Глава 7. Стыд-то какой...

──.✦ Глава 7 ✦. ──

──.✦ Стыд-то какой… ✦. ──

      Лишь спустя месяц мучительных раздумий Озар наконец задался вопросом, почему он так и не забрал свою накидку из избы. Тяжёлые думы тяготили его душу, но он всё же решился отправиться в рощу тёплым летним вечером.       Весь этот месяц он пытался разобраться в себе, тщетно надеясь, что наваждение отступит, и он вновь обретёт душевный покой и единение с богами. Но тщетно. С каждым новым днём, с каждым новым взглядом на Ладу рядом с Драгоном в его сердце вспыхивала жгучая ревность, подобная пламени, пожирающему сухие ветви в костре.       Длинная лестница, ведущая к избе, показалась ему бесконечной. Но ещё больше его насторожило то, что дверь была приоткрыта. Сквозь проём пробивался тёплый свет свечи. Поднявшись по скрипучим деревянным ступеням, которые не отличались своей надёжностью, он замер на пороге, и на его лице появилась едва заметная, но искренняя улыбка.       Лада спала, уютно устроившись на полу. Рядом с ней, словно небрежно брошенный свидетель её занятий, лежал свиток, вероятно выпавший из ослабевших во сне рук. В этот момент она казалась такой беззащитной и прекрасной, что сердце Озара сжалось от нежности. А грела девушку чёрная накидка с красными узорами.       Озар подошёл ближе и поднял свиток из древестной бересты. К его удивлению она изучала про волхвов. Кто они, какие ритуалы могут проводить и вообще что из себя представляют. С немым вопросом во взгляде он стоял среди тишины, нарушаемой лишь шелестом засушенных трав оберегов да мерцанием единственной свечи. Его тень плясала на стенах, уставленных полками с глиняными табличками — немыми хранителями знаний, которые теперь казались лишь декорацией к тому, что происходило между ними.       Девушка, дремавшая, прислонившись к деревянной стене, словно почувствовала его присутствие, шевельнулась. Она открыла глаза и слегка вздрогнула, увидев мужчину в полумраке. — Озар? — её голос, пробивающийся сквозь сон, был хриплым и тихим, почти шёпотом. Она поправила спадающую на лицо прядь. — Не ожидала тебя увидеть. — Как и я тебя, — его ответ прозвучал также приглушённо, поглощённый мягким деревом и свитками вокруг.       Волхв медленно опустился на корточки перед ней, стараясь быть на одном уровне. Пыль веков тихо осела вокруг. Однако Лада неожиданно отпрянула, почувствовав себя в ловушке среди тесных четырёх стен. Вся её прежняя, тихая жизнь теперь казалась ей сном, а явью стали лишь те смутные, жгучие чувства, что разгорались в ней по ночам. Она ловила себя на мысли, как хочет, чтобы его руки косались её тела. Хотелось, очень сильно, чтобы он называл её своей. — О чём ты думаешь? — спросил Озар, наклоняясь чуть ближе. — Тебе нельзя о таком говорить, — на её губах промелькнула грустная, почти горькая усмешка. — Ты принадлежишь богам, их тайнам и этим табличкам… но не мне.       И тогда, словно бросая вызов и ему, и самим богам, Лада медленно протянула руку. Её пальцы дрогнули у ворота его простой холщовой рубахи, а затем аккуратно расстегнули пуговицу. Она коснулась его кожи там, где под ключицей темнело родимое пятно причудливой формы. От прикосновения её пальцев по телу Озара пробежала волна жара, сжигающая всё на своём пути. Он резко вздохнул, и мускулы на его животе непроизвольно напряглись. Воздух в хижине, пропитанный запахом глины и старости, вдруг зарядился напряжением. — Твоё клеймо… — прошептала она, и её голос звучал как заклинание, способное оживить мёртвые буквы на табличках. — Говорят, такие метки оставляют боги на тех, кого выбрали.       Её ладонь легла поверх пятна, ощущая под собой ровный, учащённый стук его сердца. Её слова повисли в воздухе, густые и сладкие, как мёд.       Озар замер. В его глазах, обычно таких отстранённых, бушевала буря. Вся его воля, все обещания, данные богам когда-то давно, рассыпались в прах под лёгким прикосновением её пальцев. Он принадлежал богам? Возможно. Но в этот миг он был её и был риск, что она его не отдаст обратно.       Он не сказал ни слова. Медленно, давая ей время отпрянуть, он поднял руку и коснулся её щеки. Кожа под его пальцами была прохладной и невероятно нежной. Большим пальцем он провёл по её скуле, ощущая лёгкую дрожь, пробежавшую по её телу. Его взгляд упал на женские розовые губы, приоткрытые от прерывистого дыхания. Расстояние между ними растворилось, стало невыносимым и в то же время единственно возможным.       Их губы встретились не в яростном порыве, а в бесконечном, томительном вопросе. Это был не захват, а исследование. Её губы были мягче, чем лепестки утреннего цветка, и сладки, как запретный плод. Он чувствовал вкус её страха, её желания, её грусти — всё это смешалось в одном долгом, безмолвном поцелуе. Её рука соскользнула с мужской груди и обвила его шею, вцепившись в тёмные волосы, притягивая его ближе, как будто боялась, что он вот-вот исчезнет.       