Часть 12

Чёрная машина резко въехала на территорию заброшенного железнодорожного депо, поднимая столб пыли гравийной дороги и мелких искрящихся камней. В воздухе витал свежий аромат мокрой травы, будто старался перебить густой запах железа и масляных пятен, растёкшихся по земле. Где-то с навеса тихо постукивала дождевая капель, отбивая неровный ритм по гнилой жести. Ржавые ворота скрипели на ветру, громыхая толстой цепью, которая билась о сетку забора. Лишь одно напоминало о том, что это место не так заброшено, как могло показаться на первый взгляд — стальной знак, прикрученный несколькими болтами к забору: «Частная собственность. Посторонним вход воспрещён.» Знак раскачивался туда-сюда, как маятник, приглушённо брякая при каждом взмахе. Здесь же, на бетонной платформе, стояли несколько неприметных запылённых микроавтобусов с тонированными стёклами. Двигатель одного из них, с выцветшей, облупленной наклейкой службы доставки, которой уже несколько лет не существовало, работал на холостом ходу. Из выхлопной трубы тянулся тонкий серый дым, растворяясь в сыром воздухе. Хван вышел из машины, слишком резко хлопнув дверью. Ворона, сидевшая на ближайшем дереве, испуганно гаркнула, взмывая в воздух. Парень лениво обернулся и замер, провожая взглядом силуэт птицы. Гравий под ногами зашуршал. Хёнджин втянул носом прохладный воздух и медленно двинулся ко входу в ангар. Солнце близилось к закату, окрашивая горизонт выцветшим оранжевым маревом. Тени стелились по земле, ломались на выступах и щербинах бетона, расплывались под последними лучами солнца, пока окончательно не сливались с пространством, чтобы снова всплыть при искусственном освещении. Железная дверь ангара противно скрипит, когда парень заходит внутрь. Здесь было гораздо теплее, чем снаружи. И причиной тому — несколько гудящих обогревателей, чьи раскалённые нити светились гипнотизирующим красным светом. Неровный жар заставлял воздух вокруг подрагивать, как над костром. Стальной корпус с облупившейся краской потрескивал от напряжения, готовый вот-вот взорваться или развалиться на части. Первым, кто обернулся на вход, был Крис. — Вау, это что кэжуал-фрайдей? Или новая униформа? — присвистнул он, обратив внимание на внешний вид своего начальника. — А почему нам не сказал? Я бы тоже тогда надел шерстяное пальто, чтобы соответствовать. Ян Чонин, склонившийся над столом с развёрнутой картой, отрывается от планшета, на секунду задерживает свой оценивающий взгляд на боссе, затем возвращается к планшету. — Босс просто пытается соответствовать моде. Не всегда же быть суровым главой мафии, затянутым в костюм тройку. — Нет, — Крис поднимает руки в оборонительном жесте, — ничего не хотим сказать. Свитер милый. Возможно, ты просто решил морально разоружить нашего любителя жареной курочки и таким способом развязать ему язык? Ян Чонин прыснул от смеха, прикрываясь планшетом. Хёнджин долго молчит, смотрит на них обоих с тем самым выражением «как же вы меня бесите», затем снимает пальто, небрежно бросая его на диван. — Если хоть один из вас произнесёт слово «свитер» до конца задания — я вас в нём же и закопаю. Он отходит от стола к металлическим шкафам, выстроенным вдоль дальней стены, и открывает один из них. Дверца распахивается с глухим звоном, ударяясь о соседний шкафчик. Стягивает свитер через голову, затем надевает чёрную водолазку с высоким горлом. Бронежилет приятной тяжестью оседает на его плечах, обхватывает плотной тканью рёбра. Его пальцы двигаются чётко, без суеты и спешки. Резкими, сотню раз отточенными, движениями. Хёнджин берёт с полки пистолет, который закинул туда в прошлую их вылазку, добирает ещё пару обойм в нагрудные карманы бронежилета. Пистолет скользит внутрь кобуры почти бесшумно до характерного щелчка. Крис, улыбнувшись, кладёт ладонь на край стола, слегка наклоняясь вперёд и что-то чертит маркером на раскинутой бумажной карте. Рядом лежат несколько листов с планами местности, распечатки с разметками, несколько папок без подписи, поверх которых лежат два пистолета. Чуть дальше — открытая пачка сигарет, в которую кто-то воткнул зажигалку, и бумажный стаканчик с давно остывшим кофе, оставившим на бумаге коричневое кольцо. Ян Чонин, пододвинув несколько мониторов закреплённых на переносной стойке, проверяя их подключение, шепчет в его сторону. — Так и запишем: свитер это триггер, вызывающий агрессивную реакцию, вероятная причина которой — женщина. Крис поднимает на секретаря свой взгляд. — Не какая-то женщина, а вполне себе конкретная. — Госпожа Шин… — неуверенно продолжает Ян. — Госпожа Шин, — соглашаясь кивает Крис. Ян едва заметно улыбается. — Так, ближе к делу. — Хван проверяет магазин пистолета, убирая последний в кобуру, подходя ближе к столу. — Что с любителем жареной курочки? Он сказал где именно флэшка? — Нет, молчит. Возможно и не знает ни черта. Крис в один момент стал серьёзным. — Чушь, он знает куда больше, потому что левая шестёрка не получила бы доступ к трекингу входящего потока по теневой бухгалтерии издательства и приказ об убийстве хирурга. В это мало кого можно посвятить, разве что приближённых. В помещение вошёл Хан с ноутбуком в руках. Хёнджин мысленно отметил, что этот ноутбук точно сросся с ним. Если он и спит с ним в обнимку — Хёнджин не удивится. — Ты что-то раскопал? — он бросает взгляд через плечо на хакера. — Так как у нас появился его телефон, я покопался в нём, отследил всю активность. Трекинг, резервные чаты, данные с вай-фай точек… — Хан вздохнул, — Всё бестолку. Информацию стёрли. Я могу попытаться восстановить, но займёт много времени и не факт, что получится. Хван недовольно цокнул языком. — Что ж, придётся выбить информацию напрямую из источника, — Хёнджин резко разворачивается к двери в коридор, — Ян и Хан — собирайтесь, Крис — со мной. Они выходят из общей комнаты, двигаясь по тёмному коридору. — Что будем делать? — буднично спрашивает Крис. — То же, что и всегда — пустим ток по венам, — Хёнджин широко улыбается, смотря на напарника. — Боже, не улыбайся ты так, выглядишь как маньяк, честное слово. — Парня передёрнуло. — Свитер лучше бы оставил… Для контраста. — Я тебе такой же подарю на день рождения. И только попробуй не надеть. То, что в этом железнодорожном депо был подвал не было какой-то новостью. Многочисленные подземные помещения использовали в качестве складов для токарных станков или архива для бухгалтерских книг, чертежей, маршрутов поездов, а также в качестве электрощитовой с многочисленными силовыми кабелями, трансформаторами, поэтому оголённые провода и потёки воды не были чем-то из ряда вон выходящим, наоборот, это было в порядке вещей. Но теперь это место было пропитано кровью, насилием и секретами. Здесь тёмные стороны мафии становились ещё темнее и жёстче. Запах старого влажного бетона бил в нос своей затхлостью. Ржавые пятна тут и там проскакивали за бесконечными трубами. Провода тянулись по потолку и стенам, как жёсткие корни деревьев в индустриальных джунглях