Часть 6

Для Басена получать и отдавать любовь столь же естественно как и дышать. Он получал ее от матери, от Дерута, от очарованных его красотой служанок и от простых горожан графства. Он не скупился на добрые слова поварам после вкусного обеда, не гнушался играть с детьми простого сословия в городе, не гневался на чужие ошибки и старался во всем помогать окружающим людям. Словно окружен сияющим ареолом добра и света. Ему неведомо выживание, голод, удары наотмашь по щеке, ногам и рукам, и незнакома ярость, прожигающие вены лавой, что не смогли найти выхода. Басен ни разу в жизни не чувствовал того пронизывающего до костей холода подвала, когда в качестве наказания запирали без еды и воды. Его нежные и аккуратные пальцы не рыли землю, чтобы спрятать украденные драгоценности, не хватали с остервенением нож, чтобы срезать с пояса чужой кошелек и дать деру, не воровали еду в магазинах и лавках, чтобы поесть хоть что-нибудь, дабы избежать мучительной смерти.  Басену даже в голову не приходила мысль о том, что взрослые могут быть опасными, нести в себе угрозу.  Он так доверчиво подставляет голову для очередной ласки от Дерута, не подозревая, что сильные руки этого человека могут схватить мальчика за волосы или задушить. Он всегда получал желанную нежность и поглаживания от Виолан, не ведая, что женщина могла бы своими острыми ногтями впиться ему в глаза, лишив зрения. Басен такой мягкий и добрый. Трепетный и чистый. Он так ярко улыбается при виде Роксу и бежит на встречу, не думая, что «лучший хен на свете» может оттолкнуть и обидеть. Басен начал доверять Кейлу и перестал опасаться его истерик после всего лишь одного извинения, словно и думать не смел, что сказанное старшим слова и заверения о дружбе могут оказаться ложью. Басен Хенитьюз не тронут грязью. Это вымораживает Роксу внутренности до треска и хруста. Заставляет непрошенные слезы собираться в уголках глаз, а сердце — ныть и сжиматься от зависти. Роксу знает, что вся чернь мира сосредоточена на нем, потому что жажда выживания и насилие бурлят в нем, побуждая на самые ужасные поступки.  Он хочет, чтобы так и продолжалось дальше, чтобы ребенок вел себя как ребенок и Басен был счастлив, но не может смириться с тем, как легко бывает некоторым людям принимать хорошие вещи как должное. Словно всё и должно быть так — мирно и по-доброму.  Он стискивает челюсть, продолжая молчать, проходит мимо и натягивает фальшивую улыбку снова и снова. Роксу должен держаться от Басена подальше, иначе грязь, что таится в нем как вязкое болото, словно инфекция перенесется к нему. Роксу не хочет заражать брата своей болезнью. Невинному дитя не стоит пачкаться. Басен не должен смотреть на Роксу и обманываться тем, что его хен – самый правильный человек на свете. Он не должен заглядываться на Роксу и брать с него пример, иначе станет несчастным, погрязнув во лжи. Для Кейла тоже в какой-то мере любовь естественна. Нельзя отрицать, что время от времени Дерут все-таки уделял ему внимание. Разговаривал, обучал, дарил подарки… В отличие от него. Джур Хенитьюз пела Кейлу песни и читала сказки перед сном. В хорошие дни они выходили погулять в город, посещали фестивали, веселились и танцевали под свечением луны до позднего вечера, возвращаясь домой уставшими, зато такими счастливыми. Без него. В их семье всё было хорошо до того момента, пока Роксу не давал о себе знать. И вот тогда Джур кривила губы в отвращении, отец ретировался в свой кабинет, а Кейл озирался на сердитых родителей, не понимая, почему те не восхищаются им, не одаривают улыбками, уходят. Роксу отобрал у Кейла главный источник энергии — чужую любовь и внимание. За это мальчик поплатился ожогом на руке. Кейл, лишенный родительской ласки, от злости плеснул на него кипяток из чашки, без сожаления плюнув пару-тройку оскорблений. Словно гадюка шипя и бросаясь проклятьями на бесполезного бастарда, пригрозив большим пальцем у шеи, Кейл скрылся за дверьми. Вдогонку к матери, конечно же. Больнее было не от самого ожога, а от понимания того, что он никому в этом доме не сдался.  