солнца. Они были слишком тёплыми для того холодного особняка, где даже стены казались натянутыми на каркас правил и приличий. Одежда на мальчике сидела идеально — не по возрасту строго. Тёмно-бордовый жилет поверх белоснежной рубашки, манжеты чуть длиннее, чем нужно, будто где-то ошиблись с размером. Галстук из плотного шелка, аккуратно завязанный слугой, и короткий сюртук, застёгнутый до самого горла. На вид — миниатюрная копия взрослого графа, только без морщин и усталости. В Басене чувствовалась тихая нервозность вместе с сосредоточенностью, неестественная для  нормального ребёнка. Он двигался осторожно, будто боялся задеть воздух или испортить тишину. Когда он стоял рядом с матерью, был похож на статуэтку — красивую, безупречную, неподвижную. Будто боялся сделать что-то не так, допустить оплошность. Он чувствовал взгляды окружающих аристократов. Басен словно боялся их. А когда оказывался рядом с Роксу — в нём появлялось нечто живое: настороженность, любопытство, тень жалости, от которой самому мальчику становилось не по себе. Басен казался воплощением того, что Роксу никогда не имел — чистоты, принятия, тепла. И именно поэтому смотреть на него было больно. Роксу отвел взгляд, чтобы не усугублять старые раны на душе. Раздался звук флейты. *** Зал сиял. Золото, бархат и заполненные бокалы. Музыка льётся, как вино, а хрусталь звенит при каждом движении гостей. Сегодня граф Дерут Хенитьюз устраивал банкет — представление новой госпожи, Виолан Хенитьюз, и заодно празднование дня рождения её сына, Басена. Новость об этом распространялась как пожар, не было в северо-восточном округе дворянской семьи, которая не знала бы об этом.  Роксу стоял у колонны, в стороне от всех.  На нём был чёрный костюм, слишком простой для такого праздника, но аккуратный — слуга, которому было не всё равно, постарался. На груди мерцала брошь в форме сердца, подарок от Кейла. Он все же решился ее надеть. Камень светился глухо, совсем не как вчера, будто впитывал в себя всё чужое веселье.  — Господи, да этот бастард и на праздник притащился, — прошептала какая-то дама, не утруждая себя приглушить голос. — Кто его сюда вообще впустил? Слуга рядом усмехнулся, глядя на мальчика, будто на пятно, которое испачкало скатерть. Роксу не шелохнулся. Он давно привык быть тенью в собственном доме и частенько слышал подобные фразы на официальных мероприятиях. Кейл заметил это почти случайно. Вышел на балкон, ища отца, и услышал шепот. А потом увидел — как какой-то лакей, разливая вино, «случайно» пролил несколько капель на рукав Роксу, и даже не извинился. Мальчик просто отступил, будто ему всё равно. Но Кейлу — не было.  В груди поднялось что-то мерзкое, горячее. Злость, вина, непонимание. Подросток угрожающе шагнул ближе к прислуге. — Эй. — Голос Кейла прозвучал жёстко. — Ты сейчас что сделал? Лакей побледнел, но всё же выдавил: — Простите, Молодой Мастер… я… это случайность… — Случайность, — с нажимом повторил Кейл, да так, что Роксу на мгновение поднял взгляд.  Их глаза встретились — чёрные и карие, холодное безразличие и горячая ярость. Кейл хотел что-то сказать брату, но слова застряли в горле. Не из-за страха, а потому что впервые за долгое время он увидел не только равнодушие — усталость. Настоящую, вязкую, взрослую. На мгновение Кейлу показалось, что перед ним стоит мама, с ее измученной улыбкой, которая не доходила до глаз. Ему вдруг стало плохо от сравнения. Музыка не прекращалась. Дерут поднял бокал, Виолан улыбалась гостям, а Басен сиял, как драгоценность. Никто другой не замечал бурю, которая разворачивается в груди вихрем. А в углу стоял забытый мальчик с брошью в форме сердца — чужое сердце среди всех