мёртвого города; сплетались воедино и снова разделялись, уходя в никуда. Мокрые пятна от капающей воды, казалось, не высохнут никогда. В небольшой запертой комнате отзвук шагов, доносившихся из коридора, вторил миганию люминесцентной лампы, висящей под потолком. Дребезжащая, желтоватая, вот-вот перегорит. Мужчина, привязанный к деревянному стулу, поднял голову и прислушался. Глухие неразборчивые разговоры, шелест осыпающейся штукатурки. Он здесь уже несколько часов, сидит привязанный к этому чёртовому стулу, ждущий непонятно чего. Перед ним — ничего. Как и сзади, и по бокам. Пустая комната, за исключением какого-то мусора, разбросанного по полу, и раковины с краном из которого монотонно капает вода. За эти бесконечные часы она стала раздражать. Его пальцы дрожат, лицо в поте и следах от ударов. Свет от лампочки почти ничего не освещает, только даёт ложное ощущение безопасности. На свету лучше, чем в тени. Крис следует за Хёнджином. Он идёт не совсем рядом, а чуть поодаль. Ему не нравятся такие места. Они цепляются за штанины словно ядовитый плющ — отравляя — заставляя замедлиться, остаться. Тянут к полу, к воспоминаниям, которые давно должны были сгнить. Душат своей атмосферой. Это место его зеркало, в которое он смотрит с ненавистью. И которое смотрит на него в ответ. Без глаз. Без рта. Просто смотрит ему бездной прямо в душу, выворачивая наизнанку. Крис сжимает ладонь в кулак. Ногти до боли впиваются в мягкую плоть. Он — подавленная истерика на грани нервного срыва. Бьёт, чтобы забыть, что когда-то был тем, кого били. Он знал, как наносить удары. Но не знал, как дышать после. — Молчишь, как в первый раз. Снова вспоминаешь? Крис вздрагивает, вырываемый из размышлений голосом Хёнджина, затем кивает. — Почему ты каждый раз зовёшь меня сюда? Его глухой голос прозвучал почти без эмоций. Хёнджин замирает, медленно оборачиваясь к Бану и встречаясь с ним взглядом. — Ты стал тем, кого презирал и ненавидел. Но в отличие от них, ты не забыл, каково быть тем, кто сидит на этом стуле. И это делает тебя опасным. Крис выдыхает. — Превращаешь недостаток в достоинство? — Это не недостаток. Это человечность. Хёнджин продолжает идти. Крис нервно трёт лоб и тряхнув плечами, продолжает следовать за боссом. Человечность. Слова Хёнджина оседают где-то глубоко, туда, где копошатся воспоминания. Человечность. Он не хотел бы понимать, о чём речь. Хотел бы смеяться, как те, кто били. Но он помнит. Был ли в этом ужас? Или спасение? Возможно, Хёнджин прав: только помня о прошлом, признав свою боль и позволяя себе чувствовать её снова и снова, он не давал себе погрязнуть в саморазрушении. Не позволял утонуть в жестокости. Боль была его противовесом. Дверь комнаты открывается с громким лязгом и Хван первым заходит внутрь. Крис заходит следом, закрывая дверь. Он останавливается у стены, молча прислонившись к ней спиной. Пальцы машинально сжимаются в кулаки и разжимаются с громким хрустом суставов. В глухой тишине хруст звучит невыносимо. Мужчина, сидящий на стуле в центре комнаты, тяжело сглатывает, медленно поднимает глаза, оглядывая вошедших. Хван стоит прямо перед ним, нависая угрожающей тенью. Улыбка на его лице тёплая с оттенком дружелюбности, только вот лживая насквозь. — Как думаешь, сколько стоит твоя жизнь? — Хёнджин спрашивает спокойно, словно о погоде за окном. — Сколько бы ни стоила… — Мужчина хрипло усмехнулся, прищурившись. — Ожидал увидеть не меня? — Хван вопросительно поднял бровь. — Не рассчитывал на такого гостя, жаль стул тебе не предложу и чая не налью. Он закашлялся. Разбитая губа дала о себе знать и маленькая капля крови скатилась на подбородок. — Язвишь? Значит хочешь жить. Мне нравится, — Хёнджин кивнул. — Тогда, есть два варианта. Первый — ты добровольно рассказываешь местонахождение флэшки, которую выкрал из дома хирурга, и у тебя появляется шанс добраться до дома живым. Второй — я выбиваю из тебя её местонахождение, но шансы добраться до дома живым стремятся к нулю. Что выбираешь? Мужчина сдавленно рассмеялся. — Живым? От тебя? — он выплюнул слова, его голос дрогнул. — Можешь врать мне, но себе-то хотя бы не ври. Из подвалов не выходят живыми. — Эх, быстро же ты меня раскусил… — Хёнджин прикусил язык, слегка улыбаясь. — Ты прав — живым отсюда не выйти. Будем честны. Поэтому вопрос стоит по-другому — сколько боли ты готов принять до того, как скажешь всё, что меня интересует? Мужчина напрягся и снова закашлялся. — Ты приближённый к Со Вону, поэтому тебя обучали, как не расколоться после сломанного носа или пальца, — Хёнджин продолжил. — Поэтому, я не буду ломать тебе пальцы одним за другим, задавая один и тот же вопрос. Мы перейдём сразу к самому интересному. Он сделал паузу, смотря на мужчину, наслаждаясь тягучей тишиной, что заполнила пространство. Затем кивнул Крису. Последний молча вышел за дверь, чтобы через минуту войти с небольшой тележкой. Колёса поскрипывают, пока Крис катит тележку ближе, останавливая её напротив стула. На верхнем ярусе стоит аккумулятор, тускло мигая зелёной лампочкой. — Когда я включу ток, твой мозг не поймёт, что происходит. Потом ты потеряешь ориентацию в пространстве, возможно, временно ослепнешь, — Хван лениво перечислял варианты происходящего. — Это будет неприятно, больно, страшно. Потоотделение нельзя контролировать, поэтому твой пот, покрывающий всё тело, отличный проводник для тока. Он сделал шаг вперёд, наклоняясь, чтобы мужчина полностью ощутил его присутствие. — Паника — отличный двигатель процесса. Ты начнёшь задыхаться, как только пот начнёт испаряться, — он сделал паузу. — Ты не будешь понимать, где заканчивается боль и начинается сознание. Не будешь понимать где начало, а где конец. Ты не хочешь умолять меня о смерти, но начнёшь. Хёнджин поднялся и снова посмотрел на мужчину. Губы растянулись в полуулыбке, ни разу не дружелюбной. Это была та самая улыбка главы мафии — охотника — ждущего, когда его добыча поймёт, что она в ловушке. Крис молча подошёл к аккумулятору и щёлкнул переключателем. Отойдя в сторону, он снова прислонился к стене. Раздался тихий треск, затем гудение. Звякнули металлические зажимы. Провода, чёрными змеями струились от аккумулятора до пола. Напряжение в воздухе стало гнетущим. Мужчина на стуле сглотнул, но не смог выдавить ни слова. В его глазах появился тот самый страх, который знал Хёнджин и которого он добивался. Хван отошёл к тележке и поднял зажимы. Вернувшись к мужчине, он остановился прямо перед ним, почти касаясь лица. Он провёл взглядом от его пальцев, связанных запястий, до глаз. Хёнджин знал — в мире есть только два типа людей — те, кто ломаются и те, кто ломают. Те, кто чертят линии и те, кто их переступает. Хван выжидающе смотрел ему в глаза. Сломается или будет противостоять? — Мой вопрос всё тот же, — Хёнджин не спешил, давая мужчине время подумать. Чем больше они молчали, тем острее ощущалось напряжение. Давление, исходящее от него, становилось почти физическим. — Где флэшка? Мужчина