В тот же момент Роксу принял решение не отсвечивать до пятнадцатилетия. Или хотя бы до той поры, когда сможет позаботиться о себе сам. Молчать, глотать оскорбления, не зариться на любовь, которую никто не даст,  как можно тише приносить пользу графству и ждать подходящего момента. Это был его план. Временное перемирие и «дружба» с Кейлом ничего не изменила. Роксу всё также настороженно относится к своей «семье».  Любовь Кейла обманчива, в любой момент его милость может обернуться чем-то кровавым. Басен любит его и доверяет, но находиться с ним рядом становится невыносимо для Роксу. Любовь младшего не исцеляет, а только сыпет соль на раны, напоминая о собственной уязвимостости и слабости. Виолан скорее жалеет его, чем любит. Ей неловко с ним. Это заметно, но не удручает Роксу так сильно, как когда-то. Дерут испытывает перед ним то ли вину, то ли стыд. Отводит взгляд, когда остается с сыном наедине и жалостливо смотрит вслед, когда мальчик сбегает. Он не любит Роксу. Никогда. Ким Рок Су тоже не питает теплых чувств. За три года безнадежная вера в фантомное счастье выгорела. Семья в его глазах угасла. *** Кошмары являлись не редким явлением в сознании уставшего подростка.  Переселение в другой мир никак не освобождало его от изнуренной постоянным напряжением психики и травм. Напряжение в плечах и опасность преследовали даже во снах, ночью, под покровом темноты. Тишина лишь усугубляло нарастающее ощущение чего-то мерзкого, как будто надвигалась беда. Молчание в старой квартире дяди Ким Рок Су была явным признаком последующего избиения. Он не мог заснуть от нависающей угрозы над собой и не смыкал глаз, когда находился в том месте.  Мальчик был достаточно умным, чтобы заранее прятаться в укромных углах, пережидая бурю. Когда снова доносился звон бутылок и громкие разговоры дяди с собутыльниками, Рок Су, не теряя времени, выныривал из укрытия и убегал куда подальше, на улицу, в парк, в другой район. Засыпал обычно на высоком дереве с толстыми ветками и неминуемо знал — кошмаров не избежать. Как бы он не пытался вымотать себя физическими упражнениями или намеренно терять сознание — плохие сны всё равно хватали голову когтями и впивались в мозг, проникая в самые мелкие расщелины, вскрывая незажившие раны и видения. Кровь ни за что не отмоется с ладоней Роксу, где бы он ни был, кем бы не переселялся, какую бы маску не надел. Не важно, принадлежит ли она дяде или ему. Кошмары будут преследовать его вполне заслуженно. Точно так же потаенные страхи и желания всплывали на поверхность разума и заставляли Роксу кривиться от ненависти к себе.  Грешная душа отброса извивалась, отказываясь признавать, что это — его мысли, его кошмары, его воздаяние и исповедь. Он не мог обмануть себя, как бы не пытался. Роксу снился родной дом, тот, в котором когда-то счастливо жила их маленькая семья. Там он весело смеялся и играл в прятки с родителями. Заканчивался этот кошмар тем, что перестав считать, четырехлетний ребенок отправлялся искать маму с папой, а находил лишь мертвые тела. Те безжизненно лежали, истекая кровью на траве, окрашивая землю в красный цвет.  