этих празднующих лиц. Кейл понял: ему больше нечего праздновать. Лакей и неизвестная дамочка сбежали от возмездия бешеного пса сразу же, как представился случай. Не только у Роксу есть прозвища и печально известная репутация. *** Вся графская семья собралась в одном месте и вместе с Басеном принимали поздравления гостей. Даже Кейл не избежал участи, принимая участие в светских беседах и благодарностей за подарки дворян. Басен весь лучился и сверкал. Он был искренне рад любым поздравлениям и подаркам. Улыбка не сползала с его лица весь вечер. Когда с этим было покончено, гости наслаждались музыкой и танцами. Дерут с Виолан вместе с сыновьями отошли в сторону. Женщина посмотрела на своего сына с безграничной любовью, а Дерут с гордостью хвалил стойкость Басена. Это его первый бал, поэтому шатен много волновался, но в итоге обошлось без всяких проблем. Кейл сделал им большое одолжение тем, что вел себя прилично. Ничего не могло испортить этот особенный вечер. — С днем рождения, сынок. Я желаю тебе расти здоровым и всегда достигать своих целей. — она с ласковый улыбкой погладила ребенка по волосам. Дерут приобнял свою жену за талию и заговорил после нее: — Басен, с девятилетием тебя. Не беспокойся ни о чем и живи свободно. Я хочу, чтобы ты оставался ребенком как можно дольше. Басен с робким «спасибо» слегка покраснел от смущения и обнял отца. Кейл возмущенно цыкнул, но все равно решил вставить свои пять копеек. — Лучше реви поменьше, а то видок у тебя не очень. Носи фамилию Хенитьюз с уважением и не смей пресмыкаться перед другими, ясно?! Роксу думает, что это было самое вежливое поздравление от Кейла, которое они могли ожидать. Стоит сказать спасибо за то, что старший подросток не плюнул именниннику в лицо. Небольшие радости. Дерут Хенитьюз смотрел на него, будто ожидая чего-то. Тогда Роксу понял, что он единственный, кто не поздравил Басена. Подумав, что граф рассердится, если он не скажет что-то приятное Басену, мальчик поспешно думал о том, что сказать. Наверное, стоит пожелать чего-то, что он хотел бы получить сам? Тогда… — Басен. С днем рождения. Я желаю тебе счастья. — названный мальчик ошарашенно отсранился от объятий отца и посмотрел на Роксу. Кейл странно окинул его взглядом с ног до головы и промолчал. Виолан тепло улыбнулась, а граф был, скорее всего, доволен. Внезапно Басен расплакался от переизбытка нахлынувших чувств. — Вот же плакса. Надоело смотреть на твою жалкую рожу. Я ухожу — красноволосый подросток бессердечно бросил Роксу одного разбираться с катастрофой. Мальчик не знал, что он сказал не так. Разве люди плачут от того, что им желают счастья? Это настолько странно? Роксу от усталости мыслительных процессоров водил указательными пальцами по вискам, стараясь унять головную боль. Но вместо ожидаемой истерики и обвинений услышал нескончаемый поток благодарностей. — Спасибо… Хён, я-я правда, правда так рад! Спасибо… — Басен продолжал всхлипывать и заикаться. Он выглядел счастливым, но на глазах блестели слезы. Это не давало покоя.  В понимании Роксу человек плачет только в самых крайних ситуациях, когда надломленная душа скорбит и мечется в страданиях, и не остается ничего кроме слез от безысходности. Впервые за предыдущую и нынешнюю жизнь он видит человека, который рыдает от положительных эмоций. Сцена вызвала противоречивые чувства. Роксу захотелось как можно скорее удрать, что он и сделал. — Извините, Ваша Светлость, мэм. Но мне пора идти. — мальчик поклонился обоим родителям и ретировался из зала быстрее, чем Дерут успел моргнуть. Мужчина хотел поблагодарить сына за проделанную вчера работу и извиниться за то, что является бестолковым отцом. Из-за навалившихся проблем в графстве Дерут забыл о прошедшем дне рождении Роксу. Только из-за напоминания Кейла он вспомнил об этом событий. Да, занятость вовсе не оправдание, но он хотел извиниться как следует.  