вздрогнул, когда один из зажимов защёлкнулся на его пальце. Аккумулятор нетерпеливо затрещал. Лицо побледнело от ужаса, но он молчал, стиснув зубы, словно готовясь к худшему. Хван рывком повернулся к аккумулятору, щёлкая рычажком. Короткая вспышка и мужчину подбрасывает на стуле, как куклу, когда электрический разряд прошёлся по его телу. Из груди вырвался пронзительный крик. Крис, стоящий у стены, едва заметно поморщился. Хёнджин выключил ток. Тело на стуле ещё раз дёргается, затем обмякает, тяжело оседая. — Твой ответ? — склоняясь над мужчиной, произносит он, глядя в глаза с ледяным спокойствием. Мужчина глухо стонет, пытаясь прийти в себя. Взмокшие волосы липнут ко лбу и щекам. Хёнджин потянул руку к аккумулятору. — Стой… Я… Я скажу, — его голос дрожал. — Особняк Пак Со Вона в Канвондо. Хван вернулся, подошёл ближе, нажал на зажим, раскрывая его и, дождавшись, когда мужчина выдохнет — отпустил, возвращаясь тот на место. — Где именно? — спросил он тихим, но угрожающим тоном. — В кабинете… В кабинете есть сейф, он за книжным стеллажом. Кнопка за одной из книг. Но как открыть сейф, я… я не знаю. Она знает. — Мужчина с трудом дышал, задыхаясь в своих словах. — Кто она? — Служанка. Её зовут Кадо. У неё чёрные длинные волосы, в косу заплетены. Только ей было позволено находиться там. — Комбинация? — Я… Я не знаю, — его глаза заметались. — Она знает. Хёнджин медленно отходит к аккумулятору. Смотрит на выключатель. — Я сказал всё! Всё, что знал! — мужчина в панике визжит ему в спину. Хёнджин нажимает на кнопку. Зелёный индикатор тухнет. — Твоя жизнь не стоит ничего, — развернувшись, он смотрит прямо ему в глаза. — За информацию — спасибо. А за убийство моего хирурга — нет. Глаза мужчины расширились от шока. — У каждого действия есть последствия и цена, которую ты готов заплатить. Хёнджин тянется к пистолету в кобуре. Мужчина всхлипывает. Всё, что в нём оставалось это страх: концентрированный, разложенный по слоям, выпавший в осадок. Вязкий, прилипший к стенкам изнутри, не поддающийся нейтрализации. Не осталось ничего. Ни дерзости, ни воли, ни смысла жизни. Пуля входит чуть выше переносицы. Тело отклоняется назад на мгновение теряя равновесие, а затем замирает. Словно поставленное на паузу. Кровь, тонкой струйкой стекает по крылу носа, изгибается по щеке, оставляя чёткий, блестящий след. Густыми каплями срывается с подбородка, падая на бетонный пол, разбиваясь в брызги. Хёнджин молча наблюдал за стекающей кровью на мёртвом теле. Он не испытывал ни сожаления, ни удовлетворения. Только глухое, скребущее ощущение бесконечного повторения. От того, как всё снова одинаково. Как легко люди падают. Предают. Как бессмысленно долго стекает кровь, оставляя после себя лишь пустоту. — А если он соврал? Подал голос Крис. — Если соврал — ты бы не дал мне всадить пулю ему в лоб. Крис хмыкает. Это правда.

***

— Ян, уберите тело. Хёнджин отдаёт приказ, как только они с Крисом переступают порог общего помещения. Крис разваливается на диване, в то время как Хван подходит к столу рассматривая карту. — Вы быстро. Что произошло? — голос Яна звучит с интересом. — Я даже не нужен был. Босс решил всю грязную работу сделать сам, — Крис шумно выдыхает и вытянув ноги, вальяжно закидывает руки за голову, смотря в потолок. — Пак каких-то слабаков в близком кругу держит. Всего один удар тока и тот раскололся. — Хёнджин цокает языком. — Ты звучишь недовольным, — секретарь склоняет голову на бок, заглядывая боссу в лицо, интересуясь такой реакцией. — Нет, просто ожидал другого, — он выдыхает. — Если слишком легко, то это ловушка. А это было слишком легко. — Или он всё же воспринял твои слова серьёзно и решил не терпеть боль перед смертью, — из-за спины отозвался Крис. Хёнджин не отвечает на реплику Криса. Несколько минут молча разглядывает карту, разложенную на столе, затем переводит взгляд на мониторы — и только после этого начинает говорить. — Ян, и собери потом всех, пора рассказать план. Секретарь кивает и скрывается за дверью ангара. Хан, тем временем, садится на диван к Крису в ожидании брифинга. — Итак, цель на сегодня — особняк Пак Со Вона, — Хёнджин щелкает пультом, направив его на мониторы. Его самого там не будет, но его подчинённые знают, что делать в случае непредвиденного нападения. Мы туда идём забрать то, что принадлежит нам, поэтому любая агрессия сопровождается ответной агрессией. За прикрытие отвечает группа во главе с секретарём Яном, координация и связь на Хане. Две группы нападения: первая во главе со мной, вторая во главе с Крисом. На мониторах позади парня показались списки команд. Хёнджин продолжил. — У каждой группы по два основных канала связи: ваша группа и общий канал. Связь не прерывать. Никакой самодеятельности. Хан выключит камеры только на тот момент, когда мы зайдём и зачистим комнату безопасности. Дальше камеры вырубаем по классике. Он перевёл взгляд на своих людей. — Мы не мародёры, поэтому тащить всё, что плохо лежит или блестит не стоит. Иначе оставлю прямо там. Мы входим. Берём то, зачем пришли. И уходим. Всё понятно? Эхом отозвалось громкое «да» на его вопрос. — Отлично. Проверьте экипировку и оружие, через пятнадцать минут выдвигаемся. Люди Хёнджина последовали на выход, когда он сам развернулся обратно к мониторам. — Теперь брифинг для нас? — Хан поднялся с дивана, подходя ближе. — Да, — кивнул Хёнджин. — Я не сказал о двух вещах. Во-первых, нам нужна девушка по имени Кадо. Волосы чёрные, обычно заплетены в косу. Она нужна живой, потому что знает пароль от сейфа. Во-вторых... Хан, что по пресс-конференции Со Вона? — он повернулся к нему, прервав собственную мысль. — Началась. Госпожа Шин появилась на камерах в сопровождении мужчины, её коллеги — Со Чанбина — спортивного журналиста, — хакер щёлкнул пальцами по тачпаду своего ноутбука. — Господин Ли Минхо отсутствует. Хван кивнул. — А это во-вторых. Полиция тоже что-то задумала насчёт Пак Со Вона. Не отрицаю, что они могут внезапно появиться в особняке. Так что будьте бдительнее. Увидите Минхо на территории — сразу доложить мне. Используйте наш личный канал связи. — Минхо и полиция? — Крис выгнул бровь в сомнительном жесте. — Да. На него есть засекреченное дело в полиции с ограниченным доступом. Сынмин ничем помочь не смог, а вот Хан — да. Минхо вынуждено работает на полицию. Если его нет на пресс-конференции это означает, что он на задании. И поэтому я ожидаю их появления. Его разумеется не трогаем. Если сильно мешается — вырубите, закиньте в безопасное место. Все трое подчинённых синхронно кивнули. — А я догадывался, что это парень не так прост, особенно, когда ему нужна была информация по финансовым документам издательства. Он передал её в полицию, — в глазах Криса мелькнула искра осознания. — Именно, — согласился Хёнджин, — но если полиция села на хвост Пак Со Вону. А это очень даже вероятно. То нам следует быть осторожными, иначе на хвост сядут уже нам. Хван вскидывает запястье, смотря на часы. Время вышло. Пора ехать.

