Экстра 1. Память

— Молодой Господин Кейл, позвольте мне сказать кое-что важное. — пожилая женщина безрадостно улыбнулась, — Хозяин не может не знать о том, что творится в его доме. Не желаю навлекать на себя ярость Лорда, однако я молчала слишком долго. Что она пыталась сказать?.. — Дерут Хенитьюз прекрасно знал о том, что покойная графиня была жестока по отношению к Господину Роксу. — сердце Кейла пропустило удар. Зрачки широко расширились. Рука дрогнула.  — Что… — Вы были слишком юны для того, чтобы понять, но в этом доме никто по-настоящему не любил Роксу. Я не жалею о том, что этот ребенок свободен. — Луиза, Вы… Но как же так..! — ноги не могли удержать Кейла. Он рухнул прямо на пол безвольной куклой.  — Поверьте мне, никто не похищал Вашего брата. Он решил уйти по своей воле.  — Роксу… решил уйти… потому что мама с папой были жестоки к нему? Моему брату было больно?.. — не поднимая головы, Кейл прошептал вопросы, ответы на которые уже знал. Пожилая няня опустилась на пол рядом с ним. Она тяжело вздохнула, выудив из кармана платок с кривой вышивкой цветка. Кейл не замечал, с какой бережностью старая няня вытирала его щеки и нос.  С того момента начался ад. *** Отец виновато опустил глаза в пол. Молчание затянулось. От осознания чудовищной истины пламя ненависти разгоралось внутри Кейла сильнее, чем когда-либо прежде. От разбушевавшихся чувств подросток не заметил, как схватил кухонный нож, с какой неистовой силой сжимал рукоять. — Ты знал? — спросил он с дрожью в голосе, моля всех Богов, чтобы это оказалось ложью. Молясь, чтобы ответ оказался отрицательным, чтобы он сказал «нет». Тогда этот кошмар прекратится. Но отец молчал. Прошли самые долгие в их жизнях две минуты, прежде чем Кейл не выдержал и нервная ухмылка прорезала бледное лицо. Он рассмеялся дико и несдержанно. Кончик лезвия в мгнонение ока оказалось прижатым к шее мужчины. Тот на секунду опешил и хотел отстраниться, но Кейл не позволил. Вцепился острыми ногтями мертвой хваткой. — Отвечай же! Ты знал?! Знал, что эта ебнутая женщина пыталась сделать с Роксу, и нихрена не сделал? — не обращая внимания на испуганные вздохи и панические движения слуг, Кейл продолжал допрашивать отца, чтобы услышать ответ. Ему было плевать, каким монстром он будет в глазах других, плевать, какими помоями покроют, абсолютно насрать, что будет дальше с их семьей.  Ему нужен был ответ от самого мужчины. Признание своей причастности. Вины. Жестокости. Молчание — это тоже выбор. И Дерут Хенитьюз сделал этот выбор много лет назад, когда замел под ковер попытку убийства Роксу. Он хотел знать, сколько продолжалось ужасающее насилие над его младшим братом. Почему это продолжалось? Как отец мог такого допустить? Для чего сохранял перед Кейлом иллюзию идеальной семьи? — Прости меня, Кейл. Я пытался поговорить с Джур, но она… Послышался громкий звук. На левой щеке графа налился красный отпечаток ладони. Кейл с глухим стуком бросил несчастный нож на пол, так и не сумев нанести мужчине хотя бы один порез. Болезненные осколки радостных воспоминаний пульсировали в голове, не позволив причинить родному папе режущую боль. — Не передо мной ты должен был извиниться, отец — Кейл медленно расжал ладонь и отпустил плечо. Он сделал несколько шагов назад, повернувшись спиной, — Уже поздно. Роксу больше не вернется в этот дом. С лицом, полный разочарованием, Кейл ушел.  Дерут Хенитьюз остался один в пустой столовой. Тем вечером он лишился доверия старшего сына.  А Роксу… Он потерял Роксу гораздо раньше. Быть может, в момент его побега, а возможно, сразу же после рождения. После слов «он не мой сын». Что же теперь мне делать, Джур?… Как вернуть время вспять? Как притвориться, что всё хорошо? *** Кейл Хенитьюз почти всю жизнь обманывал себя. Хотя большую половину времени он не осознавал, что делает — это не оправдания. Оказывается, когда долго находишься наверху — падать будет гораздо больнее.  