Басен непонимающе хлопал заплаканными глазами, не понимая, куда делся хен.  Виолан почему-то показалось, что Роксу ведет себя как уличный кот. Вначале царапается и шипит, а потом по-своему проявляет привязанность и убегает. Как мило. Лицо женщины украсила меланхоличная улыбка.  *** Зал постепенно пустел. Бал закончился. Музыка стихла, а в воздухе остался лишь лёгкий аромат вина и цветов. Басен стоял рядом с матерью, уставший, но всё ещё улыбавшийся. Он весь день принимал поздравления, и от них уже гудела голова. — Ты хорошо справился, — мягко сказала Виолан, поправляя воротник его нарядной рубашки. Он кивнул, но взгляд был рассеянным. — Мам, — тихо произнёс Басен, — а у Роксу ведь тоже был день рождения. Вчера. Виолан вздрогнула. Она вспомнила едкие замечания Кейла о том, какая она ужасная мачеха, раз не знает о дне рождении пасынка. Женщина не знала, куда себя деть от стыда и чувства вины. — Да… я знаю. Кейл мне сказал перед самым балом. Мы… все были слишком заняты. — Она тяжело вздохнула, словно сама себе не могла простить эту ошибку. — Нужно было хоть как-то отметить. Басен опустил глаза. — Можно я сам поздравлю его? Виолан посмотрела на сына с одобрением. — Конечно, Басен. Это будет правильно. Она наклонилась, поцеловала его в лоб и улыбнулась немного грустно: — Только не задерживайся, ладно? Время уже позднее. Если потеряешься в особняке, то обязательно попроси помощи у служанок. Мальчик кивнул и убежал по коридору, зажимая в руках мешочек с браслетом. Когда он исчез за поворотом, Виолан осталась стоять одна. «С днём рождения, мой дорогой мальчик…» — прошептала она едва слышно, зная, что Роксу всё равно не узнает о сказанном. *** Поздний вечер. Роксу сидел у письменного стола в своей комнате, в полной тишине. Тусклый свет свечи колебался, отражаясь в сердечной броши, лежащей на столе рядом с раскрытой книгой. Дверь тихо скрипнула. Роксу не обернулся — думал, слуга или, возможно, Рон. Но шаги были лёгкие и нерешительные. Не такие, как у самоуверенной прислуги или тихого дворецкого. — Эм… можно войти? — послышался знакомый голос. Басен.  Что он здесь, черт возьми, забыл? В руках у него был небольшой мешочек, перетянутый серебристой лентой. Шатен неловно переминался с ноги на ногу, словно не хотел находиться в чужой комнате и рушить покой. — Я… я не хотел мешать. Просто… Кейл сказал, что вчера у тебя был день рождения.   Он поёрзал, смущённо опустил взгляд, когда Роксу не ответил ему и не подал виду, что слушает. — Прости, я не знал. Все были заняты, и я… — Он запнулся. — Просто хотел… поздравить. Басен вытянул руку, протянув мешочек. Внутри лежал тонкий браслет из неровных чёрных бусин, нанизанных на простую нить. Несовершенный и детский. — Я сделал его сам. Знаю, он… не очень красивый. Но я подумал, тебе, наверное, понравится. Роксу долго молчал, заставляя Басена нервничать. Затем решил все таки задать вопрос и узнать то, что интересует его больше всего: — Почему ты решил прийти? Как кто-то мог добровольно прийти к нему просто ради того, чтобы поздравить? Разве Басен не боялся его? Роксу думал, что в этом доме больше никто не хочет иметь с ним дело. Для взрослых не имеет значение, сколько ему исполнилось и когда прошел день рождения. Он думал, что останется всеми забытым призраком в графском особняке, что он не заслужил искренной доброжелательности от кого-то другого.  