***

Машины останавливаются одна за одной, почти синхронно в разных точках, следуя плану. Темнота поглотила всё вокруг за исключением территории особняка. Уличные фонари освещали дорожки, ведущие к дому; изгиб кованых перил и верхушки идеально подстриженных деревьев. Двухэтажный, облицованный серым камнем, с резными колоннами и панорамными окнами открытых балконов, он величественно возвышался над участком. Ветер едва ощутимо колыхал шторы, частично прикрывающие арки балконов. По одной из стен струились длинные лианы, цепляясь за каждую крохотную неровность в каменном покрытии. Недалеко от особняка расположился бассейн с крытой террасой, вдоль которого высажены туи. Освещение территории удачно оставляло широкие тёмные полосы — идеальные слепые зоны. Хёнджин выходит из машины первым и сразу ныряет в тень. Он скользит взглядом по территории и щёлкает гарнитурой. — Отряд ATE на месте. Готовность? Его напряжённый голос звучит в ушах каждого из мафии. — Отряд GIANT готов, — раздался уверенный голос Криса. — Отряд ROCK-STAR на позиции. Отключение электричества по команде, — отозвался Хан. — Отряд ODDINARY на точке. Голос секретаря Яна звучит как всегда сдержанно и успокаивающе, будто не он сейчас стоял со снайперской винтовкой в руках, смотря в оптический прицел, будучи готовым в любую минуту спустить курок. — Как только Хан отключает электричество мы сразу входим. ATE — южное крыло, GIANT и ROCK-STAR восточное, по направлению ко мне, ODDINARY — периметр. Начали. Хан развернулся к ноутбуку, лежащему на сидении фургона и запустил несколько команд. Монитор мигнул и запустил отсчёт. Хакер закрыл ноутбук и кивнув отряду, приготовился. Пауза. Все четыре отряда напряжены. Через десять бесконечных секунды все фонари на территории одномоментно гаснут. Особняк тонет в темноте. Гаснут световые акценты на колоннах, терраса проваливается прямо в густую темень, статуи в саду теряют очертания, становясь призрачными силуэтами. Единственным светом, что освещает этот момент была луна, только взошедшая на небо. Слабый, тонкий луч бликуя на водной глади бассейна, коснулся фасада, скользнув по выступающему балкону второго этажа, задержался на крыше, разлившись по формованному металлу, серебряной ртутью. Хёнджин идёт вперёд. За ним многочисленными тенями следует отряд. Они двигались быстро и молча. Словно призраки, они рассыпались вдоль стен, перекатываясь от укрытия к укрытию. Раздались первые выстрелы, громкий звук тут же съедался глушителями. Мафия зачищала периметр. — Мы внутри. Комната охраны — чисто. Из наушника донёсся сухой голос Криса. — Принято, — коротко бросил Хёнджин. В другом конце особняка тепловизор Хана ловит большое скопление людей в гараже. Хан даёт знак рукой — рассредоточиться. Один из бойцов скользит вдоль стены, второй замирает у трубы, несколько прикрывают спину. Хакер вытаскивает светошумовую гранату, поднимает три пальца вверх — отсчёт. Три. Два. Один. Бросок. Граната описывает дугу и исчезает за поворотом. Хлопок. Резкий свет. Крики. Через полсекунды Хан с частью отряда влетает в гараж. Выстрелы короткие, точные, по два патрона. Раздаются крики, маты. Кто-то бежит. Один охранник падает замертво, не успев даже увидеть нападавших, второй, схватив автомат, дал очередь наугад — пули летят всюду — бетон, стёкла, ворота, проносятся совсем рядом, свистят над ухом. Хан занимает позицию за машиной и точными выстрелами сносит двоих. Он слышит шипение где-то рядом. Одного из его отряда зацепило. Слышится топот откуда-то сбоку. Для Хана это слепая зона. Высунуться из укрытия — получить пулю в лоб. — Трое на одиннадцать часов. Не могу снять, — говорит вполголоса. — Слышу. Я сниму, — отвечает один из бойцов. Раздаётся крик и снова выстрелы. Тихие — с глушителями и громкие — людей Со Вона. Хан меняет позицию. Оказываясь за спиной у вошедших. Хакер резко уходит в подкат, стреляет снизу. Два выстрела в спину. Контрольный в голову. Второго из вошедших сняли. Третий открыл огонь вслепую. Хан и ещё несколько бойцов легли на пол. Пули прошили стену позади. Посыпался бетон, рухнули какие-то ящики, рассыпались гайки, болты. — Твою ж мать, угомоните этого придурка, — орёт Хан, — если он попадёт в канистры с бензином, мы взлетим на воздух. Кто-то заходит сбоку. Тот в панике бросается назад, но встречается лицом с прикладом. Удар был такой силы, что тот падает в отключке. — Чисто, — раздаётся в наушнике. Хан встаёт, отряхиваясь, бросает взгляд на пол. Один из врагов ещё дёргается. Он спокойно подаёт сигнал. Один выстрел в голову. — Проверьте тела и идём дальше. Кто ранен? — хакер опускает оружие, оглядываясь вокруг. — Хан, что у тебя? Даже здесь слышно, — Крис переходит в общий канал. — В гараже было неприятно. Теперь чисто. — Принято, — отозвался Крис. Второй этаж восточного крыла особняка казалось был ещё больше, чем первый. Отряд Криса направился прямиком через зал с панорамными окнами и выходами на балкон. Слишком открытое пространство, слишком мало теней. Пространство, которое невозможно контролировать одним взглядом. Несколько диванов, столов, рояль где-то с краю. Гипсовые постаменты с большими вазами и живыми цветами, которые словно предчувствуя схватку, закрыли свои бутоны, сжавшись теснее. Приглушённые шаги отряда по лакированному паркету отдавались эхом, которое отскакивало от стен, гуляя в пространстве. Электричество уже вернулось, но мафия Хвана, заходя в каждое помещение перерезало провода и вырубало камеры наблюдения. Акт угрозы. Иллюзия контроля. Иллюзия безопасности. Иллюзия, которая