Озар забыл о богах, о времени, о долге. Существовала только она. Её дыхание, ставшее его дыханием. Её сердцебиение, отзывающееся в его груди. Этот поцелуй был началом чего-то нового. И он уже знал, что за него придётся заплатить неизмеримо высокую цену. Но отступать? Низачто.       Их долгий поцелуй прервался. Его губы мягко оторвались от её губ и принялись исследовать её лицо, шею. Лада зажмурилась, погружаясь в новые ощущения, её собственные руки беспомощно вцепились в складки его рубахи. — Доверься мне, — его шёпот обжёг её кожу у самого уха.       Его пальцы, ловкие и умелые, с новой, неторопливой уверенностью нашли завязки сорочки. Он не рвал ткань, а медленно развязал узел за узлом. Лёгкая натуральная с лёгким шорохом расступилась, обнажая её грудь. Холодный воздух коснулся кожи, и соски напряглись. Озар замер на мгновение, любуясь ею. — Такой прекрасной ты мне даже не снилась, — прошептал он, и его губы, тёплые и влажные, сомкнулись вокруг одного из её сосков.       Лада ахнула, её тело выгнулось в мощной судороге. Острая, сладкая волна пронзила её. Его язык работал вокруг соска, то лаская, то слегка покусывая, заставляя её стонать и впиваться пальцами в его волосы.       Пока его рот был занят одной грудью, его пальцы нашли другую. Большой палец принялся выписывать нежные круги вокруг ареолы, прежде чем перейти к самому соску, лёгкими, щекочущими движениями. Она металась под ним, полностью отдавшись на волю новых, ослепительных ощущений. Внутри неё всё замирало и сжималось в сладком ожидании. — Озар… — её голос сорвался на высокий, жалобный стон.       Он переключился на другую грудь, отдавая ей такое же пристальное внимание. Его свободная рука тем временем скользнула вниз, по её дрожащему животу, чуть задержавшись на тёплой коже ниже пупка. Его пальцы ласково провели по линии лобка, лишь слегка, мимолётно коснувшись самого чувствительного места, уже влажного от желания.       Лада закричала в его плечо, когда его палец, наконец, коснулся её клитора. Он не спешил, ограничиваясь медленными, гипнотическими кругами, изучая её реакцию. Каждое движение было точным и знающим. — Вот тут? — он дышал ей в шею, а его палец продолжал свои движения. — Тебе нравится вот так?       Она могла только кивать, потеряв дар речи, её бёдра сами начали двигаться в такт его руке, ища большего давления, большей полноты ощущений. Мир сузился до тёмной комнаты, до его рук и рта, выжимающих из неё всё новые и новые звуки и волны нарастающего наслаждения. Его палец продолжал свои неспешные, точные круги, и с каждым движением напряжение внизу её живота нарастало, становясь всё более властным и требовательным. Лада уже не могла лежать неподвижно — её бёдра сами собой двигались навстречу его руке, в такт этим сладким, сводящим с ума прикосновениям. — Озар… пожалуйста… — её собственный голос прозвучал для неё чужим — хриплым, полным непереносимого томления.       Он понял её немую мольбу. Его палец, скользкий от её влаги, перестал кружить и мягко, но уверенно вошёл в неё. Лада вздрогнула от нового, непривычного ощущения полноты. Не было боли, только глубокая, проникающая нежность и нарастающее внутреннее давление. — Хорошо? — он спросил шёпотом, заглядывая в её глаза, и сам замер, не двигаясь, давая ей привыкнуть.       Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и её внутренние мышцы непроизвольно сжали его палец. Он медленно начал двигать им, неглубоко и плавно, и каждый его уход и возвращение рождали в ней новые вспышки тепла.       Потом он добавил второй палец. Наполнение стало почти болезненным, но лишь на мгновение, и тут же сменилось новым, ещё более острым чувством. Его ладонь мягко надавила на неё снаружи, усиливая ощущения, а большой палец нашёл её клитор и снова принялся за свою нежную, методичную работу.       Внутри Лады всё стало упругим и горячим. Странное, тёплое давление копилось где-то в самой глубине, нарастая с каждым движением его руки. Её дыхание стало частым и поверхностным, в ушах зазвенело. Она уже не слышала своих стонов.       И тогда это случилось. Внутри неё что-то перевернулось, и её тело затряслось в мощных, неконтролируемых конвульсиях. Волна удовольствия, острая и ослепительная, накатила на неё, смывая все мысли, всю реальность. Она закричала, вцепившись ему в руку, её ноги напряглись и задрожали.       Озар не останавливался, мягко продлевая её наслаждение, пока последние отголоски не отступили, оставив её полностью опустошённой, влажной и безвольной на прохладном полу. — Мне очень сложно остановится, но на сегодня с тебя хватит.       