Внезапно в прохладной и одинокой комнате стало теплее. — Потому что это неправильно, — Басен говорил почти шёпотом. — У каждого должна быть радость в свой день рождения. Мне жаль, что из-за меня про твой праздник забыли. Я не хотел перетягивать всё внимание на себя. Шатен сделал паузу, и добавил, осторожно, словно боялся сломать невидимую стену: — Почему ты не сказал мне? Почему не хотел праздновать? Роксу отвёл взгляд к окну, где за стеклом мерцала догорающая луна, единственный свидетель их разговора. При иных обстоятельствах Роксу бы промолчал, но в этот раз сказал честно и без предисловий: — Не вижу в этом никакого смысла. — Пожалуйста, не говори так. — Басен шагнул ближе, сжал кулаки. — Сегодня ты пожелал мне счастья, и я был очень рад. Он вдруг улыбнулся, по-детски просто и искренне: — Мне тоже хочется пожелать тебе счастья. Роксу… давай станем семьёй? Роксу почувствовал, как в груди что-то дрогнуло. Слово “семья” прозвучало слишком громко в этой пустой, как и сам владелец, комнате.  Слишком нереально. Слишком… болезненно. При слове «семья», всплывал силуэт человека, разрушившего тело и ум Ким Рок Су. Того, кто заставил мягкое и податливое тело под собой превратиться в несгибаемую сталь с глубокими трещинами внутри. Когда-то Рок Су считал, что дядя – семья. Кто-то, кто никогда не бросит и всегда будет рядом, утешая. Он жестоко разочаровался. Роксу не знает, что это значит — быть семьей.  Он не ответил. Просто закрыл мешочек и аккуратно положил браслет рядом с брошью. — Иди спать, Басен. Уже поздно. — Хорошо, — тихо сказал мальчик, но у дверей обернулся. — Тогда я всё равно буду считать, что мы семья, хен. И ушёл. Свеча мигнула и погасла. В темноте Роксу медленно протянул руку и надел браслет. Он не верил в счастье, а еще больше не верил в семью. Но впервые за долгое время — не чувствовал одиночества. Комната утонула в безмятежной тишине — глухой, вязкой, будто стены впитали в себя каждый вздох, каждый звук прошедшего дня. Только слабый свет луны пробивался сквозь занавески, серебром ложась на стол, где рядом лежали два подарка, которых Роксу не ожидал получить. Брошь от Кейла. Браслет от Басена. Две простые вещи, в которых было то, чего Роксу не понимал и не получал раньше — забота, внимание… чувство, которое он не мог распознать правильно. Он провёл пальцами по холодному металлу броши, потом по шероховатым бусинам браслета. Контраст был слишком явным: дорогая вещь, созданная взрослыми руками, и кривоватое детское изделие, сделанное с душой. И почему-то…  второе было ему ближе. Он не знал, как это назвать. Не радость — она обожгла бы, слишком яркая. Не благодарность — он не привык благодарить. Скорее, лёгкое шевеление где-то под грудной клеткой, будто сердце, давно привыкшее к безмолвию, сделало осторожный вдох после долгого удушья тугой веревкой. — Семья, — прошептал он, пробуя  на вкус это слова. Оно было чужим и горьким, но не совсем неприятным. Роксу медленно поднялся, подошёл к окну и посмотрел вниз, где в саду мерцали фонари.  — Какой глупый ребенок, — тихо сказал Роксу, но уголки губ невольно дрогнули.  Он сам не заметил, как впервые за долгое время позволил себе почти улыбнуться по-настоящему. Не фальшивой или вежливой улыбкой, как было всегда, когда в поле зрение попадался Граф. Снаружи прошелестел ночной ветер, слабо колыхнув занавески. Свеча догорела до конца, оставив тонкий след дыма. А Роксу, глядя на бледную луну вдалеке и свои маленькие дары, вдруг подумал: «Может быть… если они считают меня частью семьи, я смогу попробовать поверить в это. Хотя бы ненадолго». Он аккуратно надел браслет на запястье — нить была грубой, но прочной. — Ладно уж, — прошептал он в темноту. — Семья так семья. И впервые за долгие годы заснул спокойно. Без кошмаров и фантомных ударов по телу.