рассыпается, когда идёшь по следу. Выдранные кабели, камеры, которые отключаются одна за одной, пока не достигнут своего конца. — Они знают, что мы здесь. Будьте начеку, — голос Хёнджина в наушниках прервал напряжённую тишину. — Слишком тихо, — хрипло выдал Сэм, — для тех кто знает, что мы внутри. — Это значит только одно… Крис не успел договорить как раздался выстрел. Пуля вошла в бетон в сантиметре от его головы. — В укрытие! — Крис рванул вперёд и вбок, прячась за колонной. Второй выстрел срезал угол колонны в полуметре от Криса. — Снайпер. Правый балкон, — процедил он, вжимаясь в поверхность колонны. — Не могу выйти. Автоматная очередь раздалась сбоку от Бана. Там, где был Сэм. Раздался звериный рык и грохот. Рояль, стоявший в углу, завалился на бок, оглушительно громко брякнув клавишами в последнем аккорде. Натянутые струны лопались под давлением словно взрывались и бились о крышку инструмента, ломая её изнутри. Клавиши, глухими щелчками, посыпались как домино. По корпусу упавшего инструменту сразу прошлась автоматная очередь. Пули вбивались в корпус рояля, разнося тот в щепки, сотрясая воздух. За ней раздались три снайперских выстрела. Два из них разнесли фарфоровые вазы на постаментах, где-то позади, последний — влетел в абажур настенного светильника, разбив его на куски, осыпая пол мелкими стеклянными осколками. — Джек, сраный ты головорез, а если бы подставился под пулю? — крик Сэма двоится и в наушнике, и в зале. — Ян, нужна помощь. Второй этаж. Нас пасут как крыс, — Крис переключился на общий канал. — Снайпер на правом балконе. — И не один, — хмыкает Ян, — сейчас сниму. Хлопок. Затем второй. Раздался крик. Один из снайперов Со Вона дёрнулся и перевалился через перила, рухнул на брусчатку перед входом в особняк. Второй сполз по стене с пробитой лобной долей. — Готово, — отчитался Ян. Крис кивнул, как будто секретарь мог его видеть и вытащил дымовую гранату, показав два пальца Джеку и Сэму. Те синхронно кивают, сжимая оружие в руках. Сэм — автомат, Джек — два ножа. Пауза. Раз. Два. Раздаётся глухой хлопок и шипение. Сизый дым сразу расползается по залу. Крис врывается первым, пригнувшись в полуприседе, плавно скользя между струями дыма. Следом Джек, двигаясь резко, словно зверь, вырвавшийся из клетки. За ними тенью следует Сэм. Пуля Криса вошла одному из нападавших в ключицу и вышла у основания шеи. Тот рухнул. Кровь тёмным веером ударяет в воздух, оседая в дыму. Второй ринулся на него, но Джек тут же возник рядом и, прыгнув сверху, всадил один нож между рёбер, чиркнув вторым по шее. Крис добивает выстрелом в затылок. Сэм выносит парочку забежавших с другой стороны. Точными, дерзкими движениями. Двойной выстрел — два удара по грудной клетке. Удар ногой в колено — характерный хруст — выстрел в упор. Тишина наступила так же резко, как и столкновение. Джек тяжело дышал, вытирая лезвие ножей о штаны. Кровь затекла под перчатки и неприятно липла. Сэм, привалившись в стене, держался за бок. Задело шальной пулей. Крис вытирает изрядно вспотевший лоб тыльной стороной ладони и скользит взглядом по комнате. Лёгкая тюль, местами простреленная и сорванная, колышется от ветра. Проходит всего пара секунд, которые тянутся вечностью. — GIANT, у вас гости… Крис слышит голос секретаря в наушнике, пока его не заглушает дверь, на противоположной стороне зала, вылетевшая с таким грохотом, будто весь второй этаж решит разом рухнуть. В проём валится сразу пятеро, за ними — больше. Крис успевает прыжком нырнуть за диван. Джек и Сэм кидаются в рассыпную. Пули вслед за ними впечатываются в стены, мебель; хлестают по паркетному полу, пробивая древесину, выбивая щепки. Крис прижался к полу, щёлкнув гарнитурой. — Ян! Балкон! Сейчас! Он кричит в наушник, перезаряжая пистолет. Стекло с громким грохотом взрывается. Окно, рядом с выломанной дверью, разлетается в щепки под градом выстрелов. Тюль взмывает в воздух под натиском пуль, рвётся, отлетая в сторону. Секунда тишины и первый выстрел сносит одного из противников, откидывая к лестнице. Его тело влетает в перила и проламывая древесину, скрывается внизу, оставляя за собой кровавый след. Второй выстрел проходит сквозь бок одного противника, цепляет бедро стоящего за ним. Раздаются вопли. Они падают в разные стороны, сбивая других с ног. Третий. Четвёртый. Пятый. Без пауз. Без промедления. Пули режут как лезвия, не давая ни секунды на передышку. Кровь хлещет отовсюду, заливая пол, оседая тяжёлым металлом в воздухе, смешиваясь с запахом гари и пороха. Пол становится скользким, глянцевым, отражает прощальные мигания разбитых ламп и лунный свет. Крики, вопли, стенания, гул оружейных выстрелов — всё сливается в единую какофонию. Мысли сбиваются от шума. — Люблю, когда ты появляешься в последнюю секунду! — орёт Крис, пытаясь перекричать перестрелку, укрываясь за сломанным диваном. Ян лишь усмехается в ответ. Толпа мечется. К Крису, Джеку и Сэму подтянулся остальной отряд GIANT. Кто-то кричит. Что именно? Не разобрать. Ян продолжает атаку. Выстрел. Точно в голову. Выстрел. В колено. С филлигранной точностью подставив под удары Криса. — Джек прикрывай фланг. Я вперёд! Крис действует чётко, без промедления. Без страха. Под прикрытием Чонина, он идёт вперёд, давая короткую очередь из пистолета по одному, второго бьёт наотмашь, а Ян добивает выстрелом. Кто-то бросается на Криса сзади — Ян режет его на лету. Пуля вышибает кусок шеи. — GIANT, вы там что, в разнос пошли и без нас? — Хан наигранно цокает. — Минута и ROCK-STAR врывается с правой лестницы. Крис ухмыляется.