Иллюзия нормальности затуманила глаза. Пеленой застилала обзор и не давала увидеть суть. Всё это время в их семье ничего не было в порядке.  Кейл и сам не в порядке. Бутылка алкоголя словно приросла к руке. Кейл не помнит, когда в последний раз был трезв. С тех пор, как Роксу ушел и не вернулся, прошло больше пяти месяцев. Наверное, с тех пор он и не просыхает?  Да. Скорее всего. Не то чтобы Кейл считал дни.  В горле сушит. Иногда появляется желание осушить целый океан, но когда стакан с водой подносят к лицу, Кейл отворачивается и не пьет. Кажется, Граф стучал в дверь? Или ему показалось… В любом случае, он никого бы не впустил. Для лицемерных тварей дверь в его жизнь навсегда закрыта. Рон впервые не улыбается и ничего не говорит. Он молча меняет постельное белье и приносит новую, чистую одежду, чтобы переодеть упрямого подростка. У Кейла нет сил сопротивляться.  Кейл сворачивает губы в тонкую линию и снова отказывает отцу в визите. Слуга Графа, принесший конверт с чеком в пару миллионов золотых, глубоко кланяется и с кротким «я передам», уходит. Дверь закрывается. Больше никто не приходит. Нахрен мне нужны твои деньги, если ты не можешь вернуть мне брата? Он лежит на огромной кровати и смотрит в потолок. Сколько раз в детстве от скуки считал несуществующие трещины? Много. Где в это время пропадали его няни? Кейл не помнит. Скорее всего, тогда он сбегал от уроков обратно в спальню и прятался. Ха! И чем это отличается от того, что он делает сейчас? Кейл устал. Рону противно видеть его таким слабым. Думает ли он, что молодой господин пробил дно? Кейл готов поспорить на очередную бутылку вина, что так и есть. Рон считает его жалким. Старый слуга ничего не говорит, но Кейл чувствует его осуждение кожей. Старик не хочет, чтобы Кейл обмяк и скис. Весело было ему наблюдать за падением заносчивого придурка-господина? Да. Кейл думает, что это так. Когда закончится удушливое чувство апатии? Неужели Роксу жил с этим постоянно? Боже, теперь понятно, почему младший брат выглядел таким заебанным каждый раз. А Кейл-то думал, что дело в его врожденном покер-фэйсе и безразличии. Оказывается, проблема была в гнили этого дома. Да… Гниль прямо таки облепила весь этот тупой особняк.  Мерзко. Кого ты теперь будешь винить, Кейл? Себя? Конечно же нет! Ты ведь извинился перед Роксу за свою грубость, верно? Точно-точно. Те самые извинения, которые нихрена не изменили. Для Роксу ничего не поменялось. Все стало лишь хуже. Но ведь Кейл не знал про страдания брата! А если и знал бы, то его гордость, граничащая с гордыней, не позволила бы протянуть Роксу руку помощи и признать свою ошибку. Ха-ха… Тогда… Ты будешь винить отца? Того человека, кто назвал твоего брата «чужим» и «неправильным» при рождении? Это ведь твой отец скинул в канаву свою совесть, закрывая глаза на насилие в доме. Он знал. Старый подонок видел, как слуги мучили младенца, не давая ему еды и воды. Слышал, как пощечины жены раздавались за закрытыми дверями.  И ничего! Блять! Не сделал!  До самой смерти Джур тянул решение проблем со слугами. Только когда вторая жена оттянула его за уши, придурок соизволил уволить большинство работников.  Где были твои мозги, Кейл? У тебя ведь есть уши и глаза. Почему ты ничего не предпринял? Почему игнорировал? Ты знал, что даже в тринадцать лет над Роксу продолжались издевательства. Его не кормили по утрам. Его комнату и кабинет не убирали. Его еду травили вредными травами и солью. И ты хочешь сказать, что всё было нормально?  Кейл, ты слышишь себя?  Кейл, кого ты будешь винить? Себя? Отца? Может быть, мертвую мать? Мама, мама, какой ты все таки была стервой. Зачем надо было душить малыша Роксу перед служанкой? Ты правда думала, что об этом будет неизвестно до самого последнего? Правда думала, что все запомнят тебя невинной и святой? Джур была белой и пушистой. Она была плесенью. Отравилась любовью Дерута и заодно решила утащить в бездну своих сыновей. Заставила старшего сына послушать свои бредни во время приступов, а младшего и вовсе превратила в грушу для битья! Запудрила мозги себе и окружающим.  