Следующим кошмаром была одна зимняя ночь, когда четырнадцатилетний Ким Рок Су прогуливается по хорошо знакомым трущобам, ища место, где смог бы безопасно переночевать. Откуда-то рядом доносится детский плач. В грязном переулке, близ к такому же грязному борделю, лежала картонная коробка с младенцем, завернутым в простыню. Рок Су присел на корточки перед вещью, опустошенными глазами глядя на лицо бедного создания, понимая, что этого дитя не ждет ничего хорошего. Ребенка, скорее всего, родила шлюха. Не сумев взять на себя ответственность или грех детоубийства эта женщина наверняка решила просто бросить свое чадо. В зимнюю стужу, когда дорога покрыта тонким слоем снега, а воздух пропитан холодом и ветер усиливался с каждой ночью всё сильнее. Она бросила своего ребенка умирать, создав бесполезную иллюзию добросердечности, обернув в полупрозрачную ткань, давя на жалость прохожих. Ожидала ли эта женщина, что кто-то сердобольный возьмет к себе лишний рот, чтобы прокормить? Что кто-то будет любить ее уродливое дитя? Что кто-то будет хлопотать над ним и лечить,  когда тот заболеет? Бессмысленно. Роксу сочувствовал младенцу, ведь знал, что не найдется добрых людей, что приютят и обогреют. Скорее, его просто раздавят ногой ради потехи какие-нибудь дети постарше. В моменты, когда свежие синяки саднили, а распухшая губа окрашивалась в темно-фиолетовый цвет, Рок Су хотелось изчезнуть. Он бы хотел закрыть глаза и не проснуться. Умереть без ненавистной боли и не знать, что когда-то жил и испытывал чувства. Подростку стало жаль младенца, ведь тот будет мучиться и страдать, возможно, так же как он. Никто не защитил и не спас Ким Рок Су, когда он был маленьким и нуждался в этом больше всего. Безымянный ребенок обречен, а его приговор был вынесен еще до рождения. Не осозновая того, Рок Су потянулся двумя ладонями к хрупкой шее младенца. Туман заволок бездушные омуты черных глаз и он не до конца отдавал отчет своим действиям. Лишь хруст костей и громкий щелчок привели в себя. Малыш больше не плакал. Кошмар снова меняется. Восьмилетний мальчик стоит перед спящим дядей с кухонным ножом в руках. Окрававленные простыни на кровати двоились перед глазами, голова была забита сотней мыслей и белой тишиной одновременно. Ровное дыхание не выдавало в нем озверевшего дьявола, желающего взять плату за самые унизительные два часа, наполненные приглушенными подушкой криком и всхлипами. Сотрясение ли мозга заставило голову кружиться или жажда мести, мальчик не знает. Но пальцы крепче стискивают рукоять.  Рок Су наносит удар. Из шеи мужчины хлещется кровь. Нить жизни жестоко обрывается озлобленным существом всего за пару секунд. В комнате теперь находится два монстра. Один — мертвый насильник, другой — ребенок, с кривой ухмылкой и залитой каплями чужой крови лицом. Дьявол внутри него утробно рычит и торжествует. Возмездие удалось, но желаемого удовольствия не принесло. Рок Су все ещё несчастен. Жажда крови растет. Затем внезапно глаза застилает яркий дневной свет. Труп, простыни и нож исчезают с поля зрения, и Роксу оказывается в имении Хенитьюзов, окруженный запахом цветов лилии и детского смеха. Маленькая девочка с короткими каштановыми волосами, сплетенными в косичку, подбегает к старшему брату и вручает цветок. Она доверчиво улыбается ему, начинает топать своей маленькой ножкой, надув губы, протягивает к растерянному Роксу руки. Просит, чтобы он поднял ее. Подросток нерешительно тянется к ней в ответ, но вместе того, чтобы нежно припасть в ее объятия, Роксу чувствует лишь трупный запах и гниль, исходящую от себя. В следующую секунду, казалось бы, мирный сон превращается в самый худший кошмар из всех. Роксу стискивает в объятиях девочку слишком сильно, несмотря на грязь и кровь, желает только одного — любви и доверие младшей сестры. Он отвратительно жаден и эгоистично жаждет спасения, словно утопающий хватается за Лили, как за ту самую соломинку. Словно сестренка единственная надежда и отрада. Словно если будет цепляться за кого-нибудь, кто хоть отдаленно не ненавидит его, сможет простить самого себя и ощутить свободу, о котором грезил целых две жизни. Он хотел крепко обнять девочку, поделившись с ней теплом в ответ, но вместо этого губит ее. Лили, как цветок, в честь которого была названа, вянет, умирая на его руках. Свет девочки истлел во тьме Роксу. Он с тревогой, гнездящейся в груди, трясет безвольное тело и душит мольбы о