***

Хёнджин приказал отряду рассредоточиться и прочёсывать комнаты южного крыла. В нём было ощутимо спокойнее, нежели в восточном, где находились Крис и Хан. Но вместе с тем это спокойствие сопровождалось мрачным, ледяным шёпотом где-то за спиной, в самое ухо. Там, далеко за стенами раздавались глухие очереди автоматов и хлопки винтовок, а здесь был совершенно другой мир. Узкий коридор, пахнущий пылью, древесиной и, внезапно — цветами. Комната была маленькой, в традиционном японском стиле с низким потолком и тёмными деревянными балками. Пол устилала тканая татами с лёгким, тёплым и немного прелым запахом рисовой соломы. Тонкие маты пружинили под ногами и впитывали каждый звук, приглушая его почти до полного исчезновения. Комната была поделена на две части перегородкой из шодзи через которую пробивался рассеянным сиянием бледный лунный свет. Мягко рассеиваясь, он сглаживал все тени и стирал границы. Пространство вокруг казалось медитативным. По периметру комнаты стояли многочисленные икебаны. Во встроенных нишах, на постаментах, даже на полу. Десятки разнообразных ваз: высоких и низких, широких и узких, прозрачных, как слеза, фарфоровых и даже глиняных. Икебаны не были похожи друг на друга. Одни — из живых ирисов и бамбука, другие — из подсушенного камыша и цветов клематиса. Построенные на контрасте тонких изгибов ветки и массивного бутона цветка, или почти невидимые, состоящие из одного листа, балансирующего на грани пустоты и воды. Икебаны словно шептали о давно потерянном, частично забытом. О чём-то едва уловимом, как обрывки сна, стирающиеся с пробуждением. Как слово, что вертится на языке. Нечто слишком знакомое, чтобы не вспомнить, и слишком болезненное, чтобы назвать вслух. Но в действительности это был лишь сквозняк открытого окна. Хёнджин двинулся ближе к центру комнаты, где стоял низкий лакированный стол с разложенными вокруг принадлежностями для икебан. Несколько деревянных палочек, секатор, тряпичные ленты, глиняный горшок с водой, рассыпанные по столу камешки, выпавшие из небольшого мешочка, разорванная на небольшие куски хлопковая ткань. Хван осмотрел сначала стол, затем снова осмотрелся вокруг. Всё в этой комнате говорило об одном — это не просто комната с цветами. Взгляд скользнул по тонкому слою пыли, осевшем на гладких вазах. В воздухе витал слабый аромат лотоса и свежесрезанного эвкалипта. — Кадо… Тихо прошептал он. И внезапно все стало ясным. «Кадо» было не именем. «Кадо» было прозвищем. Путь цветов. Раздался едва слышимый шелест. Дверь из шодзи резко отъехала в сторону и за ней показалась девушка. Вышедшая из тени, она молниеносно пересекла половину комнаты и оказалась перед Хёнджином, направив на последнего остриё катаны. Не новой, не музейной — боевой. Она удерживала её двумя руками, смотря на мужчину из-под опущенных ресниц своим лисьим взглядом. — Значит, ты — Кадо. Он слегка наклонил голову, словно пытаясь заглянуть ей в лицо. Ответом на его утверждение было молчание с лёгким поворотом головы, будто она его признала. — Мне нужен пароль от сейфа. — Значит, ты пришёл за смертью. Её голос — мягкий, звучащий как шелест шёлка, сквозил решимостью. Хёнджин успевает отскочить назад, одновременно с этим доставая пистолет, в то время как Кадо бросается вперёд. Катана описывает полукруг и срезает цветы лотоса с ближайшей икебаны. Лепестки медленно падают на пол, как снег. Она атакует снова в серию, выбивая точным ударом пистолет из рук Хёнджина. Оружие летит в сторону, со звонким звуком врезавшись в стену, приземляется на пол. Он достаёт из набедренной портупеи нож. Кадо двигалась не спеша, но молниеносно, словно не дралась, а танцевала. Элегантность движений завораживала, гипнотизировала, заставляя Хёнджина пропустить секунду для осознания. Удар. Их клинки соприкоснулись. Звонко. С искрой. С треском. Хван принимает правила её игры. Плавно уходит вбок, парируя её удар. Теперь он ведёт в этом танце. Он делает выпад, заставляя её блокировать удар. Катана задевает остриём глиняную вазу, стоящую на постаменте. Задетая ваза падает, разбиваясь об пол. Икебана разлетается на составляющие. Вода расплёскивается вокруг. — Пак Со Вон не дурак, — говорит она между вздохами и ударами, — но код от сейфа знает тот, кого он ненавидит. — Я его не знаю. — Это ты так думаешь. Она делает резкий разворот и исчезает за одним из постаментов с икебаной. Хёнджин почти не дышит. Обращённый в слух, он крепко перехватывает нож в руке. Его разум просчитывает её ходы и его ответные. Он медленно обходит икебану, стараясь наступать тише, едва касаясь ботинками татами. Слух улавливает шелест где-то позади и Хёнджин успевает увернуться, как её клинок, рассекая воздух, пролетает в сантиметре от его головы. Он уходит вниз и делая резкий выпад, чиркает ножом по её бедру. Кадо вскрикивает, отшатываясь назад, почти теряя равновесие. — Хватит игр, Кадо, — его голос был твёрд. — Ты знаешь, что не сможешь меня победить. Скажи пароль и я оставлю тебя в живых. Кадо улыбается, поднимая взгляд от своей раны на Хёнджина. — Ты не сможешь убить меня, Хёнджин. Её слова звучат, как неоспоримый факт. — Потому что ещё не понял, с кем играешь, — она делает паузу. — Мне долго пришлось тебя ждать. Хван хмурится. Эти слова, сказанные с такой уверенностью, заставили его поневоле задуматься. Не дав ему возможности разобраться в её словах, Кадо снова делает выпад. Он парирует её атаку, но клинок, всё же задевает его, срывая часть ткани с его бронежилета, вспарывая водолазку, оставляя заметный след на ключице. Он делает подсечку, толкая её. Но Кадо играюче оттолкнулась от пола руками, с грацией вернувшись в вертикальное положение. В это время Хёнджин подхватывает пистолет, направляя его на девушку. — Ты так долго ждала меня, чтобы убить? — Чтобы убедиться. На лице Кадо проскакивает едва заметная тень улыбки. Она поднимает руки вверх. Одной рукой сжимая рукоять катаны, второй — магазин его пистолета. — И что дальше? — Мне хватит и одного выстрела. Кадо смеётся, видя его