Чего ты добивалась, мам? Ворона каркнула за окном. Листья шелестят. Ветер воет. Доносится запах дождя.  Кейл ненавидит этот дом. Сгорело бы оно все синим пламенем. Из показаний Луизы, няни Роксу, стало известно, что покойная графиня душила и неоднократно пыталась выколоть ребенку глаза.  Анна, личная служанка, сказала, что младшему господину часто снятся кошмары. В последний раз, когда она общалась с ним, Роксу выглядел странно отстраненным. По расчетам Кейла именно в этот день он сбежал из дома. Из записей Кейл понял, что продуктов в западное крыло, где жил Роксу, не доставляли. На кухне повара могли отказать господину в еде или вовсе подкинуть испорченные блюда. Деньги, выделенные для Роксу, чудесным образом оказывались в карманах служанок. Травля продолжалась вплоть до его четырнадцатилетия. Старшая служанка молчала.  Черт! Ганс, помощник дворецкого, тоже ничего не собирался исправить. Лишь глазел на худощавое тело Роксу и отводил глаза.  К чему были эти жалостливые взгляды, если слуга не собирался помогать Роксу?  Будь его воля, Кейл приказал бы рыцарям выпороть каждого, кто причастен к издевательствам. Но рыцари заняты тем, что ищут Роксу по всему графству. Кейл не оставляет надежды, что они найдут. Черная брошь сломалась. Интересно, его можно будет как-то починить? Кейл уже жалеет о том, что психанул и кинул ее в стену. Кто же знал, что драгоценности такие хрупкие. С такого ужасного места любой бы бежал со всех ног по первой возможности. Может быть, даже хорошо, что Роксу сейчас здесь нет? С его рабочими мозгами деньги найти будет не трудно. Боже, Роксу, если ты сдохнешь в какой-нибудь подворотне — я тебя не прощу! Глаза болят. Голова мыслит не ясно. Горло сушит. Кейл поднял голову, только для того, чтобы увидеть вокруг горы бутылок и разбросанные по всей комнате вещи. Вещи, которые Роксу оставил позади. Черный браслет, сломанная брошь, книги, ручки… Аргх! Черт, где его лекарства?! Невыносимо горит тело. Это жар? Неужто снова заболел? Как ужасно. (Назойливый голос шептал, что он заслужил эту боль) — Рон! — крикнул парень в пустоту, — принеси мне что-нибудь от похмелья. Сейчас же. Старый дворецкий привычно появился из ниоткуда. В одной руке он держал две белые пилюли, в другой — бутылку с водой. Молча он поставил вещи на кровать и исчез, напоследок бросив презрительный взгляд. Кейл ничего на это не сказал. Дворецкий стал избегать Кейла после его ссоры с отцом. Но подростку плевать, потому что тот исправно выполняет приказы. Не думая ни о чем он принял таблетки и запил водой. С гудящими мыслями и беспокойным сердцем он наконец-то заснул… . . . Рутина Кейла не изменилась ни через год, ни через три года. Роксу все так же где-то далеко. Живой, здоровый, и наверное, счастливее, чем когда-либо раньше. Между Кейлом и взрослыми разразилась огромная пропасть. Парень не знает, как ее преодолеть. Он не знает, хочет ли этого вообще. Наследником графства стал Басен. Он упорно учится, чтобы в будущем занять пост Лорда земель.  Лили растет. Кейл присматривает за ней краем глаза, чтобы быть уверенным в ее безопасности. Он бы не хотел повторения истории с Роксу.  Виолан отстранена от него. После того, как слуги рассказали ей о том, что «Молодой Господин угрожал Графу ножом», женщина старалась убирать с обеденного стола острые предметы. Она предпочитала не оставаться с ним наедине.  А Кейл? Кейл приложит все усилия, чтобы продолжать жить как раньше.   Но он будет помнить. Помнить маленького мальчика с ожогом на руке.  Помнить бледное лицо с пустыми глазами и искусанными губами. Помнить черное сердце, окутанное ненавистью и злобой на весь мир. Кейл не забудет о своем младшем брате.