прощении. Лили не просыпается. Она никогда не простит старшего брата. Что-то внутри ломается и по позвоночнику проходится табун неприятных мурашек. Он не чувствует счастья и ужасается собой. Мерзость бьет по нему кувалдой и Роксу едва не ли не тошнит от мертвого тела ребенка в своих обьятьях. Его словно прошибает током, а неозвученный крик рвет глотку так, что всё нутро обжигается и горит. Роксу просыпается с чувством беспомощности и паники, скручивающее внутренности тугим узлом. Он несколько раз моргает и скидывает с груди одеяло. Шея затекла от неудобной позы во сне, а жесткий диван в кабинете лишь ухудшает ноющую боль в суставах. Сердце до сих пор бьется испуганной птицей о ребра, никак не успокаиваясь. По запястьям пробегает холод. Он бросает мимолетный взгляд на окно, замечая, что кто-то проветривал кабинет, пока Роксу спал. Бумаги, над которыми корпел последний час, аккуратно сложены и стоят на своих местах. Из коридора слышатся шаги и чья-то возня. В комнату, напевая веселый мотив, заходит Анна с подносом в руках. Девушка увидев, что Роксу не спит, радостно улыбается и кивает головой, не утруждая себя поклонами. Последние три года, после фиаско старших горничных-воровок, которых Роксу в голове прозвал «клуша номер 1» и «клуша номер 2», Анна выполняет роль его личной служанки. Та была не намного старше Бикроса, поэтому в первый же день, когда Виолан представила ему девушку, Роксу приказал ей не обращаться к нему со всей ненужной официальностью и фальшивым уважением. Ей достаточно было молча выполнять сказанное и не попадаться на глаза, когда Роксу работает. Но та, вопреки просьбам, слушать не собиралась. «Господин» то, «Господин» сё… Одним словом, надоедливая. Все равно выказывала почтение и верность на каждом углу, приносила чай, когда он не просил, самовольно убирала его спальню и кабинет, а раз в неделю буквально силой нагло тащила его в сад, не спрашивая разрешения. Чтобы он «вспоминал как пахнет воздух». Что за глупости? Анна ему откровенно не нравилась, но Виолан на жалобы по какой-то причине загадочно лыбилась и не назначала никаких других служанок.  Пришлось смириться. — Мастер Роксу, Вы проснулись! Ох, какое счастье. Смотрите, что я для Вас подготовила! — девушка подошла ближе, положив поднос на столик возле дивана. Анна раставляла чашку чая и тарелку с печеньем перед Роксу, не переставая щебетать о том, что он успел пропустить. Дурацкие слухи, которые Роксу пропускал мимо ушей. Дворецкий Ганс сделал то, Мастер Кейл довел до слез этого, ещё какие-то новости о проделках Лили и прочий бред. Почему она такая болтливая? Господи, Роксу никогда не сможет к этому привыкнуть. Хорошо хоть, что терпеть ее осталось не долго. Сегодня вечером Роксу Хенитьюз сбежит из особняка и не вернется. — Анна, сколько времени? — голос вышел хриплым и противно скрипучим.  Он потянулся к чашке с горячим чаем, сделал глоток, и одобрительно кивнул самому себе, обнаружив что напиток оказался невероятно сладким. Эта странная девушка хорошо знала его предпочтение в еде и напитках. Дело в проницательности или в желании подлизаться? Хм. — Вы снова пропустили обед, мастер Роксу! Сколько бы я не пыталась разбудить Вас, всё бестолку. Сейчас Ваша семья развлекается в саду после трапезы, может, присоединитесь к ним? Еще одна странность личной служанки. Она навязчиво пытается подтолкнуть Роксу к Хенитьюзам, не обращая внимания на отказы и протесты. Он спросил про время. Так какого черта Анна перевела тему на них? Аргх, кажется, после «фееричных» кошмаров Роксу не в духе. Какая жалость, что это не его проблемы. — Вон отсюда. — подросток кинул острый взгляд на служанку и указал рукой на дверь.  Она забрала поднос с собой и уходя бормотала что-то про подростковый период. Роксу показалось, или Анна назвала его вредным шалопаем? Какого.. Вот уж правда. Ноль уважения, зато ненужной верности хоть отбавляй. Где только Графиня отыскала такую особу в служение – загадка.  