ухмылку. Хёнджин уверен в двух вещах: первое — патрон в патроннике, второе — он не промахнётся. — Ты похож на неё. Она лёгким движением запястья разворачивает катану, направляя её на одну из уцелевших икебан. И таким же, она выбивает весь воздух из его лёгких. Свежие белые лилии — единственные в этой комнате — переплетаются с сухими ветвями ивы. Хёнджин не понимает — почему он не заметил её раньше, но теперь не может отвести взгляд. Аромат лилий ударяет внезапно, как пощёчина. Это её любимые цветы. Нет. Кадо играет с ним. Манипулирует. Лжёт. Но что-то сжимается в его груди. Не позволяет отвести взгляд. — Почему ты здесь, Кадо? — говорит он наконец, хриплым, но уверенным голосом. — Потому что это был единственный шанс посмотреть на тебя и увидеть её. Её взгляд смягчился. Катана по-прежнему была направлена на икебану. Хёнджин дёргается, будто её слова ранили его сильнее, чем удар клинка. Он вспоминает мать — её руки, пахнущие цветами, и голос, читающий ему про значение цветов и их сочетание. Она стала просто случайной жертвой мафии. Не целью, объектом или заложницей. Она стала просто случайной жертвой. Оказавшаяся в не в том месте, не в то время. Познакомившись не с теми людьми, она предрешила свою судьбу. Хёнджин сжимает руку в кулак. — Если ты знала её… — он понижает голос почти до шёпота. — То почему стоишь у меня на пути? Зачем эти игры? — Потому что иногда, чтобы защитить что-то важное, нужно стать тем, кого ненавидишь. Между ними снова тишина, почти осязаемая. Тающая на кончике клинков. — Так ты заложница… Кадо горько усмехнулась в ответ. Её лицо не меняется, но как только она начинает говорить, в голосе дрожит злость. — Ты знаешь, как это бывает? Когда вы близняшки, но разные как день и ночь. Такими были и мы. Пока я осваивала боевые искусства, она — пела в вычурных клубах для аристократии. Или лучше сказать — мафии. — Девушка выплёвывает последнее слово с особой неприязнью. — Добрая до наивности, она не умела видеть грязь в людях. Кадо замолкает. — Там были трое. И это были люди Пак Со Вона. Ещё до того, как он стал главой. Сейчас он держит людей под контролем, но тогда… Это были не люди. В голосе появляется холод. — На следующее утро я знала их имена. Через сутки — нашла. Они думали, что это сделала моя сестра, поэтому через три дня она пропала. Это было моим приглашением. Пак Со Вон в отличие от своих псов, знал, что нас двое и понял, кто убил его людей. Он увидел во мне потенциал, поэтому дал выбор. Без выбора. Моя жизнь в обмен на жизнь сестры. Она поднимает взгляд на Хёнджина. — Я стала его оружием. Его тенью. А моя сестра осталась в живых. Она больше не могла петь, поэтому я нашла ей место, в котором она могла оставаться собой и создавать искусство. Оранжерея твоей матери. Она приглядывала за ней, пока я была на заданиях. Учила нас обоих искусству составления икебан. Твоя мама была умной женщиной — она сразу поняла кто я и на кого работаю, но не сказала ни слова. Просто была рядом, обучала, поддерживала. Кадо замолкает, опуская катану лезвием к полу. — Недостаточно убить главу мафии и занять его место, нужно удержать своё положение на вершине этой пищевой цепочки, поэтому он начал зачистку подконтрольных районов, чтобы найти союзников и убрать несогласных. Оранжерея была в одном из районов. Тот квартал он сжёг до тла, — девушка шумно выдыхает через нос. — Все мы кем-то стали, чтобы выжить. Или чтобы отомстить. Но кто мы на самом деле, определяется тогда, когда нам дают выбор. — Почему ты осталась с ним тогда? — Хёнджин тихо спрашивает. — Нельзя уйти из мафии по своему желанию. И ты это знаешь, — отрезала она. — Если я могу защитить себя, то моя сестра — нет. Если он нашёл меня в первый раз, то найдёт снова. И в этот раз он ложного выбора не предложит. — Тогда сделай собственный выбор. Ради моей матери, которую ты не смогла защитить. Ради своей сестры. Скажи мне пароль. — Хван повышает голос. Кадо на секунду закрывает глаза. — День, когда ты стал другим. День, когда Пак Со Вон убил главу мафии, тем самым заняв его место. День, когда он сжёг пол квартала, чтобы мафия его боялась. Ведь только страх заставит таких людей подчиниться... — ...день, когда моя мать умерла. Хёнджин закончил за неё. Они смотрели друг на друга с несколько минут, затем Хван медленно опустил пистолет. Кадо опустила катану до конца и лезвие глухо коснулось татами. Между ними общее прошлое, которое прячется в тенях и на свету. В цветах многочисленных икебан. На лезвии катаны и в пороховом дыме пистолета. Прошлое, которое не даёт покоя. — Ты знала, кем я стану. И сейчас убедилась в этом. Ты пришла за смертью, но не моей, а своей собственной, потому что чувствуешь вину передо мной, перед своей сестрой. Потому что не защитила, не смогла. Струсила пойти против, играть на двух сторонах. Ты дала слабину и жалеешь об этом. Но теперь это не имеет значение, потому что прошлое не вернуть. Нельзя вернуть тех, кого потерял, можно только жить с этой ношей. Хёнджин смотрит на неё долго, вдумчиво. Кадо не отводит глаз. Между ними вся правда, которую она не хотела признавать. По её щеке медленно скатывается слеза, переливаясь в лунном свете. Она не смахивает её, просто позволяя скатиться вниз, впитавшись в одежду. — Уходи, Кадо. Ты нужна своей сестре. Тихий скрип половиц, шелест шодзи и лицо Хвана обдувает слабым порывом воздуха. В комнате больше не слышно звона клинков или драки, не слышно приглушённых крадущихся шагов. Только аромат лилий так и остался нетронутым. Хёнджин подходит ближе к шодзи, поднимая с пола магазин пистолета и вставив его на место, убирает тот в кобуру. Руки слегка подрагивают от выброса адреналина, нахлынувших воспоминаний и встречи с прошлым. Он смотрит на икебану, затем подходит ближе и легонько касается кончиками пальцев лепестков лилии. Из мыслей его вырывает голос Криса в наушнике. — Восточное крыло под контролем. Через минуту будем в южном. Что прикажешь? — Возьмите оба крыла под контроль и принесите мне канистру с бензином к кабинету Со Вона.