Озар оставил мимолётный поцелуй на женских губах и лёг рядом, накрыв девушку краем накидки. Как бы его не опьяняла, словно медовуха, женская фигура, такая хрупкая и прекрасная. Женская грудь, к которой вновь и вновь он хотел припадать губами, но становилось холодно. — Стыд-то какой… Что я скажу родителям?       Девушка закрыла лицо руками. Озар приподнялся на локте и нежно улыбаясь взял женскую ладонь в свою и стал покрывать её короткими поцелуями. Она была так смущенна, даже непонимая, что ничего непопровимого он не сделал. — Ничего не говори. И это не стыдно получить удовольствие от любящего тебя человека. Ты станешь моей женой и мы станем едины по-настоящему.       Неожиданно Лада звонко рассмеялась и взглянула на своего первого в жизни мужчину. — Ты скольким девушкам говорил это до меня? — женские слова были полны горечи, такой неестественной после звонкого смеха — Ты не мой и никогда моим не станешь. Избегал меня месяц. Мне было хорошо, ты получил чего хотел, но я не Леля и я не Мила — я не буду за тобой бегать и докучать.       Озар понимал, что она имеет в виду. Минута, две — он не знал, как ответить. Лада села на колени, и её движения были резким вызовом самой себе. Она принялась переплетать волосы, собирая их в тугую косу и с силой вплетая голубую ленту, будто пытаясь собрать воедино не только пряди, но и свои распадающиеся чувства.       И всё это время она сидела перед ним, не пытаясь прикрыть наготу. Грудь, о которой она с таким стыдом говорила, была открыта, кожа покрылась мурашками от прохлады в комнате и от его пристального взгляда. Этот контраст — гордое, почти дерзкое обнажение и полные смятения глаза — сводил Озара с ума. Она была так беззащитна и так сильна в эту минуту одновременно.       Он тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу, словно сбрасывал усталость и всё, что было до этого момента. — До тебя… — его голос прозвучал тихо, без привычной уверенности. Он поправился, сев прямо, чтобы встретиться с ней взглядом, стараясь смотреть только в её глаза. — До тебя не было никаких «остановок». Не было ничего… важного. Ничего, о чём стоило бы говорить или помнить. Это было просто… мимо. Как ветер.       Он видел, как вздрогнули её плечи, но она не отводила взгляд, продолжая вплетать ленту. — А сейчас… — его голос окреп. — Сейчас ты сидишь здесь. Передо мной. И Боги свидетели моих слов — Лада, все мои мысли были заняты тобой. И избегал я тебя, да, потому что я не сдерживаюсь. Рядом с тобой я полностью теряю контроль. — Ты хочешь сказать?.. — женские руки обмякли, а коса которую так усердно она заплетала, распустилась. — Я хочу сказать, что я не мыслю свою жизнь без тебя. Вот и всё. Теперь сама решай — ты моё спасение или погибель.       Лада замерла. Она совершенно не ожидала такого потока чувств от человека, который занимал её думы последнее время. От человека, которого жаждала видеть каждый день. Закусив губу, девушка старалась не смотреть в мужские тёмные и глубокие глаза, чтобы он не увидел смятения в её глазах. — Я могу тебе верить? — спросила Лада почти шёпотом. — Я заслужу твоё доверие своими поступками. Иди сюда.       Волхв раскрыл руки, приглашая её в объятия. Лада, хоть и неуверенно, но прижалась к груди Озара. Рядом с ним было так хорошо, и в миг она почувствовала долгожданное спокойствие. Стыд пропал, напротив — она вновь хотела ощутить все эти чувства. Совсем недавно она была на пике удовольствия не только от того, как это делал Озар, но и оттого, что это делал именно он.       Мужчина крепко прижимал девушку к себе, неспеша поглаживая свою драгоценность по волосам. Прижимал ближе так сильно, словно хотел впустить её в себя, раствориться в её присутствии. Его руки, привыкшие к древним ритуалам и таинствам, теперь дрожали от нежности, касаясь её спины.       Озар не привык, что девушка, кто бы она ни была, находится с ним и просто обнимает. В его жизни было много одиночества, много тайн и секретов, но никогда — такой искренней близости. Его сердце билось неровно, словно пытаясь приспособиться к новому ритму, заданному присутствием Лады.       А Лада… Как бы объяснить? Она совсем не такая, как другие. В её душе жила потребность в настоящих чувствах, в искренности, в той глубине эмоций, которую не купишь и не продашь. Она ждала любви — чистой, настоящей, той, что приходит однажды и остаётся навсегда. В этот момент время словно остановилось. Они оба растворялись друг в друге, забыв обо всём на свете. Озар чувствовал, как тает его сердце, как рушатся все барьеры, возведённые годами одиночества. А Лада, она просто знала, что нашла то, чего совсем не искала.