Роксу доел приготовленные Бикросом печенья и допил чай. Встав с дивана он побрел в сторону рабочего стола, чтобы проверить, не забыл ли что-нибудь важное. Все отчеты стражников и предложения купцов отсортированы, нужные письма разосланы, неугодные сделки в мусорке, а документы упорядочены и к вечеру окажутся в кабинете Графа — Роксу сделал всё правильно. Как и следовало ожидать. В конце концов, три года проводить дни одинаково и маяться с чужой макулатурой способствует опыту.  Подросток набил руку и ошибок допускает реже, потому Граф начал платить не медными монетами, а золотыми. Кажется, это случилось через полгода, как родилась Лили, не так ли? А сейчас та немного подросла, бегает и ходит на двух ногах уверенно и быстро. Да так, что служанки и няни не могут догнать. Роксу смахнул с головы мысли о младшей сестре, пытаясь подавить горький привкус смерти и вины. Зачем думать о плохом, когда ничего такого не случилось в реальности? Она жива, повторил он себе. Жива и светится, как маленькая звездочка, с ней всё в порядке. Сейчас в приоритете придумать план побега. На что он будет выживать? Куда уедет? Будут ли его преследовать? Как ему справится с погоней, если вдруг Граф пошлет за ним рыцарей? А как он будет маскироваться, чем красить волосы, как смешиваться в толпе? Известно ли простому народу графства про его внешность? Знают ли люди за пределами особняка о его существовании? Высшее общество определенно узнают «бастарда» в лицо, слуги постоянно чесали о нем языком, да и покойная графиня говорила что-то про него на чаепитии аристократок. Должно быть, знают о том, что средний сын Графа Хенитьюза жив-здоров, но не ведают о том, как Роксу Хенитьюз выглядит. Граф с графиней старались не упоминать о его явном несоответствии цветовой гамме семьи. Он очень на это надеется. Если удастся успешно смешаться с толпой и не выделяться — сбежать в другую страну будет легче. Люди не смогут опознать его или помочь в поисках — лица-то никогда не видели. В крайнем случае, можно будет залечь на дно в маленькой деревне, подальше от Вестерна. По законам королевства Роан, когда ребенок из знатного рода по какой-то причине уходит из семьи и добровольно лишает себя дворянского титула — власти признают его «мертвым». Он перестает считаться жителем страны, ведь решил «предать» Корону, отказываясь служить во благо Роана. С этого момента отпрыск дворянской семьи не будет иметь право претендовать на имущество семьи, пытаться устроиться на службу во дворец, или окончить академию Хьюисс. Считай, что после побега путь в столицу заказан.  «Что это за бред?» — проносилось в мыслях Роксу, когда читал местное законодательство, переселившись в иной мир. Вначале озадаченность не давала адаптироваться к новому миру с новыми (и нелогичными) правилами и законами, но Роксу привык. А как не привыкнуть? Выбора же нет. Каждый пункт запомнил и отложил в голове, чтобы в будущем воспользоваться. Есть в законах, конечно, исключения, но о них Роксу думать не желает. Важнее то, что сбежав из страны, он навсегда отрежет любые связи с Хенитьюзами и забудет о них.  Надо подготовить деньги. Точно. Роксу опомнился и быстрым шагом направился в свою комнату. Нужно поскорее собираться. Медлить нельзя. Половина дня уже прошла. Не сможет уйти сейчас — позже будет сложнее. Если покинуть эту семью и оставить дом позади означает, что его внутренняя порочность и тьма перемешанная с грязью не тронет их — то так и быть. Он уйдет и ни за что не вернется. Сделает одолжение, так уж и быть. *** Роксу собрал вещи. Спрятал в ножнах несколько, подаренных Бикросом, лезвий. Деньги разбросаны по всем глубоким карманам, остальная часть — в сумке.  