***

Тишина особняка казалась нарочито искусственной. Шум столкновения двух мафий совсем стих, поэтому Хёнджин не торопился. Теперь он знал пароль от сейфа. Кто мог подумать, что два полностью противоположных события изменившие две судьбы, могут так отвратительно связать их жизни? Кто мог подумать, что если бы не Мэй, которой он предложил стать его информатором, то Хёнджин бы и не узнал об этой связи. Кто мог подумать, что благодаря тщеславию и алчности Пак Со Вона, преступный мир увидел самого молодого главу одной из азиатских мафий — Хван Хёнджина. Хвану следует вернуть долг Со Вону. Ведь он сам породил своего врага. Хёнджин остановился у двери в кабинет. Его отряд встал рядом, занимая позиции. Через пару минут появился боец с белой пластиковой канистрой в руках. Хёнджин кивнул, забирая её из его рук и приказал оставаться за дверью. Сам он шагнул внутрь комнаты. Если Пак так любит вспомнинать тот день, то Хёнджин с радостью ему напомнит о нём ещё раз. Его кабинет пах старыми книгами, кожей и сигарами. Вдоль одной из стен тянулся высокий книжный шкаф из тёмного лакированного дерева. Корешки книг ровными рядами стояли на полках повыше, чёрные папки без подписей — ниже. Вероятно для быстрого доступа. Тут же рядом были какие-то статуэтки, награды, благодарственные письма в рамках. Хёнджин перевёл взгляд на стол, стоявший в центре кабинета. Массивный, дубовый, словно вырезанный из целого ствола, он придавал комнате какой-то старомодный вид. Перед столом стояли два кожаных кресла в форме кубов с жёсткими деревянными подлокотниками. Взгляд парня зацепился за предметы на столе. Стопка аккуратно сложенных папок из которых выглядывают листы бумаги, будто кто-то сначала в спешке их вытянул, а затем попытался вставить обратно. На некоторых проглядывали пометки, написанные от руки — аббревиатуры, даты, фамилии, адреса. На другом конце стола стояла мраморная пепельница с пеплом от не до конца выкуренной сигары. Рядом лежала зажигалка с выбитым на ней логотипом. Хёнджин отвернулся к шкафу, прошёлся вдоль него, проведя по корешкам книг пальцами, затянутыми в чёрную перчатку. Остановился он на одной из книг, которая чуть выбивалась из общего ряда. Едва заметно. Только её потрёпанный корешок говорил о слишком частом использовании. Любимая книга? Нет. Скорее та, что хранит секрет. Небрежно откинув её на стол позади себя, он слегка наклонился, заглядывая в образовавшуюся пустоту между книгами. На задней стенке шкафа что-то бликовало. Хёнджин потянулся рукой, скользя по гладкой поверхности ниши. Внутри он почувствовал лёгкий уступ и углубление. Нажав на нёё пальцами он услышал глухой щелчок. Шкаф скрипнул. Хёнджин отшатнулся, рефлекторно потянувшись к кобуре. Часть стеллажа, дрогнув, отъехала в сторону, открывая вид на металлический сейф. Парень скривил губы в мимолётной улыбке. Присев на корточки, он набрал комбинацию цифр на панели. Внутренний замок щёлкнул и тяжёлая дверца медленно распахнулась. Пачки денег, банковских карт, стопка паспортов. Ещё несколько папок, но уже тонких. Контракты, компроматы, фотографии. Конверты. Снова фотографии, маршрутные листы, записки. Он достаёт мешающие ему папки и откидывает их на стол. Хван пролистывает все конверты, пока не обнаруживает на одном из них своё имя. Он разрывает запечатанный край, осматривая содержимое. Внутри несколько сложенных листов и флэшка. Обыкновенная белая флэшка с пластиковым корпусом. Хёнджин выпрямляется и засовывает конверт под мышку. Взгляд задержался на столе чуть больше, чем нужно. Дверь кабинета открывается и в проёме появляется макушка Хана. — Паку доложили, что мы здесь, нужно уходить. Хёнджин оборачивается, кивает и подходит к двери, поднимая с пола канистру, одновременно с этим он протянул тонкий серый конверт Хану, стоявшему по ту сторону дверного проёма. Бумага в его руке чуть подрагивала. — Не потеряй, — коротко бросил он, не глядя в глаза. — Не собираюсь, — отозвался Хан так же сдержанно, аккуратно принимая конверт. Хан, не задавая больше вопросов, исчез за дверью. Хёнджин остался один. Он не хотел делать то, что собирался сделать сейчас. План был другим: войти, забрать флэшку, уйти. Но после того, что он узнал — уже не мог поступить по-другому. Это будет его личным напоминанием о себе. Их история была недолгой. По крайней мере, так они оба думали. Но сегодня она стала намного длиннее и глубже. Теперь им точно не ужиться в одном городе. То, что раньше казалось случайностью, обычной мафиозной жизнью, теперь стало неизбежностью. Даже целого мира будет мало, чтобы сдержать ненависть, зависть, соперничество. В этом и заключался выбор: один из них должен исчезнуть. Не просто проиграть и принять поражение, а исчезнуть навсегда. Хван Хёнджин не может допустить существование Пак Со Вона. Подхватив канистру удобнее, он облил бензином стол, часть штор, плеснул на шкаф, прямиком на книги и сейф, пролил немного на ковёр и бросил канистру рядом, повернулся к камере видеонаблюдения, которая всё это время сверкала красным светодиодом, словно молчаливый свидетель, записывая его деяния. Бензин стекал вниз по шкафу, капая масляными каплями вниз, собираясь лужицей у подножия, затекая под ковёр. Хёнджин достал зажигалку и пачку сигарет. Подкурив одну, он затянулся, позволив дыму заполнить лёгкие. Затем медленно выдохнул сквозь зубы. Дым скользнув по губам, поднялся наверх, растворяясь в полумраке комнаты. Растянув губы в ухмылке, Хван бросил зажигалку за спину. Она, отскочив от пола, приземлилась прямо в бензиновую лужу. Пламя стремительно ринулось по мокрым бензиновым дорожкам, облизывая пространство. Секунда и всё вокруг озарилось багровым светом. Хёнджин тем временем продолжал улыбаться, смотря в камеру. И с каждой секундой его взгляд становился холоднее. Он точно знал, что Со Вон это посмотрит. Он хотел, чтобы тот смотрел. Как сгорает его империя и тирания. Хёнджин поднёс два пальца ко лбу и, лениво отсалютовав прямо в камеру, вытащил пистолет. Хотелось уйти красиво. Пуля пробила стекло камеры и красная лампочка, прощально моргнув, потухла. Хёнджин последний раз обернулся на стол и подхватив с собой пару папок со стола, которые он минутами ранее достал из сейфа, вышел из кабинета. — Решил спалить тут всё? Поинтересовался Крис, встретив босса у кабинета, бросив быстрый взгляд в сторону охваченного огнём кабинета. — Решил напомнить ему прошлое, — отозвался он. — Всем отрядам. Уходим. Ян — прикрывай. — Хёнджин переключился на общий канал связи. — Принято, — твёрдый голос Чонина раздался в наушнике. Они вышли к автомобилям. Хёнджин остановился у своего микроавтобуса, не садясь внутрь. Он посмотрел через плечо. Особняк, объятый огнём, казалось тоже смотрел в ответ. Монолитный символ власти трескался, рассыпался прямо на глазах, в воздух поднимались искры. Пламя стремительно пожирало некогда красивый фасад. Багрово-оранжевый свет дробился на фрагменты, преломлённый стеклом окон. Секунда и они взрывались от жара с глухими хлопками, осыпая осколками зелень под окнами. Шторы, сорвавшиеся с карнизов, плясали в воздухе, горели и тлели. Где-то в глубине дома тяжёлый отзвуком грохнул потолок. В мыслях Хёнджина мелькнула икебана. Та самая с лилиями и ивой. Он не оставил даже намёка. Огонь ревел, уничтожая всё на своём пути. Проникал в каждый угол и каждую трещину, вытесняя кислород. Плавил, топил в непобедимой стихии. Густой серо-чёрный дым вздымался в небо плотными, рваными клубами, разрывал ночную гладь неба и прятал звёзды, заслоняя луну. Он оседал на землю вместе с пеплом и гарью, пропитывая одежду. Хёнджин последний раз окинул взглядом территорию особняка и сел в машину.