Он накинул на плечи темный плащ с глубоким капюшоном, один из тех, что носят гонцы или наёмники, когда не хотят, чтобы их узнали. Ткань грубая, неприметная, цвета мокрой земли. Идеально для тех, кто не желает привлекать внимание. Роксу выглядел обыкновенно. Черные волосы волнами спадали на лоб, скрывая глаза, кожа чуть бледнее, чем у остальных, а взгляд тусклый и полон неозвученной тоски.  На нём была одежда, которую обычно носят простолюдины. Темная рубаха, на пару размеров больше, черные штаны и старые сапоги. Он не носил эту обувь раньше, потому что их подсунули подлые  служанки. Подозревал, что внутри окажется стекло, и был прав. Решил воспользоваться только сейчас, ведь вся остальная обувь выглядело слишком дорого для человека, притворяющемся простым подростком. Внешний вид, хоть и выглядел немного подозрительным из-за накидки, в целом не должен был принести больших проблем в городе.  Он проверил застёжки сумки, затянул ремни. В груди снова неприятно заныло. День был слишком светлый для побега, но ждать ночи он не мог. Когда рука коснулась ручки двери, за спиной послышался громкий визг, а затем Басен заливисто засмеялся под звуки возмущения Кейла и радостные возгласы Лили. Пальцы дрогнули. Роксу обернулся. Окно его спальни была настежь открыта. Чертово расположение комнат, будь оно неладно. Он совсем забыл, что окна его спальни выходят на центральный сад, излюбленный всеми членами семьи.  Подросток не смог удержаться и подошел ближе к окну. Там, в саду, посреди деревьев и зелени Лили резвилась с водяным пистолетом и стреляла струями воды в старших. В тенях стояли Виолан с Дерутом. С такого расстояния невозможно было рассмотреть выражение их лиц, но Роксу знал — они улыбаются. В костях что-то сжалось. Лили, одним своим рождением, сумела сделать то, о чем Граф не мог помыслить в самых смелых мечтах — сплотить семью воедино.  Рядом с ней колючий характер Кейла смягчался, а резкие слова приобретали необычайно нежный оттенок и скрытую заботу. Басен норовил бросить все дела и убежать играть с младшей сестренкой при каждой возможности, подначивая сварливого хена присоединиться. В саду они втроем проводили время, старшие умиротворенно болтали о чем-то своем, приглядывая за тем, как Лили потихоньку познает мир вокруг себя. Та бедокурила чаще, чем взрослые успевали заметить ее отсутствие. И если служанки молодой принцессы с ума сходили от волнения, сами родители хулиганки лишь улыбались ее детским выходкам и качали головой.  После обеда Граф обычно вверял свое рабочее место Рону, а сам отправлялся к любимой семье, чтобы вместе отдохнуть на улице. Виолан под руку шла с мужем к детям, и они садились на скамью или пили чай в беседке, наблюдая за ними тремя. Это стало их традицией. В этой семейной идиллии Роксу не было места. Но он, по очевидным причинам, не обижался и считал подобный исход событий вполне закономерным. Так и должно быть. Все было абсолютно в порядке. В какой-то мере, он рад, что всё сложилось так, как сложилось. Он изначально, с самого переселения в новый мир, знал, что не удостоится любви. Это никогда не было о семейных ценностях и дружбе. Это осознание о том, что всегда было «они» и «я». Никогда не было «мы». Роксу с жадностью впитывал в себя каждый звук и каждый миг, наблюдая за тем, как Лили играет и бегает по газону. Он хотел бы, чтобы она была счастлива. На самом деле, он желает счастья им всем. Пусть с особняком нет никаких приятных воспоминаний, Роксу не ненавидел это место — оно было в разы лучше квартиры дяди. И пусть он никогда по настоящему не ладил с мачехой, отцом, Кейлом и с Басеном — Роксу не желает им зла. Он не будет тревожить их счастье. В конце концов, они ведь тоже отвоевали эти крохи спокойных моментов с боем. Каждый из них совершал ошибки, будь то брошенные сгоряча обвинения или трусость с нежеланием идти на контакт первым. Но они прошли через это. Разъяснили недоразумения, попросили друг у друга прощения, поговорили и, самое главное, отпустили обиды, приняв прошлое таким, какое оно есть. Казалось, что налаживание отношений  происходили за спиной Роксу, ведь он сам не заметил, как атмосфера внутри семьи стала более близкой, теплой. Скажите же, как он мог испортить эту прекрасную картину, в рисовании которой люди приложили столько сил, используя самые дорогие и качественные краски? Как он мог коснуться картины этой идеальной семьи всей той уличной грязью, которую повсюду тащит за собой? Как он посмеет осквернить такое сложное искусство? Нет. Не сможет. Не посмеет. Лучше уйти. Роксу принял решение давным-давно. Для него самого будет лучше сбежать, чтобы не истязать сердце сильнее, чем оно истерзано сейчас. К тому же, кто вообще вспомнит о нем? Кто будет грустить, думая о белой вороне графской семьи? Кто будет скучать? Никто. Он — лишний в семье. Пора уходить. *** Роксу вышел из комнаты и направился в сторону заднего крыла.  Коридоры были пусты — в это время дня слуги обычно занимались уборкой во внутренних помещениях или помогали на кухне. Он двигался уверенно, не прячась и не замедляясь, потому что так меньше вызывает подозрений. У лестницы он свернул к складу, где хранились инструменты садовников, и через боковую дверь выбрался наружу. Немного заброшенный сад бывшей графини Джур тянулся до самой стены, за которой начиналась дорога к конюшням. Здесь редко кто бывал. Потому Роксу и выбрал этот маршрут для удачного побега. Он знал расписание стражников — дневной обход был через десять минут, значит, времени хватит. Прошёл вдоль живой изгороди, спрятался за кустами жасмина и двинулся к хозяйскому сараю. В окне мелькнула фигура служанки. Роксу замер, дождался, пока она уйдёт, и пересёк открытое пространство. За сараем располагалась калитка для поставщиков. Замок старый, ржавый, ключа у него не было, но петли легко поддались, когда он приподнял створку вверх и вывел штифт из гнезда. Роксу закрыл калитку за собой и оказался на грунтовой дороге, ведущей к торговым кварталам. Он не стал идти по основной улице, свернул в переулок между складами и держался ближе к стенам. С каждым шагом и улицей особняк оставался всё дальше и дальше, скрываясь за деревьями и дымом из труб. Через полчаса он миновал окраины и ступил на старый мост, за которым начинались трущобы. Восточный Вестерн известен тем, что здесь собираются все отбросы и бедные люди. Им нечего терять. Запах сырости и гнили встречал каждого, кто однажды решил уйти и больше не возвращаться. Роксу эти зловонии были знакомы. В прошлой жизни он часто бывал в худших районах своего маленького города.  Там закон теряет свою силу, а кражи и плесень — самое безобидное, с чем мог столкнуться подросток.  Может быть, сейчас он не в Корее, но бедные районы везде одинаковые. Узкие улочки, перекошенные дома, запах канализации и дешёвого алкоголя окружили Роксу со всех сторон. Для него это не было чем-то новым. Всё здесь подчинялось простым правилам: не задерживай взгляд, не задавай вопросов и не давай повода, чтобы тебя запомнили. Он поправил сумку и убрал руку в карман, проверяя, на месте ли спрятанные монеты. Деньги всегда должны быть при себе — часть мелочью в рукаве, часть в сапоге. Ножи ближе к телу, под одеждой. В трущобах не выживают те, кто расслабляется. Роксу знал, как себя вести. Как спать в подворотне так, чтобы никто не подкрался. Как торговаться с уличными лавочниками, чтобы не переплатить. Как отличить тех, кто просто голоден, от тех, кто охотится. Он чувствовал свободу — не ту, о которой мечтают нормальные люди, когда дышать становится легче и все проблемы мигом исчезают, а настоящую, тяжелую и опасную. Золотые оковы не были лучше бедности. Только в одиночку, вдалеке от правил приличий и вежливых улыбок, он мог дышать, не ожидая взгляда сверху, не чувствуя себя чужим. Роксу знал, что здесь ему не рады, но по крайней мере он знал правила игры. А значит, выживет.